- -
- 100%
- +
Был один яркий блик для меня в тот день…
На свадьбу родители пригласили заслуженного фотографа, чьи услуги стоили довольно весомо. Но оказалось, что он не только профессионал, но и очень душевный человек.
И вот я реву в самых разных местах, рядом со мной периодически появляется муж, который меня всячески шпыняет, высказывая недовольство. К гостям выхожу, как натянутая струна – не гнусь и не издаю звука. А фотограф бегает вокруг и беспрестанно хвалит меня: моё со вкусом выбранное платье, мои красные туфли, мой нос (о господи, который я считала страшным и горбатым), мою причёску, стать, пластику.
Чужой человек, который не знает меня, которому я не дочь, не жена, не подруга, пытался всячески раскрыть во мне тот бутон женственности, нежности и красоты, который был спрятан очень глубоко. Он понимал, как это важно для меня. И как важно именно в этот день. И пока родители, муж, гости всё время думали и заботились о том «как должно быть», он просто брал и творил волшебство.
И у него это получилось.
Даже после развода я не смогла удалить его фотографии. Они прекрасны, как картины. Как будто там не я, а чудесная, неземная и волшебная девушка.
Но это была я.
И только ему удалось тогда показать мне, что я могу быть и такой.
На второй день свадьбы я оделась так, что шокировала всех окружающих: футболка, шорты, из которых выпирал маленький животик, чулки и кроссовки.
Почему?
Тогда я бы не смогла ответить на данный вопрос. Это было интуитивное желание: в тот момент мне хотелось чувствовать себя в кругу приглашённых людей. Сейчас я уже гораздо больше понимаю, чем руководствовалась.
Что прячется за дерзостью
Своим вызывающим видом я выражала неприкрытую агрессию. Во время беременности осознанная женщина обычно становится мягкой, нежной и наполненной тёплой энергией. У меня же была экипировка рыцаря на сражении. Чем устрашающей наряд – тем непобедимее воин. Это как будто придавало сил в моей борьбе за выживание.
Но за внешними резкими атрибутами, как и положено, – скрывается огромная неуверенность в себе. И как бы я ни одевалась, как бы ни вела себя – она жила внутри меня и правила балом.
Такой вид особенно шокировал мужа. Оказалось, что всё это время он доказывал друзьям, что я не беременна. Это в очередной раз разочаровало меня. Я почувствовала за этой ложью его страх и стыд стать отцом при таких обстоятельствах.
Весь этот день я праздновала своё падение.
Бесилась, кричала, танцевала, но подальше от мужа. Который напился ещё сильнее, чем в первый день. Чем вызвал во мне только тошноту и презрение.
Мне было стыдно, что я с ним.
Что теперь я его жена.
Я хотела скрыться от такого осознания, но не могла. Потому глушила свою тоску в искрах смеха и родительской близости. Совместные песни, дуракаваляние мне помогали ненадолго забыться. Но дальше должно было начаться «семейное счастье», которое уже не сулило ничего хорошего. И меня пугала перспектива жизни вместе с ним.
Мне заранее интуитивно было страшно. Ещё в тот день. Когда на мгновение я останавливалась и понимала, что этот день закончится – все разъедутся, вернувшись к своей привычной жизни. А моя жизнь станет совсем другой. И я буду с ним…
Мне 22
Я выхожу замуж чуть-чуть беременной.
Как заряженное ружье, не ищу компромисса.
Я не хочу, осознаю чётко и упрямо, негодуя на внутренний порыв и свою дурость материнства.
Так не сложилось, так я хотела сама. (Эй, где ты, мозг? – кричит кто-то в ухо.)
Ведь любой может спокойно купить презервативы, так почему же я… (Не подумавши, – хихикает мозг. И продолжает: – Ты же всё поняла. Сама сказала, как Бог даст. Вот и лови.)
Всему виной попытка убежать от действительности в девичьи грёзы, которые никак не хотят сбываться.
Кого винить-то кроме себя?
Да и себя – смысл? (В несознанке, – шепчет мозг.)
Мне стыдно.
Стыдно быть рыбой с икрой, словно в этом факте есть нечто от греха и святотатства одновременно. (Типа: Ты же ещё папина девочка, какой может быть секс.)
Первое УЗИ.
Кто-то во мне дёргает руками и уже готов быть в этой жизни чем-то больше огурца.
Я не чувствую.
Я злюсь на себя и хочу, чтобы все это растворилось (жаль, не рассасывается).
Боль поработила сознание. Она не физическая, а скорее умственная. Не могу дышать. (Смотрите – эта маска на лице сама ответит за меня.)
Кому признаться? Как поймут? А вдруг отвергнут?
Любите меня, я буду играть роль, которую вы хотите.
Спасите меня от всего этого.
Я больна, разве вы не видите?
Я ребёнок, носящий в себе ребёнка. В этом теле может созреть другое тело, а на обломках психики разве может зародиться что-то доброе и прекрасное?
Я в бреду. Наверное, спасать утопающего – худшее, что можно представить. Ведь он сопротивляется и топит себя сильнее. Выход один – сделать вид, что так и должно быть.
Пусть будет. (Ушла в сон, вернусь через пару лет.)
Это даже не пересдача. Это просто провал и крах надежд, представлений. Я сломала ожидания. От этого ещё хуже.
И вот теперь свадьба, которая мне не нужна. Мужчина, которого я не вижу рядом. И ребёнок, который зреет во мне.
А я тону между обрывками слов, фраз и чужих советов.
Мне хочется накрыться одеялом и притвориться, что меня нет. Ищите.
«Иногда, чтобы сдвинуть с мёртвой точки безответственности, приходится организовывать полный треш. Прости», – твой Бог.
Любила ли я его? Наверное, да. Как умела на тот момент своей исковерканной душой. Могла ли я ему дать то, что он хотел: уважение, признание? Нет.
Я не любила и не уважала даже себя. Именно поэтому не знала, как дать это другому.
Совместная жизнь под юбкой у мам
После свадьбы мы переехали в нашу съёмную квартиру. Тогда же ещё больше обнажились пробелы взаимопонимания.
Соединив свои пути, мы не могли понять, что с этим делать. Ни я, ни мой муж не могли чётко осознать свои роли. С любым вопросом я всегда обращалась к маме с папой или полагалась на их экспертное мнение. Даже если речь шла о сломанном кране или покупке детской кроватки. Это доходило до абсурда, потому как пропадала всякая потребность в собственном мнении. И уж тем более – потребность интересоваться мнением мужа: «А он разве что-то может?»
Ты можешь дать себе сама то, что ждёшь от родителей
Решение «отпустить» родителей и поверить в себя не всегда проходит безболезненно. Подсознание боится потерять дорогое, без этого будет «голо» внутри. Нужен близкий, чтобы заполнить «место любви».
Отпустить все же придётся, если есть желание самостоятельно развиваться и идти своей дорогой.
А любовь? А любовь можно себе дать и без родителей – опосредованно.
Как сделать и проработать себя:
• Разрешить быть всему. Начиная так свою работу с подсознанием, мы перестаём сопротивляться и тратить уйму времени и сил на конфликт. Становится видно причину. Особенно причину претензий к себе и родителям. «Я разрешаю себе быть и не быть такой, какая я есть. Я разрешаю себе быть хорошей – или не быть хорошей. Я разрешаю своим родителям быть или не быть рядом. Любить и не любить меня. Давать и не давать любовь. Они имеют право поступать так, как им хочется. Всё в мире есть любовь. Всё имеет место быть».
Это обнуление конфликта через противоречия и разрешения. Так рождается пустота и принятие.
• Работать с бумагой – это лучший друг техники «выговаривания» наболевшего. Начать писать, рисовать до состояния штиля в душе. Можно рвать, жечь, топтать, плевать. Это тоже завершение конфликта прежде всего в себе. А далее заполнять пустое место прекрасным, созданным в равновесии и благости.
• Начать видеть шире. Представьте, что вы думаете и воспринимаете по-другому, чем остальные. И причины их поступков вам не понятны потому, что мы разные. «Узбагойся» и перестань всё понимать. Разреши этому миру, людям и ситуациям просто быть. Ваши родители не исключение. А то кривое зеркало, через которое вы смотрите, всего лишь грань вашего сознания. Понимание этого даёт возможность быть выше претензий, страданий, желаний. Родители не обязаны давать нам любовь именно так, как мы хотим. Они делают это, как могут. Все их поступки – это ЛЮБОВЬ.
Муж также не считался с моими желаниями: собственную квартиру мы купили на седьмом этаже в доме без лифта. Мои попытки напомнить о весе коляски, с которой я буду подниматься по подъездным пролётам, – услышаны не были. Он руководствовался своими «мудрыми» доводами.
Мои просьбы ужинать со мной, а не у мамы (несмотря на то, как близко он к её дому) – были затоптаны самыми разными аргументами. По моим представлениям мужу необходимо было столоваться дома, у жены «из рук». Он же считал, что ничего страшного нет в том, чтобы поесть у мамы, тем более что ехать через весь город ему не хотелось.
Моё желание пойти к психологу, чтобы спасти семью, – так и осталось моим. Потому что я «материалистка», «хочу шиковать», «вечно чем-то недовольна». В общем, мы сошлись на том, что проблемы и претензии только у меня. У него проблем нет. Потому мне как-то придётся смириться.
Любое авторитетно заявленное мнение супруга всегда было с родительской подоплёкой, в которой не было места моим желаниям. Он опирался на опыт своей семьи, а я – своей. Никто не учил нас, как объединять две разнополярные парадигмы жизни и создавать своё – новое.
Почему женщина после замужества продолжает слушать своих родителей, а не мужа?
Родители освободили меня от своей опеки. Но это не та свобода, которую можно взять. Потому что я на тот момент не ощущала внутри себя способность летать, которая обычно вызревает с ощущением собственной силы. А когда её нет, то свобода такая и не нужна. Это как выпихнуть из гнезда птенца, не успевшего опериться. Он не знает, как раскрыть крылья, и в итоге просто падает вниз.
Потому для меня родители так и не перешли на второстепенное место. У меня даже не было понимания, что в новой стратегии существования главным должен быть мужчина. Что Он может знать. Он может делать. Он может решать и быть правым.
Никто не рассказал о моей роли жены, а ему не дали понимания, как быть мужем. Я не чувствовала себя хранительницей очага, мне хотелось в муже видеть папу. Чтобы взял на ручки и лишил всех бед.
Каждый взывал к долгу другого, забывая о своём. Однако тянуть одеяло на себя – это история про «разрушать», а не про «строить».
Что могло помочь нам тогда?
Семья строится на взаимном уважении друг к другу, на выполнении своих обязанностей.
Первая задача каждого участника в паре – научиться, захотеть слышать. Из любого конфликта можно выйти, если хочешь понять причины и сделать по-другому. Услышать боль возлюбленного и помочь ему. Кроме своих претензий увидеть, что можно сделать во благо отношений и хорошего самочувствия партнёра.
Вторая задача – убрать отрицания: «у меня нет проблем/претензий, они у тебя», «тебе надо – ты и делай». Проще всего снять с себя ответственность, уйти в броню безразличия и сделать вид, что всё в порядке. Это позиция слабости, детское восприятие.
Третья задача – решить внутри себя «я с тобой до конца». Это подразумевает нечто большее, чем просто штамп и простоту выбора. Это как родить ребёнка, понимая, что теперь его не поменяешь. Это выбор глубокого осознания: и в горе и в радости. Что бы ни происходило, мы сделаем всё, чтобы наш корабль плыл, а если его разобьёт в щепки, то мы будем плыть вместе на оставшихся брёвнах в заботе и твёрдом знании, что выстроим новый.
Задача родителей: не выгораживать, не убеждать, не спасать деточку, не вставать на чью-то сторону. Обратиться к каждому с любовью и посылом: всё зависит от вас. В ваших руках сейчас хрупкая бабочка, которую можно раздавить лёгким движением. Спросить: чем мы можем вам помочь, а не давать советы от себя. Дать денег на психолога, дать еды, поддержки, выслушать дать совет, если просят. Быть «нейтралитетом добра».
У нас были диаметрально противоположные взгляды на то, куда идти. Ему хотелось вложить все скопленные деньги в открытие автомойки, а мне хотелось, чтобы он кормил семью, а не бездумно «проигрывал» капитал в неизвестном ему бизнесе.
_________________________________________________
Людям необходимо понимать, что совпадение на уровне телесных ощущений не гарантирует гармонию в семье.
Не нужно брать ипотеку и ставить шкаф – можно было просто заниматься сексом.
Для совместной жизни совпадение требуется на всех трех уровнях: сексуальном, сердечном и духовном.
Если паре хорошо вместе, они наполнены и могут давать, то получится создание нового – третьего – ИХ мира. Непохожего на родительские. Но наполняющего двоих.
__________________________________________________
Мы всё это понимали где-то в глубине души. Понимали, что не подходим друг другу. Что не делаем друг друга счастливее, а только мучаем взаимным недовольством. Однако нас связывал не только штамп в паспорте.
Вскоре мы впервые стали родителями…
Когда она родилась…
Пришёл день родов. Было страшно и больно. Я так много читала и слышала о процессе рождения, но, казалось, была совсем не готова к тому, что со мной происходило. Вокруг столпились практически все врачи и акушеры родильного отделения. Они что-то говорили, суетились, успокаивали. Но я слышала только свою боль и злость на всё происходящее.
Когда она родилась, я не почувствовала ничего. Что-то замяукало на столе у неонатолога, акушерка с доктором зашивали меня, кто-то вокруг поздравлял. А я думала, как хорошо, что все закончилось.
И боль от стягивания краёв промежности была приятной как точка окончания мучений.
Меня спросили: «Хочешь приложить её к груди?» Я знала, что так делают. А хотела ли?
Нет, не хотела. Я не поняла, зачем она мне на груди. Я не чувствовала её. «Неужели она – моя дочь», – думала я, пытаясь засунуть ей в рот сосок.
Я лежала на кресле, лёд давил мне на матку, и вся эта манипуляция совершенно выбила меня из сил.
Акушерка поняла мой взгляд и унесла ребёнка.
Я осталась наедине с собой, с разбитой и раздрызганной собой. С разорванным влагалищем, развороченными половыми губами и маткой.
Все моё, но чужое. И от жалости к себе я плакала.
Плакала о том, что меня забыли, что муж особо и не хотел ребёнка и брак «по залёту». Плакала о том, что хочу быть маленькой и ничего не решать.
Плакала от привалившей ответственности, физической боли и вселенского одиночества.
Тогда я ещё не знала, что я с Богом. Что он таким образом позаботился обо мне, о моём развитии. Что таким тяжёлым способом я получила пинок для познания любви к себе и миру.
И что эта точка – начало огромного пути под названием «любовь к ребёнку». В первую очередь – своему внутреннему ребёнку. Которому также не дали право на жизнь, не дали любви при рождении.
И что на самом деле я не чёрствая, не плохая. Меня просто долгое время не было. А теперь я появилась, хоть и разорванная, и разбитая. Но я есть.
Я не осознала радости рождения, и с этого началась моя послеродовая депрессия. Оказалось, что я была совсем не готова к тому, что теперь буду нести ответственность не только за себя.
Я вообще не понимала, для чего мне ребёнок. Не понимала – почему я вдруг в чем-то ответственна. Особенно жаль себя было после того, как я узнала, что у моей дочки ещё и нашли ряд неврологических проблем. Днём и ночью она кричала. Не могла нормально есть. Всё это доводило меня до изнеможения и постоянного вопроса: «Зачем?»
Когда болеет ваш ребёнок, что вы делаете?
А если часто болеет?
А если ничего не помогает?
Может, стоит перестать бегать по докторам и немного задуматься о причине?
С точки зрения физиологии, просто так иммунитет не снижается. И предшественниками болезней необходимо искать что-то помимо бактерий и вирусов.
Вы ругаетесь с мужем.
Вы недовольны собой, работой.
Вы вечно уставшие и раздражительные.
Вам некогда уделить время ребёнку.
Вы не гладите, не целуете ребёнка.
Вы всё время на взводе.
Разве это недостаточные причины для болезни маленького и чувствительного человека, который читает вас, как книгу, всё воспринимает и тут же отзеркаливает?
Может, садик и школа или другие болеющие дети всё-таки не виноваты? И пора перестать перекладывать на всех ответственность.
Если вы чувствуете, что у вас есть внутренние проблемы, обратитесь к специалисту и не трогайте своего ребёнка некоторое время. Вот увидите, как изменится ситуация.
Если ребёнок всё же уже болеет, то самое лучшее лекарство – спокойная и любящая мама. А ещё эмоциональная и физическая близость: прикосновения, объятия, добрые слова. И вы увидите поразительные изменения в самочувствии ребёнка.
Жизнь для меня стала очень тяжёлой. Но мужу совершенно не было дела до моих физических и моральных страданий. И потому практически полгода после рождения дочери я жила у родителей. И не понимала, почему мне нужно уезжать к себе. Было ощущение, что меня разорвало на части, а собрать – не собрало.
Я была полностью погружена в себя и ощущала полное несоответствие действительности. Казалось, что мне все должны, и, одновременно, меня бесил каждый совет извне. Я не знала, как быть мамой, и я злилась всякий раз, когда кто-то пытался меня этому научить.
Мамами не становятся в одночасье
К этому приходят. Даже если физически произошло превращение в маму, то психологически это может произойти ещё не скоро. А может и никогда. Ваш внутренний ребёнок просто не даст спокойно чувствовать себя мамой. И будут все виноваты: муж, дети, родители, общество, врачи.
Претензии и упрёки, что всё не так, как вы ожидали.
И ваши реальные дети становятся первой мишенью маминого внутреннего конфликта.
Страдающие мамы бывают разные, но смысл один – отсутствие гармонии внутри, отсутствие ответственности за своё состояние и свой мир.
Мне нравится у Лабковского: «Единственное, что тут можно сделать, – это ОТКАЗАТЬСЯ от мысли, что во всем виноваты обстоятельства – муж-придурок, капризный ребёнок, свекровь или ваша собственная мама, ПРИЗНАТЬ, что всё дело в вас самих, и пойти к специалистам. К психологу – если проблемы у вас поведенческие, и к психиатру, если клинические.
И не надо вот этого вот: «Я что – ненормальная?»
Ненормальная, если оставите всё как есть и продолжите с энтузиазмом уродовать отпрысков. И достойна уважения, если постараетесь всё исправить. Если не ради себя, так ради детей своих».
Здоровые и гармоничные дети, быстро выздоравливающие и восстанавливающиеся после травм, – есть в тех семьях, где у мамы всё в порядке (спокойствие и отсутствие конфликта).
Такие мамы не сразу пришли к миру в душе. Как это было и со мной. Здесь важно понимать, что кроме мамы ребёнку никто не поможет.
Ищущим мамам иногда сложно, им приходиться прощать своё несовершенство и двигаться дальше вместе с детьми.
У кого вопросы к докторам, лучше задать их себе. Аллергии, частые простуды, кожные заболевания, переломы, задержки развития – всё это проявления внутреннего конфликта (от родителя ребёнку).
С чего стоит начать: перестать отделять своё состояние от болезней своего ребёнка и задуматься: «А для чего мне это?»
Я всё же уехала от родителей и вернулась в нашу квартиру, где меня ждал муж. С того дня на меня осело множество «должна». Они касались и ребёнка, и дома, и мужа, и моего отношения к его родителям. Всё это давило меня, втискивая в кем-то выстроенные рамки.
Самое интересное, что они были заранее прописаны. Жёсткие требования к себе появляются раньше, чем возникают подходящие для них обстоятельства, поэтому психика и раскачивалась всё больше: «Вроде всё верно, но тошно».
Я не привыкла так жить.
Я не хотела так жить.
И вынужденно, следуя указанным правилам, я всё время подсознательно пыталась вырваться из тюрьмы своих новых обязательств.
Каждый день я наблюдаю миллионы ограничений.
Народ так и стремится встроить себя в какую-нибудь систему, лишь бы чётко зафиксировано.
Как хорошо, когда знаешь, что делать и что за этим должно быть. Ну и пусть, что мне от этого, мягко говоря, нехорошо. Зато знакомо с детства. Правила должны быть. Мой папа говорил: «Придумано не нами, и не нам отменять».
А кому отменять-то? Жизнь же наша, нам её пить, вдыхать, наблюдать. Нам ею вдохновляться и лететь или падать, но всё зато самостоятельно.
Как же страшно многим отойти от свода правил и начать нарушать. «Делай, что хочешь, – говорю.
«Ты что, как я могу. Я не эгоист. Дети же. Да и вообще, я как натворю…» – отвечает.
Вот вбили в голову, что если хотеть и делать, то сразу эгоист. Любая система призвана подстроить вас под себя. Когда вы хотите понимания: что есть, что пить, что мне благо, что мне вред – идти нужно от чувствования тела, от осознания своих желаний и далее желаний Души.
Когда мы чётко слышим себя, делаем то, что нам нужно изнутри, то вся жизнь начинает выстраиваться гармонично: от здоровья и оргазмов до предназначения и денег.
Не получая никакой поддержки от мужа, я ждала её от родителей. Мне хотелось вернуться, хоть на время, снова под крыло к маме, которая так много брала на себя после того, как я вернулась из роддома.
Однако родители были против. Папа настойчиво старался не замечать моего состояния. Мама иногда поддерживала, но зависимость от папиного мнения не давала ей возможности согреть меня в полной мере. А мне ведь именно это и нужно было. Ведь я не чувствовала себя матерью – мне ещё самой хотелось залезть на ручки и спрятаться ото всех своих новых проблем.
Но проблемы были, и никуда от них сбежать я не могла. И безразличие мужа делало меня абсолютно бессильной перед происходящими переменами.
Я с особенной болью вспоминаю ту ночь. Ребёнок кричит не переставая. У неё колики. Или, может, внутричерепное давление. Она кричит, закатывается – и я не могу ничего с ней сделать. Не помогали ни свечи, ни клизмы – ничего. Я хожу и беспрестанно её качаю. Муж, не зная, чем мне помочь, сидел рядом и в конце концов уснул. А я ходила от стены к стене, плакала и злилась. И в итоге где-то под утро я не выдержала и положила рыдающего ребёнка в кроватку. Сама же рухнула на постель и отрубилась. Через полчаса, когда я очнулась, она не плакала. Но и не спала. Ребёнок, прокричавшись и поняв, что его не слышат, не замечают и не берут – от усталости и от безысходности замолчал.
В тот момент мне хотелось умереть от бессилия и злости на то, что я такая мать. Никчёмная.
Почему важно давать ребёнку внимание?
Почему важно ласкать и гладить? Почему необходимо участвовать и расспрашивать?
С чего начинается забота?
Это очень важный момент.
В XX веке появились книги Бенджамина Спока, в которых было множество абсурдных рекомендаций вроде:
– не брать ребёнка – поплачет и перестанет;
– не замечать и игнорировать;
– отдельно приучать спать с рождения и т. д.
Так вырастают люди, не верящие и не знающие заботы. Атеисты. Демонизм XX века.
Из лекции Руслана Нарушевича: «Представьте, что если бы Бог так относился к вам. Он такой: „Чего она опять мне молится? Да сколько она уже может молится?!“ Ему говорят: „Ну, Господь, по Бенджамину Споку вот если кто-то молится – главное не отвечать. Лежите, спите дальше. Помолятся – перестанут“. Он такой смотрит – „Точно! В церкви меньше стали ходить. Работает!“»
Когда ребёнок плачет – он зовёт вас, он молится: «Пожалуйста, дайте мне покровительство, питание и безопасность». Если на этот зов не отвечают, у человека в сознании остаётся глубокий отпечаток: молись – не молись, в этом мире только сам за себя отвечаешь, сам борешься за существование.
(Послушайте плач ребёнка – он похож на высоковибрационные молитвы, с интонациями и повторениями (в интернете есть записи)).
И что же тогда происходит с детьми?
Девочка всю жизнь будет чувствовать себя ненужной, нелюбимой, издеваться над собой, если к ней не вставали ночью. Соглашаться на любое отношение к себе. И можно тогда замуж за нелюбимого выходить, все равно же плачь не плачь, молись не молись, а раз Бога нет, то любимого не встретишь. И такой сойдёт.
А мальчик будет издеваться над всеми, потому что Бога нет.
Р. Нарушевич: «До девяти лет каждому, и мальчикам, и девочкам, нужно как можно больше любви, заботы. Девочкам – по уши просто. Чтобы она вообще купалась в этом, и только тогда это здоровый ребёнок будет. Не посуду мыть и комнату убирать, а больше интересоваться. Самое интересное, когда с девочками возятся, они автоматически делают всё то, что вы хотите привить – и в доме убирают, и посуду моют».