Жажда справедливости. Политические мемуары. Том II

1. О теоретических и практических ошибках высшего руководства СССР в развитии экономики

Горбачев и Ельцин родились не на голом месте, их духовным отцом был Хрущев. Связанный с ним период в жизни нашей страны, особенно в последние годы его «правления», когда знания объективных законов развития общества и реальных процессов, происходящих в экономике и социально-культурной сфере страны, зачастую подменялись невежественной демагогией и дешевым популизмом, авантюризмом и некомпетентностью.

Первый удар по всей партии, теоретическим основам ее идеологии, политики и практики был нанесен Хрущевым на ХХ съезде КПСС. В своем докладе он учинил самосуд над тридцатью годами «сталинского» времени – времени великих свершений и побед. Этот доклад нанес глубокую рану, трещину в монолите советского общества, которую тут же принялись расширять и углублять зарубежные противники нашей страны и ее внутренние враги: диссиденты, псевдодемократы и прочие представители «пятой колонны». Они, в конце концов, разрушили Советский Союз и до сих пор гордятся, что они родом из хрущевского времени.

Хрущевские реформы последнего периода, как правило, не опирались на точный экономический расчет и анализ складывающейся обстановки, не обеспечивались материальными, финансовыми ресурсами и квалифицированными кадрами, не увязывались с реальными возможностями экономики, как это делалось прежде. Он в своих действиях руководствовался лишь благими намерениями, хотя они, подчас, и вели страну к отрицательным результатам.

Советская экономика выдержала десятилетний натиск первого «реформатора». Его реформам вовремя был поставлен заслон, за что потомки должны быть благодарны Л. И. Брежневу.

В 1964 году страна вновь вернулась на магистральный путь развития.

Был восстановлен Госплан, взявший в свои руки перспективное и текущее планирование. Возрожден отраслевой принцип управления. Главное внимание опять было перенесено на развитие промышленности и сельского хозяйства. Успехи в экономике, терпимость в политической жизни дали мощный толчок развитию науки, образования, здравоохранения и культуры.

Последовательно осуществлялись меры по улучшению жизненного уровня людей, восстанавливались коллективные сады и огороды, вновь разрешена индивидуальная трудовая деятельность.

Во всем этом проявилась организующая роль Брежнева, второго после Сталина крупного руководителя, стоявшего во главе нашего великого государства в течение длительного времени. Этот период в жизни Советского Союза отличался спокойным взвешенным подходом к решению назревших проблем, уверенностью в действиях власти и отсутствием социальной демагогии. Для громадного большинства советского народа он был, пожалуй, самым благоприятным во всем многострадальном ХХ столетии. Непрерывный рост нашей могучей экономики и благосостояния людей, никаких войн, революций, голода и потрясений. Брежнев не мешал хорошему свершаться, но плохому хода не давал, и люди с глубокой тоской вспоминают об ушедших временах «застоя».

Надо отметить, что именно тогда начал наполняться содержанием термин «конвергенция», означающий возможность сочетания социалистических и рыночных начал в экономике.

В стране, особенно среди непатриотической части интеллигенции, исподволь начали «выбраживать реформы». Деятельность «пятой колонны» активно поддерживалась из-за рубежа организационно, кадрами различных «советников», материально и технически. Особое внимание оказывалось лицам, действующим в околоправительственных и околонаучных кругах, в средствах массовой информации. В высших эшелонах власти во время не распознали или не хотели распознать негативный характер насаждаемых «реформ», которые, в конце концов, привели процветающую державу к рукотворной катастрофе.

По моему мнению, ошибкой «косыгинских» реформ были надежды дополнить плановые рычаги и энтузиазм пятилеток новой мотивацией к более эффективному и ответственному труду, которая виделась авторам реформ в личной материальной заинтересованности. Надо развязать инициативу коллективов, поднять их интерес к результатам труда, говорили они. А в итоге был нарушен баланс государственных и личных интересов. Во главу угла деятельности предприятия становилась прибыль, превратившаяся в главный критерий экономической эффективности. На какие только ухищрения не шли руководители предприятий, чтобы уменьшить отчисления в бюджет и увеличить долю прибыли, идущую на повышение материального поощрения своих коллективов. В итоге выплаты рабочим и служащим предприятий стали расти быстрее производительности труда.

М. С. Зотов, оправдываясь, писал, что они, стоявшие у руля экономики в 90-е, понимали необходимость перемен, так как «сумма» деформаций, копившихся в обществе, росла. Предприятия нуждались в расширении прав и усилении экономической ответственности за свою деятельность.

Он говорил, что централизованная система управления была необходимой, когда нужно было мобилизовать ресурсы на создание индустрии в довоенный период, во время войны, послевоенного восстановления разрушенного народного хозяйства и острого противостояния в годы холодной войны.

А разве в последующем в стране становилось меньше актуальных проблем социально-экономического развития, отпадала необходимость в мобилизации ресурсов на их решение?

В 1983 году генсеком ЦК был избран Ю. В. Андропов. В июле были обнародованы два известных постановления ЦК и Совмина, положивших начало «перестройке». Сужался круг плановых показателей, усиливалась роль предприятий в планировании на всех его стадиях. Повышались размеры средств на зарплату и социальную сферу.

Андроповым, Горбачевым и Рыжковым была проведена серия встреч и бесед в ЦК с руководителями экономических ведомств и банков. Появились предложения о более полном использовании имеющихся производственных мощностей, резком сокращении объемов нового строительства и увеличении перевооружения действующих предприятий передовой техникой, внедрении новейших технологий.

Занималась заря экономических «реформ». С приходом Андропова к руководству страной была поставлена задача развернуть экономику от утвердившегося за десятилетия затратного (что это такое, неизвестно до сих пор) планирования к опоре на реальные товарно-денежные отношения (а разве централизованное планирование не опиралось на них?).

Андропов первым из генсеков отважился на коренные экономические преобразования, провозгласив их целью повышение уровня жизни советских людей. Известно, что из этого получилось: ни Советов, ни Союза, ни повышения уровня жизни людей.

Таким образом, Хрущевым, Косыгиным и Андроповым были допущены принципиальные теоретические и практические ошибки в развитии экономики, которые были умело использованы нашими идейными противниками и привели к краху некогда могущественной индустрии и сельского хозяйства в СССР.

2. Игнорирование объективных природно-экономических особенностей России в управлении экономикой

Другая причина ошибок высшего руководства нашей станы состоит в игнорировании существенных различий объективных условий развития экономики в России и на Западе, и, прежде всего, климата и расстояний. Об этом блестяще написал А. П. Паршев.

Почему проваливались попытки интегрировать Россию в мировую экономику, почему мы не вошли в «мировое сообщество», почему эксперименты по построению рыночного общества заканчиваются крахом? Дело в том, что все они проводились без учета ограничений, накладываемых на эти процессы особыми, совершенно неустранимыми, объективными экономико-географическими условиями страны.

В нашей стране уже более двадцати пяти лет идут дискуссии о построении конкурентоспособной экономики. Но никто не задался вопросом, а может ли быть в принципе российская экономика конкурентоспособной, особенно в области добывающей промышленности и сельского хозяйства.

Рыночный капитализм не привел и никогда не может привести к процветанию нашей страны и сопредельных с нами стран потому, что российская экономика, как правило, не может быть конкурентоспособной.

Критерием конкурентоспособности может быть лишь превышение доходов над расходами. Если за продукцию получаешь выручки больше, чем тратишь на ее производство, то ты конкурентоспособен. Если меньше – то приходится снижать издержки или полностью разоряться. Конкуренция лишь тогда действенна, когда она разоряет и губит отстающих.

Свободное перемещение капиталов ведет к усилению «естественного отбора» среди конкурирующих предприятий и отраслей. Но оно создает неразрешимые проблемы даже в богатых странах, поскольку может обескровить не только предприятия или отрасли. Именно система свободного перемещения капиталов в более прибыльные отрасли и страны обескровливает нашу экономику.

Почему никакому российскому правительству оказалось не по силам решить проблему утечки капиталов? Вырученные от продажи наших ресурсов доллары легко вкладывались в государственные облигации США, в производство электроники в Юго-Восточной Азии, в туристический бизнес Италии, недвижимость Испании. А ведь двери для капиталов открыты в обе стороны! Годы шли, а крупных инвестиций в российскую экономику как не было, так и нет, если не считать отдельных отраслей. Для экономики страны в целом это ничего не давало. Зато из России на Запад инвестиции шли в значительных размерах.

Потенциальные инвесторы не хотят вкладывать в наше производство свои капиталы потому, что затраты на производство в нашей стране выше, чем в других странах.

Первое. Мы живем в самой холодной стране в мире. Например, в Лондоне растут пальмы и бамбук, а у нас это возможно только в Сочи.

Зимою изотермы в Европе идут в меридиональном, а не в широтном направлении. Это значит, что по суровости климата одинаковы обитаемая часть Норвегии, юг Швеции, Дания, Нидерланды, Бельгия, Германия, Восточная и Центральная Франция, север Италии, Хорватия, Албания, Северная Греция, приморские районы Турции, южный берег Крыма и побережье Кавказа. Средняя температура января там выше нуля.

Все США, сравнимые по климату с Западной Европой, находятся южнее Кубани. Нью-Йорк – примерно на широте Сочи.

Считается «эффективной» территория, которая находится не ниже 2000 метров над уровнем моря, со среднегодовой температурой не ниже минус 2 градусов. Весь опыт человечества подтверждает, что лишь на «эффективной» территории возможна относительно нормальная человеческая деятельность. По «эффективной» площади мы на пятом месте в мире. Лишь треть нашей земли – «эффективная». Но и она самая холодная.

Мы не Индия, не Китай, и даже не Канада. Из двухсот стран мира по суровости климата с нами может сравниться только Монголия. Человек без специальных защитных приспособлений (теплой одежды и отапливаемых помещений) неизбежно погибает в условиях нашей суровой зимы.

Канада – большая страна с незначительным населением, отличными транспортными возможностями, выходом к океану. Климат обитаемой части Канады примерно соответствует климату Ростовской области и Краснодарского края. Сумма температур выше +10 градусов для сельскохозяйственных районов Канады существенно больше, чем в России. Канада в широких масштабах производит сою и кукурузу. Остальная территория Канады – только добыча сырья и туризм. Такой страной и хотело бы видеть Россию «мировое сообщество».

Если летом жарко, то не хватает влаги, если дождей много, то нет тепла. Климат России суровей, чем в любой стране мира. Это влияет на эффективность не только сельского хозяйства, но и любого производства.

В России поразительная дороговизна капитального строительства по сравнению с любой страной мира.

Толстые стены у нас приходится строить главным образом не из-за средней температуры, а из-за двух-трех морозных месяцев.

Фундамент, подошва которого должна быть глубже зоны промерзания, тем дороже, чем он глубже залегает. На непромерзающем грунте фундамент не нужен.

Когда мы смотрим последствия ураганов в США или Японии, то бросается в глаза, что по ветру летят стены, по капитальности сходные со стенами курятника, а после не остается печек и дымовых труб.

Оборудование, инфрастуктура нефтяных и газовых скважин и других сооружений в Сибири – это сумасшедшие по мировым критериям деньги. Все это было построено в советские времена.

Итак, стоимость строительства в России в 2–3 раза выше, чем в западной Европе. Соответственно выше амортизационные выплаты, а здания менее долговечны.

Второе. Источники сырья для российской промышленности не ближе, чем для западноевропейской или южноазиатской. Российское сырье находится в Азии, а промышленность и рабочие – в основном в Европе. Сухопутный транспорт на порядок дороже морского, и отвезти морем норильский никель в Лондон дешевле, чем в Москву.

Говорят, что у нас много сырья. Это миф. Если мы попытаемся жить за счет продажи ресурсов, то даже при разумной эксплуатации их хватит на существование 150 – миллионного народа в течение нескольких десятков лет. Миф о неисчерпаемости ресурсов внедряются людьми, имеющими доходы от их продажи за рубеж.

У нас 7 % мировых запасов нефти, у Венесуэлы 8 %, а она меньше и теплее России.

Обеспеченность России разведанными запасами нефти составляет 35 лет, газа – 80 лет, угля 60—180 лет, руд – около 40 лет. Ну и что мы будем делать через 35 лет, когда нефть кончится?

Наши ресурсы труднодоступны. Одно дело кувейтская нефть, которую прямо из скважины качают в танкер, другое – тюменская, для которой надо на вечной мерзлоте строить тысячи километров дорог и нефтепроводов. Себестоимость добычи кувейтской нефти 4 доллара за баррель, нашей 14 долларов. Значительная часть российского газа доступна не более, чем метановая атмосфера других планет.

После распада Союза у нас просто нет многих цветных и редких металлов, необходимых серьезной промышленности. Марганец остался на Украине и в Грузии. Хром Казахстана сейчас принадлежит японской фирме. Хлопка тоже нет.

Все наши природные ресурсы кончаются, их дорого добывать. Мы можем стать сырьевым придатком Запада всего на несколько десятков лет.

Таким образом, у производителей на территории России никакого выигрыша по сырью нет.

Третье. То же можно сказать и по энергии.

Во многих странах гигакалории берутся просто из воздуха. В Тайланде и Малайзии средняя температура июля и января +28 градусов. Для средней полосы России доля отопления в общих энергозатратах промышленности составляет три четверти.

Представьте, что вы иностранный инвестор. Где вы построите завод, в России, где 7–8 месяцев в году надо расходовать деньги на отопление, или в стране, где не надо топить?

Мировой рынок действительно все расставит по своим местам.

Приведение наших внутренних цен на энергоносители к уровню мировых – одно из основных требований наших кредиторов. Нельзя этого делать, нельзя государству уходить от регулирования цен на энергоносители, нельзя нарушать единство энергетического комплекса страны.

Что, например, будет, если какой-то уральский город оставить зимой на неделю без топлива. После этого он окажется непригодным для проживания. У нас нет предприятия или поселка без котельной – в отличие от почти всего остального мира.

Четвертое. Если население каждой страны равномерно распределить на ее территории, то англичане, немцы, японцы окажутся на расстоянии 60 метров друг от друга, тайцы и французы – 100 м, русские – 570 метров.

«Эффективная» площадь России не круг или квадрат, а узкая полоса, вытянутая на тысячи километров. Поэтому затраты в России на транспорт, дорожное строительство и связь значительно выше, чем в других странах. Кроме того, распространенные у нас виды транспорта – трубопроводный и автомобильный – чрезвычайно дороги и энергоемки. В России практически нет самого дешевого транспорта – морского. Мы всегда пользовались реками и каналами, но их у нас мало.

Транспортные расходы в России настолько велики, и даже по одной этой причине производство у нас невыгодно.

«Толлинг» – это когда к нам из Туниса везут бокситы, выплавляют алюминий, который затем вывозится. Странная схема, если не знать, что у нас киловатт-час стоит 1–2 цента, а в мире – 12–15. Налицо фактический грабеж нашей экономики. То же наблюдается с производством электростали и аммиака. С каждым килограммом этих энергоемких продуктов мы даем бесплатно несколько киловатт-часов электроэнергии. Что, об этом никто не знал, когда призывал нас открыться мировой экономике?

Пятое. И последняя составляющая расходов на производство – зарплата.

Зарплата у нас всегда была выше среднемировой. И это неизбежно, так как иначе просто не хватит средств оплатить более высокие расходы на одежду, обувь, питание, жилье, отопление. Среднемировой зарплаты не хватит не то что на расширенное, но и на постое воспроизводство рабочей силы.

Зарплата американского рабочего – это не зарплата, а скорее доля от эксплуатации всего мира. Не за счет производства хорошо живут американцы. Мы же, открываясь мировому рынку, хотели достичь конкурентоспособности именно в производстве.

Таким образом, из пяти составляющих затраты на любое производство в условиях нашей страны одна (сырье) – не ниже среднемировых, а четыре (капитальные вложения, энергия, транспорт и зарплата) – существенно, в несколько раз, выше. Поэтому в условиях свободного перемещения капиталов ни один инвестор не будет вкладывать средства в развитие производства в России, в которой значительная часть денег будет потрачена на борьбу с неблагоприятными условиями, без всякой пользы для конечного продукта.

Вывезенные из России капиталы в нее не вернутся. Обещания создать в стране благоприятный инвестиционный климат беспочвенны. Жизнь из нашей экономики будет уходить по мере износа инфраструктуры и основных фондов, проедания природных ресурсов.

Свободного мирового рынка нет, он регулируется, но не нами.

Общий объем западных инвестиций в нашу экономику невелик и он целенаправлен. Деньги даются, в частности, на уничтожение и сокращение нашего машиностроения и оборонной промышленности, разработку и скупку топливно-энергетических и сырьевых ресурсов, прекращение деятельности конкурирующих предприятий и отраслей.

Сколько останется населения в России в условиях свободного рынка? Говоря о наших перспективах, М. Тэтчер в конце 80-х годов сказала: «на территории России экономически оправдано проживание 15 миллионов человек».

По объективным причинам прямая интеграция российской экономики в мировую невозможна. Как же Западу использовать российские стратегические запасы? Заставить – не получается. Лучше ввести русских в заблуждение, они откроют экономическую границу, и все пойдет самотеком. Вывоз капитала – ключевой фактор кризиса.

Россия и мировой рынок капитала не совместимы. Наша экономика погибнет. Неспроста сейчас мы изолированы от источников информации из-за рубежа сильнее, чем это было в 70-е годы. Самоубийственное стремление в мировой рынок не ослабевает. Если мы хотим выжить, то придется восстановить экономическую границу страны, если нет, то «углубляем реформы» и развязка не за горами.

Наши выдающиеся государственные деятели прошлого всегда считали, что свободная рыночная привязка российской экономики к мировой опасна для российского капитала. Делали они это, опираясь на существенные различия объективных условий развития экономики в России и на Западе, и, прежде всего, климата и расстояний.

Эффективность российской экономики не может базироваться на свободном перемещении капитала по всему миру в поисках наивыгоднейшего соотношения выручка/издержки. Для России это объективно губительно, неизбежно ведет к деиндустриализации страны, сокращению отечественного производства. Выбор пути реформ, базировавшийся на привлечении иностранных инвестиций, был порочен с самого начала.

Наш внутренний рынок должен быть изолирован от мирового, так как издержки производства промышленной продукции в России по объективным причинам выше, чем в Японии в 2,8 раза, в США – 2,7, Франции, Германии, Италии – 2,3, Великобритании – в 2 раза.

Поэтому очевидны простые советы по выводу страны из кризиса: отмена приватизации сырьевых отраслей (с наказанием виновных), демонтаж механизмов утечки капиталов, прекращение баек об иностранных инвестициях. Однако вся информация об этих процессах просто закрыта, засекречена. Не раскрывается тайна о коренной несовместимости нашей экономики с мировой, об истоках кризиса российской экономики. Это самая бережно хранимая тайна последних лет. Ее раскрытие грозит бедами нашим реформаторам.

А как же Запад? США потребляют 40 % мировых ресурсов. Разве они делают 40 % мировой работы? Самая скрываемая тайна «золотого миллиарда» – это источники его благосостояния. Наши средства массовой информации держат нас на этот счет в полном неведении, ничего не печатают, не говорят и не показывают.

Интересен период царствования Александра III (1881–1894 гг.), с которым связано усиление России. Введенная при императоре военная форма прижилась более чем на сто лет. «Трехлинейка» Мосина продержалась более пятидесяти лет. Царь привел в порядок армию и флот – свидетельство оздоровления экономики. При его царствовании происходило размежевание с Западом, налаживались отношения с Японией.

При наследнике Николае II все пошло наоборот. Рост промышленности и строительство железных дорог стали затухать, а революционная напряженность возрастать.

Именно в этот период реализуется определенная экономическая программа Витте. Александр держал его в рамках, но при Николае он развернулся, ввел в обращение золотой рубль, который можно было менять на любую валюту, вывозить из страны. Он прикрывался словами о том, что «конвертируемая валюта – это мост от богатых стран к бедным и по этому мосту богатство потечет в Россию».

Это был блеф. На самом деле всегда, когда русская валюта свободно конвертировалась, она утекала из России. Современники называли реформу Витте «безрассудной затеей», «потерей золотого запаса» и были правы. Любое введение неконтролируемого обмена реальными ценностями с заграницей приводило к тому, что они вытекали из страны, а наш рынок разрушался. Совершенно все равно, кто у нас правил – царь, генсек или президент.

В результате экономический кризис 1900–1905 годов, разорение промышленников, засилье иностранного торгового капитала, безработица, голодные бунты, «кровавое воскресенье». Такими оказались «успехи» реформ Витте и Николая 11. Так сын разрушал дело отца.

К этому же периоду относится попадание России в долговую яму. Займы брались на строительство железных дорог, а построено их было меньше, чем без займов при Александре.

Удивительна живуча фальсификация истории со столыпинской реформой. Да, Россия увеличила экспорт хлеба, но дети крестьян умирали от голода, урожайность зерновых не превышала 6–7 ц/га, а средний размер мужской одежды был 44-й. Благодаря столыпинской реформе у крестьянства вызрела ненависть к правительству и кулакам, которая обеспечила поддержку большевиков в социалистической революции, гражданской войне и при коллективизации.

«Свободный рынок» привел к развалу и оборонную промышленность. В разгар успешных сражений 1915 года у нас кончились снаряды. Лишь после национализации оборонной промышленности в 1916 году снарядный голод был ликвидирован. Вот до чего довели золотой рубль и экспортно-ориентированная экономика.

1895 год – год, следующий за воцарением Николая 11, занимает в нашей истории такое же место, как 1991 год. Это год смены политики – с протекционистской по отношению к собственному производителю на открытую для Запада.

Когда мы открывались мировой экономике, тут же кризис, когда закрывались подъем: 1881–1895 гг. подъем, 1986–1914 кризис, 1928–1990 подъем, 1991–2008 гг. кризис.

Итак, российская промышленность и сельское хозяйство росли, когда государство усиливалось, валюта была неконвертируема, а таможенно-пограничная политика устанавливалась жесткой. Монарх или иной руководитель государства должен был любить Россию, знать ее, трезво относиться к Европе и держать свое окружение в ежовых рукавицах. Такими монархами были Петр I, Екатерина II и Александр III. Кстати, таким наше государство было и в годы социалистического строительства, особенно при Сталине. Ограниченная внутренним рынком российская экономика была жизнеспособна и демонстрировала всему миру чудеса развития.

Попытки Горбачева, Ельцина, Путина и Медведева интегрировать Россию в мировую экономику, построить у нас процветающее рыночное общество не могли привести к успеху. Их правительства и многочисленные советники не хотели считаться с объективными природно-экономическими особенностями нашей страны.