Насилие в эволюции, истории и современном обществе

Во-вторых, «агрессия» и «насилие», этограммы и социокультурные паттерны, присущие разным доменам живого на планете, могут быть описаны при помощи общего категориального инвентаря:

– факторы детерминации агрессии-насилия;

– домены агрессии-насилия;

– субъекты агрессии-насилия;

– паттерны агрессии-насилия.

Итак, согласно нашему пониманию, «агрессия-насилие» суть поведенческие прогр аммы, которые являются средством реализации базовых врожденных устремлений живого (самосохранение и размножение). Живое, как мы уже отмечали, существует только в виде большего или меньшего, но множества одинаковых особей, находящихся в формате отношений общения, состязательности-кооперации. Соответственно, этограммы «агрессии-насилия» должны существовать и быть закреплены и на видовом, и на индивидуальном уровнях, видо-специфически организуя сам формат бытия данного вида: общения, состязательностикооперации.16 Тем и определяется система факторов, детерминирующих проявления «агрессии-насилия». Более подробно поговорим о них в следующем очерке, здесь же лишь обозначим их в общем виде.

Вид «присутствует» в каждой составляющей его отдельной особи специфической генетической видовой программой, в которой содержатся априори и прижизненно разворачиваются поведенческие паттерны. Прижизненное разворачивание видовой программы, индивидуализированной предшествующими поколенными мутациями, постоянно корректируется и варьируется как средовыми факторами, так и влиянием элементарного видового сообщества – популяции. Это всё и образует пластичность физиолого-генетического фактора.

Врожденное и благоприобретенное постоянно равновесны, пропорция их соотношения вряд ли может быть определена численно однозначно для всех видов живого. Не думаю даже, что правы те, кто уверяют о прогрессирующем снижении удельного веса врожденного в пользу благоприобретаемого у высших животных видов и особенно у человека. Передаваемых этограмм у высших животных и человека больше на порядки, и все они передаются, похоже, в какой-то мере и органически. Возможно, эта передача идет в виде крайне абстрактных схем (побуждений, настроек, характерных устремлений), и для их полного и точного воспроизведения требуется помощь расшифровки ближайшего видового окружения (популяции), которое постоянно присутствует, образуя социальную среду воспроизведения, актуализации и наладки этограмм. Полагаю, примерно это имел в виду Уилсон, говоря о культургенах. Наша человеческая культура и является эволюционным приобретением для передачи невероятно большого количества информации генно-культурным путем. И когда мы имеем дело с очевидными данными о расовой либо этнической подоплеке повышенного уровня агрессивности-насилия, речь и должна идти о генной передачи вкупе с очень сильным этнокультурным закреплением. Соответственно, умиротворению и позитивизации подлежит культурная составляющая.

Итак, мы видим, что физиолого-генетический фактор, индивидуальный по своей сути, органично «замкнут» на видовой среде (характерного общения, состязательности-сотрудничества). Это свидетельствует о социальном факторе детерминации «агрессии-насилия». Самоорганизация большинства сообществ живых существ зависит от многих факторов: характера добывающей активности данного вида, степени обеспеченности жизнеподдерживающими ресурсами и межвидовой конкуренцией. Более жесткие условия окружения порождают конфликтные иерархии, высокий уровень агрессии, мягкие, благоприятные условия – кооперативные иерархии и неагонистические формы состязательности. Чем сложнее имеющиеся формы социальности, т. е. у ментально и поведенчески высокоорганизованных животных видов и человека, тем неоднозначнее отношения «господства-подчинения», изощреннее арсенал агрессии и насилия.

Сама социальность, таким образом, сопряжена с когнитивным фактором. Рост памяти, развитие аналитических способностей, воображения и предвидения приводят к появлению сложной, пластичной психики, которая уже по-иному расставляет акценты внутри паттернов агрессивности-кооперации, насилия-аффилиации. С развитием когнитивной обеспеченности уровень насилия, посредством формирования механизмов примирения и ритуализации, уменьшается внутри кровнородственных сообществ, однако возрастает по отношению к другим сообществам своего вида.

Следующее методологическое предписание необходимо для избавления от часто встречающейся «дурной» абстрактности и организации конкретного адресования исследования. Почему-то во многих трудах их авторы не дают себе труда изначально внятно сказать, о каких и кому присущих формах агрессии-насилия идет речь. Это становится отчасти ясным лишь по мере освоения большей части материала. Таким образом, вне зависимости от степени универсалистских притязаний исследователя, ему следует четко осознавать качественную специфику доменов агрессии-насилия, идентифицируя в одном из них свой особый предмет рассмотрения.

Домены могут быть вычленены исходя из разных детерминационых форматов, в которых существует та или иная разновидность «агрессии-насилия». Из предыдущих категориальных форм (физиолого-генетический, социальный и когнитивный факторы), описывающих взаимообусловленные стороны активности живого, очевидно, что живые существа качественно отличны друг от друга уровнем сложности своей физиологической организации, степенью генетической программируемости своего поведения, уровнем социальной организации, вариативности своего поведения, когнитивными способностями. Вполне понятно, что характер, интенсивность, механизмы и формы агрессии-насилия также будут различными.

Итак, по критериям качественных различий в физиологии, уровню социальной организации и когнитивных способностей отчетливо выделимы четыре домена агрессии-насилия.

Первый – это всё живое до теплокровных: рыбы, членистоногие, земноводные, пресмыкающиеся и т. п., т. е. живые организмы, совершающие видимые перемещения, уже имеющие относительно сложное поведение и живущие сообществами. Эти существа, однако, серьезно зависят от климатических и температурных параметров окружающей среды. Существенные объединяющие их признаки: большая степень генетической программируемости поведения, слабая когнитивная обеспеченность (ригидность поведения), жестко-однозначные, неперсонализованные социальные структуры. Соответственно, агрессия-насилие здесь инструментальны, анонимны, в большей части регулируемы врожденными механизмами.