Проект «Мессия»

Марк Антонович понимающе покачал головой.

– А вот смотрите, что в тираж запустили.

Лысый достал из сумки коричневую статуэтку и поставил на середину стола.

– Что-то знакомое, это кажется…

– Петух из говна. Да-да, тот самый, – утвердительно выпалил лысый, глядя в недоуменное лицо собеседника. – Точнее уменьшенная копия из глины. Теперь это нематериальный духовный актив, новый национальный символ. Новая скрепа, так сказать. Статуэтки эти на ура разлетаются. Там вон дырочки под хвостом, в них свистеть можно. Свист такой забавный выходит. Можете попробовать, Марк Антонович.

– Спасибо, поверю на слово.

– Не бойтесь, петух из глины. Смотрите, – лысый взял статуэтку и приложился губами к хвосту.

Некоторое время из статуэтки вылетал протяжный переливистый свист.

– Так-то, – лысый вернул статуэтку в центр стола. – Таких петухов теперь в каждом городе на почетных местах устанавливают в натуральную величину. Ну, не из говна, конечно, – лысый среагировал на вопросительный взгляд Марка Антоновича, – из цемента, но красят под говно.

– Боже, неужели это говнище людям нравится?

– Хо-хо! Еще как, пипл хавает за милую душу. Не было бы спроса, мы бы не напирали на эту консистенцию. Но если есть народная потребность – нужно удовлетворять. Против желаний народа идти себе дороже. А вот и научное обоснование – наши мудрецы-культурологи из Академии наук навояли.

Перед глазами Марка Антоновича очутился очередной листок А4 с текстом под буквицу:

«Концепция «Скрепа». №2267/225. Петух как утраченный символ счастья.

Петух – старый забытый символ и священное тотемное животное Древней Руси. С дохристианских времен у славян-русичей петух олицетворял лучшие человеческие и воинские качества: независимость, свободу, смелость. Именно таким петух предстает в русских сказках: спасает слабых (зайчиков), дает отпор хитрецам и насильникам (лисам и волкам). Сакральная генеалогия фольклорного «петуха» восходит от мифической жар-птицы (птицы счастья), которая изображается в виде петуха с необычно ярким оперением. Петух своим криком подымает солнце. «Красный петух» – символ стихии огня. От славян-русичей этот символ переняли иные народы Европы, в частности французы, у которых петух на протяжении столетий является негласным символом страны.

В устоявшейся российской практике слово петух содержит ярко выраженный негативный контекст. На наш взгляд, древний символ русичей был сознательно осквернен, зафоршмачен и опущен врагами России, чтобы вместе с символом отнять у русского народа счастье, которое этот символ олицетворял.

Но пришла пора возродить наш гордый символ! И мы видим, как на наших глазах чудо жар-птица, птица счастья нашего народа восстает, нет, не из пепла! Это было бы слишком просто и ненатурально. Она возрождается из самого что ни на есть русского продукта, из биоматериала, выходящего из самых глубин русских людей. И никакой не пепел, а говно, и никакой не орел, а петух становятся новыми символами русского возрождения! И если мы говорим, что народ наш живет в говне, значит возрождение близко! Значит вот-вот воспрянет гордый русский петух и расправит свои грозные крылья над Россией, а потом и над всем миром!»

– Хренота какая-то, честное слово. Читаю и омерзение берет.

– Это потому, что Вы, Марк Антонович, не почвенник, а интернационалист. Все о мировом коммунизме думаете, о счастье для всего человечества, а конкретно русский народ и его духовная жизнь Вам не особо интересны. Потому-то и проиграло ваше интернационально-ориентированное дзержинско-троцкистское крыло, а победило наше – сталинское, почвенническое. Потому что от корней русских вы оторвались, а мы, сталинисты, наоборот, держимся за свои традиции.

– Хорошо, согласен, написано довольно интересно.

– Это резюме. Там еще научного обоснования на семь томов. Ученые не зря свой хлеб едят.

– Ну вы его, петуха этого, еще в список наследия ЮНЕСКО внесите.

– Отличная мысль, спасибо, Марк Антонович. Вот видите, сколько замечательных почвеннических идей таит Ваше подсознание. Если бы Вы больше о духовном возрождении нашего народа думали, мы бы с Вами давно Россию-матушку с колен подняли.

Было непонятно, шутит собеседник или благодарит всерьез.

– Что касается народной духовности и традиций – в этой области мне с Вами, Николай Игнатьевич, не тягаться. Меня интересует вопрос диалектической первичности: это народ наш тяготеет к говну, а мы просто потакаем ему в его, так сказать, безвкусице, или это мы воспитываем и формируем в нашем народе такие необычные пристрастия?

– Ну, Марк Антонович, это зависит от изначальной позиции, с которой вы подходите к осмыслению своего вопроса. Правота зависит от видения себя, своей роли и функции. Вы ведь изначально уверены, что это мы воспитали и взрастили в народе все его пороки и слабости, а я мыслю по-иному. И в защиту своих представлений каждый из нас может подобрать достаточное количество весомых аргументов. Так что оно и так, и этак. И каждый из нас прав.

Внезапно дверь распахнулась и в кабинет ворвался веселый пожилой носач в щеголеватом костюме-троечке. Из рукавов пиджака выступали манжеты светло-голубой рубашки с запонками.

– Извините за опоздание – пробки, – кокетливо бросил он, усаживаясь в кресло.

– Полюбуйтесь на него, Марк Антонович, наш ловелас опять со свидания сбежал.

«Ловелас» лучезарно улыбнулся и поправил воротничок рубашки с выглядывающим темно-красным нашейным платком.

– О-го, а это что такое? – рука опоздавшего потянулась к коричневой статуэтке, стоящей на середине стола. – Ой, это кажется…

– Петух из говна, – подтвердил лысый мысли щеголя, – можете взять, Алексей Георгиевич, подарите какой-нибудь красотке на память.

– Спасибо, у меня уже есть такой, внук привез с экскурсии по Золотому кольцу.

– Ну что, все в сборе. Давайте перейдем к Мессии, – предложил лысый, выждав пару секунд.

– Должен отметить блистательность первой партии нашего марлезонского балета, – с ходу выпалил носатый. – Начать бой сразу с большой артиллерии оказалось очень выигрышной и продуктивной идеей. Браво, Марк Антонович.

– Ну так играем ведь по-крупному. К тому же засиделась наша Оксана Вадимовна, заскучала. Эх, Оксана, Оксанчик, Оксаночка, – имя женщины старый генерал произнес нежно и мечтательно, словно погружаясь в какое-то приятное воспоминание. – Скольким мужчинам в свое время она вскружила голову…

– М-да, – так же мечтательно поддержал коллегу носач и тоже погрузился в какое-то воспоминание.

– Хе-кхе, – хмуро прокаркал лысый.

Он, по-видимому, не мог похвастать подобного типа воспоминаниями, потому и не разделял эмоций товарищей.

– И как ее счетовод курчавый отпустил? – продолжал носатый (речь, вероятно, шла о формальном начальнике Оксаны Вадимовны – председателе Сметной палаты России – Гераклиде Пифагоровиче Кучерявкине – одном из ключевых государственных чиновников в области финансов). – И баб у него каких хочешь и советников хоть отбавляй, а без нее и шагу ступить не может. Умела она на себя подсадить в молодости, умеет и в старости.

– М-да, отточила таланты за жизнь, – согласился Марк Антонович.

– Телом увяла, зато в интеллекте расцвела настолько, что теперь любого уболтает-охмурит. Кажется, если бы захотела, она бы и мальца нашего за хоботок увела.

Двое весело переглядывались, кивали.

– Давайте, товарищи, вернемся к работе, – наконец предложил лысый.

– Да-да, точно, спасибо, Николай Игнатьевич, – поблагодарил Марк Антонович. – Надо отметить, что все задействованные лица отлично справились со своими ролями. Однако хочу обратить внимание собравшихся на некоторые детали.

Генерал щелкнул по экрану смартфона и на большом экране появилось видео, на котором таксист Федор жалуется Мише на жизнь под властью капитала.

– Так вот, этой реплики с жалобами предусмотрено не было. И вообще, по ходу действий она была совершенно не обязательна. Это была личная импровизация нашего Федора.

– Ну и ладно. Прозвучало неплохо, правдоподобно. Федор – молодец.

– В импровизации, конечно, ничего плохого нет, – согласился Марк Антонович, – Только вот Федя наш, в отличие от Скорохода, импровизирует в минимум, не заносится, всегда старается держаться утвержденной линии. А тут его вдруг закоротило. С чего бы это? Ведь ни ипотеки, ни финансовых трудностей у него нет. Налогами его никто не душит.

На этом месте лысый с носатым посмеялись.

– Живется ему вполне комфортно, – продолжал генерал. – Видеться с семьей нет никаких препятствий и никакой он не работяга ни разу. С какого перепугу он вдруг речь такую страстную выдал?

Генерал внимательно посмотрел на собеседников, как бы ожидая от них ответа.

– Ну и что, какие соображения? – не выдержал носач.

– Запросили мы с него пояснения и знаете, что он говорит?

Собеседники смотрели с интересом.

– Говорит, что в общении с Мишей, как будто всю боль и отчаяние русского народа на себе прочувствовал. Говорит, что в тот момент ощутил себя обобранным трудягой с ипотекой и голодными детьми.

Генерал бросил взгляд на собеседников, словно проверяя реакцию.

– Чушь, конечно, полная, – продолжил он. – Но случай имеет место быть. Соответствующие беседы с Федором провели, чтобы не расчувствовался без команды.

– Я это к тому, – добавил он спустя паузу, – что Миша наш далеко не бесталанный в плане воздействия на аудиторию. Если наши кадровые офицеры срываются, представьте, что он может с обычной, неподготовленной публикой учудить.

– Ну, для того-то мы и окружаем его правильными людьми, чтобы он силушкой своей идейной впустую не размахивал, – заметил лысый.

– А Витюша наш – Скороход – огонек! И заметьте, все что ни делал – все шло от души, – продолжал Марк Антонович.

– О да, мы все имели счастье лицезреть, в каком именно месте сосредоточена его душа, – носатый широко улыбался, подмигивая хохотнувшему лысому.

– Ну да, анусом светить, это, конечно, перебор, но в общем было забавно и жизненно.

– И весьма эффектно, – снова вставил носач.

– Ну что ж, таков наш Витюша, творческая натура. Когда он в ударе, он искрит, как бенгальский огонь. И в этот раз его можно понять на все сто. Двадцать лет инвалидности, тайные занятия в спортзалах, чтобы форму поддерживать. И заметьте: ни разу явно не спалился. Молодец! Героический человек. Так что Миша наш для него действительно в каком-то смысле Мессия-избавитель, и радость Витюши вполне уместна.

– М-да, долго он ждал своего спасителя и, наконец, дождался…

В глазах присутствующих читались умиление и радость за Витю-скорохода.

– Что касается отца Онуфрия, – продолжал Марк Антонович, – скажем сразу, агент Борода – человек проверенный, надежный, и мы ему, конечно же, доверяем. Но в тот день я лично решил поучаствовать, принять на себя роль Иоанна-крестителя для нашего Мессии. Результаты вы видели. Батюшке, кстати, парень тоже понравился. Так что Борода теперь плотненько в нашем проекте. Стонет он, конечно, от дополнительной нагрузки, избыточная масса тела дает о себе знать. Но мы с него часть церковной работы сняли.

– Получается, что батюшка наш теперь на трех фронтах службу служит? – пошутил щеголь, поблескивая запонками.

Посмеялись.

– Кажется, свежеиспеченный Мессия до конца не верит в свои магические способности? – заметил лысый.

– Ну подождите, товарищи, дайте парню раскрыться, – вступился носатый, картинно разводя руками. – Все только начинается. Что ж вы хотели, чтобы он вот так вот сразу все за чистую монету? Всему свое время. Парень только прилетел.

– Но с другой стороны, так ли это важно, поверил он или не поверил? – подхватил Марк Антонович. – Необходимые контакты состоялись. Эмоциональный фон и одиозность события помогли возникнуть устойчивой психологической связи между участниками. К тому же мы получили отличную видеофактуру, в подлинности которой не усомнится ни один эксперт.

Присутствующие включили видео, записанное той самой случайной прохожей, оказавшейся возле храма в момент исцеления. Все трое весело смеялись, обмениваясь остроумными репликами.

– Смотри, как наш Мессия пытается улизнуть от инвалида, – говорил один.

– Неверующий, а руку на лоб возложил, – вставлял другой.

Но мы не можем, дорогой Читатель, обвинять этих людей в циничности. Видео было действительно забавным, и каждый из нас на их месте вел бы себя примерно так же.

– Кстати, как там Болодин-старший поживает? Говорят, похудел, осунулся, – задал вопрос лысый, когда тема с просмотром оказалась исчерпана.

– Ну да. Есть такое. Человек оказался впечатлительным, слабым, потому что идеи за ним нет. Теперь он много чего переосмыслил. На курсы кройки и шитья записался.

– Ну, это неплохо. Периодическая смена деятельности – отличная штука.

– Он делает успехи, старается. Несколько комплектов носовых платочков и постельного белья лично сшил для детского дома в Колыванске. Ну, а Вы, Алексей Георгиевич, что нам расскажете? Как там царь?

– Как царь? Ну как сказать? Не очень наш царь, – лицо носатого стало хмурым. – Хандрит, расклеивается.

– Ну так вы его подклеивайте.

– Подклеиваем, а он все равно расклеивается.

– А что с двойниками? Надо же разгружать человека. Не все ж ему одному лямку тянуть.

– Пытаемся. Только с двойниками свои проблемы. Чересчур болезненно он на них реагирует, ревнует. Боится, что заменим мы его на двойника, а самого его усыпим или в бункере закроем. Ну, мы, конечно, поддерживаем его как можем, разубеждаем. Только он не верит, плачет. Да и палятся они сильно, двойники эти. Народ у нас внимательный, дотошный. Подмечает фуфло по форме черепа, по мочкам ушей, по чему угодно. Пластикой всего не исправишь. Люди даже имена двойникам дают: «Болтун», «Бурят», «Шмыга». Так что приходится работать с оригиналом. А здесь новые проблемы повылазили: нервный он стал ужасно, психика ни к черту. Руками постоянно елозит.

На этих словах носатый забегал пальцами, как бы изображая, как именно «царь» елозит своими руками.

– На стол ничего не положи – все швыряет… Боимся, что повредит себе чего-нибудь, лицо поцарапает или глаз выколет. Ими, руками его, как будто кто-то извне управляет.

– А может и управляет? – вставил Марк Антонович.

– Может и управляет. Мы их иногда скотчем к телу во время съемок приматываем, а из рукавов латексные конечности продеваем и на стол кладем. В кадре-то оно не видно, где свое, где чужое. Зато руки спокойно на столе лежат.

– Это хорошо. Эффект выдержки и контроля эмоций. А как цифровая модель?

– Работаем, испытываем, но и тут не все просто. Технология пока не совершенна: то голова в кадре отдельно от тела, то речь с мимикой лица не совпадает.

– А как там со здоровьем, с психикой?

– Тут тоже проблемы. В режиме активации он пока работает неплохо, речи говорит, по бумажкам читает, шутит. А вот в режиме отдыха совсем плох. С медицинской диагностикой сложности. На вопросы о самочувствии либо не отвечает, либо темнит.

– Ну это профессиональное: никому не доверять, молчать либо дезинформировать. Старая школа.

– Это понятно, а как узнать, болит у него чего или нет? Как с таким медицинские процедуры проводить? Он уколов как огня боится. Прививку не поставить. Шприц увидит – скандал закатывает, кричит, вырывается, под стол прячется.

– Ну и правильно, что боится. Мало ли что вы ему там вколете. Я бы тоже боялся. А вообще ничего удивительного. Человек столько лет под неимовернейшим стрессом. Такие психологические перегрузки не каждый вынесет.

Понимающе покивали головами.

– А что с клонированием?

– Работаем, отслеживаем американские и японские наработки. Только от них пока мало толку. Они там все шифруют, биоэтикой прикрываются, а у нас со своей базой слабовато.

Еще некоторое время гоблины сидели, ухмылялись, обменивались репликами, пили кофе.

– Ну что, друзья, подведем итог и по коням? – предложил, наконец, лысый.

– Ну да, – подхватил носатый, – Итак, прилет и встреча на родной земле прошли по плану. Настало время выпускать Кракенов.

Посмеялись. На внутреннем сленге «выпустить Кракена» означало ввести в действие какого-нибудь медийного тяжеловеса, но также и сходить в туалет по большому.

– Даю отмашку Глушко, пусть включается по полной в режиссуру и впрягает своих фриков.

*

Тучки на небе появились внезапно, и было непонятно, быть дождю или нет. В дверь постучали, в следующий момент в проеме показалась растрепанная голова.

– А-а, Глушко, заходи! Молодец, по тебе часы сверять можно. Садись. Будешь чаек со смородиновым листом? Мне тут родственники из деревни передали. Аромат сказочный.

В кабинет вошел полноватый взрослый мужчина за пятьдесят. Лицо посетителя было как будто бы заспанным. Такой вид ему придавала взъерошенная шевелюра и ярко выраженные мешки под глазами.

На стене под портретом Дзержинского красовался лозунг:

«Счастье – это не жизнь без забот и печалей,

счастье – это состояние души»

За столом кроме генерала сидело двое его орлят. На середине стола стоял большой алюминиевый чайник на подставке, блюдце с кубиками сахара, печенье и три граненых стакана в металлических подстаканниках. В помещении витал влажный смородиновый запах.

– Спасибо, товарищ генерал, – сказал мужчина, усаживаясь на свободное место.

– Геннадий, принесите, пожалуйста, еще стаканчик для гостя, – обратился хозяин кабинета к заглянувшему в дверь секретарю.

Секретарь тут же поставил перед гостем пустой стакан и начал наливать в него чай.

– Сахар клади по вкусу. И печеньки бери. Небось там у себя на киностудиях такого не едите. Ну что, с материалом ознакомился? Концепция понятна?

– Так точно, товарищ генерал.

– Ой-ой, давай без солдафонщины. Без «так точно». Расслабься. Наслаждайся чайком. Ну что скажешь? Вопросы есть?

– Да вроде пока все ясно.

– Ну и отлично. Видео от каркуши церковной с чудо-исцелением получил? Запускай его теперь в эфир на все лады. Нагнетай побольше тайны, интриги. Творчески все обстряпай, как ты умеешь.

– Так точ… Все понятно, товарищ генерал. С Алексеем Георгиевичем мы предварительно уже обсудили. Работаем.

– Ну и отлично. И еще. У меня такое ощущение, что нам тут кое-чего не хватает для полного фарша, – генерал поднес к голове руку и начал щелкать пальцами возле лба, как бы помогая самому себе вспомнить, чего не хватает для полного фарша. – Подскажи, Глушко.

Глушко молчал, пару раз стрельнув глазами на двух орлят, которые спокойно сидели поодаль, не включаясь в беседу.

– Знаешь, чего не хватает? – Лицо Марка Антоновича озарилось внутренним светом. – Поэзии.

– Поэзии?

– Поэзии, – утвердительно повел бровью старый чекист. – Это там, где стихи.

– Так вроде не актуальна она уже – поэзия, выветрился жанр, товарищ генерал.

– Это для тебя выветрился, потому что ты по себе о мире судишь, а для людей тонкой душевной настройки поэзия еще ого-го как актуальна. Как говорил классик, «людям нужна поэзия на…»

– Сделаем, организуем.

– Сделай, организуй. Только, знаешь, поэт должен быть этаким кондовым, разлапистым, желательно откуда-нибудь из ебеней. Но в то же время типа продвинутым. Чтобы выглядело глубинно и скрепно. Чтобы была этакая глубинковая продвинутость, простоватая, но интуитивно понятная и идейно близкая среднему обывателю. Московские и питерские не подойдут: они прохвосты и снобы, и от провинции сильно оторваны. А мы нацелены на всероссийский охват. В общем, нужен гибрид Есенина с Маяковским или кем-нибудь еще, только на новый лад. А-а ю-ю ан-дер-стенд?

Слова на английском в русском произношении были сказаны в замедленном темпе, как будто генерал проверял умственные способности сидящего перед ним человека.

– Найдем, товарищ генерал. Отыщем.

– Ну и отлично. Очень рад был тебя увидеть.

Генерал привстал, как бы собираясь проводить посетителя.

– Как чаек? Понравился?

– Да, товарищ генерал, очень вкусно.

– Ну на, возьми, угостишь своих, – генерал достал из стола прозрачный целлофановый пакет, набитый зелено-коричневыми листьями, и протянул вставшему из-за стола гостю. – Это смородиновый лист из деревни, натуральный. Небось такого аромата в жизни не пробовали.

*

– Ну, что скажете, господа офицеры? – обратился Марк Антонович к оставшимся в кабинете подчиненным, когда гость с пакетом травы захлопнул дверь.

– Да вроде все пока норм. Объект прилетел. Необходимые контакты состоялись, отношения завязались. Все сработали, как надо. Федор слегка завибрировал, но в чувства вроде вернулся. Обещал впредь сдерживаться, – высказался тот, что был посветлее.

– Ну да. На начальном аккорде все прошло неплохо, – согласился шеф. – Посмотрим, что будет дальше. Бычок у нас, так сказать, на вольном выпасе, а значит, абсолютно непредсказуем. Черт знает, что ему придет в голову в следующий момент. Так что надо держать руку на пульсе, чтобы самим себе не усложнять жизнь. И так впопыхах придется работать. Он, как говорит Платонов, государственный сын, и нам следить за ним в оба, чтобы не дай бог не учудил чего без нашего ведома и проект не завалил. Ну и, конечно, все контакты и переписку контролировать, поведенческий анализ вести пошагово в круглосуточном режиме. Вопросы?

Марк Антонович выжидающе посмотрел на сидящих.

– Марк Антонович, а что это за выражение такое – «государственный сын»?

– Отличный вопрос, Смирнов, – (как Вы помните, дорогой Читатель, генерал любил вопросы от подчиненных). – Я уж думал пропустите фразу мимо ушей. Это Платоновская идейная инновация, он у нас главный по части культуры и символизма. Говорит, что сам придумал, но кто ж проверит. В общем, все мы знаем выражение «государственный муж», правильно?

По взглядам сидящих было понятно, что с этим выражением они знакомы.

– А что оно означает? – генерал смотрел на подопечных, ожидая живого участия.

– Ну, понятно, «государственный муж» – это чиновник, политик, человек на службе государства.

– Это версия старая, и от нее надлежит избавляться. Она неконструктивна, расплывчата и противоречит культурным установкам нашего народа. По этой логике получается, что у страны нашей, у России-матушки целая орава мужей. А разве может быть у порядочной женщины одновременно несколько мужей? Нет, не может. Потому что многомужество – это блядство. Родина-мать наша не распутная баба, а порядочная женщина, хранительница очага, и у нее не может быть несколько мужей, а может быть только один-единственный, богом данный. И этим мужем является наш любимый и уважаемый Казимир Казимирович, который давно и официально женат на стране. И в этом ключе выражение «государственный муж» и «отец нации» обретает вполне конкретное и понятное содержание. Культурная традиция нашего народа не подразумевает разводов, и муж иногда побивает жену – это нормально. И выборы, которые мы проводим раз в пятилетку, – это вовсе не выборы, а празднование очередной годовщины брака. И на носу у нас великий юбилей – «серебряная свадьба» страны и правителя. И только смерть разлучит этот священный союз. Ну или какое-либо из ряда вон выходящее обстоятельство. И вот по этой логике наш Миша – государственный сын: сидит на всем готовом, подает надежды и радует родителей. А потом, когда подрастет и созреет, займет место отца. Только народ пока в эти дебри посвящать не следует. Пусть забавляется и отдыхает душой вместе с нашим Мессией.

Генерал испытующе смотрел на своих орлят, как бы проверяя реакцию. Через мгновенье лицо его погрустнело, а взгляд стал серьезным и сосредоточенным.

– Старый я стал, – неожиданно выпалил он. – Здоровье уже не то, силы не те. В сон постоянно клонит. Хорошо хоть кушетка есть. Разрешаю себе иногда прикорнуть. Только отдохнуть стало хотеться все чаще. И еще… страхи у меня появились. Не за жизнь свою, нет. А за то, что умру внезапно и не успею чего-нибудь важного сделать, опыт передать, увидеть победу России и торжество коммунизма.

Генерал взялся за ручку подстаканника и сделал пару глотков деревенского чая.

– Вы у меня, ребята, молодцы. Работаете четко, оперативно. Действуете, конечно, пока локально. Но это нормально. Вам по должности и званию пока слишком масштабно мыслить не положено.

Старик поелозил во рту языком и сплюнул в пальцы кусочек смородинового листочка.

– Но моя задача смотреть в будущее и готовить из вас новую смену. Передать опыт, знания, умения, вложить правильное видение мира, развить в вас высокую нравственность и гуманизм, без которых нельзя в нашем деле. По правилам нашего ордена перед тем как уйти на покой или, если повезет, в «бессмертный полк», мне надлежит выбрать кого-то одного из вас себе в преемники. Выбор, признаюсь, непростой. Вас обоих, моих орлят, я ращу много лет, люблю и воспитываю, как собственных детей, даже более скрупулезно и трепетно. Ведь кому-то из вас в свое время придется занять ключевую позицию на самом высшем – концептуальном уровне управления страной, получить доступ к закрытым знаниям и технологиям, о которых в настоящий момент вы даже не догадываетесь.