- -
- 100%
- +
© Владимир Кремин, 2025
ISBN 978-5-0055-9466-2
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
СБОРНИК РАССКАЗОВ
Гость
Далеко за полночь в квартиру позвонили. Но одного звонка оказалось мало. Лилякин спал крепко. Гость настойчиво продолжил давить на черную точку, издававшую столь странный звук. Как он вообще догадался на нее нажать? Может, нужно было поступить с хозяином, скрывавшимся за дверью, иначе и вообще пренебречь ею? Однако тактичнее и правильнее ждать, пока откроют, потому как время суток скорому пробуждению «объекта» не соответствовало.
Лилякин медленно встал; шумела после вчерашнего голова, в горле пересохло, хотелось пить. Сухой язык бился в агонии, ища и прося влаги. Выговаривать слова он не мог. Невесть откуда просочилась мысль: «Кого это принесло?..» Подойдя к двери, долго смотрел на устройство накладного замка, словно он никогда не был его детищем, изобретением чего-то необычного. Такие в розничной сети не купишь. Однако, зная его секреты, отворил, с шумом отбросив увесистую, филигранной работы цепь. В проеме распахнутой настежь двери стоял обыкновенный, среднего роста, трехголовый Зеленый змей. Две его головы, некоторое время оставаясь неподвижными, молчали, с преданностью поглядывая на третью – по всему исполнявшую роль главной. Хозяин пошатнулся, моргнул для резкости.
– Чего тебе надо, змей? – спросил, не слыша себя, Лилякин, явно не желая приходить в чувство от увиденного. Средняя, самая рослая голова ночного гостя расплылась в улыбке, обнажая белозубую пасть с красновато-розовым, раздвоенным, как у змей, языком. Две другие уставились на него лилово-черными глазами, словно впервые созерцали перед собой представителя иного вида, да еще в таком виде… Лилякин по-прежнему не мог, а может, и не хотел ничего различать, продолжая стоять перед гостем в измятых трусах, явно предназначенных для двоих Лилякиных; ежился от сквозняка через дверь, переступал с ноги на ногу. Ему хотелось пить и спать. «Ну зачем здесь какой-то змей?.. Да и что все это значит, в конце-то концов?..» – гудело сознание. Хозяин, хлопая глазами, ничего не мог понять; то и дело мотал головой, в которой, казалось, вот-вот оторвется очень важная и нужная ему деталь.
– Заходи! – собрав наконец остатки мутного сознания, уважительно выдавил Лилякин, полагая, что так просто от странного гостя не избавиться, и, с шумом сметая на пути табурет, пробился к крану. Зажурчала спасительной прохладой вода. Змей, почтительно расшаркавшись у порога когтистыми лапами обо что-то похожее на коврик, вошел, плотно прикрыв за собой дверь.
– Ты чего шкрябаешь, тапки одень.
Змей быстро впрыгнул в мягкость домашних тапок и ловко заскользил по глади ламината на кухню. Огляделся и освоился быстро: шесть глаз – не два. Лилякин, шатаясь, прошлепал босыми ногами из ванной следом за бесцеремонным гостем.
Кто-то у него вчера был; на куцем круглом столе стоял недопитый коньяк и две пустые рюмки. Раковина была полна немытой посуды, с восседавшим на ней и очумевшим от включенного яркого света рыжим тараканом. Лилякин прошел к окну и упал на табурет. По другую сторону стола разместился странный ночной гость. Благо задней частью его наделили не так щедро, хватило одного стула… Хозяин поднял голову, еще раз опухшими, красными глазами бросил взор на змея, улыбнулся… Хлопнул гостя по боку, потому как плеча у него почему-то на месте не оказалось.
– Ну, ты, Борис, даешь!.. Что, Новый год, что ли?.. Чего ты вырядился, людей ночами пугаешь?.. Ну и рожа!.. Кто тебе костюм шил? – Хозяин пододвинул рюмку гостю, стал наливать. – Скажу тебе честно, хорошая работа. – От яркого света сощуренные и заспанные глаза Лилякина никак не могли проморгаться.
Змей приблизил к столу все три головы, и они, будто сговорившись, разом сглотнули. Лилякин иронично отшатнулся и произнес не длинную, но тираду:
– Ну, тебе чего, может, и три рюмки поставить?!
Змей, как ему казалось, ничуть не возражал и, похоже, принимал все происходящее за действительность. А вот хозяину хоть и нравились порой сны, но те, настоящие, были туманными и призрачными, а сейчас ему привиделся самый реальный дракон о трех головах, притом с неподдельным желанием выпить с хозяином. К чему бы это?..
– Как скажешь, юморист… Вот удумал!.. – мотал головой Лилякин, вынимая из шкафа еще пару рюмок.
Две крайние, очень подвижные головы с осторожным любопытством изучали хозяина. Третья, главная, принялась осматривать тесную хозяйскую «пещеру». Лилякин, пытаясь собраться с разбегавшимися во все стороны мыслями, уловил лишь одну, которая настойчиво зудила над ухом: «Проснуться бы поскорее, что ли?..» – но до ужаса хотелось спать и меньше всего размышлять над глупым, несвоевременным визитом гостя.
– Пить будешь? – предложил хозяин.
– А как же!.. – с явным предвкушением удовольствия первой заговорила правая голова.
– Наливай!.. – улыбаясь, добавила средняя.
– Нет!.. Я не буду, не уговаривайте, – зашипела недовольно левая и отвернулась.
Лилякин твердо знал одно; если бы все три головы принадлежали его приятелю, то ни одна из них не изображала бы из себя трезвенницу. На миг опешив, он, как мог, силился осмыслить происходящее. Ну как же, во снах ему иногда виделась нечисть самого разного рода и даже доводилось с нею общаться, но, как правило, диалоги проходили на другом уровне или, в крайнем случае, на понятных эмоциях. А здесь и сейчас змей говорил с ним на чисто русском языке и довольно-таки внятно. На приятельский розыгрыш весь этот сказочный маскарад уже совсем не походил.
Две пьющие головы змея с изумлением посмотрели на третью. Трезвенница явно шла на конфликт.
– Я пью, а она от удовольствия песни петь будет?! – сощурив глаза, возмутилась отказом левой головы правая.
– Да ладно тебе, ну не пьющая она. Но мы все одной крови и удовольствие поровну поделим! – категорично вступилась за левую голову средняя, в очередной раз убеждая хозяина в своем старшинстве над родственными.
Лилякин по-прежнему ничего не понимал. Неожиданный спор трех голов окончательно сбил его с толку: «Черт!.. Что за наваждение?..» – Он опять сжал разламывающуюся надвое, а может, как и у дракона, натрое голову руками. На время закрыл глаза: «И приснится же хрень такая… А может уж, как принято говорить в народе, „белочка пришла“! Но нет, тут же целый дракон заявился!» – О таком он не слышал и не читал даже, кроме как в сказках из детства, а вот увидеть довелось. Понимал, что в последнее время из-за раздоров с женой и ее частых отлучек стал налегать на спиртное. Ну не до такой же степени, чтобы галлюцинировать. После едва ли не самокритичной оценки сложившегося положения и тщетной попытки очнуться Лилякин поднял голову и открыл глаза.
– Твое здоровье, хозяин! – торжественно произнесла средняя голова.
– За Вас! – уважительно поддержала правая.
«Должно быть левая потому и трезвенница, что ей одной руки не хватает? – столь странная догадка стремглав пронеслась в шумевшей голове Лилякина. – Несправедлива, однако, природа бывает…»
Лишившая себя компании левая голова, поморщившись, отвернулась. Хозяин не стал этого делать; он взял рюмку, впитал запах теплого зелья. Коньяк был настоящим… Махнул рукой и выпил. Минутой позже полегчало; стало проще воспринимать тонкий план застольного зрелища. Теперь он ощутил себя сказочным персонажем, от части поверил в сон и был горд. Ведь ни один из сказочных героев вот так, запросто, не сидел со Змеем – Горынычем на кухне и не пил коньяк. Только змей вот какой-то хлипкий; наверное, по их, драконьим меркам, он был отстающим в развитии, хотя по зубам и привычкам не скажешь… Настоящих змеев Лилякин представлял себе куда солиднее, а этот – так себе, среднего роста, спился, должно быть… Видно, и в их царстве никуда без этого… А может, оно и к лучшему, посчитал он, не сожрет ненароком, а то ведь поесть в доме совсем нечего, холодильник со вчерашнего пуст. Жена к подруге укатила, прихватив с собой последнее съестное…
– Слушай, ты, по случаю, не Змей – Горыныч? – пьянея, отважился уточнить Лилякин.
– Нет! Я Зеленый змей, вполне самостоятельная особь, – не вдаваясь в подробности, ответил собеседник.
– А Горыныч какой?.. Три головы, шесть глаз, и огнем дышит. Ты ведь можешь… это, дышать пламенем?..
– Тот сказочный, им нужно… Ты же знаешь, – продолжала вести диалог средняя, слегка пьянеющая, голова.
– А ты, нет?
– Нет! Я зеленый, настоящий. И потом, я змей, а не дракон.
– Я особой разницы не вижу; по мне, все вы на одно лицо, вернее, на три, а еще вернее, на три морды. Ну вот скажи мне, змей, разве у тебя лицо, извиняюсь – лица?.. – Диалог затянулся, и Лилякина стала утомлять пустая дискуссия.
– Хозяин, а давай еще по одной, – скромно и не навязчиво предложила средняя голова Зеленого змея.
– Ну, ты, змей, даешь!.. Если бы не одна твоя трезвая половина, то ты бы за раз по три заглатывал. А коньяк всего один, и мне на работу утром. И я что-то не понял: зачем ты пришел? Или пожить здесь собрался? Так это не выйдет: у меня завтра жена с дачи возвращается. Она змей не любит, терпеть не может, особенно таких, пьющих и совсем зеленых, с этими, с языками… Она тебя точно за порог выставит. Лучше уходи сейчас, по-хорошему. Это я вот, пью с тобой и сам себе не верю, – язык Лилякина все больше стал заплетаться и вновь забился в сухой агонии. Ему явно недоставало влаги, а остаток коньяка никак не способствовал утолению возникшей с новой силой жажды, тем более что его предстояло дробить уже на четверых. К большому удивлению хозяина, в компанию влилась и голова-трезвенница, получившая всеобщее удовольствие по праву участницы; ну все как предрекала правая голова, будучи правой…
«Нет, пусть допивают, а мне нужно доспать, пока не взревел идиотский будильник», – пронеслось в отяжелевшей голове Лилякина, так до конца и не осознавшего цели полуночного визита странного, призрачного, а может, и вообще иллюзорного гостя. Особо-то он к нему и не присматривался. Сон – ведь он как миг: пронесся, удивил и, не оставив времени на обдумывание, исчез. Утро – оно как в сказке: мудреней…
Поднявшись, Лилякин бросился в ванну и, насладившись живительной влагой воды, которую шершавый язык признавал только на ощупь, напрямик отправил свое непослушное тело спать, ибо никакая игра светотеней и странностей, происходивших в его квартире, уже не способны были заинтересовать на ходу засыпающее сознание гостеприимного хозяина.
«Ли… Ли… Ли… лякин!.. Мы откусим тебе голову!.. Дай!.. Дай!.. Дай выпить!.. Дай еще!.. Еще!..» – вопили три головы в один голос.
Лилякин ударил по тумбочке кулаком и проснулся. Неистово вопил будильник, готовый пуститься в пляс от перенапряжения механизма. Головы не было, она не ощущалась никакими нервными окончаниями, словно бы Лилякин забыл ее где-то в потаенных лабиринтах приснившейся чуши, которую еще продолжало удерживать не проспавшееся сознание. Он тронул ее руками. Нет, она была на своем месте, а во сне чуть было не откусили, спросонья обеспокоился хозяин головы. Понемногу впихнул в нее ощущения: с болью, но она начала соображать. Однако мгновенно стала разламываться на части, словно ее действительно жевал не один, а сразу три дракона. Несчастный отмахнулся… Сон исчез, завалился в темный, брошенный и напрочь забытый угол памяти. Не до него…
Лилякин встал, прошел в ванную, сунул голову под кран. Прохлада сняла ощущения беды. Посмотрел в зеркало: там был еще один Лилякин, только мокрый и озабоченный. «Зачем только было это – вчера?» – гудела застрявшая в глубинах мокрой головы мысль. Затем была кухня. На столе стояли четыре рюмки и пустая бутылка пятизвездочного Армянского коньяка.
«Что это?..» – удивился Лилякин. Он вовсе не помнил, чтобы вчера было столько гостей. Где-то в глубине сознания обозначилось, что заходил Борис. Дальше провал; заспал, наверное. Нет, вспомнил. Вчера другу стукнуло тридцать, ну да, он был у него в гостях. Жена у подруги на даче, вот и продолжили здесь. Пили коньяк, но на двоих. Это он смутно, но помнил. Почему их стало вдруг четверо? Неужели по дороге знакомство свели, но с кем?.. Ох уж этот неугомонный холостяк!.. Но, как ни странно, память из всей компании запечатлела только приятеля. «Ладно, потом спрошу…» – отмежевал он сам себя от назойливых вопросов. Лилякин спешил на работу; не опоздать в это замороченное со вчерашнего вечера утро было совсем не мудрено. Шеф будет недоволен, а это в первую очередь отразится на честной репутации его непосредственного начальника и друга.
На работу Лилякин не опоздал, но, когда увидел взволнованное лицо Бориса, сразу понял: что-то не так. Внутреннее волнение успокаивалось лишь отсутствием шефа, что позволило избежать лишних вопросов по поводу внешнего вида. Ответственному начальнику было бы странно видеть молодого, перспективного инженера в кислом виде недожатого лимона. Со слов Бориса, ему не до них, у того подрядчики и прочая квартальная рутина. В душе Лилякина заплясали уж было огни надежды на благой исход дня, но озабоченный чем-то друг встревожил пуще отсутствующего шефа.
– Что стряслось, Борис? Ты чего такой потерянный? Мой синдром просто ликует в отсутствии контроля. Быстро говори секретарше, куда пошел, и мы исчезаем до понедельника. Завтра выходной; шефа будет куда приятнее видеть в начале недели, чем сегодня.
– Да не в этом дело, Саша, с шефом все как надо, до вечера его не будет. Тут, как тебе это сказать, совсем другое… – на лице приятеля обозначился и вопрос, и удивление.
– Что другое, пошли давай!.. По дороге расскажешь, – продолжал настаивать на своем Лилякин, его не проспавшийся организм требовал внепланового выходного дня, а вот Борис озабочен отчего-то совсем не тем.
– Ты представляешь, – впопыхах выпалил друг, – сегодня ночью я спал с женщиной!..
– Да что ты!.. Удивил так удивил… Ты бы еще сказал, что потерял девственность. Боря, я тебя умоляю!..
– Что умоляю, что умоляю!.. Я проснулся, а она лежит в моей кровати, и самое страшное – я ее совсем не знаю!..
– Боря, ты ее давно узнал, еще с вечера… Забудь и перестань волновать меня своим видом, будто тебе не выдали зарплату.
– Мы вчера весь вечер были вместе, ты должен ее знать, кто она?.. – не унимался друг.
– Так вот в чем дело! Ты так и не спросил ее об этом? Ну все ясно, теперь мне понятны твои волнения… Успокойся, я их тоже не знаю и даже вспомнить не могу. На моем столе порожняк от коньяка и четыре рюмки. Заметь – четыре! – подводя итог вчерашнего вечера, резюмировал Лилякин.
– Так ты что же, тоже с кем-то спал? Ну дела!.. – друг остановился на пролете лестничной площадки, от удивления сунув руки в карманы брюк.
– Да нет, спал я нормально, однако вот впечатление такое, будто всю ночь пил коньяк. Вопрос только: с кем?.. Кто был у меня в гостях, в то время когда ты спал не один?..
– Ой, Сашка!.. Ты представляешь, сколько вокруг свободных женщин, если они вон по дороге домой попадаются? А между прочим, ушел я от тебя зря: твоя-то у подруги, да и сам бы уцелел…
– Не думаю, чтобы ты уцелел… – Лилякин на секунду замер, явно что-то припоминая из прошлого вечера… – Вот именно, что уцелел… Но ты знаешь, Борис, будет лучше, если мы где-нибудь уютно присядем. Память возвращается – это должно стать интересным…
Уютных местечек на проспекте оказалось много, поэтому способствуя быстрому возвращению памяти, друзья не преминули заказать коньяк… На оформление столика ушло совсем немного времени, потому как в утренние часы в небольшом, уютном кафе было не людно. Воскрешение забытых фрагментов вчерашних именин друга доставляло немало хлопот, однако то, что удалось отыскать в потаенных глубинах забывчивого, но частично оттаявшего сознания, повергало в шок… Борис никак не верил в то, что он ночью, зачем-то приходил к другу, да еще в костюме сказочного трехглавого дракона, в то время когда рядом с ним томилась пышногрудая ночная фея, а Лилякин долго не верил в то, что это был не он. Припоминая некоторые детали, увы, ему хотелось возразить, ведь количество рюмок в точности соответствовало числу пьющих голов… Однако, по самой своей сути, розыгрыш тем не менее был глуп и никак не избежал бы разоблачения. Лилякин упорно полагал, что если уж друг забыл, как оказался в постели не один, то наверняка не помнит и своего сказочного перевоплощения. Долго смеясь, он уверял Бориса, что надо искать шкуру этого самого змея; ну не сжег же он ее в сердцах, подобно Иванушке-дурачку.
– И приснится же такое!.. Ты уж прости меня, Боря, за бред, который несу. Честное слово, с утра заспал все напрочь, а вот сейчас вспомнилось. И что характерно: все как наяву…
– Будешь так чувственно переживать семейный разлад, еще не такое привидится. Послушай, а не жена ли это часом?.. – Борис прыснул смехом, посчитав шутку своевременной. – Ладно, сегодняшний день, так уж и быть, тебе посвящаю, а завтра все равно выходной.
– Сам-то, погляжу, тоже весь расчувствовался, даже имя новой подруги спросить забыл.
– Она там что-то написала, не до того было… Потом разберусь… Главное, праздник состоялся, и по-моему, даже продолжается.
Чествования именинника продолжились почти до послеобеденного времени, когда немного захмелевшие друзья приняли мудрое решение, навести порядок в квартире Лилякина после грандиозного вчерашнего торжества. Неровен час, жена вернется, а там… Пошли пешком, потому как магазин по пути, а в холодильнике со вчерашнего искать было нечего. Закупка прошла однообразно: колбаса, коньяк, шпроты и хлеб. Зачем брать лишнее, ведь только что отобедали…
Подозрительный щелчок замка квартиры, которым Лилякин всегда восхищался, насторожил хозяина.
– Странно, мне показалось я его закрывал, а он только на «собачке» – обеспокоенно толкнув дверь вовнутрь, Лилякин вошел первым.
– Может жена вернулась?.. – под руку, встревоженно шепнул Борис, прячась за широкой спиной товарища.
В квартире царила тишина и ощущался вчерашний, неприятный беспорядок.
– Ну, слава тебе!.. Никого нет, а то я уже подумал…
– Только не это, Саша, только не сейчас… – окончательно успокоив хозяина, Борис смело прошел на кухню. Похоже, чуть ли не на смерть перепугал вчерашнего таракана, возомнившего себя царственной особой, и посмотрел на стол. – Славненько, славненько!.. Только вот следов моего присутствия я не наблюдаю. Признавайся, с кем продолжалось веселье?
– Я же тебе рассказывал, что вчетвером…
– Так, все!.. С этим заканчиваем!.. – решив продолжить празднование в чистоте, аккуратист Борис сразу же взялся за уборку.
По-хозяйски прогуливаясь в пустой квартире, Лилякин обнаружил встревоживший его факт. Исчез плащ жены, всегда висевший в прихожей.
– Борька, нет плаща!.. Она вернулась… Как я сразу не догадался, она просто ушла в магазин. Поэтому и дверь толком не закрыта. Но думаю, ничего такого, она нам не помешает…
Прошло полчаса и уютное помещение кухни вновь обрело приглядный вид. Распахнутые настежь окна позволили впустить в квартиру прохладный ветерок, который, вихляво прогулявшись, заполнил пространство кислородом. К продолжению банкета все было готово. Но тут, бомбой разорвав тишину благих намерений, раздался звонок в дверь. Лилякин замер:
– Ну вот и она, как всегда не вовремя!..
Открывать изящный замок с филигранной цепочкой пошли вместе… В проеме распахнутой двери стоял Зеленый змей в плаще жены и в узбекской тюбетейке на единственной голове. Лилякин отшатнулся… Борис замер в изумлении, пристально разглядывая пришедшего… Чудеса он видел редко, но такое… Длинные руки гостя как-то по странному шевелились и Лилякину показалось, что они пытаются дотянуться до него и сделать с ним то, что, наверное, не успели вчера…
– А где твои головы, змей? Ты куда ходил?.. – растерянно и нелепо спросил хозяин.
Змей привычно шаркнул когтистыми лапами о коврик и вошел. Две его бесновавшиеся головы, вынужденно расположившись в рукавах плаща жены, неистово рвались на свободу. Сняв плащ, главная голова высвободила и две другие. Тихо сползая вдоль стены, друг хозяина никак не мог поверить в феноменальные способности дракона не только разгуливать по городу в плаще жены товарища, но и в умение говорить членораздельным, человечьим голосом. Сам по себе необычный вид пришельца наводил на него страх и ужас.
Змей охотно рассказал приятелям, что ходил искать напиток, который вчера сильно полюбился, в целом всем трем его головам. Однако у людей, как он успел заметить, всего по одной голове; вот и пришлось, дабы не выделяться среди толпы, временно спрятать две остальные… Из глубокого кармана плаща он быстро вынул коньяк и убежал на кухню. Друзья растерянно проследовали следом за ним. Их новый знакомый начинал чувствовать себя во владениях Лилякина довольно уютно.
– Ну а тюбетейку то зачем одел? – продолжал донимать хозяин.
– Так я в ней на человека похож. Красивый стал, а тюбетейка мне понравилась, – гордо подняв главную голову, спокойно ответил Зеленый змей; две другие пока только присутствовали, внимательно рассматривая взволнованного Бориса.
– Да что ты знаешь про нас? И вообще, кто тебе отпустил коньяк? – не унимался Лилякин, разговаривая со змеем, как с давним знакомым.
– Я все знаю – и про тебя, и вон про Бориса тоже… А хороший напиток сам в кармане оказался: просто я так захотел. Я все могу, Саша, успокойся и садись за стол, у меня мало времени.
– Ты опять куда-то собрался? – спросил озабоченно Лилякин.
Предложив безмолвствующему доселе Борису пройти на кухню, он принялся накрывать на стол, добавив при этом еще одну рюмку. Дракон улыбнулся тремя ртами сразу и, шумно усевшись, зашипел от предвкушения удовольствия.
– Жаль конечно, но коды совпали, и я проявился. Однако не там, где нужно. Вечером меня заберут, иначе я никогда больше не смогу сюда попасть… – Средняя голова змея вдруг задумалась и тут же продолжила: – Да… да… на Землю, кажется так зовется ваша планета.
– А ты сам-то откуда будешь?.. – отважился спросить Борис, понемногу приходя в себя, однако по-прежнему чувствуя растерянность. Как тут не оробеть, когда впервые ведешь разговор с представителем другой цивилизации.
– Вы знаете, друзья, – почуяв коньячный запах, взбодрился еще пуще пришелец, совершенно доверившись землянам, – один из ваших современных писателей-фантастов, касаясь нашей цивилизации и самой зеленой планеты Иолан из плотной туманности созвездия Миров, уж больно неверно описал наше пространство… Меня направили прояснить ошибки и поправить ход его мыслей.
Лилякин удивился умным рассуждениям гостя, да и только.
– А что, змей, давай за твою зеленую планету выпьем! Ты вот что, проявляйся иногда, может, отпустят в командировку там или по случаю. Коньяк ты полюбил, тюбетейка наша тебе идет, и вообще: межпланетную дружбу сведем.
– И самое главное, – добавил неожиданно Борис, – чтобы эти самые, коды совпали, а то занесет опять невесть куда. А мы тебя здесь ждать будем.
Тост за тостом и разговор с умным змеем вошел в русло межпланетной дружбы и взаимопонимания. Лилякин сулил змею в очередной прилет свести его с самыми влиятельными людьми города, а Борис – познакомить со своим шефом, который, если нужно, кого угодно с планеты Иолан может устроить на работу. Змей, блистая шестеркой лиловых глаз, сулил непременно быть, как только пространство позволит…
Все бы ничего, но время и пространство, сработав в унисон, скоро дало о себе знать. Витавший кругами космический туман с созвездия Миров растворился, и разыгравшиеся воображения межпланетных друзей утихли… Коллеги уснули, а представители зеленой планеты в означенный срок забрали своего, ошибившегося адресом, захмелевшего товарища змея в звездные дебри неизмеримо далекого пространства. Хмельной сон, сгладив и заменив собою дневные видения и миражи, вверг сознание в забытье и окутал спящих томящей тишиной.
Около полуночи в двери Лилякина опять позвонили…
Сигнал был долгий и упрямый. Очнувшись, коллеги посмотрели в глаза друг друга. Если бы в них можно было разглядеть или угадать причину полуночной тревоги, то наверняка друзья бы пришли в себя быстро. Под несмолкающий треск ночного звонка Лилякин все же высказал предположения:
– Это опять змей, он всегда является ночью…
– Но ведь его должны были забрать. Может, вновь попутав координаты, эти молодцы мимо пролетели? Надо открыть дверь, там наш друг, – заверил приятеля Борис.
Лилякин направился в прихожую, пошатываясь и увлекая за собой товарища. Дверь оказалась запертой лишь на защелку, что добавляло уверенности в том, что змей действительно вернулся…
– Открывай, Боря!.. Я с радостью обниму своего друга с зеленой планеты!.. – восторженно и громогласно заявил Лилякин.
Борис с силой распахнул дверь и замер. В проеме, в плаще, с сеткой картофеля в руках стояла сердитая жена Лилякина. Только вот беда: не успев как следует всмотреться в ночного гостя, полусонный хозяин с восторгом воскликнул: