Я (не) согласна
- -
- 100%
- +
– А девушку как зовут? – полюбопытствовала я.
– А бес ее знает, – пожал плечами Дамир. – То ли Виолетта, то ли Эстелла.
– Прекрасно, – пробурчала я. – Вы образцовый жених.
– Степ, это навязанный брак. Можно сказать, политический.
– Династический, ага.
Блондин тяжело посмотрел на меня, и я тут же одной рукой зажала рот, а другой замахала, чтобы продолжал. Но Даромир замолчал, опустив голову, а потом спокойно взял у меня письмо, подписал, свернул и запечатал. Я с тревогой поглядела на него. Опять я веду себя как Стефа! Знал бы он правду, ни за что бы не захотел такую жену, как я!
Я придвинула к себе письма и принялась вскрывать конверты и озадаченно хмуриться. Содержимое меня напрягало: жалобы, доносы, разные предложения – и отчего-то сведения по лошадиным фермам и закупкам овса. Меня не оставляло ощущение, что мой хозяин – тот же самый Кирьян Браенг. Что же это, папочка подобрал мне мужа по своему образу и подобию?
О том, что отец знал моего супруга лучше, чем кто-либо другой, я догадывалась. Кирьян Браенг явно собрал на Даромира Ольшинского самое подробное досье, вплоть до сведений, какое у него было первое слово и чем он болел в детстве. Впервые я вдруг задумалась о том, что ни разу отец не сделал ничего, что не послужило бы мне на пользу. Бывало, я ссорилась с ним, а он наказывал меня за проступки, но всегда его наказание оборачивалось для меня уроком. И даже монастырь и его строгие уставы оказались для меня несомненным благом, потому что я в своей глупости слишком рисковала не только репутацией, но и жизнью. Неужели и жениха он подбирал по тому же принципу? Да нет, бред. Когда нас сосватали, мне было лет семь. Тогда еще было совершенно неясно, кто вырастет из высокого худенького мальчика. Я ведь почти его не помнила – и неудивительно. Меня в те дни гораздо больше интересовали занятия магией. Подумаешь, жених! Все это казалось нереальным.
Зато сейчас мой кошмар во плоти сидел напротив меня и, хмурясь и почесывая переносицу, быстро сортировал письма. Конверты, будто карты, мелькали в его руках, то ложась на стол веером, то выстраиваясь в идеально ровную стопочку. Позер! Некоторые письма он распечатывал, внимательно изучал и сжигал на месте. Некоторые сжигал не читая. И все равно бумаг было много – а ведь вторая и третья стопки требовали ответа! Наконец Дамир Всеславович откинулся на спинку стула, потянулся и заявил:
– На сегодня хватит! Письмо в Галлию отправь сейчас же дипломатической. Остальное успеется.
Я кивнула, разглаживая пальцами конверт с едва заметными водяными знаками и уже почти готовясь написать адрес, который Степан Градов просто никак не мог знать. Вот так, Стефа, на таких мелочах и прокалываются шпионы!
– Конверт подписать надо, – тихо напомнила я блондину. – Наверное, как-то условно?
– Да, я подпишу, – рассеянно сказал Дамир. – Степа, письмо отнесешь – и до вечера свободен. Меня не ищи, я ночевать в другом месте буду.
Почему-то это кольнуло меня, словно я имела на него какие-то права. Впрочем, имела, конечно, но очень смутные. Пока на ладонях нет брачных меток, ни одна женщина не потребует от мужчины верности. Впрочем, в высшем свете вообще все очень зыбко. Браки по любви случаются редко, в основном – политика. А любовь… Вот у родителей, как я знала, была любовь. Не ровня сын захудалого, отверженного, практически вычеркнутого из всех списков рода единственной королевской дочери. И пусть он хоть трижды герой, пусть лучший охотник ловчей службы, пусть ловкий политик – но я все равно не понимала, каким образом ему дозволили совершить такое святотатство. Особенно если учесть, что не так уж и давно наш предок был замешан в государственной измене и подготовке восстания. К чести ее высочества, об этом факте она при ссорах ни разу не упоминала. Зато о том, что ради какого-то Браенга (не какого-то, а последнего – поправлял отец) принцесса отказалась от брака с франкским монархом, матушка вспоминала нередко[1].
Я очень боялась, что в моей жизни будет похожая ситуация: супруг потребует от меня безупречного поведения, посещения всяческих приемов и будет следить за каждым моим шагом. Но оказалось, что Дамир боится ровно того же, и я не могла не улыбаться, спеша в почтовое отделение.
В Славии простые и понятные города. Рядом с почтой – полицейский участок. Рядом с полицейским участком – кофейня. Я заглянула: народу полно. Наверное, кофе здесь хороший. Потом приду, когда потише будет. По широкому бульвару цокают и скрипят пролетки с откинутым по летнему времени верхом. Выглядят они заманчиво – тем более что тяжелые мужские ботинки начали немилосердно натирать ноги, и дорога из почтового отделения уже не кажется короткой. За что же мне такое наказание? Я с тоской во взгляде приникла к витрине женской обуви: ах, какие туфельки! Атласные, на маленьком каблучке, с серебряной пряжкой. Но я ж мужик. Мне теперь долго без туфель жить.
Зато я могу ходить по улице в одиночку и даже без шляпы, и на мои голые лодыжки никто не заглядывается. Ничто не мешает мне взять извозчика, пусть и всего на два квартала – а для дамы это было бы решительно невозможно. Только кухарки и прачки ходят по улице спокойно, а женщину благородных кровей должен непременно кто-то сопровождать. Но обычная горожанка не позволит себе проехаться в пролетке, да и куда ей ездить? Разве что на рынок. В театре или на вернисаже на одинокую женщину будут смотреть косо, а просто гулять по улице – да когда им?
В гостинице я с облегчением стаскиваю ботинки и бледнею: шерстяные носки пропитаны кровью. Только этого мне сейчас и не хватало! Как назло, в дверь тарабанят.
– Степа, я ухожу до утра. Если завтра до полудня не появлюсь… Что это у тебя с ногами? – Если Дамир Всеславович повышает голос, то можно прятаться.
– Ботинки не по размеру, – пожала плечами я. – Ничего серьезного.
– У меня так у одного знакомого заражение крови случилось, – вкрадчиво произнес блондин. – Хочешь ног лишиться?
– Нет, – замотала головой я.
– Степа, тебе деньги нужны? Попросить аванс не догадался, дурная голова?
– У меня есть деньги, – гордо ответила я. – И ботинки по ноге заказаны уже. Не извольте переживать.
Лицо Дамира расслабилось, он даже улыбнулся, пусть и криво.
– Я лекаря пришлю, – кивнул он. – И не вздумай сбежать куда-то. Сиди и жди. И ботинки свои выкинь немедленно. Хотя знаешь что…
Он взмахнул рукой, и моя единственная пара обуви вспыхнула жарким огнем.
– Э-э-э! – возмутилась я. – Что вы себе позволяете!
– Еще одно «э», – прищурился Дамир, – и я урежу тебе жалованье.
– Деспот, – пробурчала я, когда за ним закрылась дверь. – Сатрап.
– Минус серебрушка, – раздалось из-за двери.
Я насупилась и фыркнула.
– Минус две!
– За что?!
– Думаешь громко…
Теперь я не удержалась и захихикала. Что ж, раз у меня законный выходной, напишу-ка я пару заметок о том, как опасно в одиночку передвигаться по дорогам Славии.
[1] В книге несколько раз уже прозвучало, что брак Кирьяна и Бригитты, принцессы Галлийской, не самый удачный. Причину этих проблем можно узнать в книге «Тень за спиной».
Глава 11. Невинные шалости
Дамир действительно прислал мне врача – из-за такой ерунды, как сбитые ноги! Влас Демьянович, лысеющий невысокий мужчина средних лет, долго ворчал, что его отвлекают от работы ради всяких неразумных юнцов, но дело свое знал и не только подлатал ступни, но и выдал мне флакон с заживляющей мазью. Мы с ним как-то быстро нашли общий язык, а уж после того, как он докопался, что это я штопала рану на плече Дамира (лекарь оказался старым знакомым блондина), и вовсе принялся звать меня в ученики. Говорил, что рука легкая. Я ему объяснила, что не имею склонности к медицине, да и дар у меня совсем другой. Расстались мы совершенно довольные друг другом.
Жизнь начинала налаживаться. Новые туфли мне доставили к утру, и они оказались настолько удобными, что я не поленилась сбегать в мастерскую и лично поблагодарить сапожника, а заодно заказала еще сапоги и запасные ботинки. Я уже догадалась, что удобная обувь – это самая необходимая в моей работе вещь, ибо я была не столько секретарем, сколько адъютантом.
«Степа, отнеси записку в первый полицейский».
«Степан, сбегай в почтовое управление».
«Мальчик мой, вот эти документы очень аккуратно – градоправителю».
«Степа, принеси пожрать. Чего-чего – ну хоть булку с молоком. Быстрее, парень, а то я тебя сожру!»
Хотя стоит признать, сам Дамир Всеславович тоже был легок на подъем. С финансовой инспекцией он посетил все крупные лавки. Мы перетрясли учетные книги рынка, проинспектировали казну (адский труд, занявший больше недели), проверили документы налоговой службы. Дамир в своей работе, конечно, хорош – он видит подвох с первого взгляда. То ли он колдун, то ли просто опыт. Склоняюсь к последнему, конечно. Но все же его интуиция достойна восхищения. Если бы он еще работал в полную силу – во всей Славии не осталось бы ни одного мошенника.
Но кнес Ольхов предпочитал жить на широкую ногу: надирался в трактирах, кутил с веселыми дамами (и где он находил их в таких количествах?), устраивал шикарные пирушки. Денег, похоже, у него куры не клевали. Его обожали и полицейские, и налоговики, и купцы во главе с градоуправителем, да и как можно не любить такого славного парня, который может угостить все первое полицейское выпивкой и не гнушается побрататься с купцом первой гильдии? А то, что он при этом подписывал приказ об аресте господина Сметанова, водившего дружбу с местным судьей, и оттого выигрывал все тяжбы, так это работа такая. А я, привыкшая к урокам отца, замечала, что взгляд блондина во время очередной попойки не становился стеклянным, как у его собутыльников, а кубок нередко опустошался в ближайшую кадку с цветком.
Кнес Ольхов был страшным человеком, и я была счастлива, что нахожусь в его лагере. Были ли у него друзья? Возлюбленные? Доверенные лица, наконец? Понимала ли его хоть одна из тех красавиц, которым он легко и просто посылал наутро букеты цветов, а потом не узнавал на улице? Впрочем, и букеты выбирать быстро стало моей обязанностью. Это было, пожалуй, даже забавно, хотя время от времени царапало мне душу. Все же он мой почти что супруг, а ведет себя совершенно безнравственно. Главное, не влюбляться в него – слишком больно он может сделать. Он же женщин ни во что не ставит! Разве можно вот так:
– Степа, ты запомнил эту рыженькую актриску? Цветы ей пошли на свой вкус. И если будет меня искать, скажи, что я скончался.
– Она не актриска, – вздыхаю я. – Актриска была третьего дня. Рыженькая – вдова купца Ермилова, между прочим. Того самого, что парк выстроил и на богадельню денег дал.
– Зануда ты, Степа. Ну ладно, закажи еще купцу на могилку букет. Да гляди не перепутай!
Я ж говорю, совершенно невыносимый человек! А букеты я все же перепутала. Купцу на могилку положили роскошные лилии с запиской «Спасибо за волшебную ночь и прощай», а рыженькой «лисичке» доставили бордовые розы с траурной лентой. Этими розами Дамир Всеславович в тот же день получил по физиономии. Я хохотала до слез, а потом забаррикадировалась в комнате вдвоем с местной кошкой и даже ужинать не вышла. Ибо страшно.
А кошка в гостинице хорошая, толстая, хотя и дура. У меня никогда животных не было. В Галлии любят собак, но в королевском дворце они живут на псарне, а принцессе там делать нечего. В детстве я еще могла поиграть со щенками, но потом с людьми играть стало гораздо интереснее. Что мне те щенки, когда можно сбежать на улицу и поговорить там с чумазым мальчишкой?
У местной полосатой кошки не было имени, зато был пушистый хвост, шикарное мурчало и удивительная способность успокаивать. Я залезла в кровать прямо в одежде, затащила кошку себе на живот и начала размышлять, как объяснить отцу, что я передумала насчет свадьбы. И дело даже не в том, что Дамир-Даромир хорош собой или по-настоящему мне нравится – нет. Из него выйдет прекрасный союзник для Галлии. Времена, когда нет войны, поистине благодатные, а такой человек, как Мир (или Дар – как я осмелюсь называть его хотя бы в мыслях), разбирается в экономике государства гораздо лучше, чем тот, кто сидит во дворце.
– Степа, я успокоился, – раздался ровный голос блондина из-за двери. – Можно войти? На самом деле это было очень смешно, но, если ты продолжишь в таком духе, не я буду платить тебе, а ты мне.
Дамир, не дожидаясь позволения, с силой толкнул дверь. Не веря своим глазам, я смотрела, как тяжелый комод, которым я приперла вход, довольно быстро отъехал прочь. Гм, а я чувствовала себя в безопасности! Впрочем, и сейчас чувствую, несмотря на то что блондин глядит на меня (или на кошку?) каким-то непонятным задумчивым взглядом.
– Это так мило, так по-домашнему, – ядовито заметил Дамир, оглядывая меня. – Я даже подумал, что случайно вломился в будуар хозяйки гостиницы.
– С вас станется, – махнула я рукой снисходительно. – Ошиблись дверью, с кем не бывает! Не надо извинений, но хозяйская спальня в другом крыле. А если уж вам так нужно – в конце коридора комната Дарины.
Дамир вздрогнул. Горничная в гостинице была очень интересной девушкой. Миловидная, бойкая, яркая, она активно строила глазки моему хозяину. Девушка так часто что-то роняла к его ногам, а потом нагибалась или приседала, демонстрируя глубокое декольте, что кнес Ольхов теперь от нее шарахался, как от огня.
– Степа, ты козел, и шутки у тебя козлиные, – заявил Дамир. – Но я тебе отомщу. Намекну Дашке, что ты у нас невинный юноша, и она влюбится в тебя.
– О мой господин, пощадите, это слишком жестокая кара! Я бы встал на колени, но кошка мне мешает.
Блондин хмыкнул и почесал нос.
– На колени, Степа, я тебя еще поставлю… в угол и на горох.
Он быстро прошел в комнату и оседлал стул, опустив руки на спинку.
– Я ведь тебе говорил угомониться, мальчик, – мягко взглянул на меня он. – Ты ведешь себя порой безобразно. Ты хулиган и разбойник, Степан. Не будь ты действительно лучшим секретарем, который у меня только был, я бы давно выкинул тебя прочь.
– Как будто вы у нас образец добродетели, – хмуро выпрямилась я, спихивая с себя кошку.
– Степа, я взрослый мужчина и кнес. Я могу ответить за все свои проступки. Я даже откупиться могу. А ты всего лишь дерзкий мальчишка, к тому же несовершеннолетний. Я тебя очень прошу – будь осторожен. Я-то закрою глаза на твои выходки, а кто-то другой всыплет тебе по первое число – и будет в своем праве. Я не буду больше читать тебе нотаций, просто предупреждаю – есть ситуации, в которых даже я тебе не смогу помочь.
Он поднялся и ушел, а я хмуро кусала губы. Терпеть не могу, когда меня ругают, но еще больше – когда за дело. Отец тоже всегда так делал: не орал, не рычал, а просто объяснял мне, что могло случиться, если бы я попалась. Он неустанно мне напоминал, что не всегда сможет быть рядом и вытащить меня из очередного скандала. Я же только кивала, улыбалась и делала по-своему. Что ж, отца здесь нет. А Дамир… Дамир, может, и прав, но только ничего страшного я не делала. Подумаешь, букеты заменила! Не долговые же бумаги выкрала, как кнес Ольхов. Он-то сам, думая, что я не вижу, кое-какие расписки со стола градоправителя в карман сунул. Не учел только, что в зеркале все отражалось.
Я же не стала вопить во все горло: вор, вор! Нет, я тактично не заметила. А он из-за какого-то дурацкого букета вспылил!
– Вот так, кошка, и разбиваются мечты, – сказала я своей красивой и толстой спутнице, чеша ее за ухом. – А я ведь за этого мелочного человечишку собиралась замуж выйти. Кто дура – я дура? Может, и так.
Голод все же заставил меня выйти из комнаты и осторожно спуститься вниз, в столовый зал. Я тихонько устроилась в уголке, заказала себе стакан молока и булку и принялась слушать, что говорили вокруг. А тему они обсуждали преинтересную: несостоявшуюся дуэль кнеса Ольхова с Борисом Ермиловым. Оказывается, этот самый Борис был младшим братом покойного купца, и, навестив могилу усопшего и обнаружив там легкомысленный букет с однозначной запиской, он заподозрил, что кто-то поглумился над местом упокоения брата, а уж когда, пылая праведным гневом, примчался в его дом и обнаружил рыдающую вдову, сразу все понял. Разумеется, это кнес Ольхов, известный своим скандальным поведением, во всем виноват!
Я втянула голову в плечи. Ой, мамочки! Не такого результата я ожидала.
– А дальше что? – спросила я замолчавшего рассказчика за соседним столом.
– А дальше, знамо дело, Ермилов сюда примчался бить морду Ольхову. Кажется, даже успел один раз ударить. А потом кнес его скрутил, что-то ему сказал, и они пили вместе. Дамир, конечно, гусь! Все понимаю, но букетики на могилу – это мерзко.
– А где сейчас Ермилов? – тихо поинтересовалась я.
– Где-где, Дамир его в кабак утащил!
Я подскочила и побежала на улицу ловить пролетку. Конечно, уже поздний вечер, почти что и ночь, но стыд жег мне пятки.
Кнес Ольхов самым нежным образом любил в Даньске заведение под названием «Чайная роза». Чай там не подавали, роз тем более не выращивали, но трактир, а точнее, даже ресторан, пользовался популярностью у приличных людей. Дамир нашелся за столиком возле стены. С ним был молодой светловолосый мужчина с округлой бородой – по виду совершенный купец, вот только взгляд у него был острый, умный.
– Дамир Всеславович, – робко окликнула я «своего» блондина.
Он встрепенулся, отставляя стакан с прозрачной жидкостью, напрягся.
– Случилось что, Степа?
– Случилось, – кивнула я. – Господин Ермилов?
– Он самый, – милостиво взглянул на меня купец.
– Это я букет на могилу отнес, – опустила я голову, пряча глаза и в волнении сжимая руки за спиной. – Пошутить хотел. Простите, не подумал. Идиот я. Если желаете, я готов понести наказание.
– Ну охренеть, – с чувством крякнул Ермилов. – А ты говорил, что посыльный перепутал.
Он толкнул Дамира в плечо, раздвигая в улыбке красные губы.
– Степе шестнадцать, – устало ответил Ольхов, потирая лицо руками. – Я сам его выругал.
– За такие шутки розгами секут, – веско сказал купец. – Готов, парень?
– Заслужил, – кисло ответила я. – Готов.
Меня ни разу в жизни не били (пощечины от матушки не в счет), и я надеялась, что так будет всегда, но сейчас я понимала, что виновата.
Купец же только рассмеялся.
– Садись, пацан, – заявил он. – Пей. Прощаю дурака. Ты ж не со зла!
Я молча выдохнула и осторожно села на лавку. Поглядела жалобно на Дамира Всеславовича, пытаясь извиниться взглядом. Он, кажется, понял и кивнул.
– Я рад, что ты сумел признать свою ошибку, – мягко похвалил он. – Но впредь не суйся в чужие дела, не спросив. На месте Бориса мог оказаться куда более мстительный человек. Я ведь тебя уже отмазал, а ты меня дураком и лжецом выставил.
Я отвернулась, скрывая дрожащие губы. Опять все не так сделала!
– Выпьем, – разрушил напряженное молчание купец, наливая мне в стакан водки из прозрачного графина. – За истину!
Мне пришлось глотнуть эту мерзость, я поперхнулась, закашлялась. Мужчины рассмеялись и захлопали меня по плечам с двух сторон. Больше я не пила. Терпеливо дождалась ночи, молча вернулась с кнесом Ольховым домой, столкнула с кровати кошку и завалилась спать, надеясь, что поутру противное чувство гадливости от самой себя рассеется, как рассветный туман.
Глава 12. Падение… повязки
Проклятая кошка, возлюбившая меня всей душой, теперь не давала мне проходу, ластясь и призывно мурлыча при виде меня. С одной стороны, это умиляло, но с другой – именно она послужила причиной моего очередного падения, бросившись мне в ноги аккурат в тот момент, когда я только собиралась спуститься с высокой лестницы вниз, в столовую залу. Увы, устоять мне не удалось. Нелепо взмахнув руками, я кубарем полетела вниз, считая локтями и коленками ступеньки и добрым словом вспоминая сестру Марию, которая учила нас правильно падать. Полет мой закончился плачевно: я лежала у подножия лестницы, едва сдерживая слезы боли.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.