Великий Сталин

Глава первая

Абсолютно первый…

Слова Ленина о том, что заслуги исторических деятелей судятся по тому, что они дали нового сравнительно со своими предшественниками, впервые увидели свет в 1897 году, когда в журнале «легальных марксистов» «Новое слово» была опубликована ленинская работа «К характеристике экономического романтизма». Даже до возраста Христа Ленину было тогда далеко, а Сталин тогда пребывал вообще в юношеском возрасте. И поскольку гениальность в сфере социальной истории человечества выявляется лишь с годами, после того как влияние гения на общество становится очевидным, ни Ленин, ни Сталин обществом как гении не воспринимались.

Однако мысль Ленин высказал верную, и если судить исторические заслуги выдающихся исторических фигур по тому, что они дали нового по сравнению со своими предшественниками, Сталин оказывается здесь в первой «четвёрке» наиболее значительных реформаторов общества в мировой истории.

Как социальный мыслитель он, правда, замыкает эту «четвёрку», пропуская вперёд Маркса, Энгельса и Ленина, зато как практический преобразователь жизни человечества он её возглавляет, обходя даже Ленина. Ленин, в полном соответствии со своей формулой, дал миру новый тип общества, но Ленин успел лишь обозначить его контуры, а Сталин его создал. Он был продолжателем дела Ленина, но при этом Сталину пришлось столкнуться с такими небывалыми ранее социальными задачами, что их решение было невозможно без самобытного и масштабного социального новаторства ведущего политического лидера нации, то есть – Сталина.

В великой «четвёрке» Маркс – Энгельс – Ленин – Сталин каждый твёрдо и последовательно стоял на стороне неимущего трудящегося большинства и считал, что интересы этого большинства может обеспечить лишь такой коренной политический переворот, который уничтожит источник эксплуатации человека человеком – частный капитал, частную собственность. Но мировой рейтинг политических гениев власти включает в себя также тех, кто мыслил противоположно, но был всё же гениальным властителем или, по крайней мере, таковым считался или считается.

К тому же реформатор реформатору рознь. Есть великие реформаторы, не испытавшие бремени реальной государственной власти. Так, удачливый гениальный реформатор религии и средневековой жизни Мартин Лютер никогда не обладал властными полномочиями. В то же время неудачливый гениальный реформатор религии и средневековой жизни Джироламо Савонарола одно (пусть и недолгое) время был не только властителем умов и сердец сограждан, но и фактическим правителем Флорентийской республики.

Есть государственные деятели, традиционно относимые к разряду гениев – тот же Черчилль, которые, по большому счёту, не были самостоятельны в своих действиях, а лишь обслуживали интересы имущих, подлинную власть. Встречаются промежуточные варианты, как, например, Наполеон. Его действия далеко не всегда программировались интересами французской элиты, его породившей, и часто император поступал так, как считал нужным сам, даже если это шло Франции или её элите во вред. А вот Пётр Великий действовал всегда в интересах, как он их понимал, «Отечества, ему вручённого». Зато действия Александра Македонского имели своим исходным импульсом почти исключительно его личные желания и устремления.

Но по каким бы признакам мы ни определяли гениального властителя, Сталин не уступает никому, в том числе и как гений власти в её, так сказать, химически чистом виде. Все остальные известные в мировой истории крупные лидеры наций и государств, включая Александра, Цезаря, Октавиана Августа, французского Генриха IV, Наполеона, Бисмарка, Франклина Делано Рузвельта, Черчилля, де Голля, Ганди, Мао Цзэдуна, Дэн Сяопина, Эрхарда и т. д., не выдерживают со Сталиным никакого сравнения. Он – не просто гений власти, но абсолютно первый гений власти, сумевший на протяжении всего своего возвышения наращивать не только личное величие, но и величие того общества, которым он руководил.

Что дал нового по сравнению со своими предшественниками на посту президента США Франклин Делано Рузвельт? Он дал «новый курс». Но это была хотя и выдающаяся, спасшая капитализм мера, однако мера вынужденная, без русского Октября 1917 года невозможная. Рузвельт мог бы стать действительно великой исторической фигурой, если бы остался жить после войны и обеспечил дружественное развитие отношений с СССР. Однако именно поэтому он так скоропостижно и «неожиданно» умер в самом конце войны. Имущей наднациональной элите Рузвельт более был не нужен, как не нужен был ей прочный мир в мире. Ей нужна была подготовка к новой войне или как минимум сохранение прибылей военного производства.

Что дал нового по сравнению со своими предшественниками в английской политике Черчилль? По сути – лишь «новые, «особые», отношения» Британии с Соединёнными Штатами Америки, означавшие переход Англии на положение то ли младшего партнёра, то ли старшего слуги США. Внешняя и внутренняя политика Черчилля ослабляла Британию. Недаром сразу же после окончания войны Черчилля отстранили от руля высшей власти сами английские избиратели.

А Сталин дал миру новую, полностью самобытную мировую державу и тем самым дал миру абсолютно новую эпоху! И влияние великого «русского грузина» на ход мировой истории оказалось так велико, что об эпохе, связанной с его именем, можно говорить как о длящейся поныне.

Сказать так – не значит преувеличить! В год 130-летия Сталина еженедельник «Коммерсантъ ВЛАСТЬ» привёл первую десятку лиц, чаще других упоминавшихся во «Власти» в 2009 году. По состоянию на ноябрь положение было таково: Путин – 163 раза, Медведев – 127, Обама – 68, Лужков – 41, Ходорковский – 35, Сталин – 34, Кудрин – 28, Р. Кадыров – 26, Буш – 24, Грызлов – 24.

Как видим, Сталин и сегодня реально участвует в текущем политическом процессе. При этом ставить ему в главную заслугу лишь индустриализацию и Победу так же глупо, как глупо ставить ему в вину репрессии 30-х годов или начало войны, которое, к слову, прошляпил кто угодно, но только не Сталин.

Со дня смерти Сталина прошло уже более полувека, но и сейчас вокруг его имени закипают отнюдь не академические страсти. «Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить!» – сказал Маяковский тогда, когда Ленина уже не было, а Сталин лишь начинал свой трудный путь гения-реформатора. Но сегодня блестящую оценку поэтом значения Владимира Ленина для мира можно в полной мере перенести и на его единственного гениального соратника и ученика – Иосифа Сталина. При этом даже на Ленина сегодня не клевещут так злобно, как на Сталина. И это лучше чего-либо другого доказывает, что Сталин был, остаётся и будет вечно живой фигурой в бытии России.

Кто-то его проклинает, кто-то защищает, но Сталин не нуждается в защите. Он нуждается всего лишь в объективной, аргументированной, а не эмоциональной оценке. И объективный исследователь эпохи неизбежно придёт к практически полному историческому оправданию всех действий как лично Сталина, так и государственной власти, им возглавлявшейся, потому что Сталин как историческая фигура оказался – как никто другой в мировой истории, кроме, разве что, Петра Великого, – воплощением исторической необходимости.

Широко известны слова Сталина о том, что мы отстали от передовых стран на пятьдесят-сто лет и должны пробежать их за десяток лет, иначе мы погибнем. Это была не просто крылатая фраза, а точное определение того положения, в котором оказалась Россия после всех исторических передряг первой четверти ХХ века.

А развитая эпоха Сталина – период с 1939-го по начало 1953 года – стала временем наибольшего выявления и проявления творческих сил и возможностей тысячелетней России. При этом грандиозные последующие успехи России во всех сферах жизни в 50-е годы и даже в 60-е годы системно вытекали из предыдущих усилий СССР Сталина и самого Сталина как лидера СССР.

Фигура Сталина настолько объёмна, что даже в толстой книге невозможно охватить всё, что он сумел совершить. И совершить в настолько различающихся областях деятельности, что это выглядит для одного человека невероятным. Скажем, Сталин – при том, что он был компетентен как организатор экономики, науки и техники, как Верховный Главнокомандующий – оказался также крупным реформатором культуры. При его непосредственном идейном участии формировалась новая культура не факта, а поступка, причём поступка яркого, созидательного. Чтобы понять это, достаточно прочесть записи ныне опубликованных его бесед с литераторами, кинематографистами.

Впрочем, Сталин оказался оплотом не только умного новаторства, но и умной традиции – даже в мелочах, вернув, например, в русский алфавит ту звонкую букву «Ё», которая появилась в русской грамматике ещё в екатерининские времена.

А решение Сталина вернуть в жизнь страны русский офицерский мундир с его самыми широкими в мире погонами, делающими их носителя сразу статным?! Это ведь тоже элемент национальной культуры, в отличие от нынешнего антинационального «кича» уродливых генеральских и офицерских фуражек-«аэродромов»!

В этой книге о Сталине мне не хотелось бы сколько-нибудь подробно анализировать и опровергать приевшиеся любому мало-мальски нормальному человеку россказни о ГУЛАГе и т. д. Надоело, ибо тема «репрессий» ныне густо залеплена не столько кровью, сколько грязью. Но останавливаться на этой теме нам далее придётся, как и ещё на одном деянии, инкриминируемом Сталину в качестве преступного, а на самом деле – великого и для России спасительного. Это, конечно, коллективизация. И она имела в своей основе не произвол Сталина, а точное научное обоснование, сделанное выдающимся представителем классической русской экономической школы Василием Сергеевичем Немчиновым (1894–1964).

Специалист в области экономики сельского хозяйства и аграрных отношений, Немчинов был не политиком, а учёным и в конце 20-х годов входил в коллегию ЦСУ СССР. Тогда уже было ясно, что без форсированной индустриализации Россия окажется сметённой с исторической арены приближающимися глобальными бурями. Немчинов же показал, что некооперированное село прокормить индустриализованную страну не сможет. Иными словами, форсированная индустриализация была невозможна без форсированной коллективизации сельского хозяйства. И преступлением перед будущим страны был бы отказ от коллективизации, а не проведение её.

Правда обо всём этом всё чаще прорывается в массовое общественное сознание, и, как ни старались нынешние «влазтители во власть» и фальсификаторы истории, правда Сталина и о Сталине не убита. В последнее время это проявилось в серии телевизионных «Судов истории», «вчистую» проигранных «властью», а чуть ранее – в скандальном для «власти» ходе телевизионного же конкурса «Имя России», проводившегося телеканалом «Россия» при подключении к проекту Института российской истории РАН и фонда «Общественное мнение». Напомню, что гражданам России необходимо было выбрать одно – самое недюжинное, самое выдающееся, самое прославленное имя, которое наиболее точно олицетворяет собой Россию всех времён и которым Россия может гордиться и хвалиться перед всем миром.

Проект был объявлен, и вскоре начались конфузы: первые места в рейтинге устойчиво заняли Ленин и Сталин. И позиции Сталина всё укреплялись…

Замять скандал в «благородном семействе» до конца так и не удалось. А первым в итоге фактически стал ненавистный «власти» Сталин.

Текущие «тоталитарные» результаты голосования обсуждал конгресс США, о них толковали в Европе… Еженедельник «Аргументы и факты» устами Вячеслава Костикова ехидно сообщал о том, что элитная-де российская общественность в шоке: мол, что подумают о нас в Париже, Лондоне, Вашингтоне?.. Впрочем, тот же Костиков заявлял, что «высочайшие рейтинги Сталина – это откровенная народная пощёчина нынешней элите, вотум недоверия её морали и дееспособности».

Что ж, пощёчину от народа «россиянская» «элита» давно заслужила – за всё, совершённое ею во зло Отечеству в большом и малом. Заслужила не только за украденную мощь Державы, но и за украденную ныне у русского языка букву «Ё». Эту, самую молодую в русском алфавите букву ввела в оборот Екатерина II Великая по предложению своей подруги графини Екатерины Романовны Воронцовой-Дашковой, президента Российской академии.

После Октябрьской революции звонкая буква «Ё» была незаслуженно изъята из алфавита вместе с действительно утяжеляющими письменную речь старославянской буквой «Ять», твёрдым знаком в конце слов, оканчивающихся на согласную букву, и буквой «Фита». Последняя была заимствована старославянским алфавитом – по оценке Даля, «без нужды» – из греческого унциала для передачи греческого же межзубного звука («тэта»).

Но в декабре 1942 года Сталин, просматривая материалы, подготовленные для публикации в «Правде», проставил в них точки над всеми буквами «ё», и на следующий день, 7 декабря 1942 года, передовица «Правды» вышла с дважды екатерининской буквой «ё» в заголовке и в тексте.

В тот день, как и каждый день до этого, начиная с 19 ноября 1942 года, над русской зимней степью под Сталинградом ревели реактивные снаряды русских гвардейских миномётов со знаменитым названием «Катюша». Так – на первый взгляд причудливо, а в действительности глубоко закономерно, – в маленькой, но вовсе не мелкой детали жизни России Сталина переплелись тогда богатство русской речи, судьбы двух выдающихся русских Екатерин, имя русского грозного оружия и деятельность Председателя Государственного Комитета Обороны, Верховного Главнокомандующего, Председателя Совета Народных Комиссаров СССР, Народного Комиссара обороны СССР и Генерального секретаря Центрального Комитета Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков)…

Сталин стоял у кормила государственного корабля Российского государства почти тридцать лет. Почти четыре года из этих тридцати – с осени 1941 года по весну 1945 года – Сталин входил в состав «Большой Тройки» мировых лидеров, но как бледно выглядят на фоне личности, дел, обязанностей и задач Сталина два остальных члена этой «Тройки» – президент США Рузвельт и британский премьер Черчилль. А ведь они считаются, и не без оснований, двумя наиболее яркими и значительными политическими гениями Запада в ХХ веке.

Что ж, может, это и так.

Но Сталин всё равно – абсолютно первый!

Глава вторая

Воплощение исторической необходимости

Без Сталина и Ленина могучей России просто не существовало бы! Если бы Россия после Первой мировой войны осталась в мировой капиталистической системе, она была бы превращена в задворки Запада уже в силу огромной внешней задолженности. А расплачиваться России было бы нечем, кроме своих недр, лесов и прочих ресурсов.

Тем не менее имена Ленина и Сталина в России оклеветаны. Но это предвидел сам Сталин, когда в разговоре с Александрой Михайловной Коллонтай, тогдашним послом СССР в Швеции и старым своим товарищем по партии, он сказал осенью 1939 года: «Многие дела нашей партии и народа будут извращены и оплёваны прежде всего за рубежом, да и в нашей стране тоже… И моё имя тоже будет оболгано, оклеветано. Мне припишут множество злодеяний».

Между прочим, как вспоминала Александра Михайловна, Сталин тогда, размышляя о роли личности в истории, выстроил собственный рейтинг славных имён России. Начал он с киевских князей, затем перечислил Александра Невского, Дмитрия Донского, Ивана Калиту, Ивана Грозного, Петра Первого, Александра Суворова, Михаила Кутузова, а закончил – как нетрудно догадаться – Лениным.

А ныне объективному и знающему всю историю своей Родины гражданину России, выбирая имя России, непросто выбрать между Лениным и Сталиным.

Я приведу сейчас цитату, выделив её отдельно, а читатель пусть попробует отгадать, кто и когда это сказал.

Итак:

«…«По-видимому, «союзники» собираются превратить Россию в британскую колонию», – писал Троцкий в одной из своих прокламаций в Красной Армии. И разве на этот раз он не был прав? Инспирируемое сэром Генрихом Детердингом (международный «нефтяной» король, лишившийся в Баку немалого количества нефтяных скважин. – С.К.) или же следуя просто старой программе Дизраэли-Биконсфильда (британский лорд из евреев, самый деятельный ненавистник России во второй половине XIX века. – С.К.), британское министерство иностранных дел обнаружило дерзкое намерение нанести России смертельный удар… Вершители европейских судеб… надеялись одним ударом убить… возможность возрождения сильной России… С… другой стороны – на страже русских интересов стоял не кто иной, как… Ленин, который в своих постоянных выступлениях не щадил сил, чтобы протестовать против раздела бывшей Российской империи».

Ну, кто оценил большевика Ленина так высоко? И когда?

Верный ответ: великий князь Александр Михайлович написал это в эпилоге своей «Книги воспоминаний» в Париже в 1933 году, незадолго до своей кончины.

И дядя императора – того самого Николая II, знал, что писал. Его племянничек к 1917 году довёл Россию до положения если не колонии, то будущей полуколонии Запада уже потому, что, вляпав Россию в абсолютно ненужную ей войну с немцами, он довёл внешний долг России, и до этого более чем немалый, до умопомрачительных размеров. Только краткосрочных обязательств у международных банкиров типа Ротшильда Николай набрал на сумму, равную трём довоенным годовым государственным бюджетам России.

То есть к 1917 году Николай II, которого ныне усиленно нахваливают, запродал Россию Западу три раза! Хорош «великий россиянин», нечего сказать!

И Запад прекрасно знал, чем станет для него Россия Николая ли Второго, Михаила ли Первого или Россия профессоров Милюковых и заводчиков Рябушинских. «То, что мы наблюдаем в России, является началом великой борьбы за её неизмеримые ресурсы сырья», – сообщал в мае 1918 года журнал англо-русских финансовых кругов «Россия».

А вот оценка «London finansial news» в ноябре 1918 года:

«События всё более принимают характер, свидетельствующий о тенденции к установлению над Россией международного протектората по образу и подобию британского плана для Египта. Такой поворот событий сразу превратил бы русские ценные бумаги в сливки международного рынка».

О том же 4 января 1920 года знаменитый кадет профессор П.Н. Милюков писал из Лондона на «белый» Дон графине Паниной:

«Теперь выдвигается (на Западе. – С.К.) в более грубой и откровенной форме идея эксплуатации России как колонии (выделение Милюкова. – С.К.) ради её богатств и необходимости для Европы сырых материалов…»

Это ничего не напоминает уважаемому читателю?

Подобных откровений того и более позднего времени можно было бы набрать на целую книгу, но и этих, пожалуй, хватит! Стоит ли разбавлять крепкий спирт исторической правды водопадом даже самых убийственных цитат?

В начале ХХ века «сливки надежд» Запада на разграбление России скисли – благодаря Ленину. И уже этим Владимир Ильич вошёл в число самых выдающихся русских людей за всю тысячелетнюю историю России. Но он ведь ещё и дал Ивану да Марье шанс избежать судьбы Ванек и Манек, живших в России испокон веку и испокон веку её не знавших, а значит, и не ценивших. Великий русский патриот, он сказал:

«…Учиться работать – эту задачу Советская власть должна поставить перед народом во всем её объеме. У нас есть материал и в природных богатствах, и в запасе человеческих сил, и в прекрасном размахе, который дала народному творчеству великая революция, – чтобы создать действительно могучую и обильную Русь.

Русь станет таковой, если отбросит прочь всякое уныние и всякую фразу, если, стиснув зубы, соберёт все свои силы, если напряжёт каждый нерв, натянет каждый мускул… Идти вперёд, собирать камень за камушком прочный фундамент социалистического общества, работать не покладая рук над созданием дисциплины и самодисциплины, организованности, порядка, деловитости, стройного сотрудничества всенародных сил – таков путь к созданию мощи… Нам истерические порывы не нужны. Нам нужна мерная поступь железных батальонов пролетариата».

Ленин дал великому народу великий социальный шанс.

Но реализовал его Сталин.

Ленин дал России много и мог дать неизмеримо больше. Но он погиб в 1924 году, и невыполненную им работу по преображению России выполнил Сталин. И она оказалась огромной даже по сравнению с той работой, которую Ленин выполнить успел. За свою государственную жизнь Сталин сделал для России так много, что здесь с ним можно сравнивать лишь русского же Петра Великого, но даже Пётр не выдерживает сравнения со Сталиным по масштабу и смыслу великих созидательных дел.

Так, один из российских экономистов десять лет назад писал: «Далеко не все поняли социально-экономический смысл сталинского периода российской экономики. Жесточайшими, часто варварскими методами (подобно эпохе Петра I) в кратчайшие сроки совершился переход от аграрной цивилизации к индустриальной. То, чего не успел сделать российский капитализм, сделала командная экономика».

Однако сталинская экономика, во-первых, не была ни варварской, ни командной – её подкреплял постоянно совершенствующийся механизм планирования и управления. Если же иметь в виду, например, знаменитый предвоенный Указ о запрещении самовольного оставления работы с установлением уголовной (к слову, очень мягкой) ответственности за трудовые нарушения, то он был вызван необходимостью укрепить расшатавшуюся трудовую дисциплину. Из-за прогулов и из-за «летунов» наша экономика даже в конце тридцатых годов не использовала по некоторым отраслям до трети своего потенциала!

Во-вторых, экономика сталинского СССР сделала то, чего российский капитализм не «не успел» сделать, а не сумел бы сделать, поскольку после Первой мировой войны России, опутанной внешними и внутренними долгами, была уготована судьба полуколонии Запада.

В-третьих, в сталинском СССР совершился переход не от «аграрной» цивилизации к «индустриальной», а переход от цивилизации полуфеодально-полубуржуазной к основам цивилизации социалистической. И уже поэтому сравнение Сталина с Петром, а петровской России – со сталинским СССР неверно. Ведь здесь различно всё: движущие силы, приоритетные интересы, конечные цели и методы их реализации.

Лично Петром двигали интересы государства, Отечества, но в своих реформах он был ограничен тем, что исполнителями его реформ могли быть и были представители и выразители воли и интересов имущих слоёв России. Целью Петра было развитие и укрепление экономического, военно-политического и технологического потенциала государства. Социальные реформы не были даже отдалённой его целью.

Сталин же проводил преобразование России с вполне ясной целью: создание общества, организуемого и управляемого в интересах массы выборными представителями этой массы. Уже в силу этого различались и методы. Пётр не мог широко действовать методом убеждения, потому что это – в его случае – ни к чему не привело бы. Как и чем можно было убеждать крепостных людишек фельдмаршала Шереметева или работных людей Демидова?

Для Сталина же методы убеждения, агитации, пропаганды, культурного строительства и просвещения являлись основополагающими. Принуждение же во всех его формах было вынужденной – крайней и временной – мерой.

А протаскиваемый ныне в «национальные герои» царь Николай Второй?

Что ж, в день Ходынской катастрофы, когда по больницам Москвы стонали тысячи людей, а в московских моргах лежали тысячи трупов, Николай отправился на коронационный бал в чужеземное посольство, за что и получил сразу прозвище «Николай Кровавый».

В день 9 января 1905 года Николай Кровавый устроил русскому народу Кровавое воскресенье, и пусть нынешние «россиянские» историки не сваливают вину на его генералов. «Приход» всегда и везде таков, каков у него «поп»…

Ленин же в 1918 году «за други своя», за рабочих русских людей, пролил кровь, раненный отравленными пулями Фанни Каплан.

Николая Второго прозвали ещё и «Царскосельским сусликом», потому что на протяжении всей своей императорской «карьеры» он прятался за оградой штыков в Царскосельском дворце.

А Ленин бесстрашно шёл к народу со словами правды и ранен был тогда, когда говорил с народом, не боясь его и презирая угрозы врагов народа.

«Царскосельский суслик» не верил в творческие силы собственного народа. И этому коронованному «суслику», в свою очередь, отказывали в праве на доверие все честные и развитые русские люди даже из «верхов» царского общества. Скажем, Владимир Ефимович Грум-Гржимайло – крупнейший учёный-металлург России.