Сила жизни. Очерки и эссе

Сказочный мир Бориса Заходера

Борис Владимирович Заходер был не только поэтом, но и независимым писателем, который шёл своим путём, не раздражаясь на оппонентов и критиков. Время было другое. Нужно было или прогибаться под него, приспосабливаться, или остаться верным самому себе, своей жизненной позиции. Поэт Борис Заходер остаётся верен себе.

В Союз писателей СССР он был принят лишь в 1958-ом году. А в сороковые годы открыл для себя и читателя сказочный мир Алана Милна, П. Плеверса, Дж. Барри, Л. Кэрролла, в котором на русском языке заговорили Винни Пух, Мэри Поппинс, Питер Пэт, Алиса в стране чудес. Сегодня Борис Заходер известен миллионам читателей, как малышам, так и взрослым, как переводчик «Винни Пуха», «Мэри Поппинс», «Питера Пэна», «Алисы в Стране чудес» и других книг зарубежных авторов. Его переводы несколько свободны, ценны тонким восприятием событий и потрясающим чувством юмора. Герои его произведений – самые разнообразные персонажи, начиная от обычных и диковинных заморских зверей, заканчивая забавными малышами, школьниками, буквами алфавита, разнообразными вещами, окружающими нас в повседневной жизни. Борис Заходер от рождения имел способность перевоплощаться в своих героев, думать, как они, выражать свои мысли языком зверят, говорить и чувствовать за них.

Вячеслав Лобачёв, знавший поэта многие годы, вспоминает: «Борис Владимирович рассказывал и о том, как он проверяет на прочность созданные им стихи. Конечно, многочасовое сиденье за столом, поиски рифм, черновики… Но, когда, на его взгляд, стихотворение казалось готовым, нужно было выйти во двор и прочитать по памяти написанное. Если удавалось без запинки вспомнить весь новый текст – стихотворение принималось, нет – шло в доработку. Писатель на зуб проверял каждое слово, искал нужное ему место в строке. За кажущейся лёгкостью стихов Заходера стоит тяжеленная умственная работа автора».

Работа переводчиком книг зарубежных авторов принесла Борису Заходеру успех и уважение. Его стихи были переведены на английский, арабский, польский, испанский, голландский, хинди, украинский, азербайджанский, грузинский и другие языки. Их читали взрослые и дети. Он подарил российским читателям шедевры мировой детской классики, на которых выросло несколько поколений.

Москвич Валентин Васильевич Кузнецов, родившийся в первый год войны, вспоминает о знакомстве с творчеством Бориса Заходера в рассказе «Жизненные уроки»: «В его сказке «Винни Пух и все-все-все» сказку Кристоферу Робину папа начинает словами «Давным-давно, кажется, в прошлую пятницу». Вот и мне рассказ о первой встрече с «Винни Пухом» хочется начать словами «Давным-давно, кажется, в прошлую пятницу». И, действительно, давным-давно, кажется, в пятницу… Но ещё до той пятницы, давным-давно, кажется, в шестидесятых годах прошлого столетия, во второй половине этих годов, я – в то время начинающий инженер – часть своей работы выполнял в лаборатории электронного моделирования. А начальником той лаборатории была Нина Михайловна, читавшая журналы на четырёх иностранных языках и преподавшая мне, как позже выяснилось, немало полезных жизненных уроков… Наши обсуждения технических проблем стали завершаться – по её инициативе – обсуждениями новостей культуры. Она стала приносить мне интересные книги, из которых я узнавал о почти неведомых мне до того деятелях: Рерихи, Илья Глазунов, Борис Пастернак, Анна Ахматова, Николай Гумилёв, Марина Цветаева, Осип Мандельштам, Борис Пильняк, Стругацкие, Эварист Галуа… Но однажды она приносит мне странную книгу и предлагает её прочитать. На обложке значатся неизвестные мне авторы – Алан Милн и Борис Заходер. И ещё написано – сказка.

– Нет, Нина Михайловна, – говорю я. – Я это читать не буду. Не моё это. Я ещё в детстве прочитал двухтомник русских сказок под редакцией Афанасьева, и этого для меня достаточно: я вырос из того возраста, когда читают сказки.

– А Вы всё-таки, Валюша, прочтите, – настаивает Нина Михайловна. – Не пожалеете.

Я сделал вид, что согласился с ней, а сам, не собираясь читать, положил книжку в ящик рабочего стола.

Через неделю Нина Михайловна спрашивает:

– Вам понравился «Винни Пух»?

– Какой Винни Пух? Ах, этот! Так я же сказал Вам, что читать её не буду: не моё это.

Достаю книжку из ящика рабочего стола. Раскрываю её, чтобы убедительно, с анализом текста, доказать, что читать её не надо. А книга случайно раскрывается на стихотворении. Читаю его:

«И почему это Хта – обязательно та,

а Жерка, как правило, – эта?».

Задумываюсь. А и в самом деле, почему это Хта – обязательно та, а Жерка, как правило, – эта? Конечно, это – просто игра слов, но она мне нравится. И потом – каким же чувством языка должен обладать переводчик Заходер, чтобы такой перл обнаружить? Да и нет такого каламбура в английском языке, а это значит, что эта сказка – не просто перевод с английского, а самостоятельное изложение. А тогда есть смысл его прочитать. Листаю и нахожу: «спаслание» вместо «послание». Как же это здорово! Увидеть в знакомых словах новый смысл, обыграть их на новый лад. Да тут ещё и философия! И я говорю:

– Нина Михайловна, я обязательно-обязательно прочитаю эту книгу.

Эта история была мне уроком».

Поэт Агнес Госсен, моя землячка по России и по Германии, узнав, что я увлеклась творчеством Бориса Заходера, воскликнула: «Это же классика! Я читала его стихи и сыну, и внучке, которая о Винни Пухе уже и на английском сама читала. Мои трёхлетние внучата-близнецы уже и мультфильмы о нём смотрели. Мне кажется, что песня Винни Пуха „Хорошо живёт на свете Винни Пух, оттого поёт он эти песни вслух“ и про мёд, и про надо подкрепиться – это из области крылатых выражений. Их знают по крайней мере три поколения российских немцев из Союза, как, например, и стихи Пушкина, которые учила наизусть моя мать, я и мой сын. И эти цитаты, их понятный посвящённым контекст, – это почти как тайное родство единомышленников».

При чтении этих слов мне вспомнился наш с мужем друг семьи Валерий Хаберманн. Мы с ним, зная эти строки с юных лет, долго не размышляли об истоках рождения Винни Пуха, а, проживая уже в Германии, в течение многих лет называли друг друга Винни Пухами, потому что любили ходить друг другу в гости, беседовать о том, о сём… Валеры давно нет, ушёл через десятилетие после Бориса Заходера в вечность, но воспоминания остались – согревают душу.

Запомнились мне слова Павла Суркова, автора: «Заходер увидел в «Пухе» одну из главных метафор своего времени. Метафору страшную, но при этом – дающую неизбежную и радостную надежду. «Винни Пух» – книга эсхатологическая, книга, задающая собственную Вселенную. Вселенную времени большого мирового переустройства – не зря «Пуха» долго не переводили, например, в Германии (при фашизме этот текст был в принципе запрещён – понимал доктор Геббельс, с чем имеет дело!).

Фронтовик Милн, прошедший Первую мировую, автор «Мира с честью», понял одну очень важную вещь. Её понял ещё один фронтовик – Джон Толкин. И они написали две ОДИНАКОВЫХ книги. Две эсхатологические книги о том, как меняется мир, тихий, спокойный, патриархальный, когда в него приходит Новое Зло. Это Зло – стихийно, оно безлико, как оружие массового поражения, как смерть на Ипре. У него нет лица. Безлик толкиновский Саурон. И безлика стихия – единственное олицетворение зла в «Пухе»: наводнение в первой книге – и ураган во второй. А против этого зла выходят не герои. А простые смертные. Совершенно негероические. Очень Маленькие Существа. И одно из них – а вовсе не авторские протагонисты – совершает в финале Великий Подвиг».

В этих словах и высокая оценка творчества Бориса Заходера как переводчика с точки зрения его общественнно-политического значения. Слова Павла Суркова заставляют задуматься над вопросами общечеловеческого характера, касающимися истоков Зла и Добра и понимания каждым членом земной цивилизации своей роли в борьбе за сохранение планеты.

Поколение идёт за поколением, а Винни Пух с друзьями остаются такими же, какими их изваяли руки мастеров Алана Милна и Бориса Заходера. Они слились в интернациональных образах Медвежонка Винни Пуха, Пятачка, Ослика И-а, Совы, Кенги, Кролика, Тигра и не только. Эти герои – любимцы детей и взрослых, объединены одним миропониманием, мироощущением, схожими эмоциями. Они – живые существа одного рода-племени, и держатся вместе, побеждая стихии, которые несут на себе Зло. И с ним нужно бороться всем миром. Этому учат нас произведения Бориса Заходера.

Борис Заходер – переводчик Гёте

«Человек должен верить в бессмертие – он имеет на это право, это в его натуре… Для меня убеждение в нашем будущем существовании возникает из понятия деятельности, ибо если я неустанно действую до конца моей жизни, то природа обязана дать мне иную форму существования, когда эта, теперешняя, уже не будет в силах более удерживать мой дух». (И. В. Гёте)

Взаимоотношения Бориса Заходера с творчеством Иоганна-Вольфганга Гёте складывались в течение всей его жизни. В Предисловии к двухтомнику «Заходер и всё-всё-всё», опубликованному в 2003-ем году, его жена, Галина Сергеевна Заходер, пишет: «В толстенной папке, бечёвки которой даже трудно завязать, хранятся около 800 листов, исписанных с обеих сторон, самый ранний из них датирован 1946 годом. Прикасаясь к истокам работы над переводами Гёте, выполненными даже не шариковой ручкой, а „вечным пером“, я прикоснулась к истории. Используя слово „перевод“, я отдаю дань традиции, которую хочется нарушить. Я бы сказала, что Заходер – не просто переводчик, он – соавтор Гёте. Чтобы не быть столь категоричной, смягчу формулировку и оговорюсь – русский соавтор Гёте, так мне кажется».

Вдова Бориса Заходера рассказала и о том, как однажды математик А. Н. Ширяев, обратился к Борису Заходеру с просьбой сделать литературный перевод прозаических строчек Гёте, встречающихся в текстах архива учёного Колмогорова. Бориса Заходера поразило тогда то, что дневник учёного открывался сразу тремя цитатами из Гёте, а в его окружении многие знали творчество Гёте только из школьной программы. Он выполнил просьбу Ширяева. Одна из цитат Гёте в переводе Бориса Заходера зазвучала так: «Пережитое дорого каждому, а особенно – тому, кто вспоминает и размышляет о нём на склоне лет с отрадной уверенностью, что уж этого-то у него никто не отнимет». («Das erlebte weiss jeder zu schützen, am meisten der Denkende und Nachsinnende im Alter; er fühlt, mit Zuversicht und Behaglichkeit, dass ihm das Niemand rauben kann». Маximen und Reflexionen, N10, s.151). Эти слова Гёте близки Заходеру. Профессионально он начал делать его переводы в первые послевоенные годы, почтительно именуя великого поэта – «мой Тайный Советник». Так он называл его не в связи с тем, что тот действительно являлся тайным советником при дворе герцога Веймарского, а потому, что нашёл в нём духовного собеседника по вопросам искусства, политики, этики. Изучая творчество Гёте, Борис Заходер получал ответы на извечные вопросы бытия, которые жизнь ставила перед ним. В доме вдовы Бориса Заходера до сих пор царит культ великого Гёте. В кабинете мужа на книжной полке, как и при его жизни, хранятся книги с произведениями Гёте. По поводу некоторых из них Заходер писал: «Этими томиками я особенно дорожу. Не только потому, что это моя первая – и единственная – литературная награда, вернее – то, что от неё чудом уцелело, несмотря на стихийные силы, включая сюда войны (2), жён (3), переезды и соседей (много!) и прошедшие годы (без счета!). И даже не потому, что мне тогда еще не было и 18 лет, а, в конце концов, каждый имеет право на ностальгию по своей юности».

Интересно то, что Гёте и Заходер родились примерно в один день, с разницей в два столетия, и ушли из жизни на 83-ем году жизни. Хоть им обоим не сопутствовал успех в течение десятилетий творческого труда, но нашлась точка внутреннего соприкосновения душ поэтов, которая повела Бориса Заходера за своим Тайным Советником через годы. Переводы произведений классика Заходер делал до последних дней жизни, но только в 2008-ом году они были впервые опубликованы его женой, Галиной Сергеевной Заходер, двухтомником под названием «Но был один поэт». Она провела титаническую работу, редактируя рукописные страницы черновиков, набросков, размышлений мужа. Труд Галины Сергеевны по сохранению памяти мужа, поэта и переводчика – неоценим. Выход книги был приурочен к 90-летию со дня рождения Бориса Заходера.

Почему так поздно?

Причину этого можно искать в высокой требовательности Бориса Заходера к себе и своим творениям. Он был перфекционистом. Переводами произведений создавал своего русского Гёте. Неоднократно перечитывая его стихи, Заходер отыскивал в них суть и в своих переводах выражал русскими словами именно то, что его взволновало. Он сам оценил свой труд переводчика Гёте словами: «Порой дословный перевод; порой – вольный перевод; порой – вспомним хорошие старинные слова – подражание, переложение».

Под впечатлением этих строк, я обратилась к жене поэта со словами:

– Я проживаю в Германии почти 30 лет. Читаю Гёте в оригинале. Но так тонко чувствовать язык, как Борис Заходер, не научилась, хотя мои родители – немцы из России.

– Да, удивительны судьбы людей, – ответила она. – Язык, который мы «проходили» в школьные годы – был совсем иным, чем когда я прикоснулась к нему «живьём», будучи пару месяцев в самой стране. Он мне так понравился, звучал, особенно в женском исполнении, так красиво, что я только тогда поняла, как важно слышать настоящий. Так, вероятно, и переводы. Человек, который вырос на немецком языке, полюбил его с детства. Борис Заходер так сроднился с ним, что ни дня не проводил без прикосновения к Гёте. Он «жил по Гёте» всю жизнь – с детства и до последнего дня. Практически ни дня без Гёте».

В своё время Иоганн-Вольфганг Гёте сказал пророческие слова о том, что солнце никогда не заходит, оно лишь не всегда видно нашему взору. Эту мысль можно отнести и к творчеству самого Гёте, и к жизни Бориса Заходера, и к тем, кто с ними всегда рядом.

Борис Владимирович Заходер покинул мир в ноябре 2000-го года в городе Королёв Московской области. Похоронен он на Троекуровском кладбище в Москве. Памятник поэту-переводчику был создан скульптором Андреем Наличем. По форме он представляет собой полусферу, на одной из половин которой, слева, расположены даты жизни поэта – 1918—2000, а справа – Винни Пух с Пятачком, уходящие вдаль. Так ушёл и Борис Заходер в пространство вечности, оставив о себе память строками из своих книг, помогающих людям всех возрастов осознать происходящее на нашей планете.

Для многих почитателей таланта Бориса Заходера остаётся открытым вопрос: каково будущее его рукописей? Что делается для доступа к ним исследователей и интересующихся читателей? На этот вопрос пока нет ответа. Будущие исследователи его творчества несомненно отметят в своих работах талантливость художника слова, свежесть и остроту его ума, поэтичность прозы и достоверность переводов.

В Подмосковье, в Комаровке, находится дом Заходеров. Это своего рода музей, где проживает гостеприимная Галина Сергеевна Заходер. Она принимает гостей и поклонников мужа, которые помнят и знают его произведения. Вещи из прошлого, которые ей очень дороги, знакомят посетителей с интересами хозяина, его увлечениями и привычным для него укладом жизни.

Моё знакомство с творчеством поэта-переводчика Бориса Заходера продолжается. Его нельзя постичь, прочитав несколько книг. За каждым поэтическим словом и образом стоит мысль, тайну которой в одночасье не разгадать. Для этого нужно пройти определённый путь, чтобы дотянуться до его философских размышлений, чтобы понять и осмыслить им сказанное, чтобы думать в унисон с ним. В моём сознании всё ещё звучат строки поэта:

Оценка творчества Бориса Заходера

«Глядишь, ещё

настанет срок

и для твоих шутливых

строк…», —

пишет Борис Заходер в одном из своих стихов, делая попытку заглянуть в будущее. Труд Бориса Заходера был оценён прежде всего международной общественностью. В далёком 1978-ом году он стал Лауреатом международной литературной премии детских писателей имени Ханса Христиана Андерсена. Позже оригинальные стихи Бориса Заходера были опубликованы во многих странах мира, таких как Англия, США, Австралия, Польша, Чехия. В 1993-ем году поэт получил премию и диплом за №1 Ассоциации детских писателей и Национальной секции России в Международном совете по детской литературе за «вклад в развитие детской литературы. «К сожалению, – пишет его жена, – в Колонный зал дома Союзов ездила получать награду я со своими внуками, которые читали стихи, написанные им для этого случая – сам он лежал на операции». Была еще одна награда, которую Борис Заходер принял с удовольствием. В 1998 году Министерство образования России постановило в связи с 80-летием поэта наградить его медалью К. Д. Ушинского за заслуги в воспитании детей, мудрость и доброту его литературных произведений, большой вклад в культуру страны. Это – единственная награда, которую писатель получил лично. Вручил её известный общественный деятель, профессор психологии А. Г. Асмолов, в Комаровке, в день рождения Бориса Заходера. В 1999-ом году талантливый поэт, писатель и переводчик становится Лауреатом Государственной премии Российской Федерации. А ещё через десятиление, в 2008-ом году, Совет по общественным наградам ООН посмертно наградил Бориса Заходера медалью Гёте за выдающийся вклад в европейскую литературу.

Стихи Бориса Заходера, положенные на музыку, ещё не стали широко известными, но, несомненно, этому тоже придёт время. К одним из первых таких произведений относятся романсы на десять стихотворений из цикла «Листки», несколько песен Маргариты Зеленой, написанных для музыкального журнала «Колобок», среди них – «Пан Трулялинский». «Романсы из серии стихов „Еврейское счастье“, – пишет вдова Бориса Заходера в книге „Борис Заходер и всё-всё-всё“, – которые она сама и другие исполнители сохраняли в репертуаре долгое время, да и ее романсы из „Листков“ – исполнялись неоднократно. Опера „Снова Винни-Пух“ долго шла в театре Наталии Сац. Было несколько отдельных песенок из „Алиски в Вообразилии“. Песенки для исполнения детьми и для детей писала композитор Елизавета Туманян. Генрих Брук написал „Кантату о сыре“ для семи солистов и хора. Известный по фильму „Баллада о солдате“ композитор Михаил Зив написал оперу по сказке „Лопушок у Лукоморья“, которая шла в театре Наталии Сац».

Своему читателю посвятил Борис Заходер последние строки в последнем сборнике:

Игорь Доминич. Незавершённая строка

На афише внизу слева Игорь Доминич

Молдова. Кишинёв. Осень. 2013 год.

Ныне известный поэт, в то время – библиотекарь, Игорь Доминич дарит библиотеке имени Ломоносова редчайшую книгу «Гамлетъ. Принцъ Датскiй. Трагедiя в пяти дъйствiяхъ Виллiама Шекспира», напечатанную типографией А. С. Суворина в Санкт-Петербурге в 1893 году. Позже выяснится, что этот экземпляр принадлежит известному режиссёру Борису Бертельсу. На последней странице книги есть надпись, сделанная карандашом: «Мечтательный, впечатлительный и с разодранной душой». «Эту характеристику Гамлета удивительным образом можно отнести и к Игорю Доминичу», – скажут позднее коллеги, знавшие Игоря Доминича в последние годы жизни.

В связи с этим сообщением, прочитанным в кишинёвской газете, мне вспоминаются стихи поэта о его мнимом или реальном участии в постановке спектакля «Гамлет» Вильяма Шекспира.

Что хотел сказать Игорь Доминич последними строками стиха? Почему он эту ценную книгу передал в фонд библиотеки? Как часто, перечитывая Шекспира, он пытался переносить на себя мысли и чувства его героев?

Может быть, и «распалась связь времён», думаю я, в который раз перечитывая эти строки, но люди, подобные Гамлету, с его вечным вопросом «Быть или не быть?», продолжают свой путь по нашей планете. Они живут, страдая и от понимания того, что мы – лишь странники в этом мире, и от того, что когда-нибудь уйдём в синеву небес.

Это осознание конца мучительно для впечатлительной души Игоря Доминича, но не тем, что и для него наступит час прощания, а тем, что он может не успеть.

Всё имеет своё начало и свой конец, но, когда смерть вырывает неожиданно в середине пути друга, – это страшно, несправедливо, немыслимо.

Друзья Игоря – Александр Соломонов, Дмитрий Бикчентаев, Рустам Ахметзянов – не могут смириться с этой трагедией и делают всё, что в их силах, чтобы о поэзии Игоря Доминича стало известно широкому кругу читателей.

«Неукрощённые мной буквы» – так названа книга Игоря Доминича, концерт-презентация которой состоялась 8 октября 2015-го года в Москве в концертном зале Дворца творчества детей и молодёжи «Преображенский». На презентации прозвучали стихи и песни на стихи Игоря Доминича в исполнении бардов Сергея Никитина, Дмитрия Бикчентаева, Александра Соломонова, Рустама Ахметзянова, Марины Носовой, Марата Фахртдинова, Дмитрия Матюшина, Эльмиры Галеевой и других. Презентация завершилась видеофильмом, в котором Игорь Доминич исполняет песню «Зелёное время восхода» под собственный аккомпанемент на гитаре.

Бард Александр Соломонов, друг и соавтор Игоря Доминича, незадолго до презентации сообщил, что «организаторы презентации – ребята, которые печатали книжку в Москве: Евгений Савельев и Рустам Ахметзянов, ну и я, если так можно сказать, поскольку я – не в Москве».

Рустам Ахметзянов называет книгу – интернациональной: «По содержанию и по оформлению она подготовлена в Германии, напечатана – в Москве, корректура сделана в Молдавии».

«Прошло десять лет с момента выхода первой книжки, – пишет Александр Соломонов во вступительном слове книги. – Она разлетелась по свету, и любители песни и поэзии узнали, что среди нас живёт интересный Поэт Игорь Доминич. Пишет удивительно песенные стихи. И многие композиторы в мире авторской песни сразу откликнулись на музыкальность его строк. А песня летит быстрее стиха и проникает в душу легче. Так и случилось. Больше Игорь не напишет ни одной строчки… Собрать в одной книжке всё написанное Игорем стало нашим человеческим долгом перед ним. Именно поэтому нам хотелось, чтобы стилистика оформления перекликалась с первой, составленной им самим, книжкой „Зелёное время восхода“, которая полностью вошла в этот сборник».

Поэт Александр Городницкий, корифей движения авторской песни, познакомившись с творчеством Игоря Доминича, дал однозначную оценку его творчеству: «Перед нами подлинный самобытный поэт с драматической биографией в своей короткой жизни, человек, нестандартно мыслящий и чувствующий, срастивший себя с лирическим героем. Его книга, помимо многочисленных оригинальных поэтических находок и метафор, поражает своей неподдельной искренностью и эмоциональным нервным напряжением».

Подмосковье. Колонтаево. Весна. 2012 год. Всероссийский фестиваль авторской песни и поэзии «Песня Булата».

Участница фестиваля Татьяна Гольцман вспоминает:

«Доминич взорвал зал, жюри, атмосферу. Все увидели, когда он вышел на сцену, что это Явление. Самое яркое и большое открытие. На сцене он делал что-то совершенно необыкновенное, мистическое. Я никогда ни до, ни после не слышала, чтобы ТАК читали стихи. Он доставал из небытия, из недр души, из воздуха единственно возможные сочетания слов и с их помощью творил новую реальность. Зал замирал, потом неистовствовал и вёл себя, как живое существо, обладающее душой. Разумеется, он стал Лауреатом этого фестиваля. По другому просто быть не могло».

«Прав старик. Распалась связь времён.Прав старик Вильям, на удивленье.Я – последний Гамлет, занесёнВ списки подлежащих истребленью.Точно так же, как король-отец,Должен умереть наследный принц.Не сейчас, конечно, ведь конец —Только через несколько страниц.Ещё будет длинный монолог.И пройдёт Офелия в накидке…Я смеюсь? Да нет, помилуй Бог.Ну какие могут быть улыбки.Мне ещё решаться, и решать,И судить (ведь я, увы, не зритель).А потом, в финале, умирать…Ничего. Не в первый раз. Сидите.Вам же интересно посмотреть,Как старик не справится с сюжетом,И безумный Гамлет примет смерть.Как сумею. Дело ведь не в этом.Как сумею. Здесь мы все равны.Время на исходе. Потерпите.(Жаль, что я себя со стороныНе увижу. Я, увы, не зритель).Ладно. Умираю. Шпаги звонЯдовитой капелькой в ушах…Прав старик. Распалась связь времён.Всё. Спасибо. Дальше – тишина…»Об этом говорится в строках поэта:«С Веста дуют ветры или с Оста,Дни идут на убыль или в рост —Сколько мне положено по ГОСТу,Столько и отмерит мне погост.Как и всем, единою рулеткойМне отмерит славу и покой,Память и дуэльный выстрел меткий,Сделанный уверенной рукой.Надо мной – склонённые штандарты,Залпы в воздух на закате дня…Только кто сказал мне, что стандартыЭти сочинили для меня?Ведь когда могильщик – морда брюквой,Заступом помашет полчаса,Лишь неукрощённые мной буквыУпорхнут обратно в небеса…»«Значит, так. Мы начнём с конца!Время действия – день дуэли.Что нам нужно? Чуть-чуть свинца.Мерка пороха. Снег постелен.Всё. К барьеру. Звенит звонок:«Не угодно ль Вам?.. Не угодно».Дальше выстрелы, кровь, возок.Моцарт. Занавес. Все свободны.Всё не то. Двадцать первый век.Наше время. Начнём отсюда.Точно так же – постелен снег,Точно так же – не будет чуда,Точно так же встаёт странаИ немеет оркестр сводный…Нет. Не встанет, себе верна.Моцарт, занавес. Все свободны.Может так? Ни времён, ни лет.(Можно Моцарта тихо-тихо?)Сцена. Кто-то. Актёр, Поэт…Снег постелен. Ни бед, ни лиха.Безмятежны черты лица,А мы знаем, мы с вами знаем —Мерка пороха. Чуть свинца…Моцарт! Занавес! Начинаем…»* * *«Город плавился в топке лета,Человеческая рудаРастекалась, как ток, в продетыхСквозь троллейбусы проводах.Но когда я глядел на небо,Мне мерещился всякий бред —Запах стужи и запах снега,Запах будущих зим и бед…А жара, то ныряла с вышки,То всплывала наверх, и тамРасползалась по плоским крышам,Льнула к маковкам и крестам.Но какой бы я ни был веры,И какой ни держал обет —Запах ладана, запах серыПрочно вписаны в мой сюжет…Город плавился в топке лета,Жаждал пива и ждал дождя.Только, видно, по всем приметам,Ждал его он напрасно, зря.Вот и я, хоть анфас, хоть в профиль,Что осталось от всех сует?Запах курева, запах кофе,Да семь бед, да один ответ…А асфальт прилипал к подошвам,Воровал у меня следы.Как допытывался о прошломНепутёвой моей судьбы.Но судьба бьёт в одни ворота,Что накоплено в сумме лет?Запах крови и запах пота,А другого – пока что нет…»