Записки следователя

Злые мачехи

Когда Витю отправляли в Черноморскую школу-интернат, ему сказали: «Там будут у тебя хорошие мамы».

Мама! Сколько смысла и чувств таится в этом родном, теплом, необъятном слове! Сколько слёз выплакали женщины, встречаясь с бедствиями малышей, сколько своего сердца отдают они, чтобы дети были здоровыми и веселыми!

Но с того времени как Витя переступил порог светлой школы-интерната, он оказался в атмосфере ледяного холода. Особенно преуспела в создании такой атмосферы кастелянша Антонина Заворотняя. На первую просьбу Вити выдать ему матрац и башмаки она ответила:

– Откуда такой умник явился? И без матраца бока не отлежишь, и без обутки мозоли не натрешь.

Мальчик не знал ни характера, ни души Заворотней и, как каждый ребенок, нуждающийся в материнской ласке, объяснил:

– Я, тетя, новенький.

– А раз новенький, то тебе ничего и не положено, – отрезала кастелянша. – Из дому привезти всё должен был. О чём мать только думала?

Мать! Какое это волшебное слово! В нем заключена сказка, которую Витя слышал от добрых людей. Но сам он не изведал материнской ласки, и в каждой тете искал заботу о себе. Он рос сиротой.

Витя доверчиво смотрел в глаза теть, тянулся к ним, и от радости места не находил, когда воспитательница или повариха потреплет его непокорный вихор. В его детское сознание еще не приходила мысль, что кто-то может посягнуть на интересы ребенка, ущемлять его права, обидеть словом, обворовать. Витя далек был от этой мысли и искренне недоумевал, когда с сожалением смотрели на колонну таких же, как и он, интернатовцев, шедших в кино или на прогулку в прохудившихся брючках, истоптанных башмаках, сверкая голыми пятками.

Дети не знали, что в их новом доме свила гнездо злая мачеха в образе Антонины Заворотней. Это она присвоила себе несколько дюжин матрацев, ватных и шерстяных одеял, пододеяльников и покрывал, детских брюк и колготок и множество других вещей, принадлежащих им, детям. Не отставали от нее и такие злые мачехи, как Л. Д. Ушакова и Е. П. Плещинская, В. В. Александрова и 3. Ф. Коваленко, М. И. Белоцерковская, В. Е. Акулова, которая была ранее уволена по недоверию и не имела права занимать материально ответственный участок работы, и другие работники школы-интерната. Они ничем не брезговали, тянули домой, высылали родственникам и знакомым всё начиная с белоснежных простыней и кончая пуговицами.

Большой был размах у злой мачехи Заворотней. Говорим «был» потому, что именем советского закона она выдворена за ворота. И аппетит у нее был большой. Если мед, то ложкой…

Кружились коршуны над школой-интернатом. По тайному сговору с заведующей магазином сельпо Е. Андроновой, продавцом Н. Шевченко Заворотняя доставляла туда самые разные товары, полученные для детей, а денежки делили меж собой.

Алчность переросла границы. Если дети ходят в отрепье, то зачем на них так часто стирать, водить их в баню. Пошептавшись с продавцами магазина № 2 «Мингеология» 3. И. Гусевой и Е. С. Стукаленко, Антонина Заворотняя присвоила двести пятьдесят пачек стирального порошка, сто восемьдесят кусков хозяйственного мыла. А прачкам школы-интерната жаловалась на нехватку денег, поучала быть поэкономнее. И те берегли кусочек к кусочку, больше для отчета перед кастеляншей.

…Заведующая галантерейно-парфюмерным магазином Черноморского коопунивермага Мария Лыкова по первому стуку открыла двери для Заворотней. И при отпуске товаров для школы-интерната вместе с Заворотней и другими похитила вещей на сто семьдесят девять рублей. Обменялись улыбками, пожали друг другу руки и назвались хорошими подругами. Правда, Мария Лыкова оказалась «сентиментальной» натурой и довольно приличным кушем поделилась с продавцами своего магазина А. Еремизиной, В. Щербиной и другими. Так оно вернее: слышал – не слышал, видел – не видел… Покупали шоколадные конфеты, ходили в столовую, дарили духи друг другу на праздники. А духи те – слезы ребячьи…

Нашла общий язык Заворотняя и с заведующей хозмагом Людмилой Дороховой, с продавцом обувного магазина Любовью Поручиковой, с продавцом отдела готовой одежды универмага Раисой Русаловской. И опять закружилась ярмарочная карусель: ботинки, кофточки и даже сапожный крем. Общая сумма хищения имущества составила ни много ни мало две тысячи сто девяносто восемь рублей.

Основные участники хищения: А. Заворотняя, М. Лыкова, Е. Андронова, 3. Гусева – привлечены к уголовной ответственности. Теперь твердое слово за судом. Остальные нарушители будут осуждены товарищеским судом, общественностью. Справедливость восторжествовала. Но прежде чем поставить точку, следует задать вопрос руководителям школы-интерната и торговых учреждений: куда они смотрели? Какой контроль обеспечивают за деятельностью подчиненных им торговых предприятий? Ведь преступление – не только когда воруешь, но и когда не замечаешь воровства.

Змееловы

Недавно в фельетоне «Негабаритный груз» обратился я к читателям с предложением присылать в газету известные им истории о водителях – любителях подзаправиться перед дорогой пивцом-винцом, а то и того покрепче. Такой «груз» вроде бы больше уверенности в рейсе придает, но забывают они, что требует он особенной осторожности – негабаритный ведь, и оттого все беды. Уговор с читателями такой был: высмеивать подобных автолихачей всем миром, чтобы любой из них боялся «загрузиться» родимой сорокаградусной… И вот передо мной письмо из райотдела внутренних дел, отклик, значит.

Что ж, почитаем. По календарю на дворе уже начало зимы, но бархатная крымская осень у всех, наверное, еще в памяти. А есть и такие, которые именно прошедшую осень на всю жизнь запомнят. Один из них – сантехник из села Межводного И. А. Ендалов, которого в эту пору года очень уж манил яблочный аромат, растекавшийся из сада второго отделения совхоза «Межводное» (село Водопойное).

Правда, одно село от другого не совсем чтобы близко находилось, но в наше время расстояния никого не пугают. У Ендалова был, между прочим, свой мотоцикл К-175. За какие-то минуты доставил он хозяина к саду. А там яблоки надо или самому тайно рвать, или у сторожей выпрашивать. В обоих случаях такие действия хищением называются, тем более что Ендалов не с карманами, а с мешком приехал, и не днем, а ночью. К тому же для храбрости проглотил он накануне злой напиток, который «зеленым змием» прозывается.

В ту пору, надо сказать, руководство совхоза тоже не дремало, организовало в помощь сторожам дополнительную моторизованную охрану. К ней подключились агроном по многолетним насаждениям В. А. Лихтин, управляющий вторым отделением Г. Е. Гладырь и агроном отделения Н. Д. Сарайкин. Разместились они в легковой автомашине ГАЗ-69А, и шофер Н. Т. Кулик дал газу. Но по нехорошей привычке Николай Кулик тоже успел наглотаться «зеленого змия», который так и водил его по дороге из стороны в сторону. Гладырь и Сарайкин не выдержали такой отчаянной езды и сошли с машины: так для жизни надежней будет. У Лихтина нервы покрепче оказались, и поехал он дальше с Куликом вокруг сада.

И случилось тут то, что и должно было случиться. Понеслись два «змия» навстречу друг другу. Обычно они и на широкой дороге мирно разминуться не могут, а уж как им разъехаться без приключений на какой-то там трехметровой! Инициативу проявил Кулик. На левой стороне дороги он оказался как раз в тот момент, когда там проезжал Ендалов. Удар лоб в люб, искры из глаз…

Последствия оказались печальными для обоих. Ендалов получил тяжкие телесные повреждения, ему ампутировали ногу, а Кулик схлопотал пять лет лишения свободы.

А что же, скажет читатель, Лихтин, Гладырь и Сарайкин никаких мер по предотвращению аварии не приняли? Ведь видели же они, что Кулик уселся за руль в нетрезвом состоянии! Видеть-то видели, но от управления автомобилем его не отстранили, не выполнили не только своего служебного, но и общественного долга. Администрации и партийной организации совхоза по представлению суда придется, видимо, сделать в отношении этих лиц определенные выводы. Ведь это по их вине совхоз лишился сразу двух квалифицированных рабочих.

Знатный жених

Игорю Михайлову исполнилось двадцать пять. Внешне он ничем как будто не отличается от своих сверстников, а вот внутреннее его содержание имело существенные особенности. Взять хотя бы такую отличительную черту характера Михайлова: за всю жизнь он так и не смог научиться говорить правду не только посторонним, но и своим близким. Усилия жены и родственников, направленные на то, чтобы научить его называть белое белым, а черное черным, не имели никакого успеха. А коль так, жена с дочерью ушла от Михайлова и от примирения с ним категорически отказалась.

Думаете, наш герой растерялся? Ничуть. Расторгнутый брак – вовсе для него не препятствие. Существуют же временные брачные соглашения, к примеру, в Японии. Почему бы и ему этим не воспользоваться? Не беда, что нет таких соглашений в нашем государстве. К тому же он обладал второй отличительной особенностью: очень легко мог входить в доверие к другим людям, особенно к слабому полу.

…В июле этого года жительница Симферополя семнадцатилетняя Марина Нестеренко ехала автобусом в село Задорное нашего района к своей родной тете, воспитавшей ее, Надежде Алексеевне Нестеренко. В этом же автобусе ехал и Игорь, уже считавший себя холостяком. В пути между ними состоялось знакомство.

– Я живу в Киеве, учусь там на четвертом курсе института. Мой отец работает председателем Киевского горисполкома, мать – врач, – с упоением напевал Игорь своей новой знакомой. – Хотя я и не женат, в Киеве у меня есть отдельная двухкомнатная квартира, – сладко продолжал он, а у Марины аж дыхание захватывало от радости. Да и как не радоваться, если Игорь сразу же предложил ей руку и сердце. Марина, не задумываясь, согласилась выйти за него замуж. Знатному жениху обрадовались и ее дядя с тетей – Виктор Павлович и Надежда Алексеевна Нестеренко. Тем более, решили они, надо обеими руками хвататься за такого жениха, который с полной уверенностью пообещал устроить их сына на учебу в один из киевских институтов.

– Через день у него вступительные экзамены в институт в Симферополе? Это ничего. Забирайте оттуда документы, я в Киеве его без всяких экзаменов устрою, там меня все знают, – уверял Михайлов супругов Нестеренко.

А те размышляли так: «Еще неизвестно, сдаст наш мальчик экзамены или не сдаст, поступит или не поступит в институт в Симферополе, а тут уж наверняка будет учиться в столице…» Нет у них времени долго думать, надо действовать, так говорил Игорь. И они действуют: едут в областной центр и забирают из института документы сына.

А жених пока размышляет о другом. Он сын знатных родителей, значит, у него должны быть деньги. Но в карманах у него ни гроша. Причина тому – третья отличительная черта его характера: не желает Михайлов трудиться, честным трудом зарабатывать на жизнь. Деньги же сейчас ему ох как нужны! Что делать? Игорь приглашает Марину прокатиться с ним в село Далекое: там, утверждает он, остались его деньги. Днем молодые позагорали на берегу моря, а на ночлег устроились в квартире Бориса Ивановича Гаранина, знакомого Михайлова. Гаранин знал, что Игорь женат, поэтому Марина была ему представлена двоюродной сестрой Игоря из Москвы.

Располагаясь у Бориса Ивановича, Михайлов приметил, что у того гостили незнакомые ему люди. Это были супруги Куликовы из города Дзержинска. У гостей деньги должны водиться, надо только знать, где они лежат. У Игоря же к чужим деньгам повышенное чутье – в этом четвертая его особенность.

Чемоданчик гостей так и манит к себе. Улучив момент, Михайлов быстренько познакомился и с этим неодушевленным предметом. В результате двести тридцать пять рублей из чемоданчика переместились в его карман. Прихватив попутно и свежую рубашку Гаранина, он начал торопить Марину с отъездом из Далекого. Та предлагает ехать автобусом. А Игорь в ответ:

– Я не привык ездить автобусами, езжу только легковым транспортом. У меня же деньги есть! А если надо – мать еще вышлет, сколько попрошу…

И «молодожены» отбывают в Симферополь на легковой машине. По пути в Евпаторию они забирают с собой двоюродную сестру Марины – Зою Нестеренко. Михайлов платит за транспорт, в подарок «невесте» покупает две комбинации, угощает сестер коньяком. Вскоре в Симферополь приезжают из Задорного супруги Нестеренко, договариваются с Игорем о том, что 16 августа в Киеве будет свадьба, и отправляются домой.

Ворованные деньги женишок проматывает быстро и вновь едет в Задорное, объясняет Нестеренкам, что обстоятельства переменились, подгоняет их с отъездом в Киев: свадьба, мол, назначена на 9 августа. По простоте душевной Нестеренки все выдумки ушлого пройдохи принимают за чистую монету и дают ему сто рублей для покупки проездных билетов. В тот же день Михайлов возвращается к Нестеренкам обратно.

– Всё готово, билеты до Киева куплены, они находятся у вашей дочери Зои. Она нас ждет в Евпатории. Оттуда едем в Симферополь, заберем Марину и – айда в Киев!

Супруги Нестеренко суетятся, поспешно собираются в путь-дорогу: как раз подходящий момент для мошенника. Обостренное чутье на чужие деньги и на этот раз его не подводит. В свертке на столе действительно лежат две тысячи рублей, предназначенные для Марины. Есть же в соседнем государстве – Турции – закон, по которому при вступлении в брак право на всё имущество жены переходит к мужу. Это ничего, что такого права у нас в стране нет. А раз он пока еще не в полных брачных отношениях с Мариной, то и деньги все брать не следует. Да и вернее так будет: не сразу заметят пропажу. Михайлов тысячу пятьдесят пять рублей берёт себе, а остальные оставляет для «невестушки».

Вскоре Михайлов и Нестеренки едут автобусом в Евпаторию. Подъезжая к автостанции, Игорь вдруг увидел Зою, она ждала своих родных. Встречаться с нею в его планы не входило. Поэтому он тут же, в автобусе, настоял на том, что в Симферополь своих будущих тестя и тещу он повезет только на такси, и пусть они подождут его, пока он найдет свободную машину. Как только открылась дверь автобуса, Михайлов, еще до подхода Зои, словно испарился.

Повстречавшись с дочерью своей, отец с матерью выяснили, что никаких билетов ей Игорь не оставлял. Однако они подождали еще своего зятька, хотя того и след простыл. А Михайлов тем временем действительно ехал в такси, только совсем в другую сторону. Заплатив за машину двадцать пять рублей, он спустя час был уже в нашем райцентре. Только теперь он представлялся студентом не киевского, а московского института, который проходит практику в нефтеразведке, знакомился уже с другими девицами, тоже предлагая им руку и сердце и при этом тратя с шиком деньги прежней «невесты».

А Нестеренки всё еще питали надежду. Решив, что Игорь поехал к Марине, они помчались в Симферополь, но и там его не нашли. Тогда Марина сама едет в Киев и ищет в столице квартиру своего возлюбленного. Где ж эта улица, где этот дом? Улицу, названную Игорем, она нашла, а вот нужного дома так и не смогла найти. Не отыскались в Киеве и родные Игоря. Да и как им быть там, если они постоянно живут в поселке Литин Винницкой области.

…Так, не сыграв еще свадьбу, осталась семнадцатилетняя Марина горько обманутой. Не попал в институт и сын Нестеренко, ни за что год потерял. Наверняка поняли теперь его папа и мама, что в институт сынка надо не по знакомству устраивать. Да и не будь излишне доверчивыми потерпевшие, были бы их денежки целы. А что касается нашего знатного жениха Игоря Константиновича Михайлова, то благодаря работникам милиции его похождения в Черноморском закончились бесславно: народный суд определил ему три года лишения свободы. Может быть, за этот срок он сумеет избавиться от всех своих нехороших особенностей характера. Как знать…

Как сосед соседу удружил

Жили-были в селе Внуково два соседа: Александр Григорьевич Семенов и Наполеон Станиславович Аркушенко. Жили они в мире и согласии, частенько похаживали друг к другу в гости, пропускали вместе по стопочке, вспоминали прожитые годы. В общем, хорошие соседи, но только у них несколько разные привычка и характеры. Сосед Семенов отличался сонливостью, особенно после выпитой стопки клонило его в сон, а соседа Аркушенко сон не брал.

Получил однажды Семенов свои отпускные. Как же не навестить по такому случаю своего соседа? Тем более, скучно Семенову: жена в больнице, а сын в школе.

– Здоров, сосед Наполеон. Ты один дома?

– Заходи, сосед Саша, как видишь, один на хозяйстве, баню собираюсь топить, ведь субботний день.

– Баню, говоришь? Как раз кстати, соседушка: я ведь к тебе с бутылочкой, отпускник я.

Гостеприимно накрыл Наполеон для своего соседа стол: чем богат, тем и рад.

Сели вдвоем, выпили, завязался разговор, да вот оказия: соседа Семенова стала вскоре одолевать всё та же сонливая привычка. Как сидел на раскладушке, так и уснул.

А соседа Аркушенко сон не брал. Да и как уснуть, когда сосед тут спит, а у него дома лежат свеженькие отпускные денежки. Недолго думая, через огород Аркушенко направляется домой к соседу Семенову. Хотя и день на улице, но никто не увидит: все на работе.

Находит Аркушенко ключ, нехитро спрятанный, заходит в дом. Но прежде на веранде снял сапоги, чтобы не наследить: на дворе грязь, а в доме соседа чисто, надо уважать его труд. Потом с такой же аккуратностью Аркушенко находит и забирает транзисторный радиоприемник «Альпинист-405» и сто сорок пять рублей (даже раскладку одежды в шифоньере при этом не нарушив), выходит, запирает дверь, кладет на место ключ, затем через огород и – к себе. Быстро и доходно. А что у соседа денег на питание не будет, это его особо не волнует: меньше, думает, сосед пить станет во время отпуска, здоровье свое больше сохранит. Если уж очень захочет выпить, то он сможет его угостить… за его же деньги, а коль в нужде будет – займет как соседу.

А Семенов всё еще спит у него, покрапывает. Видно, ему сладкий сон снится, может, о гостеприимном соседе: «Спи, спи, мой соседушка, баюшки-баю», – думает Аркушенко. А вдруг… «сон в руку», увидит сосед соседа в своем доме промышляющим, беде не миновать! Негоже такой сон смотреть соседу Семенову.

– Эй, сосед, хватит спать, вставай! Я уж и баню для тебя истопил, а ты всё спишь. Так всё царство проспать можно.

Сосед Семенов просыпается медленно, открывает сначала один глаз, второй, сладко потягивается, потом, бормоча, заводит мирный разговор. Сосед Наполеон вздыхает облегченно, как будто тяжкую ношу с плеч свалил: сосед не видел «сна в руку».

Окончательно проснувшись и еще разок потянувшись, Семенов решил зайти домой. По неостывшему следу соседа притопал он в свой двор. Кругом порядок. Заходит в дом, порядок тот же, и музыку послушать можно. Смотрит и там, и тут, приемник ищет, но… что это? Нет «Альпиниста» всё же. Быть не может! Хм, и денег нету тоже…

Сосед бежит к соседу:

– Ограбили! Средь бела дня! Идем, соседушка, посмотришь!

– Ах, беда какая, – сочувствует сосед. – Возможно, ты пропил отпускные? Или потерял? А может, ты, сосед, ошибся, искал плохо…

Идут вдвоем обратно, в доме ищут вместе. В поисках особенно усердствует сосед Аркушенко. Но и «Альпиниста», и денег нет как нет. Сосед Семенов спешит в милицию сообщить.

Хотя и сказывают: «Моя милиция меня бережет», но от нее «Альпиниста» и денежки соседа убрать хорошенько надо. Спустя сутки сосед Наполеон несет краденое к себе на работу, в Глебовский газопром, где прячет от греха подальше: «Альпиниста» – в колодец, под тяжелую чугунную крышку, а деньги – под металлическую полку.

И вот финал на третьи сутки: Аркушенко доставлен в милицию. Сначала он изворачивался, но, видя, что деваться некуда, сознался:

– Эх, так и быть! «Альпиниста» и денежки у соседа Семенова украл-то я, – и Аркушенко облегченно вздыхает.

Не подумайте только, что сказка это, хотя почти на нее и похожа. Ничего тут не выдумано. А «гостеприимный» сосед Аркушенко привлечен к уголовной ответственности за кражу личного имущества граждан.

Когда продавцы бдительны

Для молодых продавцов магазина культтоваров «Мелодия» поселка Черноморского Галины Чукань, Лидии Дудиной и Татьяны Редьки 9 июля 1975 года был обычным рабочим днем. Покупателям они любезно предлагали нужные товары, витрину пополняли новыми. Но вот взгляд Галины Чукань остановился на появившемся в дверях магазина молодом парне. Хотя прошло уже немало времени, она узнала в нем именно того, кто в августе прошлого года зашел в этот же магазин, на глазах у продавцов и покупателей перегнулся через прилавок, схватил лежавшие сверху в ящике кассы пять рублей и скрылся.

С того времени Галина ни разу не видела в поселке этого наглеца, но обладая хорошей зрительной памятью, запомнила его в лицо. «Да, это он!» – теперь уже твердо решила Галина. Она предупредила своих подруг по работе, чтобы и те внимательно смотрели за вошедшим в магазин парнем: что он будет делать? И тот не заставил себя долго ждать: с нахальным видом зашел за прилавок, схватил с витрины дорогой транзисторный радиоприемник «Океан-205» и с ним выбежал.

Хотя комсомолки Галина, Лидия и Татьяна всего лишь год работали в торговле, они не растерялись. Уже на следующий день с помощью бдительных и смелых девушек из «Мелодии» работники милиции задержали грабителя в селе Межводном.

Им оказался двадцатидвухлетний житель села Кировского Виктор Костин. Следствие закончено, магазинный вор получит свое в суде. А решительные и мужественные действия молодых продавцов пусть будут примером для всех, кто по долгу своей службы должен заботиться об охране государственного имущества от любителей легкой наживы.

Кто ж привел

Слесарь Роман Васильевич Федякин и строитель Виктор Валентинович Савчук раньше знакомы не были, но по стечению обстоятельств во второй половине одного из дней в одно и то же время, в одном и том же состоянии (нетрезвом, разумеется) оказались в одном и том же месте – в баре. Оба пришли пивка выпить. А до этого они порознь отмечали дни рождения: Роман Васильевич – своего товарища, а Виктор Валентинович – своей только что родившейся дочери.

Пили-то они поначалу винцо и водочку, а в баре сверху еще и пивка залили в свои утробочки, отчего амплитуда колебаний каждого из них значительно увеличилась. И так случилось, что оба они одновременно из бара выходить стали. Федякин посмотрел на Савчука, а Савчук – на Федякина. Колебания их сложились вместе. Но каждый из них себя считал трезвым, а другого – «в дымину» пьяным, поэтому каждый сразу же постарался выполнить свой гражданский долг по борьбе с пьянством и нарушениями общественного порядка.

– Идем в милицию! – в один голос сказали они друг другу.

– Идем! – ответили оба.

Коль Федякин и Савчук стремились к одной и той же цели, то им никакого труда не составило доставить друг друга в милицию.