Волк-одиночка

И только после этого я опомнился и сообразил, насколько глупо таранить ослепшей машиной все подряд, когда можно выскочить и порезвиться с пистолетом.

И я выскочил. Прихватив, на всякий пожарный, ключи зажигания. Мало ли что взбредет им в голову. Может, пока я буду гонять одного по закоулкам, остальные вернутся и захотят покататься на моей машине в мое отсутствие. А я не хотел, чтобы они делали это.

Но снаружи царили безлюдье и покой, нарушаемый только затихающим затихающим цоканьем каблуков по тротуару. Братки, судя по звуку, разбегались в разные стороны. Причем, довольно споро. От греха подальше. Бежали, наверное, быстрее, чем лошади. От страха такое случается. Я знаю, пробовал. Им бы сейчас на лондонское дерби, чтобы честные люди делали ставки да выигрывали конкретные бабки. И чтобы да, так ведь нет – бегом они занимались в нашем, хоть и большом, но забытом Богом городишке, к тому же в три часа ночи, когда на технику движения их ног некому было даже полюбоваться.

Я припомнил, что, вывалившись из машины, один из моих недавних пленников вроде бы закричал: «Осторожнее, у него ствол!». Хотя и не поручусь. В тот момент у меня в мозгах была овсянка, я спешил начать действовать. Но, наверное, закричал, иначе бы они не стали отбивать себе пятки в этой дикой скачке.

С пистолетом в руке и чувством жестокого разочарования в сердце я стоял возле машины. Гнаться за поспешно отступившим противником было бесполезно, я прекрасно понимал это. Во-первых, парни убежали врассыпную, во-вторых, у них уже была значительная фора. Начни я выбирать себе объект для преследования, и эта фора увеличится еще черт знает на сколько.

В общем, погоня отпадала. Но вот пошариться вблизи машины стоило. Ведь сбил же кого-то, в самом деле. Прежде в галлюцинациях замечен не был.

Под «Волгой» и в непосредственной близости от нее туловища не было. Оно лежало чуток подальше и в стороне – у зеленых насаждений, черт его знает, как эти кусты называются.

Лежало молча, во вполне естественной позе перебравшего бомжа. Ноги согнуты в коленях и повернуты вправо, руки вытянуты в одну сторону, морда лица – в землю. В общем, глянуть со стороны – так просто человеку хорошо. Ну, бывает, что поделаешь. Хотя бомжом он не был. Если судить по одежде – так вообще брат-близнец разбежавшихся. Что, возможно, вполне себе правда.

Я подошел и ткнул его носком ботинка в бок. Никаких эмоций. Браток, угодивший под колеса машины, пребывал в бессознательном состоянии.

Я слегка разозлился. Меня заколебали эти тела в бессознательном состоянии. В салоне ожидал своей участи еще один такой, с дырой в животе. В общем, компания подобралась. И что мне с ними делать, я не знал. Только одно знал наверняка – бросать добычу здесь, на произвол грызунов и милиции, нельзя.

Изрядно покряхтев, – все-таки не тяжеловес, – я подтащил безвольное тело к машине. Там пришлось повозиться – засовывать гнущегося во все стороны хуцпана в салон, при этом стараясь придать ему сидячее положение, было не очень удобно. Главным образом потому, что «Волга» на это не была рассчитана. Предполагалось, что пассажиры будут усаживаться в нее сами.

Не без труда управившись с задачей, я оглядел результат своих праведных трудов придирчивым взглядом и решил, что дело сделано на славу. Захлопнув за телом дверь, уселся на водительское сиденье и с силой хлопнул обеими руками по ветровому стеклу. То, сухо зашелестев, хрустнуло о капот, съехало по нему и осыпалось на землю.

Я сдал назад, развернулся и поехал в ночь. Ничего, за пять часов, оставшихся до конца смены, что-нибудь придумаю на счет лобовухи. Если что, пусть высчитывают стоимость из зарплаты. Не обеднею.

Несясь вперед по ночному шоссе, я ломал голову над тем, что делать с пленниками. Кое-какие мысли, конечно, присутствовали. Только все они были какими-то дурацкими. Например, отвезти братков в таксопарковский гараж. Но кому они там, спрашивается, нужны посреди ночи? Кроме трех дежурных диспетчеров да одного вахтера в гараже и нет-то никого. Хоть бы какой завалящий водилишко попался, тогда можно было надеяться на сердечную беседу с этими двумя. Но таксеры, работавшие в ночь, должны были колесить по городу. Таковы правила игры.

Или еще мысль – отвезти их к Яну, чтобы тот понял, что я совсем не такое дерьмо, каким хотел показаться утром. Просто так надо было. Но, во-первых, у Яна была семья – жена и пара детишек, которых мне совсем не хотелось пугать до икоты, втаскивая к ним два бесчувственных туловища. Тем более что накануне сам Литовец изрядно подкинул эмоций своим домашним. А во-вторых, в его двухкомнатной квартире было слишком мало места для такой большой компании. И уж тем более для экзекуций, без которых вряд ли можно будет обойтись.

Наиболее умной, хотя и не менее бесперспективной, была идея доставить их к Генахе Кавалеристу. Он жил один, у него можно было развернуться от души. Кроме того, он наверняка был не меньше моего ошарашен смертью Четырехглазого, а потому будет стараться развязать пленникам языки с такой же настойчивостью. Но тут загвоздка была в том, что Генаха, подобно мне, работал сегодня в ночь.

Пока я разбрасывался мозгами по салону, пытаясь найти ответ на мучающий меня вопрос, какая-то гнида рассудила по-своему. У музея естествознания из-за поворота вынырнула громада грузовика и понеслась прямо на меня. Что именно это был за грузовик – я не разглядел, ослепленный ярким светом его фар. Я только и успел, что крутануть баранку влево да вдавить в пол педаль тормоза. Такси развернуло, но не до конца – грузовик оказался неожиданно близко и взял «Волгу» на абордаж. Последнее, что я увидел – это кинувшееся на меня туловище раненного, почему-то без головы. И зачем-то подумал, что теперь уже, слава Богу, не придется искать оправданий за выбитую лобовуху. Оправдание – вот оно, мнет меня сбоку.

А потом все померкло в кровавом закате.