Федерация. Артефакт

– Да, – кивнул майор. – Мы должны проконтролировать, чтобы комплекс встал на нужное место, мы должны проконтролировать его работу, мы должны проконтролировать гражданских. Если все пойдет по плану, никаких затруднений не будет.

– Надеюсь… уровни допуска останутся прежними?

– Уровни допуска уже обновлены, но никакой критически важной информации по текущему заданию или облачникам вы не получите до возвращения на Барнард. Только то, что может пригодиться в работе.

– Облачники, значит.

– Это официальное название.

– А кто такой наблюдатель? – не выдержал я. – Вы сказали, что это он обнаружил излучение.

– Все данные уже в твоем чипе. Текущий статус, коды для связи, доступные команды. Разберешься.

– Ясно.

– Еще вопросы есть?

Наступило молчание. Лично у меня вопросов было множество, но я резонно предполагал, что обещанная майором база данных содержит ответы на большинство из них, поэтому не спешил лишний раз открывать рот. Судя по всему, другие члены команды считали точно так же.

– Хорошо. У вас есть неделя субъективного времени для того чтобы выучить легенду, разобраться в ее нюансах и освоить необходимые для работы знания. Если возникнут сложности, можете обращаться ко мне.

Вернувшись в каюту и проверив свой текущий статус, я узнал, что на время командировки мне присвоено звание лейтенанта. Уровень допуска к секретной информации также повысился, однако на практике это почти ничего не изменило – планета осталась за пределами досягаемости, а в корабельной сети действительно важные документы отсутствовали. Зато стала доступной короткая справка о наблюдателях – узнать про людей, столетиями напролет контролирующих дальние рубежи Федерации, было действительно интересно. Я добросовестно изучил этот раздел, уточнил характеристики нашего перелета, просмотрел личные дела сопровождавших нас инженеров, а затем собрался с духом и начал изучать легенду.

Информации оказалось много, но вся она была четко структурирована и дополнена пространными комментариями аналитика. Для начала мне предлагалось уяснить, что ядро нашей команды уже давно работает на господина Кристенсена и занимается техническим обеспечением его деятельности, следом шел подробный рассказ о том, каким образом никому не известный паренек с Веги-четыре смог пробиться в университет одной из крупнейших федеральных корпораций и получить должность стажера в самой корпорации, а затем начинались детали. Множество деталей, касавшихся учебы, работы и личной жизни. Разрабатывавший легенду специалист явно учитывал каждую мелочь – придуманная им история была полностью основана на моей реальной жизни, запомнить ее не составляло никакого труда, однако в результате я превращался в абсолютно другого человека.

Молодой инженер – подающий большие надежды, старательный, трудолюбивый, но не хватающий с неба звезд и все время находящийся в тени более амбициозных коллег. Скромный, неразговорчивый, немного замкнутый. Этакая белая ворона, откровенно стесняющаяся своего провинциального происхождения и постоянно упускающая возможности для карьерного роста. Тот самый персонаж, которого без опаски пропустит любая служба безопасности. Идеальный образ, созданный для одной-единственной цели – попасть туда, куда закроют доступ всем остальным.

Я вспомнил слова капитана Алавеса, после чего увидел очередную заметку – неизвестный аналитик решил сообщить о том, что по умолчанию моя роль является второстепенной, а выполнять работу штатного агента мне придется только в случае форсмажорных обстоятельств. Такой вариант развития событий меня по-прежнему не радовал, но логика действий куратора была вполне ясна – выбирая между завершением миссии, отсутствием на планете контролирующего лица или же наличием в этой роли вчерашнего курсанта, любой здравомыслящий человек предпочел бы именно третий пункт.

Пока я разбирался со списком обязательных для изучения документов, вектор гравитации начал изменяться – корабль готовился к разгону и корректировал свой курс в соответствии с заданной траекторией. Еще через полчаса маневр закончился, а по корпусу стали распространяться вибрации – включился главный двигатель. Компенсировать его работу получалось лишь частично, отголоски перегрузок время от времени дотягивались до моей каюты и сбивали с толку вестибулярный аппарат, но явление оказалось достаточно стабильным, так что к нему в конце концов удалось привыкнуть. Я растянулся на кровати, включил тихую классическую музыку, после чего заново окунулся в океан инженерных терминов и увлекательных жизненных историй.

Приуроченный ко дню рождения Скотта ужин, совместный отдых на берегу искусственного моря, характеристики горнодобывающих комплексов восемнадцатой серии, базовые формулы расчета эффективности разработки месторождений, гравитационные колонны, романтическая встреча с однокурсницей…

Спустя два дня напряженной работы мешанина бессистемных знаний незаметно структурировалась, приобретя форму прочного и логичного каркаса, на который можно было с легкостью вешать любые дополнения. Затем началась следующая фаза, в ходе которой я старался максимально углубить и расширить свои познания в технической области. Откровенно говоря, необходимость подобной учебы вызывала сомнения – работать по специальности мне бы все равно никто не разрешил, а биок мог в любой момент подсказать нужные данные, сделав меня экспертом по любой из актуальных тем. Однако разбираться с тонкостями чужой профессии было довольно интересно.

Еще через несколько дней, когда я освоил почти весь предложенный для изучения материал, наш командир объявил новую встречу. Прошла она там же, где и предыдущая, но ее внутреннее содержание оказалось абсолютно иным.

– Всем привет, – жизнерадостным тоном поздоровался явившийся на брифинг майор, одаряя нас широченной улыбкой. – Ну что, ребята, я очень надеюсь, что вы справились с заданием и готовы продолжать работу. Ларс, вы позволите мне вести это совещание?

– Ну да, – с легким недоумением кивнул Кристенсен. – А как иначе?

– Вы же здесь босс, – разродился еще одной лучезарной улыбкой Петров. – Я только слежу за этими лентяями.

– А, понятно. Да, конечно.

– Спасибо, шеф. Я думаю, все уже поняли, что нам предстоит боевое слаживание. Со своими легендами каждый из вас уже разобрался, теперь пора их объединить. У нас в команде присутствует лояльный к сотрудникам начальник, его стервозная и заносчивая любовница…

Сидевшая рядом с консультантом Люси вскинула брови и негодующе фыркнула, но на майора ее перформанс не произвел никакого впечатления – он лишь благодарно кивнул, а затем продолжил распределять роли:

– Также в коллективе присутствуют пятеро сотрудников, обеспечивающих комфортную рабочую среду для господина Кристенсена. Задачи обычно распределяются в зависимости от стажа и реальной сложности – если шефу понадобится заправить репликатор, то он вызовет Ника, а если возникнет необходимость проверить какой-нибудь сложный чертеж, то привлечет меня или Хосе. Взаимоотношения между нами приближены к дружеским, но с учетом обязательной субординации. Единственным фактором возмущения служит госпожа Кройц, которая брезгует общаться с подчиненными своего жениха на равных.

– Я бы не брезговала, если бы вы не были такими сволочами.

– Очень хорошо, госпожа Кройц. Эта линия поведения идеально вам соответствует.

– Еще бы.

– Подожди, солнышко. Дай Алексею закончить.

– Благодарю. У нас осталось чуть больше трех недель, это время необходимо потратить на создание устойчивых и естественных эмоционально-психологических связей. Теперь каждый день будет начинаться с общего завтрака, а продолжаться совместными занятиями, обсуждением текущих проблем и личным общением. Руководить процессом будет господин Кристенсен, но я оставлю за собой право вносить необходимые замечания, если сочту их действительно важными. По всем остальным вопросам вы можете обращаться ко мне. Есть вопросы?

Консультант вздохнул, обвел нас тоскливым взглядом, а затем спросил:

– Кто-нибудь принесет мне кофе? Без сахара, со сливками.

– Одну минуту, шеф, – откликнулся я, выбираясь из кресла. – Уже иду.

– Мне тоже возьми, – подала голос Люси. – Капучино с имбирем.

– И мне захвати, – воспользовался ситуацией Финн. – Обычный черный.

– Еще кому-нибудь?

– Не надо, – махнул рукой капитан. – Топай.

– Шеф, а зачем его гонять? Может, в общий зал перейдем, там уютнее.

– Алексей, ты слишком умен для этой работы. Ник, все отменяется. За мной.

Наши первые попытки вести себя в соответствии с легендой выглядели ужасающе фальшивыми и гротескными, однако здесь, как и везде, все должна была решить практика. Три недели непрерывной практики.

– Джек, в шахматы будешь?

– Нет, достали они меня. С Ником сыграй.

– Ник?

– Да все равно проиграю, какой смысл.

– Я могу сыграть, – неожиданно предложила Люси. – Как там тебя, Колин?

– Верно, госпожа Кройц. Но я лучше воздержусь.

– Трус.

– Нужно будет организовать маленький шахматный турнир, – задумчиво хмыкнул консультант. – Стоящая идея?

– Мне нравится.

– Главное, чтобы никто не жульничал.

Корабль в очередной раз содрогнулся, заставив идущего рядом со мной Финна потерять равновесие, схватиться за стену и тихонько выругаться. Кристенсен глянул в его сторону, после чего весело хмыкнул:

– Когда-нибудь мы перехватим федеральный подряд на строительство новых транспортников. Вихревой двигатель очень этому поспособствует.

– Что за вихревой двигатель?

– Секрет, милая. Не бери в голову.

– На компенсаторах здесь серьезно так сэкономили, – отметил майор. – Да и модель старая.

– Актуальные технологии нельзя вывозить за пределы Федерации, знаешь же.

Ведущаяся рядом беседа все еще казалась мне насквозь фальшивой, но я отдавал себе отчет в том, что любой посторонний зритель воспринимал бы происходящее совсем иначе – для него наша компания выглядела бы немного странной, однако вполне реальной. Значит, выбранный аналитиками курс по-прежнему вел туда, куда следует.

– О чем задумался?

– Прикидываю объем контракта на замену транспортного флота.

– Это да…

Мои ожидания начали сбываться через несколько дней – попытки соответствовать неким иллюзорным стандартам закончились, им на смену пришло нормальное человеческое общение и взаимоотношения в группе мало-помалу вышли на тот уровень, который требовался для эффективной работы. Консультант отказался от дурной привычки гонять меня за напитками, его подруга умерила свою прыть и прекратила демонстрировать свою неприязнь всем окружающим, разговоры утратили былую напряженность, общая же атмосфера стала напоминать дружескую. Чувствовалось, что за следующие две недели мы действительно успеем выстроить соответствующий легенде образ.

Корабль между тем продолжал разгоняться, упорно приближаясь к тому значению относительной скорости, которое позволяло осуществить выход в гиперпространство. Барнард остался далеко позади, расстояние до него стремительно увеличивалось, но гравитационное воздействие покинутой нами системы никуда не делось и в один прекрасный момент все необходимые условия были достигнуты.

Сиявшие за иллюминаторами звезды погасли, сменившись бесконечной чернотой.

– Хоть бы предупредили, – буркнул обедавший вместе со мной Финн. – Лентяи.

– Вроде как, штатная процедура.

– Все равно.

Не в силах сдержать любопытство, я отодвинул тарелку с недоеденным стейком, подошел к занимавшему большую часть стены окну и уставился в пустоту, пытаясь рассмотреть в ней хоть что-то материальное.

Разумеется, это ни к чему не привело.

– Корабль перешел в гиперпространство, – внезапно ожила над нашими головами система оповещения. – Режим полета стандартный, аномалий не выявлено. Расчетное время пребывания в гиперпространстве составляет восемь часов тридцать две минуты шестнадцать секунд субъективного времени.

– Спать пойду, – вздохнул присоединившийся ко мне лейтенант. – Действует на нервы эта бездна.

– Да, я тоже…

Спустя восемь с половиной часов за бортом вспыхнули совершенно другие созвездия, а успешно вернувшийся в реальный мир транспорт приступил к стандартному маневру разворота – для торможения использовался тот же самый двигатель, что и для разгона, поэтому остаток пути нам предстояло лететь кормой вперед. Впрочем, на жизни пассажиров эти нюансы космической навигации никак не сказывались.

Важным было другое – до прибытия на Орион-четыре осталось всего две недели.