Альтераты: миссия для усопших

Соня с сомнением и жалостью посмотрела на подругу. Вот же незадача: и умница-отличница, и талантище, и человек хороший, и симпатичная, даже симпатичнее её, вон волосы какие блондинистые и без всякого мелирования. И очки ей идут. Но совершенно не приспособленная к жизни. Как она будет без неё, без Сони то есть? Ещё поступит в эту свою консерваторию – и всё, умрёт за нотами нецелованной… Правильно Лера говорит: Дашку надо брать на поруки и по рукам её, по рукам.

– Ладно, не хнычь, – примирительно пробормотала девушка. Кухня окончательно утонула в сизых сумерках, и смотреть друг на друга в потёмках становилось всё труднее.

За окном начиналась метель. Мутная взвесь извивалась, скручивалась в кольца, тоскливо и жалобно подвывал ветер. Словно острые коготки неведомого зверя, царапали стекло снежинки.

Соня достала из шкафчика серые свечи, перевязанные грубой бечёвкой, зажгла их. Покапав горячий парафин на дно старенькой алюминиевой кастрюли, установила в неё свечи.

Всё ещё обдумывая что-то, взяла кружки с ароматным чаем, поставила на стол. Даша сразу потянулась к своей любимой, которую она же и подарила – ваниль с шоколадными нотами-восьмушками на стройном нотном стане.

– Что-нибудь придумаем.

– Что? – вздохнула Даша с отчаянием в голосе.

– Ну-у. Я приглашу его с Витькой в кино. Возьму тебя. Сходим вчетвером. Потом он тебя до дома проводит, как настоящий кавалер, а там уже, может, ты и перестанешь за уроки хвататься как за спасательную шлюпку…

Даша хохотнула. Но в тусклом отсвете выглядела при этом ещё более несчастной.

– Слушай! – Соня наклонилась над столом. – Предлагаю выяснить вновь открывшиеся обстоятельства в ходе сегодняшнего гадания… Ты со мной?

В подъезде гулко хлопнула дверь. Послышались торопливые шаги на лестничной площадке.

Соня посмотрела на часы: почти шесть, скоро мама с работы вернётся.

– Пойдём, я тебе что-то покажу…

Она схватила кастрюльку со свечами и, проплыв мимо заинтригованной Даши, скрылась в полумраке коридора.

Квартира у Афанасьевых была небольшая: хоть и «трёшка», но в старом доме, с довольно странной, неудобной планировкой. Кухня выходила в длинный узкий коридор, где находились выходы из всех помещений: входная дверь, ванна и туалет, и традиционная в таких домах кладовка – с одной стороны, три двери в жилые комнаты – с другой.

Если бы ещё эти самые двери оказались со стеклянными вставками, было бы, наверно, уютнее, особенно сейчас – вечером, с отключенным электричеством и занимавшейся за окном непогодой.

Осторожно двигаясь за подругой, Даша невольно представила себя в древнем заброшенном замке – узкий проход, темнеющие проёмы комнат, тревожное поскрипывание паркета и худенькая девушка со свечами впереди. В довершение картины Соне не хватало длинного, в пол, платья.

– Ты чего там плетёшься? – прошептала подруга.

– Тут я… А ты чего шепчешь? – так же тихо отозвалась Даша.

Соня хохотнула, но не в полный голос:

– Не знаю, всё так торжественно… Смотри!

Она отошла немного в сторону, подняв высоко кастрюльку со свечами и позволив Даше оглядеться.

Они оказались в родительской спальне: тяжёлые шторы плотно задёрнуты, широкая кровать с массивным изголовьем в виде распустившейся лилии, мерцающие в свете свечей бра. Слева от входа, у стены, ловило отражение двух девушек громоздкое трюмо с овалом центрального зеркала.

– Класс, правда? – восторженно хвасталась Соня. – На Новый год себе купили обновку… Круть, да?

Даша зачарованно кивнула.

– И прикинь, что я ещё придумала. – Подруга поставила кастрюльку со свечами на трюмо, исчезла на мгновение в темноте коридора. В кладовке послышался грохот, словно посыпалось что-то мелкое, металлическое, потом – оханье и тихие ругательства.

– Сонь, тебе помочь? – Даша выглянула из спальни.

– Не-е, я уже тут. Оно лёгкое… на колёсиках…

Медленно разворачиваясь в узком коридоре, скрипя резиновыми тапками, девушка втаскивала в комнату нечто высокое, плоское, в деревянной оправе и на широкой нескладной подставке.

– Это что такое?!

Но подруга не отзывалась, кряхтя и шумно вздыхая. Даша не выдержала, схватила за угол деревянной рамы, потянула её на себя. Штуковина оказалась и впрямь не столько тяжёлой, сколько неудобной и большой: в высоту едва-едва прошла в дверной проём, а в ширину – вообще пришлось втягивать по очереди: вначале один угол, а потом второй.

– Та-дам! – Соня выровняла деревянную раму вычурного напольного зеркала.

Перед озадаченной Дашей встало её собственное отражение во весь рост: растрёпанные волосы, смущённый вид, стекляшки очков в модной оправе. В несмелых бликах свечей она увидела себя странно потерянной, словно чужой.

– Здорово, да? – не унималась Соня. – Это от старого гарнитура осталось, не дала продать. Буду у себя в комнате делать ремонт, его там пристрою. Раму только перекрашу, сделаю её светлой-светлой. Представляешь?

Даша представила и поморщилась.

– А зачем ты его сюда припёрла?

Соня, любовно поглаживавшая гладкое полированное дерево, встрепенулась:

– Как зачем? Гадать сейчас будем!

– На зеркалах? – Даша боязливо поёжилась.

– Конечно…

– Так вроде же в полночь надо?..

Соня развела руками:

– Ага, в полночь такие стучимся к мамке с папкой со свечкой: пустите в зеркало потаращиться, да? Синицына, не тупи!

Подруга пожала плечами.

– Ерунда это всё, не верю я…

Соня хитро прищурилась, приблизив лицо к самому Дашиному уху:

– А на суженого-ряженого? – Заглянув в глаза и прикусив нижнюю губу, томно добавила: – А если Пашка Истомин явится? А?

И гоготнула.

– А как? Ты знаешь? – с сомнением отозвалась Даша.

Подруга вскинула подбородок, закатывая выше локтя рукава тёмной клетчатой рубашки, торжественно подняла руки над головой и громоподобным голосом провещала:

– Я, потомственная ясновидящая, маг-виртуоз в третьем поколении, властелина духов и мирских врат, ведунья Софья, приглашаю тебя на сеанс супер-пупер-магии!!! Один взгляд сквозь магический кристалл – и твоё будущее у меня как на ладони!

– Афанасьева! Тебе никто не говорил, что в тебе пропадает народная артистка?

Соня хихикнула:

– Ладно, давай начинать, а то скоро мамка с работы придёт, весь кайф обломает своими советами!

Она подтолкнула подругу к зеркалам.

– Слушай сюда, – скомандовала девушка. – Встаёшь между зеркалами, типа в коридоре таком оказываешься. Говоришь: «Суженый-ряженый, покажись» – и ждёшь. В конце коридора появится фигура, когда окажется у тебя за спиной – смотришь быстренько и выбегаешь из коридора. Поняла? Только не оборачивайся – нельзя, говорят…

Даша кивнула, заворожённо оглядываясь вокруг:

– Кто говорит?

– Ну, бабки всякие… Гадалки. В инете прочитала.

– А-а, – понимающе протянула Даша. – А долго ждать?

Соня округлила глаза:

– Да кто ж его знает… Хорошо бы побыстрее, я ж говорю, мать скоро должна прийти… Ну, рассказывай, что там видишь?

Даша заглянула в зеркальную мглу.

Здесь, внутри бесконечного коридора, оказалось прохладно. Она поёжилась, словно от сквозняка. Её отражение, мутное, неравномерно освещённое тусклыми свечами, казалось, начало жить своей жизнью – медленнее моргать, невпопад дышать. Или ей это только показалось?

– Даш, ну что? – донёсся издалека голос подруги.

Девушка только отмахнулась:

– Если ты будешь каждую минуту меня спрашивать, что да как, то вообще ничего не получится. Сиди смирно.

Соня вздохнула. Даша слышала, как скрипнули пружины матраса: подруга решила устроиться поудобнее.

Даша тоже придвинула к себе мягкий бархатный пуф и, глядя через жёлтое пламя свечей, прошептала: «Суженый-ряженый, покажись».

В ушах звенело. Казалось, что тишина нашёптывает что-то: сюда, в межзеркалье, проникали странные звуки – протяжный скрип открывающейся двери, грустное завывание ветра, негромкий шелест сухих листьев, тихий стук по стеклу. Зеркальная поверхность помутнела.

Даша вздрогнула: сквозь матовую пелену она отчётливо заметила фигуру. Она не успела разглядеть её, стала всматриваться внимательнее. Очень мешал туман, словно осенняя морось застилавший зазеркалье. Девушка решила, что это от свечей. Осторожно, чтобы их не задеть, она провела рукой по холодной поверхности. Фигура мелькнула уже гораздо ближе, в нескольких метрах от неё, за спиной. Невысокий человек шагал навстречу, то и дело исчезая за сумрачными колоннами.

Девушка наклонилась ближе, напряжённо ожидая увидеть лицо незнакомца, когда он снова мелькнёт в лабиринте зеркал.

Стекло покрылось мокрым туманом. Несколько капелек стекли по гладкой поверхности. Даша раздражённо провела рукой в очередной попытке вытереть его, но замерла от удивления – на неё, наклонившись к зеркалу и приглядываясь, смотрел молодой мужчина лет двадцати пяти, тёмные волосы чуть ниже подбородка, нос с горбинкой, лукавый взгляд. Пашка Истомин. Только старше и ещё красивее. Даша онемела, на миг забыв, что нужно делать – фигура была настолько реалистичной, настолько отчётливой, словно… словно повзрослевший Пашка и вправду стоял прямо за её спиной, словно он был здесь.

Не поворачиваясь, она осторожно посмотрела себе под ноги и под собственный локоть, назад, пытаясь рассмотреть человека за спиной. Она ожидала увидеть мужские ноги, но заметила лишь тень тонкой звериной лапы.

В нос ударил резкий запах тухлых яиц и гнилого мяса.

Сноски