Шекспир в квадрате

Гоша заржал во весь голос. Ему все понравилось, он даже простил мне укушенный палец.

– Долго ты у нас не продержишься, а жаль, – сказал он, отсмеявшись.

Потом мы выступали в пожарной части. Мужики кругом были – все как на подбор. Тут я следила за своей грудью еще более ревностно и от этого невероятно устала. На третий адрес ехала уже в отупении. Костюм переодевать туда-сюда не рискнула, поэтому ощущала себя отвратительно. Вспотела еще больше, теперь от меня разило.

Серафим морщил нос и хватался за шелковый платочек.

– Может, духами побрызгать? – предложил Гоша.

– Тогда я блевону, – честно призналась я.

– Приехали! – весело объявил водитель, и мы выползли на улицу.

Уже завечерело. Через час, полтора будет совсем темно. Я огляделась. Перед нами было заведение, искрящееся неоновыми огнями. Что-то весело подмигивало и искрилось – «Пламенный мотор»!

– Где трактора? – тупо спросила я.

Молчаливый участник нашего ансамбля лишь помотал головой в ответ на мой вопрос, обнялся со своей гитарой и резво припустил в сторону жизнерадостных огней.

– Серафим сказал – к «трактористам», – настаивала я с непонятным себе собой упорством – будто мне было не все равно перед кем кривляться.

– Пламенный мотор – трактор – трактористы, – пояснил Гоша, в его понимании логическая цепочка была идеальна.

Мне заведение сразу не понравилось. Было в нем все чересчур ярко. А тут еще Гоша прошептал доверительно:

– Ты тут особо нигде не шастай. Тут сборище… – он хлопнул губами несколько раз, будто проглотил слово, и закончил вполне цивилизовано, – … людей с нетрадиционной сексуальной ориентацией.

– Ты бы при детях вот так выражался, – буркнула я ему назидательно.

– Тоже мне, учитель хороших манер! – обиделся парень. – Кто меня за палец тяпнул?

– Так ты пальцы не суй, куда не надо, – огрызнулась я тихонько…

В этом клубе мы задержались дольше всего. И Серафим даже сбацал пару песен «в живую». Удивительно, при пении его логопедический акцент пропадал напрочь. В общем, он был мужик – ничего! Я пожалела, что обозвала его «козлом». Оказалось, зря! Когда мы вернулись в «Горизонты», он сказал Сарычеву, который все еще бдел на рабочем месте:

– Больше мне эту шалаву не предлагай. Она только и делает, что стережет свои сиськи.

Герка перевел на меня вопросительный взгляд.

Я дернула руками в сторону, и проклятый лиф сделал свое дело! Я сорвала с себя гадкую тряпку одним махом и запустила Герасиму в голову. Злость бушевала во мне вулканом.

Герард ухмылялся, поймал меня за пушистую юбку и потянул к себе:

– Устала? – спросил вполне по-человечески.

Я кивнула головой.

– Мы можем решить твои проблемы у меня дома, – сказал он и цепко ухватил меня за бока.

– То есть в твоей постели? – уточнила я на всякий случай.

– Ну да!

Ноздри Герасима трепетали, он втягивал мой тяжелый аромат (так пахли крестьянки после целого дня работы на поле) и терял от этого голову. Чуть, и мне его не удержать. Я зашлепала руками вокруг себя в поисках сдерживающего фактора и наткнулась на подсвечник из оникса в виде Купидона – тяжелая мраморная подставка и пухлый мальчик с крылышками.

Я тюкнула «Казанову» по голове не слишком сильно – для придания сознанию нужной направленности.

– Можно было сказать простое «нет», – обиделся Герасим, зажимая рукою шишку.

– Говорю тебе простое «нет», – охотно повторила я и ретировалась.

Домой вернулась, еле волоча ноги. Бухнулась на кровать, которая взвизгнула всеми пружинами разом. О том, что нужно помыться думать не хотелось. Хотелось только спать … не удивительно после такой продолжительной аэробики… и я заснула…