Три века городской усадьбы графов Шереметевых. Люди и события

Граф Петр Борисович Шереметев, второй владелец усадьбы на Фонтанке, был старшим из пятерых детей фельдмаршала от второго брака.

Он родился 26 февраля 1713 года в Малороссии, в Прилуках, на театре военных действий, поскольку молодая жена приехала туда вместе со своим супругом – фельдмаршалом. Восприемником младенца при крещении стал гетман Малороссии Иван Скоропадский, сменивший на этом посту предателя Мазепу. Факт крещения гетманом сына фельдмаршала Шереметева имел, безусловно, политический подтекст. Видимо, и имя для сына фельдмаршал выбрал не случайно. Об этом свидетельствует письмо с поздравлением по случаю рождения мальчика, полученное графом Борисом Петровичем от царя Петра, который пожаловал новорожденного чином фендрика, первого в то время офицерского чина в гвардии. Так что на службе молодой граф Петр Шереметев находился с рождения.

Мальчику было шесть лет, когда умер его отец-фельдмаршал.

Детские годы графа Петра прошли в основном в Москве и подмосковных вотчинах Мещериново и Кусково. Иногда его мать приезжала в Петербург, маленький граф Петр становился товарищем игр царевича Петра Алексеевича, внука Петра I, будущего императора Петра II, поскольку графиня Анна Петровна, по родству с царской семьей, имела свободный вход во дворец. Прусский посланник при русском дворе барон Мардефельд доносил своему правительству: «…Царевич …знает немного по-немецки, его прилежание оплачивается весьма скудно… наставница (мамка) и ее помощница – недостойные женщины, наказывают Великого князя розгами… Царь заходил часто и интересовался его успехами в учении, на него возлагают большие надежды… товарищ его игр – двенадцатилетний граф Петр Борисович Шереметев… Царевич играл на скрипке, и Петр Борисович тоже ему подражал…»

Художник И.П. Аргунов. Граф Петр Борисович Шереметев

В 1728 году, когда юноше исполнилось пятнадцать лет, скончалась его мать, графиня Анна Петровна, и он стал главой семьи, своего «дома».

Семья была большая: младший брат граф Сергей Борисович, четыре родные сестры, племянники, единокровные сестры и племянники – потомки его отца от первого брака с Авдотьей Алексеевной Чириковой.

Старшая из сестер, графиня Наталья Борисовна (1714 – 1771), 4 апреля 1730 года вышла замуж за обер-камергера князя Ивана Долгорукого (1708 – 1739), фаворита Петра II. Семья ее мужа 14 апреля того же года была сослана по приказу новой императрицы Анны Иоанновны за попытку ограничить ее самодержавную власть.

Мужем другой сестры, графини Веры Борисовны (1716 – 1789), стал Федор (Авраам) Лопухин (1697 – 1757), впоследствии тайный советник. Этот брак связал семью графов Шереметевых с семьей первой жены Петра I, поскольку муж Веры Борисовны приходился родным племянником царице Евдокии Федоровне Лопухиной. Отец Федора Лопухина попал в опалу и был казнен по обвинению в участии в заговоре царевича Алексея. У Лопухиных родилось семеро дочерей.

Младшая из его сестер, графиня Екатерина Борисовна (1717 – 1799), стала супругой князя Алексея Васильевича Урусова (1722 – 1796). Оба они погребены в Знаменской церкви Новоспасского монастыря, в семейной усыпальнице Шереметевых.

Неизвестный художник. Графиня Наталья Борисовна Шереметева, в замужестве княгиня Долгорукая

Брат граф Сергей Борисович в 1741 году женился на княжне Фетинье Сергеевне Лобановой-Ростовской (1714 – 1777), мать которой происходила из рода Чириковых, как и первая жена фельдмаршала.

К моменту смерти матери граф Петр Борисович достиг того возраста, когда дворянские недоросли фактически вступали в службу.

Служба

Первая и главная обязанность русского дворянина – служба своему государю. С петровского времени обращалось особое внимание на то, чтобы молодые люди были обучены закону Божьему, русской грамоте, арифметике, началам географии и истории, хотя бы одному иностранному языку, «политесу» – умению вести себя в обществе, танцевать. В то время такие знания и навыки молодые дворяне получали дома, для чего родители приглашали учителей. Молодой граф Шереметев получил такое же домашнее воспитание. Как уже говорилось, обычно молодой дворянин начинал службу в возрасте пятнадцати лет. Но многие записывали своих сыновей «в службу» сразу после рождения, и эта практика бытовала вплоть до времени царствования Павла I. Ребенок рос и одновременно продвигался в чинах, и к моменту начала реальной службы молодой дворянин находился, таким образом, уже в офицерских чинах.

Еще в ноябре 1726 года Екатерина I пожаловала графу Петру Шереметеву, записанному в гвардию при рождении, чин подпоручика гвардии. В феврале 1727 года, в дни коронационных торжеств в Москве, Император Петр II, товарищ детских игр графа, удостоил его чином поручика лейб-гвардии Преображенского полка, в декабре 1729 года произвел Петра Шереметева в капитан-поручики. Императрица Анна Иоанновна в январе 1738 года пожаловала его в капитаны Преображенского полка. В то время Россия не вела военных действий, гвардейские полки находились на своих «квартирах». У нас нет никаких сведений о том, имел ли граф Шереметев какие-либо реальные служебные обязанности в полку, кроме, возможно, церемониальных.

В 1732 году императрица вернула столицу в Петербург, сюда перевели гвардию и двор. Переехал в Петербург и граф Петр Шереметев. Следующие 34 года его жизни и службы прошли в Петербурге.

Граф П.Б. Шереметев не обладал талантами своего отца и не стал полководцем или крупным государственным деятелем. Однако заслуги фельдмаршала Шереметева и знатность рода предопределяли близость молодого человека ко двору и продвижение на поприще придворной службы.

Придворная служба требовала от человека некоторых особых навыков и манеры поведения. При дворе служили люди самых знатных фамилий, обладавшие немалым состоянием. Им приходилось тратить большие средства, чтобы иметь «авантажный вид».

Историк быта русских дворян XVIII – начала XIX веков Е.П. Карнович утверждал, что если во времена царей московских вся роскошь богатых бояр обращалась главным образом на конские уборы, то в XVIII веке русские вельможи стали строить себе роскошные дворцы и щеголять роскошью в одеждах – особенно придворные кавалеры и дамы. Князь М.М. Щербатов в своем сочинении «О повреждении нравов в России» писал о костюмах первого десятилетия екатерининской эпохи: «…И в простые дни златотканые с шитьем одеяния носили и почти уже стыдились по одному борту иметь шитье…»

Придворные чины получали и временщики, такие как курляндец Бирон, становившиеся надолго или на короткое время фаворитами сменявших друг друга на троне императриц. Придворные были в курсе придворных «течений», часто принадлежали к противоборствующим «партиям» и должны были обладать особым чутьем, чтобы не сделать опрометчивого шага и не оказаться в опале. Но придворные имели больше возможностей получить новые «деревни», денежную «дачу», новый орден, составить протекцию родственникам или «нужным людям».

Придворная карьера графа Петра Шереметева продвигалась успешно. В марте 1739 года он назначается камергером ко двору брауншвейгской принцессы Анны Леопольдовны; когда Анна Леопольдовна стала правительницей при своем малолетнем сыне Иване Антоновиче, она назначила графа Шереметева действительным камергером двора. Императрица Елизавета Петровна указом от 25 января 1742 года оставила его в том же звании. В феврале этого года в Петербург прибыл родной племянник Елизаветы Петровны принц Шлезвиг-Голштинский Карл-Петр-Ульрих, будущий император Петр III. В апреле 1742 года, в день коронации своей тетки, он пожаловал некоторых придворных голштинским орденом Св. Анны, в числе награжденных был и действительный камергер граф Шереметев. В июле 1744 года, при праздновании годовщины мира со Швецией, граф Петр Борисович стал кавалером ордена Св. Александра Невского.

В сентябре 1754 года производится в генерал-лейтенанты с сохранением ему придворного звания. В 1758 году графу Шереметеву разрешено принять и носить орден Белого Орла (польский), которым его наградил польский король. В августе 1760 года он стал полным генералом и генерал-адъютантом Ее Величества. Император Петр III в день своего восшествия на престол 25 декабря 1761 года наградил его орденом Св. апостола Андрея Первозванного и на следующий день назначил обер-камергером двора.

О том положении, которое граф Петр Борисович Шереметев занимал в царствование Екатерины II, свидетельствует хранившийся в домовом архиве документ, датированный первыми днями ее правления. Это патент на чин полного генерала и обер-камергера, в котором подтверждались пожалованные ему еще в прошлое царствование милости: «Известно и ведомо будет каждому, что граф Петр Шереметев, который генерал-порутчиком и действительным каммергером служил, за оказанную его к службе ревность и прилежность 1760 года августа 30 генералом полным, а с 1761 года декабря 26 числа обер-каммергером пожалован. Того ради мы сим жалуем и утверждаем, повелевая всем нашим подданным, онаго графа Петра Шереметева нашим полным генералом и обер-каммергером надлежащим образом признавать и почитать. Напротив чего и мы надеемся, что он в тех ему пожалованных чинах так верно и прилежно поступать будет, как то верному и доброму рабу надлежит. Во свидетельство чего мы сие собственною нашею рукою подписали и Государственной нашею печатью укрепить повелели. Дан в Санктпетербурге августа двадцать восьмого дня 1762 года. Екатерина».

Довольно странно видеть графа П.Б. Шереметева, человека сугубо штатского и не участвовавшего ни в одной военной кампании, «полным генералом». Но во времена императрицы Елизаветы Петровны награждения в знак особой милости воинскими чинами случались нередко. Воинская служба и чины, на ней полученные, считались более почетными, чем чин службы статской или придворной.

Екатерина II при восшествии на престол 28 июня 1762 года произвела ряд важных назначений, и граф П.Б. Шереметев, в числе еще нескольких вельмож, назначается сенатором. Также ему велено сопровождать императрицу в Москву и присутствовать на ее коронации. В должности сенатора он «сочинил» важный «регламент». Императрица желала, чтобы все высшие придворные чины знали свои обязанности, для чего повелела обер-камергеру графу П.Б. Шереметеву составить особый документ, в котором следовало подробно расписать «должность и преимущества обер-камергера» и «должность придворных кавалеров». 15 августа 1762 года «регламент», представленный П.Б. Шереметевым, утвердила Екатерина.

Сенат, учрежденный Петром I, был высшим судебным органом империи, в его департаментах разрабатывались законы, сенаторы надзирали за правильностью их исполнения, ревизовали губернии. При разделении Сената на департаменты в 1764 году Петру Борисовичу «определено» служить в 4-м департаменте. Однако в должности сенатора граф Шереметев прослужил недолго. Он имел еще один шанс отличиться на ниве законотворчества. Графа Петра Шереметева избрали от Литейной и Выборгской частей Петербурга членом Уложенной комиссии, образованной по указу Екатерины II в январе 1767 года. Комиссия предназначалась для составления нового кодекса законов для империи, в духе «просвещенной монархии». Графу Шереметеву в бытность его членом этой комиссии приписывали малореальную в те времена идею отпустить своих крестьян на волю, но вряд ли это было правдой.

Позже, в годы жительства в Москве, граф Петр Борисович тоже оставался на виду – его знали и как рачительного (и вместе с тем гуманного) помещика, и как просвещенного мецената. После проведения губернской реформы 1775 года дворянство некоторых губерний предприняло первые попытки корпоративной организации, и московское дворянство в 1780 году избрало графа П.Б. Шереметева своим губернским предводителем. Так вполне успешно складывалась карьера сына знаменитого фельдмаршала, завершившаяся отставкой в 1768 году.

Фонтанный дом

Мы не знаем точно, в каком из своих домов поселился граф Петр Шереметев, когда в начале 1730-х годов он переселился из Москвы в Петербург. Ему принадлежали Приморский дом на Васильевском острове и загородный Фонтанный дом, полученные им после отца. Вероятно, за годы отсутствия хозяев оба эти дома обветшали, требовали ремонта и переделок. Васильевский остров к 1730-м годам так и не обрел статуса центра города, как это задумал Петр I, при отсутствии постоянных мостов через Неву оттуда затруднительно было добираться до Зимнего дворца.

После переезда в 1732 году императрицы Анны Иоанновны с двором из Москвы в Петербург начался новый этап застройки города. Теперь центром города становился левый берег Невы. Согласно новому Генеральному плану, в основу планировки столицы легла знаменитая трехлучевая композиция главных улиц города: Невская перспектива, Гороховая улица и Вознесенская перспектива начинались от башни Адмиралтейства и доходили до Фонтанки. Жителей столицы снова обязывали ремонтировать или строить себе дома, «по числу владеемых душ». У Аничкова моста располагалась городская застава. Исходя из реальной градостроительной ситуации 1730-х годов, представляется, что для постоянного жительства графа Петра Борисовича в то время Фонтанный дом представлялся более удобным местом.

К началу 1730-х годов на участке, как гласит старый документ из шереметевского архива, было выстроено «…по чертежу каменное и деревянное строение и для выезду к церкви Симеона Богоприимца и Анны Пророчицы на Моховую улицу… Сделаны были ворота и оставлено место против тех ворот…».

14 июня 1734 года генерал-полицмейстер Петербурга Василий Салтыков объявил графу Петру Шереметеву Высочайшее повеление «…об отводе ему в Санкт-Петербурге места на Адмиралтейском острову по берегу реки Невы, вниз от Исаакиевской церкви, для постройки каменного дома». Правда, через две недели это распоряжение было отменено, но графа Шереметева обязали достроить дом на Васильевском острове. И действительно, судя по переписке графа П.Б. Шереметева со своими служителями, он достраивал этот дом. Есть сведения о том, что фруктовый сад и огороды, бывшие на территории усадьбы на Фонтанке, в этот период, сдавались внаем купцам.

В декабре 1740 года Сенат постановил «зачесть» камергеру графу Петру Шереметеву построенный им на Московской стороне каменный дом в счет обязательной постройки им и братом его (графом Сергеем Борисовичем. – А. К.). Московской стороной называлась территория к югу от Фонтанки, поскольку отсюда, от заставы у Аничкова моста, начиналась дорога на Москву, проходившая по Невской перспективе и берегу речки Лиговки (позже – Лиговский проспект). В этом документе не сообщается точное местоположение дома, но никакого другого строения на Московской стороне, кроме дома на Фонтанке, у Шереметевых не было. Таким образом, в конце 1730-х годов хозяин озаботился строительством этого дома. Но каков был его облик – большой вопрос. Известен другой официальный документ, датированный 1741 годом, в котором сказано, что «…на Московской стороне оных Шереметевых каменного строения также нет. Построено два малые флигеля, а главное строение и прочие жилые покои деревянные…». (Чуть выше в Постановлении Сената от 1740 г. упоминается каменный дом на Московской стороне. Противоречие явное. Но так свидетельствуют документы. – А. К.)

В 1740-х годах Фонтанный дом претерпел серьезные переделки и стал звеном того «дворцового ожерелья» столицы, которое появилось в период царствования Елизаветы Петровны, к пятидесятилетию Петербурга. На берегах Фонтанки по проектам лучших зодчих того времени возникло несколько дворцово-парковых ансамблей. У самого истока реки, рядом с Летним садом Петра I, придворный зодчий Франческо Бартоломео Растрелли выстроил Летний дворец Елизаветы Петровны. По его же проекту на углу Фонтанки и Невского проспекта выстроили Аничков дворец, подаренный императрицей графу Алексею Разумовскому. Чуть ниже по течению на том же берегу реки Растрелли возвел резиденции для графа Воронцова, графа Чернышева, контр-адмирала Вильбоа, князя Юсупова. В этом ряду достойное место занял и обновленный Фонтанный дом графа Петра Борисовича Шереметева.

Художник И.П. Аргунов. Княжна Варвара Алексеевна Черкасская, в замужестве графиня Шереметева

Каждый владелец участка, предпринявший большую и дорогостоящую стройку, имел к тому свои собственные причины. Для графа Шереметева таким побудительным мотивом стала его женитьба и необходимость создания в бывшей скромной загородной усадьбе достойного его положения и богатства семейного очага.

Граф Петр Борисович женился в январе 1743 года, будучи уже в зрелом возрасте. Его супругой стала княжна Варвара Алексеевна Черкасская, которая была полутора годами старше своего мужа. Княжна Варвара – единственная дочь канцлера, князя Алексея Михайловича Черкасского и его жены княгини Марии Юрьевны, урожденной княжны Трубецкой.

Князья Черкасские к середине XVIII века принадлежали к русской аристократии, но происходил этот род с Северного Кавказа, из Кабарды, и вступили в русское подданство и службу после взятия Иваном Грозным Астраханского царства. Одна из жен царя Мария Темрюковна происходила из этого рода. Роднились с ними и Романовы, еще до того, как стали царствующей династией. Шереметевы в XVII веке тоже роднились с князьями Черкасскими – так, княжна Ирина Борисовна Черкасская была второй женой боярина Федора Ивановича Шереметева, выдающегося государственного деятеля Московского государства первой половины этого века. А правнук его князь Данила Григорьевич Черкасский женился на родной сестре фельдмаршала Марье Петровне Шереметевой, родной тетке графа Петра Борисовича.

«Сговорную грамоту» – своего рода брачный договор – подписали как свидетели 38 человек: родственники и первые вельможи государства того времени. Среди них было двое Шереметевых: генерал-майор, генерал-провиантмейстер Алексей Федорович Шереметев и майор Владимир Федорович Шереметев, внуки родного брата фельдмаршала Владимира Петровича Шереметева, приходившиеся племянниками графу Петру Борисовичу.

Князь Алексей Михайлович Черкасский умер в 1742 году, его жена скончалась в 1747 году. Варвара Алексеевна осталась единственной наследницей своих родителей. После женитьбы за счет приданого и наследственных вотчин Черкасских состояние графа Петра Борисовича увеличилось почти вдвое. Именно от князей Черкасских в род графов Шереметевых перешли такие села, как Останкино и Иваново, дом на Миллионной улице в Санкт-Петербурге (Миллионный дом), обширная территория в Москве на Сухаревке (Черкасские огороды) и другие имения. После венчания графиня Варвара стала статс-дамой императрицы.

Среди потомков графа Петра Борисовича существовало мнение, что дом на Фонтанке строил сам придворный зодчий граф Растрелли, однако документального подтверждения этого факта не обнаружено, да и сам Растрелли не упоминал об этой работе в «реестре» своих построек, который он составлял в конце жизни. Возможно, граф Шереметев заказывал проект придворному зодчему, но по какой-то причине он не был исполнен.

Некий проект каменного дома графа Шереметева, относящийся к 1740-м годам, хранится в так называемой «коллекции Берхгольца» в Стокгольме. Этот иностранец, долго проживший в России, собрал немало интересных документов, относящихся к Петербургу времен императрицы Анны Иоанновны и начала царствования Елизаветы Петровны.

Документы родового архива свидетельствуют, что к созданию нового каменного дома с садом и служебными постройками был привлечен архитектор Савва Иванович Чевакинский, который также «имел смотрение» «Миллионного дома», принадлежавшего тестю Петра Борисовича князю А.М. Черкасскому (то есть дома на Миллионной улице).

В строительстве Фонтанного дома, разбивке и украшении сада принимали участие многочисленные крепостные мастера графа Шереметева. Как уже говорилось, среди его «подданных» было множество талантливых крепостных.

Чертеж фасада дома графов Шереметевых (из коллекции Берхгольца)

В первую очередь к ним относится даровитая семья Аргуновых, она дала семерых мастеров, прославившихся своими талантами на всю Россию. Аргуновы, крепостные князя А.М. Черкасского, потом графа Шереметева, происходили из села Останкино Московского уезда. Семен Михайлович Аргунов (ок. 1685 – ок. 1765) принадлежал к верхушке крепостной администрации – он служил управителем Миллионного дома князей Черкасских, затем там же управителем графа П.Б. Шереметева. Его сын Федор Семенович (1733 – после 1768), стал архитектором. Известно, что он совместно с С.И. Чевакинским работал в Фонтанном доме, а потом в Кусково, где строил Оранжерею, павильоны Грот и Бельведер в парке, кухонный флигель. После смерти отца он стал управителем Миллионного дома. Вдова его с детьми получала от графа Шереметева пенсию.

Племянник Семена Михайловича Аргунова Федор Леонтьевич (1718 – 1754) жил с семьей дяди в Петербурге, он известен как иконописец и как светский художник, учившийся у известного живописца петровского времени А.М. Матвеева.

Другой его племянник, Иван Петрович Аргунов (1729 – 1802), после смерти своего дяди и двоюродного брата также служил управителем Миллионного дома, а с 1788 года был назначен управителем московского дома и членом крепостной коллегии, в которую входили управители всех шереметевских вотчин. Однако в историю русского искусства он вошел как выдающийся художник-портретист и педагог. Им написаны множество портретов членов рода Шереметевых и их родственников. Ныне его работы украшают многие музеи нашей страны. Имея свою мастерскую, он не только мог работать сам, но обучал молодых художников. Среди его учеников кроме сыновей и трое «спавших с голоса» певчих Придворной капеллы – А.П. Лосенко, К.И. Головачевский и И.С. Саблуков, ставших со временем известными русскими художниками.

Сыновья Ивана Петровича продолжили художественные традиции семьи. Павел Иванович Аргунов (ок. 1768 – 1806) стал архитектором, работал и при перестройках Фонтанного дома, на сооружении Останкинского дворца и других возводимых Шереметевыми сооружений. Николай Иванович Аргунов (1770 – 1828) не менее отца известен как портретист. Яков Иванович Аргунов (1784 – после 1837) также работал как портретист и график. Из этой же семьи происходил Алексей Аргунов – «урный мастер», лепщик и каменщик, создававший вазы для украшения садов и интерьеров домов.

Фонтанный дом дошел до нас не совсем в том виде, какой он получил к 1750-м годам. Процесс строительства дома и его последующих перестроек изучали многие исследователи. В 1928 году большую статью на эту тему опубликовал историк архитектуры Н.Е. Лансере, она и сейчас не потеряла своей научной и познавательной ценности. После Великой Отечественной войны, когда предстояла реставрация пострадавшего в годы блокады здания, историю дома изучал другой историк архитектуры П.Н. Петров. Он является автором исторической справки на дом как на памятник архитектуры XVIII века, написанной по заказу Государственной инспекции по охране памятников. В 1990-х годах эту же тему тщательно разрабатывал историк архитектуры Б.М. Матвеев, он написал историческую справку к проекту реставрации дворца, начавшейся в середине 1990-х годов. В процессе исследования он обнаружил немало важнейших документов, которые уточнили многие факты и открыли новые, прежде неизвестные страницы архитектурной истории Фонтанного дома. Перед началом реставрационных работ 1990-х годов проводились археологические обследования территории сада и самого дома, в результате подтвердились некоторые предположения историков и появились совершенно новые данные.

Итак, Фонтанный дом в середине XVIII века представлял собой каменное двухэтажное здание с мезонином. Центр дома обозначал выступающий вперед ризалит, два боковых флигеля выходили в сад. В целом получилась типичная П-образная объемно-пространственная композиция, характерная для усадебного строительства.

Центральная, наиболее старая часть здания сохранилась до нашего времени. Каменную набережную по Фонтанке в 1750-х годах еще не построили, между рекой и домом существовала ограда, за которой со временем оформился парадный двор. За домом разбили регулярный сад, выходивший к Литейной улице. Сад в сильно урезанном виде существует и в наши дни.

Если объемно-пространственная композиция дома в целом сохранилась, то фасад Фонтанного дома имел другой вид, нежели сегодня, он был декорирован более пышно, в стиле елизаветинского барокко.