- -
- 100%
- +
При их заселении, с предварительного согласия Милы, супружескую спальную комнату родственники переоборудовали в детскую для сына Анфисы Егора. Вместо двуспальной кровати широкая тахта, на полу – синее ковровое покрытие в звёзды. Над письменным столом висела фотография в чёрной рамке светловолосого улыбающегося мальчишки со спортивным кубком в руках. Три года назад подросток трагически погиб во время соревнований по мотокроссу. Но в его комнате всё осталось на прежних местах: одежда в шкафу, коньки и защитные щитки под кроватью, книги о спорте и копии мотоциклов на полке. Иконы со свечами, фотографии известных экстрасенсов, букеты искусственных цветов на подоконнике выглядели мрачным антуражем их нерадостной действительности.
У Анфисы мелко тряслись руки, глаза наполнились слезами, когда она привела хозяйку квартиры в бывшую детскую Егора. Все её страхи столпились в душе и раздирали молодую женщину на части. Больше всего она боялась, что Мила выбросит его вещи, и исчезнет тонкая ниточка связи с любимым сыном. Он здесь жил, спал, смеялся и играл. Тогда и за жизнь не стоит бороться, операция бессмысленна. Если такая судьба, то пусть и она погаснет, как свеча.
Ошеломлённая Мила ничего не сказала, лишь удивлённо глянула на стоящего рядом Иосифа. Ей показалось, что она попала на кладбище или мемориал. Мужчина также молчал, только сжатые до синевы пальцы, да перекатывающиеся желваки выдавали его внутреннее угнетённое состояние. Со скорбным лицом, Анфиса молча подошла к иконе, перекрестилась и потушила поминальную свечу. Пахло тающим воском, лекарствами и безнадёжностью.
Со дня смерти мальчика, глубока тоска и вязкая депрессия поселилась в квартире. Анфиса не снимала траур, плакала каждый день и обвиняла себя во всех грехах. Она работала в отделе кадров Медицинского университета на Московской, вечерами заходила в небольшой Храм святых равноапостольных Кирилла и Мефодия, расположенный тут же недалеко, ставила свечи и неистово молилась перед алтарём. Как мерзкий паук, рак постепенно проникал в тело несчастной женщины и вил там свои паутины. Иосиф также неимоверно сложно переживал потерю приёмного сына, пряча свою боль за редкими вспышками мало контролируемого гнева и горького самобичевания. После чего уходил в недельный запой.
С матерью одиночкой сорокалетний разведённый офицер познакомился в гостях у брата Тимура. Анфиса работала организатором в доме культуры в селе Михайловка и была подругой детства Розы – жены Тимура. За десять лет совместной жизни, Йося привязался к весёлому Егору, как к родному. Прививал мальчику любовь к спорту и технике. Конечно же, они помышляли о рождении общих детей. Ночами Иосиф бредил о дочурке – темноглазой, со светлыми кудрявыми волосиками. Но с течением времени стало понятно, что судьба не благоволит им.
И в первом браке у троюродного брата Милы не было детей. Капризная красавица жена сама ушла от него, не выдержав постоянных служебных командировок и сурового характера. Тем не менее, как благородный мужчина и офицер, Иосиф оставил Кристине прекрасно обустроенную двушку в центре на Большой Садовой, а сам стал снимать студию на Вольской, недалеко от Юридической Академии. Через год познакомился с Анфисой и буквально месяц спустя женился на доброй молодой женщине с ребёнком, страстно мечтая о полноценной семейной жизни, наполненной простыми хлопотами, вкусными ужинами и прогулками по набережной Волги.
Когда Мила с Филиппом решили переехать во Францию, то именно семье троюродного брата она предложила поселиться у неё на квартире и выплачивать кредит. Втроём ютиться в однушке было непросто, и родственники с радостью подписали договор.
Всё нежное и воздушное настроение Милы увяло от душной атмосферы концентрированного горя. Ей уже не терпелось побыть одной. После чая, Анфиса с Иосифом покурили в лоджии на кухне, быстро и сухо попрощались и уехали к Анне Васильевне.
Сначала Мила стала разбирать чемоданы, но ей расхотелось складывать свою одежду в шкаф спальни, где ещё находились вещи погибшего мальчика. Да и ночевать там, на тахте, под его неживым взглядом, у неё не возникло желания. Придётся спать на диване в зале.
Поэтому она подключила ноутбук к электросети и интернету и сразу же позвонила Филиппу на скайп. Последний раз они созванивались буквально на пару минут в прошлую субботу поздно вечером, когда она прилетела в Саратов.
Глава 8 Филипп
На экране видеосвязи супруг выглядел бледным и утомлённым. За последние два дня, вернее, бессонных ночи, что жена уехала из Франции, он провёл, вероятно, худшие времена своей жизни. Ощущение пустоты и бессмысленности вдруг наполнило его, вызвало мучительные мысли о её возможном уходе и страхе, что он её больше не увидит. Теперь он искренне жалел о том, что не поехал вместе с Милой. Он отметил её новый цвет волос и красивую укладку, и, кольнувшую в сердце, самодостаточную улыбку. Вот он – первый предвестник свободы. Привыкнет, и не захочет возвращаться.
Накручивая на палец локоны, Мила подробно описывала мужу своё насыщенное яркими впечатлениями времяпровождение с самого начала, то улыбаясь от приятных воспоминаний в театре, сауне и от маминых угощений, то роняя слезу над трагическими событиями в жизни родственников.
Продолжая рассказывать новости о семье, она взяла ноутбук в руки и провела экскурсию по их квартире. Филипп попросил показать лоджию, где он перед отъездом во Францию делал ремонт – плитку на пол и внутреннюю обивку из вагонки. Ещё восемь лет назад вид из окна был великолепным и умиротворяющим. Дом был крайней постройкой нового микрорайона. Вдали синел лес, на полях трудились крестьяне, немногочисленные дети бегали играть в овраги. По вечерам, уставшее за день солнце светило им в лоджию малиновыми лучами заката и ложилось спать на опушку. Иногда они ужинали на балконе, любуясь мирным, почти деревенским спокойным антуражем.
А сейчас, их привычную панораму не узнать. Современные, многоэтажные здания так близко располагались друг к другу, что казалось, можно без бинокля наблюдать за жизнью соседей из противоположного дома. Для парковки автомобилей практически не было свободных мест. Крики играющих детей и стук мячей на игровых площадках разносились по всему периметру двора. На балконе лежала ржавая раскладушка, на которой, как поняла Мила, иногда ночевал Йося. Толпились пустые бутылки из-под пива вокруг большой консервной банки, до верху заполненной окурками.
Если визит по ванной комнате, залу и коридору его вполне удовлетворил, но как только Филипп увидел внутреннее обустройство их бывшей спальни, то сразу же стал гневно возмущаться. Он требовал незамедлительно убрать траурные атрибуты, которым не место в жилой квартире. Тут вся его нервозность, скопившаяся за последнее время, выплеснулась в обличающей родственников декларации. Какие же люди эгоисты, каждый только и думает, что о себе и о своих проблемах.
Пока Филипп высказывал своё негативное мнение по поводу увиденного, Мила почти не слушала его, размышляла. На самом деле она пока не знала, как ей поступить. Попросить родственников забрать вещи мальчика из спальни? Она чувствовала, что для Анфисы эта комната превратилась в своеобразный алтарь, связывающий её с образом сына. Её нельзя осуждать за такое поведение. Неизвестно, как бы справлялись осуждающие люди, если бы с ними произошло такое горе. Легче всего критиковать других за то, с чем сам никогда не сталкивался. Тем более, что она больна раком. Это может ещё больше её травмировать и лишить воли, так необходимой для борьбы с коварной болезнью.
С другой стороны, это её квартира, собственность, не может же она проживать чужое горе, как своё. Тем более, что Мила теперь предполагала, что именно эта трагедия подорвала здоровье жены её троюродного брата. Им обоим требуется в первую очередь психологическая помощь, а не жалость. Надо будет как-то осторожно поговорить на эту тему с Иосифом.
Филипп предложил созваниваться каждый день в удобное для него время – ближе к четырём часам. Мила немедленно согласилась и, пожелав хорошего дня, отключилась. Она ещё хотела договориться о встрече с сестрой Варей и сходить в магазин за едой для ужина.
Красиво обрамлённое волосами лицо Милы с её обычным задумчивым выражением на какое-то время зависло на экране компьютера. Было странно видеть жену не рядом с ним, а там, далеко. Вся рутинная наполненность их жизни вышла на первый план, выпятила значимость её постоянного ухода за ним. С самого начала её отсутствия дома, ему стало очевидным, что он беспомощен, как ребёнок. Не знает, где находится посуда, как включать посудомоечную машину и варить кофе. Такие простые бытовые занятия занимали много времени, утомляли и ещё больше раздражали его.
Раскрывая белые навесные кухонные шкафчики, Филипп пытался понять её логику размещения тарелок и стаканов. Сковородки он пока не нашёл. Он решил покупать готовую еду в ближайшем супермаркете, пока не освоится с посудой и продуктовыми запасами. Можно и в кафе пообедать, в крайнем случае, или к старым друзьям сходить в гости.
Время тянулось долго, как замедленная съёмка. Телевизионные передачи наскучили, всё одно и тоже. Филипп зашёл в её спальню с закрытыми ставнями. В ней стояла редкая, ручной работы мебель из черешневого дерева, два прикроватных тонконогих столика, ещё один туалетный со старинным зеркалом. Рядом её расчёска. На стенах висели картины с балеринами и розами, слева полки с книгами. Кровать застелена розовым покрывалом с рюшами. Раньше он посмеивался над этим декором, но сейчас так захотелось увидеть её рядом, услышать мелодичный голос с неистребимым славянским акцентом. Он открыл шкаф, где висели её вещи и обнял несколько платьев, вдыхая сладкий эфирный запах. Казалось, что жена удрала в другое измерение через дверцы, но если хорошенько покопаться, то можно найти её след.
Наверное, впервые в своей жизни он испытывал тоску по женщине. Раньше это чувство было ему незнакомо. С ранней молодости ему было привычно разбивать сердца не только сверстниц, но женщин разных возрастов. Счёт покорённых им красавиц Филипп потерял давно, да и не вёл его. Он не верил в любовь. Это литературное, пошлое изобретение, так считал он, посмеиваясь над залитыми слезами записками подружек, надушенными признаниями в любви богатых парижанок на пляже. Тогда, пятнадцать лет назад, в самом начале знакомства с Милой, он играл в соблазнение, на грани, хотел влюбить в себя, и это ему удалось. И при любых обстоятельствах чувствовал себя свободным, ни от кого не зависимым. Как ни банально звучит, у всего есть свой конец. Бумеранг настиг его. Зависимость от другого человека, тоска атаковала Филиппа так неожиданно, что ему стоило больших усилий, чтобы не ехать срочно в Москву.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.