Созвездие Русалка

Глава 1. Аномалия

Он упал на решетчатый пол и надсадно вдохнул: ребра обожгло. Повернувшись на спину, он увидел низкие трубчатые провода. С их срезанных концов капало полупрозрачное, с синим оттенком масло. Оно едва заметно мерцало, рассеивая темноту.

Очередной выдох отдался болью в груди. Он захрипел. Дрожащими белыми пальцами сжал горло в попытке успокоиться. Его сердце билось так же сильно и ритмично, как работавший за спиной поршень насоса. Они оба глубоко и жадно глотали влажный воздух.

Тело дрожало от холода. Он поднялся не с первой попытки, ноги не слушались. Поскользнулся, упал. И так два раза, пока не оперся на серебристо-черный борт пустого резервуара размером и формой с ванную.

Синее масло сошло пеной с губ. Он сплюнул в резервуар и поднялся, справившись с подгибающимися коленями. В попытке осознать себя он обвел взглядом круглое помещение без окон: пять капсул. Две пустые, одна разбитая – его. Еще одна с чем-то мутно-фиолетовым внутри, плавающим по частям. В последней спал монстр.

– А!

Он схватился за голову. Воспоминания вернулись ударом набата по ушам.

Экспедиционная разведка дальнего космоса, Созвездие Русалка, система Лямбда Шесть Двадцать Три. Сообщение об астероиде с большими запасами кристаллиса – гарант пропитания для колонии на годы. Элемент открыли всего семь лет назад, как и его удивительные свойства по преобразованию мертвого песка в плодородную почву.

Команда: доктор космологических наук Али Хадди, его помощник – Александр Осовски со степенью в физических и химических исследованиях, инженер и механик Вероника Майерс, второй пилот Ли Куин, первый пилот и капитан команды – он, Тейт Вальсонг.

– Я Тейт. Тейт Вальсонг, капитан миссии в Лямбда Шесть Двадцать Три, Созвездие Русалка, – повторил он, надорвав от натужности легкие и закашлявшись.

Новые воспоминания. Они вышли на орбиту звезды слишком далеко от астероида. ИИ неверно рассчитал координаты. При сближении одна из планет продемонстрировала заметное магнитное поле. Намного сильнее, чем сообщали спутники. Часть техники вышла из строя, другая работала на пределе.

– Это атипично, – сказал тогда Хадди, задумчиво почесывая двойной подбородок. В тучном теле профессора уживались дюжий ум и прекрасная память. – Планета подобной массы не может иметь такого поля. А если и да, мы бы обнаружили его по излучению. Но вот странность: наши спутники не уловили спектральных изменений.

– Что это значит?

Тейт пил кофе, пока Хадди и Осовски возбужденно обсуждали находку. Они пребывали в полном восторге.

– Это может стать величайшим научным открытием! – молодой Осовски, чьи кости выпирали из тела так сильно, что по ним можно было чертить геометрические фигуры, абсолютное большинство из которых стало бы треугольниками, провел пальцем линию от планеты к звезде на экране картографа. – Орбита искажена. Там аномалия. Вероятно, она и закрыла от нас поле.

– Я бы не спешил с выводами, – подбирая слова, ответил Хадди. – Это может быть ошибкой в расчетах. К тому же, отчего мы раньше не наблюдали аномалию?.. Подобный источник гравитации должен был сообщить о себе задолго до нашего приближения.

– Может, ее раньше там не было?

В рубку вошла Майерс, тряхнув прической из сплошь заплетенных косичек. Несмотря на масляной след на воротнике серого комбинезона, она была очень красива с ее шоколадной кожей и ладной фигуркой. Тейт задержался на ней взглядом чуть дольше, чем следовало.

На лицах ученых мелькнула боязливая эмоция, которую Тейт наблюдал не раз: с таким выражением сообщали о критическом повреждении корабля. Точно так командир сказал ему о смерти матери по возвращении с давнишней миссии.

– Эт-то научно невозможно, – наконец, нервно улыбнулся Хадди.

– Невозможно, – подтвердил Осовски и уткнулся в карты.

Тейту не понравилось воцарившееся напряжение. А еще ему не нравилось, что корабль работает на износ.

– Это помешает добраться до астероида?

– Тут могут быть некоторые трудности. Орбита искривлена, для расчетов потребуется много времени. Недели, возможно, месяцы.

– Капитан, у нас столько нет, – влезла Майерс. – Батареи не выдержат, мы и так работаем на максимальной мощности. Если не выдвинемся сегодня, не хватит запаса на обратный путь.

– А резерв?

Майерс покачала головой и бросила тряпку, которую до того держала в руках, на стол рядом с картографическим экраном.

– Тебе лучше меня известно, что в такой нестабильной среде трогать резерв нельзя. Бог знает, на что еще наткнемся.

Она вздохнула и прислонилась к столу спиной, опершись на него ладонями. Вся ее поза выражала сосредоточенность и уверенность в противовес нервозности ученых.

– Верно.

Тейт подошел к карте. Звезда как звезда, полторы солнечной массы, возраст схож. Четыре планеты на орбите, все не больше Меркурия, и около двух десятков крупных астероидов. Кто бы мог подумать, что здесь что-то не так?

– Подозрительно все это, – Ли Куин курила как паровоз, отчего ее голос шуршал наждачной бумагой, – карта была четкой, когда нас отправили. Как бы они иначе астероид нашли? И что теперь? Какая-то аномалия?.. Спроси меня, так дело пахнет жареным. Надо уносить ноги и нашу ласточку вместе с ними.

Куин сидела в кресле первого пилота и следила за системами, спустив массивные наушники на шею. Короткие черные волосы топорщились над ними ежиком. Она перебирала пальцами по панели управления. Из-за магнитного поля ИИ сбоил. Тейт опасался, что компьютер выйдет из строя.

– Что будем делать?

Майерс скрестила руки на груди, оба ученых повернулись к Тейту. Три пары внимательных глаз впились в его лицо.

– Если вернемся без разведки, убытки будут огромные. Правительство этого не спустит. Далеко нам до астероида?

– Если поддать скорости, будем там часа за два.

– Сколько займет операция?

Осовски заломил руки немыслимым зигзагом и возвел глаза к потолку, принявшись считать в уме. Он забормотал под нос:

– Выпустить зонд, отснять поверхность, доставить робота, взять пробы, вернуть… Дня три чистой работы. Если все пройдет как надо.

– А если поторопиться?

Тейт добавил в голос тяжелых ноток. Осовски скривился так, будто вместо четких линий его заставили чертить круг.

– В лучшем случае два. Это если все пройдет как по маслу и ничего не сломается. Придется совсем не спать.

– Ничего, кофеиновых шариков у нас много, – подмигнула Майерс. – Закончим побыстрее и будем свободны как птички.

Ее смеющиеся серые глаза отразились в панели потухшего экрана. Тейт машинально оглянулся, настолько ярким было воспоминание, но вместо рубки обнаружил себя в комнате с разбитыми капсулами.

Он обхватил себя за предплечья. Холод пробирал, но никакой одежды здесь не имелось. Покачиваясь, Тейт обошел кристаллизованные осколки, едва различимые в полутьме. Парочка порезала ступни, длинные царапины имелись и на теле. Один кусок пришлось аккуратно вытащить из бедра, крепко пережав ладонью рану. К счастью, артерию он не задел.

Тейт не помнил этого места. Он не узнавал пустой резервуар и надломанные капсулы. Впервые видел и монстра, плавающего в одной из них.

Монстр напоминал вывернутого наизнанку человека. Словно кто-то вытянул через рот внутренности и зеркально вернул на прежние места, добавив новых частей. Мерцающие, похожие на рыбьи плавники серые чешуйки облепили тело. Монстр, казалось, дышал. За мутной синеватой жидкостью от его рта отходили пузырьки.

Смесь ужаса и отвращения накатила рвотным позывом. Тейт отступил. Он не хотел стать свидетелем того, как монстр проснется. Нужно уносить отсюда ноги.

Но откуда – отсюда? И куда? Тейт обвел взглядом круглую комнату, силясь найти выход.

Выход. Точно. Все началось с него.

– Я нашел выход! – радостно возвестил Осовски.

Они приблизились к астероиду, встав на орбиту карликовой планеты. Та не имела атмосферы и была пустой и голой, как куриное яйцо. Зонд с пробами находился на обратном пути. С запуска минуло шесть часов, батареи перегрелись. Излучение звезды нещадно жгло. Аномалия преломляла свет и искажала его как лупа, усиливая в сотни раз. По несчастливой случайности астероид очутился на орбите планеты, попадавшей в зону образовавшегося облака.

– Так делись им, – проскрипела Куин.

Под ее глазами залегли синие круги. Она, как и все, была ограничена во сне, но на ней это отразилось сильнее. Дряблые щеки совсем посерели.

– Эта аномалия имеет сильное гравитационное поле. Я некоторое время делал расчеты и нашел несколько тел на ее орбите. Это значит, что мы тоже можем выйти на нее. Если получится, то нам хватит мощности, чтобы вывезти астероид на прицепе.

Тейт и Куин переглянулись. Изначально все именно так и планировалось: взять пробы, если результат удовлетворительный, зацепить астероид и использовать орбиту звезды, чтобы вывезти его из системы. Отправлять вторую экспедицию было бы слишком дорого для колонии. Но с учетом работающих на пределе батарей…

– Я правильно понимаю, что ты хочешь выйти на орбиту неизвестной неисследованной штуки, появившейся в космосе из ниоткуда? – Куин нахмурилась.

– Это не совсем верно, – вступил Хадди, – вероятно, была допущена ошибка в расчетах. Полагаю, одна из соседних звезд заслонила обзор. В астрономии известны случаи линзового преломления света, из-за которого объекты видны в множественном эквиваленте.

– Кто бы мог подумать, что космолог лепечет эдакую чушь. Тебе лучше меня известно, что полетные расчеты строятся на математических моделях движения тел.

Куин не встала с места, но яростно ткнула в экран перед собой. На нем появилась точная модель системы.

– Смотри, идиота кусок! – рявкнула она. – Все на своих местах, как и должно быть. Кроме этой штуки.

На экране аномалию обозначила полая круглая область. Ее невозможно было увидеть ни глазом, ни спектральными приборами. Ее наличие выдавало лишь магнитное излучение и сильное гравитационное поле. Только на этом странности не кончались.

– Тебя не смущает, что эта гравитация не повлияла на другие орбиты?.. Будто ее просто нет! Но она есть.

– Я у-уверен, что этому можно найти научное объяснение, – Хадди прочистил горло. Будто ища поддержки, он посмотрел на Осовски. – Наши вычислительные мощности ограничены, чтобы делать поспешные выводы. Проведем дополнительные измерения в колонии.

– Вы хотите подлететь к ней? В своем уме?!

Еще немного, и Куин бы сорвалась. Ее опасения были вполне ясны. Как и желание остальных выполнить миссию: дома ждала солидная награда, а возвращаться с пустыми руками никто не хотел.

– Хватит, – Тейт повысил голос и хлопнул ладонью по столу, – Хадди, скажите, то, что предлагает Осовски, реально?

– Если правильно выйти на орбиту… Но нужно все посчитать… – забормотал космолог и замолчал. Никто его не торопил, так что после небольшой паузы он продолжил: – Думаю, это возможно. Нужно тщательно изучить вопрос.

– У вас есть двенадцать часов.

– Всего двенадцать? – подключился Осовски. – Но зонд вернется через два!

– Двенадцать, – процедил Тейт сквозь зубы, – если не справитесь, уходим из системы для переработки курса. Пусть отправят кого-то еще.

В рубке повисла тишина, нарушаемая лишь гулом систем. Тейт уже два раза отправлял сообщение для колонии, но ответа не последовало. То ли не дошло, то ли магнитное поле сильно его исказило. Ясным оставалось одно: решение нужно принять им самим. Вернее, самому. Тейт был главным, он за все отвечал.

А теперь и вовсе он остался единственным. Единственным, кто очнулся на чужом и непонятном объекте. В комнате из пяти капсул, в одной из которых плавал монстр.

Глава 2. Существо с вогнутым черепом

Тейт на ощупь двинулся вперед. Его глаза привыкли к полутени, и теперь он различал источники света. Изнутри пористых стен переливались вкрапления синих кристаллов. Они вытягивались в ручейки вен, размеренно пульсируя. Вместе с этим сияние становилось ярче или затухало совсем.

Положение капсул не допускало между ними двери. Тейт осмотрел стены, обойдя монстра, но не нашел выхода. Тогда он взялся за центральный резервуар. Кроме него и трубок-проводов, свисавших с потолка и торчавших в изобилии у капсул, в помещении не было ничего.

Стены резервуара отличались гладкостью. Ни зазубрины, ни трещинки. Тейт обшарил его весь сантиметр за сантиметром. Сначала снаружи, потом внутри.

Поверхность тонким слоем покрыла липкая субстанция, похожая на жир. Она нагревалась при касании. Чтобы не замерзнуть, Тейт забрался в резервуар и соскреб жир со стенок. Сначала чуть-чуть. Когда убедился, что вреда от субстанции нет, обильно нанес ее на кожу слоем залитого силикона. Жир застыл ненадежной тканью – срывался он легко.

На дне резервуара расположилась круглая припухлость. Тейт надавил на нее. Что-то под комнатой заскрежетало. Через секунду резервуар плавно опустился, оставив помещение с капсулами над собой. Металлические листы срослись обратно, только выпустив его. На них плесенью набежало нечто розово-серое, тут и там встречавшееся на всех поверхностях.

Это помещение оказалось больше. Здесь работало три поршня, каждый из них гонял мутную жидкость в овальных колбах. Колбы врастали в стены, сливались с ними. Глубокие резервуары, такие же, как в предыдущей комнате, стояли в шахматном порядке.

Когда люлька-резервуар опустилась, Тейт замер: его нагнал хрустящий как сломанный хворост и одновременно гудящий как улей звук. Он напоминал стрекот кузнечиков, приглушенный листвой. Звук доносился со стороны дальнего поршня.

Стены рядом с ним растянулись губкой, окончательно утратив серость. Они подернулись поросячьим розовым оттенком и истончились. С обратной стороны отпечаталось искаженное лицо: вогнутые в череп кости и пустые глазницы. Полость раскрытого напополам рта облепила розовая вуаль покрытия. Существо, качнувшись, растянуло стену, прорвало ее и… пропало. Ошметки ткани вновь стянулись вместе, их края посерели. На месте существа остались лишь искореженные колебания воздуха.

Тейт сполз на дно резервуара и затаился. Он не видел, как существо проплыло мимо и направилось к последнему резервуару, но чувствовал резкий запах аммиака и серы. Затаив дыхание, Тейт вжался в резервуар. Этот запах он знал. Он учуял его не впервые.

– Ну и вонь, – Майерс скривилась и картинно зажала крылья носа пальцами.

– Странно слышать это от человека, живущего в машинном отделе.

Осовски бросил неоднозначный взгляд через острое плечо и занялся зондом. Тот весь измазала полупрозрачная субстанция, напоминавшая голубоватый жир.

– К такому невозможно привыкнуть.

Майерс и Тейт стояли за толстым стеклом и наблюдали. Хадди и Осовски в защитных костюмах занимались образцами, добытыми зондом. Сам зонд остался в защищенной зоне. Радиация на нем отсутствовала, но неясная субстанция заставила небольшой экипаж нервничать. Это ощущалось и в сдержанных фразах, и в осторожных предположениях.

– Как это вообще случилось? Мы сразу запечатали зонд в защитный короб, а запах как зараза пропитал все коридоры.

– В этой вселенной много непознанного, – рассеянно ответил Хадди, погрузив образец в кислоту. – Но я могу с точностью сказать, что это кристаллис в самом чистом его виде. Даже лучше. Он концентрированный.

– Вы о чем?

– Раньше мы думали, что его хватит на год. Возможно, на пару лет. Но сейчас, если мы доставим астероид в колонию, я могу гарантировать, что он подарит нам десяток сытых лет. Минимум! Его потенциал намного выше. Есть вероятность, что мы дотянем до пятидесяти или, невероятно подумать, сотни. Мы обеспечим следующие поколения сполна.

Образец потек, смешался с зеленой кислотой и окрасил ее в бирюзовый. Жидкость в колбе запузырилась студнем, перейдя в кашеобразное состояние.

– Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Тейт не мог не согласиться с Майерс. Он не верил в счастливые совпадения, а связаться с колонией все также не получалось. Тейт с трудом сдерживался, чтобы не повернуть корабль и не уйти с орбиты аномалии. Но голос рассудка каждый раз его останавливал. Их находка была слишком ценной, чтобы так легко с ней расстаться.

– У вас есть шесть часов, – напомнил он.

– Мало, мало, – пробормотал Хадди.

Осовски не ответил ничего. Его полностью поглотило изучение кристаллиса в колбе.

– Схожу выпью кофе и найду прищепки на нос, – хмыкнула Майерс. – А ты поспи, капитан. Тебе стоит сделать перерыв. Тем более, что Куин заступила на вахту.

Тейт и правда давно не смыкал глаз. Больше полутора суток. Он почесал заросшую щетиной щеку и согласился:

– Лягу на пару часов. Приглядывай за ними.

– Так точно.

Майерс лучисто улыбнулась. Больше Тейт не видел у нее такой улыбки никогда.

Знала ли тогда Майерс, что случится с ними позже? Чувствовала ли она такое же душевное волнение, как сам Тейт? Лежа на дне резервуара, Тейт задавался этими вопросами, чтобы не сойти с ума. Он изо всех сил гнал от себя тревогу и старался сфокусироваться на воспоминании об улыбке Майерс, солнечной и светлой. Чтобы не думать о существе, прошелестевшем совсем близко.

Поршень клапана хлюпнул в жижу и заходил в два раза сильнее. Резервуар, в который заползло невидимое существо, двинулся вверх. Из своего убежища Тейт пронаблюдал за тем, как потолок поглотил люльку и сросся в ровный навес обратно.

Тейт выждал несколько минут, но больше ничего не происходило. Тогда он выполз из своего резервуара и подошел к месту, откуда появилось существо. Стена здесь была ровной и пористой, как везде. Слегка заросшей серо-розовыми полипами. Тейт коснулся чистой части там, откуда до этого вышло существо. Вопреки ожиданиям, поверхность оказалась мягкой и податливой, липкой, как жевательная резинка.

Он не знал, что делает, но понимал, что другого пути нет. Тейт погрузил пальцы в материю. Она не кончалась. Он не встретил внутри нее препятствия, будто вся стена состояла сплошь из этого тянущегося наполнителя. Ничего не случилось и с рукой. Тейт погрузил ее по кисть, потом по локоть. Кожу облепило нечто, напоминавшее жир, который он ранее соскреб со стенок резервуара. Однако ткань стены прилегала неплотно. Она оставляла небольшой зазор для дыхания.

– Не могу поверить в то, что делаю это.

Тейт задержал дыхание и рискнул. Он шагнул в стену так, как до того делало существо. И очутился внутри корабля.

Это было не стандартное “внутри”, к которому он привык. С каютами, вентиляцией и источниками энергии. Это было кровеносной системой чужого корабля. “Внутри” здесь значило “внутренности”. Движения не сковывались, они убыстрялись. Каждый шаг оборачивался десятью, а сквозь стены прекрасно просматривались залы и комнаты, прикрытые легкой рябью, подобной кругам на воде.

Кислорода было в достатке. Тело приспособилось к дыханию через неясную полупрозрачную субстанцию. Она забила крылья носа, став фильтром, через который легкие наполнял привычный воздух. Ненужная для дыхания часть отсеивалась серебристыми пузырьками, остававшимися у губ.

Тейт двинулся вдоль стены. Вся прослойка занимала около пяти метров. Среди смеси розового и серого тут и там проглядывали мерцавшие синие кристаллы. Изредка большие, иногда маленькие, но чаще – россыпь струящегося хвостами галактик песка. Тейт несся среди них по стене-коридору, полному вязкой жидкости, будто плыл на космических скоростях.

Мимо проносились блестящие сгустки. Смазанные, они не давали себя хорошо рассмотреть. Они спешили по своим делам и не задерживались на одном месте. Большинство двигалось вправо. Тейт поддался общему потоку и последовал за ними. Как луч света несся он через вены корабля, пока его не выплеснуло в сферическую запруду.

Огромный огненный шар висел в пространстве, связанный жилами со стенами. Его поверхность кипела, под алым слоем бурлили пульсирующие сгустки. Десятки, сотни, тысячи. Они появлялись в поле зрения и тут же исчезали в жилах-коридорах. Иные задерживались в полусонной дреме и плавали в тягучем соусе, свернувшись клубками.

Один из них развернулся. Его светящееся ядро подчинялось холмистому телу, причудливо менявшему форму. Он подплыл к Тейту, изучая с любопытством ребенка.

Существо изогнулось. Его длинная шея свернулась петлей от змеиного тела, а светящаяся точка переместилась в голову, образовав подобие человеческой, но с вогнутыми костями черепа. Кости не держались в расплывчатых формах и постоянно проседали под натиском жидкости.

Наконец, появился и рот. Большой, разрезанный от уха до уха. Существо разинуло чудовищную пасть, и в темноте нёба Тейт увидел звезды.

– Звезды, – задумчиво проговорила Куин, приложившись к электронной сигарете. – Временами я думаю, что они похожи на людей. Такие же одинаковые, но при этом совершенно разные.

Майерс усмехнулась, закатав рукава. Она только закончила подзарядку батарей и выглядела уставшей.

– Не думала, что ты любишь философию.

– Я и не люблю, деточка. Это не философия, это жизнь.

Куин отвела сигарету от рта и нажала пару кнопок на пульте управления: на экране вместо звездной карты появилось изображение лаборатории, в которой трудились Хадди и Осовски. Хадди сидел за компьютером и что-то внимательно изучал. Его крупный лоб усеяли капли пота. Осовски брал очередные пробы кристаллиса с зонда. До назначенного времени оставалось два часа.

– Знаешь, необязательно курить так. Ты можешь поставить имплант или перейти на таблетки.

– Ты совсем ничего не понимаешь в удовольствии.

Куин выдохнула дым и вывела поверх экрана систему передатчиков. Она заглушила рубку: теперь разговор в ней не мог услышать никто за ее пределами.

– Что думаешь, кэп? Без всего этого ученого лепета и фантастики. Что мы нашли?

На соседнем экране появилось схематичное изображение аномалии. Недоступная человеческому глазу, даже перебор спектров не помог. Невидимая, она застыла в звездной системе монолитом, как бы сообщая об опасности, которую несла, но не давая разобрать настоящей причины.

При расчетах ее обозначили шаром. По размерам она была в десятую часть самой мелкой планеты системы и находилась аккурат между метеорным потоком и магнитной планетой. Стоило кораблю выйти на орбиту, как помехи усилились настолько, что не осталось никакой надежды связаться с колонией.

– Что-то, от чего лучше держаться подальше, – Тейт не выспался, но было не привыкать. – Я не верю в то, что наши системы не смогли обнаружить эту штуковину с ее-то гравитацией. Странно, что она не искривила орбиту планеты.

– А если это правда? Если ее действительно там раньше не было?

Майерс скрестила руки на груди и остановилась напротив экрана. Ее глаза сузились в попытке пристальнее рассмотреть причину всех бед.

– То есть, мы наткнулись на инопланетяшек? – Куин захохотала. – Столько лет одни в бесконечном космосе, а тут на тебе – чужой невидимый корабль? Серьезно?

Тейт покачал головой. Идея с инопланетянами ему пришлась не по душе. Он никогда в них не верил и уж точно не хотел стать тем, кто первым выйдет на контакт. Еще ни разу человечество не находило следов жизни в космосе, отличных от собственных. Бактерии изредка встречались на астероидах, но все они были схожи с земными, так что ученые единогласно заявляли: это осколки комет, которые когда-то проходили в нашей системе.

– Я думаю, – сказал он, – что это остатки некого тела, которое мы не смогли засечь. Черной дыры, возможно. Или дрейфующее облако из другой системы. Мы мало что о них знаем.

– Черная дыра, еще лучше! – Куин всплеснула руками. – Может, еще про сгусток темной материи скажешь?

Тейт невесело усмехнулся и пригубил кофе.

– Возвращайся к работе, – тогда ответил он, – чем раньше закончим, тем быстрее отсюда уберемся.

Правда, убраться из злополучной системы Лямбда Шесть Двадцать Три у них так и не получилось.

Глава 3. Свободны как птички

Пасть обрушилась на Тейта иссиня-черным ковшом. Внутри существа жил космос. Цепи астероидов и планет, звезд и пылевых облаков тянулись нитями. Тейт продирался сквозь них как солнечный ветер, пронизывал до самой сути и выныривал на другой стороне мира.

Рядом резвились кометы. Их длинные хвосты оставляли рассеянный золотой шлейф. Тейт летел так, будто был сродни им. Он стал частью вселенной. Он несся все дальше, погружаясь в начальное время, стремясь к самому центру, в сингулярность.

Галактики разрастались, двоились, троились. Под искаженной лупой времени они существовали в нескольких измерениях одновременно и, вместе с тем, всегда лишь в одном. Каждая из них являлась центром своего мира с множеством отражений. И каждое отражение было настоящим и единственным центром мира другого, ранее недоступного.