Солнцевы сыны

– Иду, иду! – послышалось из сеней. Вскоре кто-то подошел к двери и раздался тот же голос, – Кто там?

– Это Игорь, – он посмотрел на мальчика и добавил, – и компания. Отворяй скорее!

– Что еще за… – щеколда скрипнула и на пороге, наконец, показалась женщина, – …компания, – договорила она, уставившись на мальчонку.

Наступила короткая пауза, которую Деян перевел на то, чтобы изучить наружность хозяйки. Женщине этой было не меньше тридцати, но и, наверняка, не больше сорока лет. Прошли те годы, когда она могла называться стройной, отсюда следует звать ее тощей. Простое холщовое платье сидело на ней, как на скелете, и пошито было без всякого вкуса и абы как. Открытые волосы ее были темными редкими и нездоровыми, как и все лицо. Глаза ее, совершенно невыразительные, смотрели с каким-то презрением или даже страхом. Но это в обычное время. В описываемый же момент, женщина была сильно заспанна, и глаза ее не выражали ничего кроме уныния и хронической усталости. Менее значимые элементы лица, такие как щеки и губы были типичными для человека, который редко или плохо питается. В целом можно сказать, что когда-то эта женщина могла носить на себе признаки красоты, но теперь, больше не от возраста, а, скорее, от образа жизни она создавала впечатление исключительно отталкивающее. Эту догадку, например, подтверждало лицо Игоря, который глядел на нее, как на умирающую лошадь, которой единственно как можно было помочь, это добить ее. Но, справедливости ради, Игорь тут стоял не один. Рядом с ним был мальчишка и тоже глядел в лицо женщине. И он-то, как раз, никакого отвращения не испытывал, напротив, в каждой ее черте он узнавал лик своей матери, о которой невыносимо скучал. Неожиданно он почувствовал, как что-то влажное прокатилось по его щеке. Он вдруг, совершенно не контролируя себя, сорвался с места и, вцепившись женщине в платье, крепко прижался к ней всем телом.

– Это что? – воскликнула она и чуть не потеряла равновесие.

– Это не что, а кто, – засмеялся Игорь, – Племяш твой, поди, а там – кто знает. Ладно, – заключил он, – я свое дело сделал, а вы уж разберетесь как-нибудь. Вот его пожитки, – он поставил торбу Деяна на землю и добавил, – я пошел.

– Подожди Игорь, ты что мне делать прикажешь? – спросила женщина, когда с нее сошла оторопь. Игорь, который к тому времени был уже у калитки, лишь махнул ей рукой, не оборачиваясь, и продолжил свой путь, – Да отцепись ты от меня! – Марина с силой вырвала свое платье из хватки Деяна и зашла обратно в дом, оставив мальчика во дворе одного.

Паренек растерянно осмотрелся по сторонам, затем сел на траву и задумался. Он думал долго и о разном: о конях, доме, Игоре, маме, траве. За этими мыслями солнце закатилось за горизонт и наступили сумерки. Стало холодать. Неожиданно двери распахнулись и из них снова вышла хозяйка дома, неся в руках деревянный тазик с водой. Она не сразу разглядела Деяна в темноте, и дернулась от неожиданности.

– Ух, ну тебя! – воскликнула Марина, круто обходя его и скрываясь за домом.

Вскоре она вернулась уже с пустым тазом, и, застав мальчонку на том же месте, небрежно бросила, – Все сидишь? Ну-ну, – И опять скрылась за дверью.

Наступила ночь. Показались звезды и месяц. Стало слишком холодно и Деян полез в торбу за какой-то тряпкой, прежнее назначение которой, из-за ее ветхости, сложно было угадать. Он обернул ею голову и плечи и пересел с травы на свою сумку. На приоткрытых ставнях окон играл красный свет, истекающий изнутри дома. Дверь снова отворилась. Оттуда, не спеша, высунулась Марина с махровым платком на голове и оглядела крыльцо.

– Б-р-р, какой холод. Ты чего там уселся, бестолочь, замерзнуть хочешь? В дом быстро!

Деян несказанно обрадовался этому приглашению. И не от того, что ему предложили теплый кров. Предложи его кто другой, ему это было бы немногим лучше, чем ночевать в каком-нибудь сарае в стогу сена, как это и доводилось прежде. Для него главным было услышать это от нее. Ведь это означало, что он, наконец, выполнил поручение своей мамы.

Быстро собравшись, мальчик вошел в жилище. Дробя пятками мусор на полу, Деян осторожно миновал сени, заваленные разным хламом, и достиг горницы, из которой лился теплый свет. Женщина сидела на лавке и грела руки у огня. Она услышала, как Деян вошел и пробормотала:

– Коли голодный, так на столе щи стоят. Миски в коробе под лавкой, ложки там же. Обслуживай себя сам.

Деян сделал все в точности, как ему было сказано и уселся за стол. Щи оказались холодными и невкусными, но он все же уплел всю миску до конца. Хотелось еще, но мальчик, тем не менее, отложил ложку, и замер в некотором ожидании.

– Ну, чего? – раздраженно спросила тетка.

– Спасибо. – произнес Деян сипло, но отчетливо.

– Ха, – усмехнулась она, – воспитанный значит. Ну поглядим. Подь-ка сюда.

Деян подошел к печи.

– Да садись ты, не покусаю, – когда Деян сел, она внимательно оглядела его лицо, затем покачала головой и произнесла. – Неужто правда племянник? Как звать-то тебя?

– Деяном.

– Угу. Марфа назвала, сразу видно, – она тяжело вздохнула, как бы предвещая следующий вопрос, – Что сталось-то с ней?

Деян не был готов к такому. Вернее, первой его мыслью было ответить, что мама осталась дома, и послала к вам, но в его голове быстро прокрутились все события с того самого момента, как он видел мать в последний раз, и он непроизвольно вымолвил:

– Померла.

– Ах вон оно как, – произнесла тетка скорбно, – А я-то думала, первая на тот свет уйду. Вот оно что значит – судьба. Да ты что? – она резко отвлеклась от своих мыслей и толкнула Деяна в плечо, – Плачешь что ли?

Деян хотел помотать головой, но у него не вышло от того, что его лицо было закрыто руками, а плечи сильно содрогались.

– Фу, ты! – женщина вскочила и прошлась вдоль горницы до кадки, чтобы набрать воды, – И без того холодно, он еще сырость разводит. На вот, – она сунула ему кружку под нос и скомандовала, – Пей и прекрати рыдать, а то пойдешь во двор ночевать!

Деян не боялся наказания, но не хотел расстраивать тетю, потому его сдавленные рыдания вскоре прекратились, и он смиренно замер на лавке, красный и опухший от слез. Марина оценила его покорность и спросила уже мягко:

– Что у вас произошло?

Деян поведал ей, как мог, все, что знал. О чуме, родителях, своем путешествии. Тетка слушала внимательно и вдумчиво, но не проявляя видимых эмоций, точно судьба племянника ее нисколько не волновала. Сложно судить было ли это на самом деле так. Но когда Деян закончил свой обрывистый рассказ, она встала и произнесла, – Поздно уже, пора спать. Ты можешь лечь на печи.

Деян воспользовался ее предложением. Он был очень уставшим, и дрема быстро одолела его. Но еще перед впадением в сонную негу, ему показалось что из темноты, оттуда, где спала Марина, доносился едва слышимый шепот.

Пропел петух. За ним еще один. Так начиналось в деревне утро. Птицы по очереди или вместе, стараясь перекричать друг друга, свидетельствовали о том, что солнце снова показалось над горизонтом. Наконец одна из них заголосила под самым окном дома, в котором спал мальчик. Деян резко вскинул голову от кучи тряпья, служившей ему подушкой, и оглядел заспанными глазами свое окружение. События вчерашнего дня одно за другим пронеслись в его голове.  Почему-то снова захотелось плакать. Так странно, всю дорогу, что Деян добирался сюда, он не плакал ни разу, даже если люди гнали его куда подальше, а теперь вдруг захотелось. Он вдохнул побольше воздуху и нахмурился – “Не бывать этому!”. Правда все же одна глупая слеза прокатилась по его щеке, но он быстро утер ее рукавом и соскочил с печи. Под ногами снова что-то хрустнуло. Теперь, когда стало светло, Деян смог разглядеть, что почти весь пол был завален разного рода сором, на вроде скорлуп от яиц и овощных шкурок. Осторожно ступая по нему, но издавая все еще много шума, мальчик приблизился к лавке, на которой, укрывшись ветхим тулупом, спала Марина. Деян хотел было разбудить ее, но остановился и задумался. В его семье принято было вставать с рассветом, но теперь у него другая семья, и, возможно, здесь другие правила. Посчитав такой довод справедливым, Деян оставил спящую тетю в покое и вышел во двор, чтобы осмотреться. Что он ожидал от своей вылазки? Вероятно, в голове у Деяна не было никаких ожиданий. Детское любопытство просто вело его куда-то вперед, а он лишь послушно следовал за ним.

Мальчик порядком вымок в росе, которая покрывала траву у дома от корней до верхушек, и пробрался к заднему двору. Здесь зарослей было немного, но смотреть было ровным счетом не на что. У Марины даже не было хлева, где держался бы крупный скот, который, пожалуй, есть у любого селянина. Все ее хозяйство составлял маленький, покосившийся курятник, сарай, заваленный пыльными вещами, еще одно здание с дымовой трубой, похожее на баню, и, конечно, нужник, который, впрочем, тоже отдаленно являлся хозяйственным зданием.

Деян миновал постройки и вышел к крохотному огородишке, на котором, возможно, росли овощи, если бы их можно было разглядеть среди сорняков. Здесь же неподалеку был небольшой садик. Это было весьма кстати, потому что мальчик вдруг осознал, что ощущает сильный голод, а под яблоневыми деревьями, как раз, лежали крупные и спелые плоды. Деян сперва побеспокоился о себе, оставив от двух яблок только ножки. Затем собрал еще несколько, и оборудовав из своей худой сорочки сумку, понес их домой. Осмотреться я еще успею, – думал он, – а тетя наверняка проснется голодной.

Когда Деян проходил через задний двор, он неожиданно испытал новое для себя чувство, такое, будто кто-то наблюдает за ним. Он машинально обернулся и огляделся по сторонам. Ни одной живой души кругом, одни деревья да кусты, да сарайчики в придачу. Может показалось?

– Деян! – раздалось в доме. Тетя Марина ищет его. Он тут же забыл о всех странностях и поспешил к ней, – Где ты был? – громко донеслось из горницы, лишь стоило Деяну переступить порог. Крик тети звучал грозно, словно племянник успел чем-то провиниться перед ней. Она вышла ему навстречу и на ее лице читалось ровно то же, что и в голосе.

– Я гулял, – едва слышно произнес Деян.

– Где? – тут же выпалила тетка, словно это был допрос с пристрастием.

– Во дворе, – все так же не слышно вымолвил он.

– Что это у тебя? – тут же бросила Марина и дернула Деяна за рубаху. По полу покатились яблоки, которые мальчик тут же кинулся поднимать, – Кто тебе разрешил… – она не договорила, прохрипела и схватилась за голову. Деян собрал все фрукты и только тогда заметил, что тетя стоит в полусогнутом положении и едва держится на ногах. Он тут же с перепугу выпустил яблоки, которые снова разлетелись по полу, и бросился к ней.

– Тетя тебе плохо? – пропищал он, придерживая ее за руку

– Все хорошо… Все хорошо… Мне просто нужно прилечь, – придерживаемая Деяном, она кое-как дотащилась до лавки и тяжело рухнула на нее. Деян так испугался за ее здоровье, что сперва встал как вкопанный, дрожа от страха всем телом. Но сумев собраться, он решил действовать так, как всегда действовал, если было тяжко – обращался к людям.

Мальчик выбежал на улицу и осмотрелся. Там, как назло, не было никого, но шум утренних работ, свидетельствовал, что деревня уже не спит. Тогда он поспешил к ближайшему дому. У его ворот мальчика встретила крупная черно-белая собака, которая загородила ему проход и зарычала. Деян тут же выхватил из ограды, так удачно подвернувшуюся палку, замахнулся ею и закричал на пса, что было силы. Как ни странно, но это подействовало, тот чуть отступил и уже лаем начал оповещать хозяев о прибытии незваного гостя. Из-за дома на этот шум выбежал невысокий плешивый мужичок, голый по пояс и с дрыном в руках. Вид у него был воинственный, вероятнее всего мужик прочил себе в противники как минимум лисицу, но завидев ребенка, тут же сконфузился.

– Эй, парень, ты чего? А ну, положь палку, собаку пугаешь!

– Помогите! – крикнул Деян, отбрасывая кусок забора от себя.

– Тише, Трезор! – топнул мужик на пса. Тот перестала лаять и подбежал к хозяину, все еще утробно рыча на мальчика, – Чего случилось-то?

– Тетя Марина… Она… Ей плохо! – задыхаясь, выговорил Деян.

– Марина? Так это… Того… Тамару, знать, звать нужно,

– Где она? – выкрикнул Деян, почти в истерике.

– Так… Того… – уже и мужик начал запинаться, – Вверх по улице четвертый дом справа, под дубом. Так ты погоди…  – но Деян его уже не слушал, а бежал со всех ног в указанном направлении.

– Что тут было? – показалась на пороге полная женщина, с полотенцем в руках и обратилась с таким вопросом к мужику. Тот лишь махнул рукой.

– Та ничего. Мальчонка какой-то прибежал, сказал Марина снова в болезни.

– Так может и впрямь заболела, сходи посмотри.

– Да будет же, как в прошлый раз, Надя. Делать мне нечего.

– Так, ты не груби, Бажен, – серьезно парировала женщина, – тебе сказано иди, заодно узнаешь, что за мальчишка такой.

Мужик помялся, помялся, но, видимо, страх перед супругой взял верх, и он пробубнил напоследок:

– Хорошо, только рубаху надену.

Деян, тем временем, мчался, что есть мочи по улице, которая вела вверх по длинному склону. Мимо проходили рыбаки, женщины с ведрами, случайные селяне, идущие по своим делам – он не замечал никого. Все его мысли были заняты поиском нужного дома. Благо до десяти Деян считать умел, да и дубы видел на первый раз в жизни. Насчитав нужный под раскидистым деревом, он тут же бросился к его дверям. Ведь ворот во двор не было, как и в целом хозяйственных построек, не считая одного сарайчика да бани, которая, похоже, была в каждом дворе.

– Тетя Тамара! – закричал мальчик, стуча кулачком в двери.

– Я здесь, – донеслось не из дома, а из пышного палисада, утопающего в листве. Спустя мгновение оттуда вышла, удерживая в руке лопатку и ведерко, еще достаточно молодая женщина, с правильным строгим лицом. Под стать лицу, такой же строгой была ее осанка и платье, да и вовсе, казалось, что каждое ее движение и жест отдавались чем-то строгим и высокопарным. Она оглядела мальчишку выразительными карими глазами и вымолвила, с некоторым достоинством или даже надменно, – Что ты хотел, мальчик?

– Тете Марине плохо, – Деян, очевидно, ожидал, что после этих слов они вместе кинутся бежать, но с места сорвался только он, – Тетя Марина…

– Не спеши, мальчик, – проговорила Тамара совершенно спокойным голосом, поставила свои инструменты на землю и направилась к кадушке, стоящей рядом, – Скажи, как тебя зовут?

– Деян… – Деян был так растерян, что не был даже уверен, правильно ли назвал свое имя.

– Хорошо, Деян, – произнесла женщина тем же голосом, омывая руки, – Расскажи мне, что случилось.

Деян, сбиваясь, пересказал события, случившиеся утром, начиная с его возвращения домой. Женщина внимательно его выслушала, попросила не волноваться и добавила, – Спокойно, Деян, сейчас я только захвачу свои вещи, – она скрылась в доме и через минуту вернулась с умело сделанной кожаной сумкой, похожей на те, какие бывают у охотников, – Идем, – бросила она и вышла на дорогу. Деян не сразу сдвинулся с места, а стоял, переваривая в голове увиденное. Однако сумел найтись, не первый раз за сегодня, и догнал лекарку.

– Почему вы не бежите? – пробормотал он, сокрушенно и чуть не плача, – Тетя Марина умирает!

– Да ты что, с ума сошел? Все с ней будет в порядке, не переживай.

– Но она же больна! – закричал он и дернул Тамару за рукав. Та резко развернулась и строго спросила:

– Так, Деян, ты хочешь помочь своей тете? – тот утвердительно закивал головой, – Тогда тебе придется довериться мне. – она умолкла и продолжала движение. Деян шел рядом, понурив голову. Похоже, выхода у него не было, и ему оставалось лишь надеяться, что Тамара не плохой человек.

– Понимаешь, малыш, – произнесла лекарка, когда они уже подошли к дому Марины, – Не все болезни можно вылечить травами, а у твоей тети… – Она запнулась и добавила лишь: – Идем.

Стоило им приблизиться к крыльцу, как дверь резко распахнулась и из нее выбежал Бажен. Он был явно не в духе, и остановившись напротив Тамары, угрюмо уставился на нее.

– Ну что? – спросила она.

– Ну знаете ли… – Мужик хотел сказать, что-то крепкое, но покосился на Деяна, плюнул и прошел мимо.

Только ступив на порог, мальчик почувствовал, что в доме произошли изменения. И заключались они в том, что Деян не ощутил мусора под ногами. В самом деле, сени стали как будто чище. Тамара тоже осмотрелась по сторонам, и с прежним строгим лицом, направилась к двери, ведущей в горницу, которая сейчас была закрыта. Стоило им войти внутрь, как оба пришельца замерли. Тамара, сохраняя прежнее спокойное выражение лицо, проговорила не громко, но так, чтобы Деяну было слышно:

– А ты мне не верил, малыш, – она сделала несколько шагов по комнате и остановилась у стола, – как ты поживаешь, Марина?

– Хорошо, – Женщина улыбнулась и продолжила сгребать веником сор в большую кучу, – А что, что-то случилось? Деян, это ты пригласил гостей?

Вместо ответа, мальчик бросился к тете и крепко прижался к ее переднику.

– Давно к тебе племянник приехал, а, Марина? – возясь в своей сумке, спросила Тамара.

– Давеча вечером на мою голову, – отвечала та, – Ну все, все, отцепись от меня, – добавила она беззлобно, отбиваясь от Деяна.

– Кстати, о твоей голове, – продолжала Тамара, – как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, говорю же, – снова улыбнулась Марина, – со мной все в порядке.

– Неужели? – В голосе Тамары прозвучал металл, она оставила в покое свою сумку и вызывающе посмотрела на хозяйку дома, – А мне почему-то известно, что ты не в порядке. И твоему племяннику сегодня показалось то же.

– Мало ли что ему показалось.

– Марина! Где то лекарство, что я тебе давала?

– Травка-то? А ты в соре поищи, авось завалилась, –  Марина тут же расхохоталась нездоровым смехом.

Деян, который и без того стоял, как в воду опущенный, испугался и умоляюще посмотрел на Тамару. Та была спокойна, как и прежде, но глаза ее не выдавали ни капли обиды, напротив в них читалось сожаление.

– Тебе смешно, Марина, – произнесла она, когда женщина успокоилась, – но многие волнуются за тебя, за твое здоровье. Они готовы предложить тебе помощь и поддержку. Почему же ты не примешь ее?

Марина глядела на нее и без того гневно, но после этих слов в ее глазах и вовсе вспыхнула ненависть, и произнося внятно каждое слово, она прошептала:

– Потому что мне не нужна ваша помощь. Ни твоя, ни других дураков. Оставьте меня все в покое, – отвернувшись к окну, она постояла так мгновение и вдруг крикнула, – Я сказала оставьте!

Тамара лишь горько покачала головой и негромко произнесла, привычным голосом:

– Я дам тебе траву, она поможет унять боли, когда те вернутся, вот, – она выложила на стол маленький зашнурованный кожаный мешочек, – Щепоть во время еды, – едва она успела договорить, как Марина резко бросилась к столу, схватила этот мешочек и со всей силы швырнула его в гору мусора.

– Вот, что я думаю о твоих травах! – закричала она и, едва переводя дух, уставилась на лекарку безумным взглядом, – Прекрати это, Тамара. Ты слышишь меня? Прекрати! – казалось, она могла бы вцепиться лекарке в горло, но видимо рассудок не покинул ее окончательно, поэтому Марина лишь дико смотрела на гостью и тяжело дышала.

Лицо Тамары в ответ на эту выходку лишь на секунду исказилось некой гримасой, которая сейчас могла передать ее чувства, но тут же вернуло прежнее холодное и гордое выражение. Не говоря ни слова, она взяла свою сумку и вышла в сени, хлопнув дверью.

– Иди-иди. Ходят тут всякие, – слабым голосом произнесла Марина. Затем сделала несколько шагов, качнулась, села на лавку и зарылась руками в волосы.

Деян, который был как будто невидим во все время этой сцены, стоял и быстро раздумывал. Он запомнил каждое слово и прочитал каждое движение действующих лиц и хорошо понимал, что для его тети ничего не кончено. Лишь стоило той снова подать признаки болезни, как мальчик мигом бросился на улицу и побежал догонять лекарку.

– Тетя Тамара! – закричал Деян, подбегая к ней. Женщина развернулась и с улыбкой посмотрела на запыхавшегося мальчика.

– Чего тебе, малыш?

– Тете Марине опять плохо.

– Я знаю. Ей и будет плохо, пока она не будет принимать лекарство.

– Ну она же не может, – жалобно выпалил Деян.

– В каком смысле? – удивилась женщина.

Хороший вопрос. Деян и сам хотел бы знать ответ на него. Он сказал первое, что на ум пришло, вернее, то, что чувствовал, но теперь понимал, что это было не к месту. Тамара заметила его замешательство и продолжала совершенно серьезно, – Коли она не может, может кто-нибудь ей поможет? Мою помощь она не принимает, ты сам видел, но вдруг ты что-нибудь придумаешь. Если твоя тетя не выбросила траву, что я ей дала, то добавляй ей ее в еду, когда начинаются боли.

– Спасибо…

– Постой, – остановила Тамара уже развернувшегося, чтобы бежать мальчика, – щепотку.

– Я помню, – затряс тот головой, – Спасибо!

Вернувшись в дом, Деян первым делом нашел тот мешочек, который Марина бросила в гору мусора. Сама она предалась тревожному сну, поэтому Деян действовал скрытно. Он спрятал мешочек за печку, а всю гору мусора сгреб в ее горнило.

Разбросанные ранее яблоки лежали на столе; Деян обтер их, нашел нож, нарезал, съел кое-что, но большую часть оставил тете. Она проснулась ближе к вечеру. Голованя боль ее почти не беспокоила, а настроение чуть улучшилось.

– Что это? – спросила она, брезгливо глядя в миску, – Яблоки? А зачем ты их нарезал, бестолочь, я что так бы не съела? – она тяжело вздохнула, но все же взяла пару кусочков, затем огляделась по сторонам и добавила, – Одними яблоками сыт не будешь. Деян, принеси мешок из сеней.

Деян тут же метнулся исполнять приказание. Мешок оказался полупустым и совсем не тяжелым. Когда он вернулся с ним, Марина снова его окликнула.

– А где мусор, что я собрала?

– В печи, тетя.

– Вот бестолочь, что называется. А куры пусть голодные ходят? Боги, за что мне это? – она вздохнула, – Ладно уж, не выгребать же обратно. – Она завозилась у печи с кочергой.

– Тетя, а что ты делаешь? – поинтересовался вдруг Деян

– Огонь развожу, не видишь, что ли?

– А научи и меня.

– Зачем это?

– Ну… Вдруг у тебя снова голова заболит, а я похозяйничаю.

Марина нахмурилась сперва, но после некоторых раздумий, подозвала мальчика к себе.

– Что ж иди, учись.

Так капля за каплей и зародились первые ростки взаимопонимания между тетей и племянником. Марина, когда была в здравии, учила Деяна готовке, уборке, шитью. Мальчик осваивал все премудрости бытовых обязанностей настойчиво и терпеливо. Отныне его босые ноги украшали новенькие лапти, а рубашки имели куда меньше дырок.

Сама Марина тем и жила, что пошивала для людей разные вещи. Как лен всходил, находились люди, которые не столько из необходимости, сколько из жалости сносили его женщине. Затем она сучила из него сукно и пряла какую-нибудь одежду. Все, что знала в своем ремесле, Марина старалась передать Деяну. А Деян методично усваивал уроки.

На самом деле, с появлением мальчика, Марина даже начала набирать вес. Соседи, в том числе Игорь, захаживали, бывает, посмотреть, как обживается новый обитатель села, и передавали ему какой-нибудь гостинец. Деян тут же бежал делиться тем с тетей. А если она была в болезни, то мальчик взваливал обязанности по дому на свои худые плечи. Он рано научился таскать воду, готовить и пользоваться ухватом.

Важный момент состоял в том, как в этом доме мылись. Ответ прост: в печи, по принципу принятому среди народа. Благо для этого были все средства, на вроде кадок и веников. А вот баня, стоящая во дворе, никогда по назначению не использовалась, и Деяну стало интересно почему. Не один раз, он справлялся об этом моменте у Марины. Но та всякий раз отвечала уклончиво, ссылаясь либо на погоду, либо на лишние хлопоты, либо на свою слабость. Он и не настаивал.

Деян, помимо всего прочего, почти никогда не покидал двора, боясь оставить Марину одну. Он знал, что ее болезнь может вернуться в любой момент, и тогда обязательно нужен будет кто-нибудь рядом, чтобы взвалить на себя домашние обязанности. Если же мальчику все же случалось уйти из дому, то только за тем, чтобы взять новый мешочек трав у Тамары. Всякий раз, как тетю охватывал новый приступ, мальчик подсыпал его содержимое ей в еду. В такие дни Марина, как правило, страдала куда меньше и спокойно спала.

В этой суете прошел год, за ним второй. Боли Марины случались все реже, и Деян позволял себе уходить из дому на весь день, например, в лес с местными ребятишками. Возвращался он к вечеру с полной корзиной грибов или ягод. Бывало, в такие моменты, он подходил к дому и слышал из распахнутых окон горький плач, но стоило ему войти в горницу, как женщина занималась какими-нибудь бытовыми обязанностями; и только красное влажное лицо выдавало ее. Деяну казалось неуместным спрашивать женщину о терзающих ее личных вещах, но один вопрос он ей все же задал. Дело в том, что его тетя продолжала всякий раз перед сном нашептывать про себя какие-то слова, и однажды, когда они сидели друг напротив друга и очищали овощи, Деян спросил: