Навигатор. Покрова Ахерона

Он порывисто развернулся и вышел из рубки.

Ульяна смотрела через мутную мембрану на его широкую, прямую спину. В душе копошился страх, оставляя внутри липкое, гадостливо-противное, как от слайса, которым баловались соседские малолетки.

– Флиппер, режим ожидания.

– Активировать дозаправку?

– Да, пожалуй.

Вышла из рубки следом. Медленно, с опаской, прошла в кают-компанию, еще ожидая, что Сабо выскочит из-за угла, чтобы отомстить за пощечину.

Но в кают-компании оказалось пусто. Ульяна прислушалась, направилась на камбуз.

Креонидянин сидел за столом, придвинув к себе коробку со снеками, вяло в ней ковырялся. Девушка отметила, что перед креонидянином стояла откупоренная конглициниевая фляжка, от которой поднимался терпкий голубой пар. На появление Ульяны не отреагировал, словно она была невидимкой.

Она подошла к столу и села напротив. Сабо, по-прежнему не обращая на нее внимания, выбрал несколько батончиков, вскрыл один из них, брезгливо обнюхал, лизнул с опаской. Поморщившись, отбросил в сторону:

– Что за дрянь вы жрете…

– На себя посмотри, – Ульяна наблюдала за ним. – И вообще тебя, если ты помнишь, здесь не ждали.

Он покосился на нее, презрительно скривился. Но промолчал.

Ульяна смотрела на него. Язык не поворачивался сказать то, что она собиралась сказать.

– Научи меня.

Сабо вскрыл второй батончик, с орехами, откусил небольшой кусок. Перевел бесцветный взгляд на девушку.

– О чем это ты?

– Научи держать нейросеть.

Тот фыркнул.

– Я к тебе в наставники не набивался. Это к Танакэ. Он добрый, он с вами цацкается в порыве гуманизма… А мне пофиг. Так, кажется, у вас говорят?

Ульяна молча смотрела на него, сверлила переносицу, надеясь, что креонидянин, наконец, поперхнется и избавит ее от своего присутствия.

Тот отхлебнул подозрительное пойло, с наслаждением проглотил.

– Что мне будет, если научу? – спросил, наконец.

Ульяна изогнула бровь, но промолчала. Самое главное, не начать его уговаривать – так она решила про себя. И держалась.

Паль ощупывал ее взглядом, молчал. Потом откинулся на спинку стула, вытянул под столом ноги так, что едва не касался ступней Ульяны. Та сделала вид, что не заметила провокации. Ждала ответа.

Он сделал еще один глоток, проглотил батончик, посмотрел на Ульяну так, будто примерялся, в какое место вцепиться в начале.

– Ладно. Информация в обмен на информацию, – он склонил голову к плечу. – Что это за синие лоции в карте фарватеров «Фокуса»? Они хоженые, с бортовыми отметками, датами и временем прохода. Память искина выбрасывает их в поле подсказки. Что они означают?

Он скрестил руки на груди, лениво уставился на капитана.

«Черт, все-таки заметил», – Ульяна от досады поперхнулась.

Креонидянин ждал.

– Ты забыл, что «Фокус» – научно-исследовательский борт? Это вспомогательные лоции, наша задача их исследовать и провести аналогии и точки привязок к традиционным маршрутам Единой галактики.

Сабо покачал головой, не удовлетворившись объяснением, повторил вопрос настойчивее:

– Зачем они?

Ульяна изобразила удивление:

– Как зачем? Новые лоции, новые маршруты, новые возможности для транспортировок, исключение перегрузок траффика… – она замолчала, перевела дыхание. В глазах Сабо недоверие. – Я ответила на вопрос. Твой черед. Как держать нейросеть?

Креонидянин вздохнул, проговорил снисходительно:

– Первое, что ты видишь, войдя в нейросеть корабля, – свою группу навигаторов. Это точки на периферии, – он нарисовал в воздухе прямоугольник – изобразил монитор, два раза ткнул в верхней его части.

Ульяна, в самом деле, вспомнила, что там всегда мигали две золотые точки. Никогда не интересовалась, что они обозначают – они не мешали, не влияли на маршрут и навигацию. Ульяна всегда думала, что они – вспомогательные, технические. Получается, это нейроимпульсы Наташи и Кира. Сабо небрежно продолжал:

– В случае небольшого фрегата вроде «Фокуса» – их от двух до четырех. В случае линкора вроде «Сционы» – до двадцати, а в зависимости от количества тактических групп и сложности операции может быть и сто. Чтобы обеспечить слаженность и синхронность маневров, ты должна заблокировать нейроимпульсы отдельно взятых навигаторов, подавить их.

– Как?

Он постучал указательным пальцем по виску.

– Включив в собственную нейросеть. На рабочем мониторе Первого навигатора это будет выглядеть, как смыкание разрозненных точек в одну сплошную линию.

«Так вот почему Теон не поверил мне, что я не управляла «Сционой» во время прорыва Выжженного поля?!» – догадалась она.

– Как я узнаю, что получилось?

– Узнаешь. Теоретически навигаторская группа подбирается так, чтобы нейростатус Первого навигатора был выше нейростатуса всех остальных навигаторов, хотя бы на несколько пунктов.

Она закусила губу: вопросов было все больше. Хотелось все бросить и бежать в информаторий – проверять слова Сабо.

– А для остальных – это больно? Что чувствуют дублеры?

Креонидянин посмотрел на нее с удивлением. Презрительно фыркнул и подался вперед, изучая ее как зверюшку в зоопарке:

– А есть разница? Это их работа. Не нравится – все знают где выход, подал рапорт и свободен.

– Неужели тебе правда все равно?

Он нетерпеливо встал:

– Идиотский разговор.

Резко отодвинув стул к стене, направился к выходу.

Ульяна окинула взглядом испачканный шоколадом и крошками стол, разбросанные упаковки от снеков, оставленную посреди стола фляжку.

– Стоять, – приказала, прикрикнув, сама радуясь жесткости интонации. Сабо замер от неожиданности, медленно развернулся. – Убери за собой.

Кивнула на стол и неторопливо поднялась.

– У нас так принято. Это касается всех членов экипажа. Включая временных.

Сабо понимающе кивнул, сунул руки в карманы. Явно не собираясь исполнять приказ.

– Входишь во вкус, как я погляжу… А что ты мне сделаешь, если я не подчинюсь? Накричишь? – он осклабился и плотоядно облизнул губы.

Ульяна ждала этого вопроса. Невозмутимо подошла вплотную к креонидянину:

– Ты забыл, мы в шаге от территории Коклурна. Тут твои адмиции и твои договоренности с Граццем не действуют. Твой опыт навигации здесь – пшик, ты не знаешь ни кодировок, ни алгоритмов. Обратно фарватер я выстрою и без тебя. И энергон сама передам, – она вскинула голову. – Как видишь, ты мне больше без надобности. Могу и первому патрулю коклурнинан сдать тебя. Как думаешь, им будет интересно пообщаться с официальным представителем Грацца Иргана? А Граццу сообщу, что ты перебежал на их сторону…

Она с удовольствием наблюдала, как бесцветное лицо Сабо покрылось тонкой капиллярной сеткой, как прозрачные глаза потемнели, наполнились недоверием и страхом. Они уставились на нее, буравя и вдавливая в светлое покрытие корабля.

Ульяна усмехнулась. Смерила креонидянина взглядом и вышла с камбуза.

В груди ликовало чувство маленькой, но такой долгожданной победы. Оно заливало щеки краской и пульсировало в барабанных перепонках.

«Черт, а что я сделаю, если он все-таки не подчинится?».

Просмотрев оставленные Теоном записи, она все это время молчала. Смотрела рассеянно и отводила взгляд. Ираль пытался расшифровать, о чем она думает. Смятение. Его серо-голубые лучи смешивались с оранжевым – чувством опасности – и темно-коричневым страхом. Сквозь пелену то и дело пробивались ослепительно-желтые блики. Цвет принятия решений.

Клириканец спрятал снисходительную усмешку. Направился к транспортному модулю.

– Хорошего дня, господин Адальяр, – пожелал капитан линкора.

Его взгляд задержался на мгновение на фигуре землянки.

Наталья молча кивнула в ответ, и постаралась догнать Ираля. Посадочный модуль – длинная остроносая капсула – оторвался от корабля и направился в верхние слои атмосфере Клирика, к единственному континенту Клирика.

Ираль рассеянно посмотрел поверх головы землянки, вглядываясь в приближающийся лик родной планеты. Темно-коричневая ячеистая суша в золотисто-синей глазури атмосферы, черная гладь океана в рваной пелене облаков, отбрасывавших плотные тени на поверхность.

Наталья изучала профиль клириканца, сердце заходилось от страха и волнения. Перед глазами стояла выписка из протокола сорокалетней давности. И неброские фотографии. Хроники тех, кто видел атавитов, тех, кого они забрали с собой. Это то, что ждет Землю, что ее дом.

Она задыхалась собственным страхом, глотала смятение. «Иногда одно решение стоит дороже золота, а поцелуй спасает целые народы», – слова Теона, наконец, приобрели смысл, легли тяжелым бременем на плечи.

Сжав пальцы клириканца чуть сильнее, девушка привстала на цыпочки, зажмурилась и коснулась губами его губ. Мягкие и горячие; дыхание, пропитанное горькой полынью и чабрецом. Она вобрала в себя такой земной аромат. По шее от затылка вниз, по позвонкам опалило горячей волной, стало душно – это Ираль скользнул рукой по ее спине. В голове все смешалось, спуталось, оставив холод на плечах и ощущение пустоты.

Жаркое дыхание клириканца, страсть его рук прочно впитывались в память. Сердце колотилось в груди, отбивая бешеный такт.

– Зачем это сделала ты? – прошептал, опять путая слова в предложении.

– Теон сказал: «Иногда один поцелуй решает судьбы многих». Не знаю, что он имел в виду, поэтому иду ва-банк.

Девушка отошла к противоположной стене и отвернулась, обхватив себя за плечи, надеясь унять дрожь и справиться со страхом, который стремительно наполнял ее.

Клириканец тихо встал рядом, положил ладони на ее плечи и развернул к себе. Оранжево-золотистые глаза с тонкой вертикальной щелью зрачка смотрели пристально и безумно.

– Черт возьми этого интригана… – выдохнул. – «Поцелуй решает судьбы многих»… Прости, но он говорил не об этом…

Порывисто привлек девушку к себе, обхватил за плечи – не вырваться, не отстраниться. И поцеловал всерьез. Чуть надавив на губы, приоткрыл девичий рот, заставил стать с ним одним целым, дышать в одном ритме, одним воздухом. Наталья всплеснула руками, вцепилась в его плечи. Ногти царапали грубую ткань темно-коричневого кителя. Стало так жарко, что ей казалось, будто горят волосы. Воздуха не хватало. Сделав еще одну попытку вырваться, девушка, наконец, замерла, обмякла, почти теряя сознание. Локти легли на плечи клириканца, пальцы несмело коснулись его жестких, как проволока волос, в голове оранжевым огнем полыхал незнакомый закат, отражаясь в сине-голубой глади чужого океана.

Ираль целовал страстно, упоительно, то нежно дразня, то обжигая. Руки скользили по девичьей спине, не позволяли опомниться и разорвать связь. Не выпуская ее из объятий, положил руку девушке на затылок, заставив сильнее запрокинуть голову… и прикусил Наталье губу. От боли и неожиданности девушка дернулась в сторону, ногти царапнули шею мужчины. Но Ираль не просто так заранее перехватил ее крепче – завладев крохотной ранкой, он осушил ее. И лишь тогда мягко отстранился от землянки.

– Крыж меня убьет, – прошептал, рассеянно перебирая волосы Натальи. – И за дело…

Шлюпка тем временем вошла в верхние слови атмосферы Клирика, снизилась. Неторопливо лавировала между острыми, как пики, и частыми, как зубы в распахнутой пасти мегалодона, вершинами гор. Наталья вцепилась в поручень перед иллюминатором, смотрела, широко распахнув глаза. Ираль не сводил с нее взгляд, мрачно вспоминал пункты протокола, нанизывал его положения, как бусины на нитку.

«А ведь можем успеть», – подвел итог.

Шлюпка зависла над гладким плато, стала медленно снижаться, поднимая бледно-оранжевую пыль, взбивая ее в плотные облака. Наталья видела – на небольшой платформе замерла группа мужчин. Темно-коричневая форма, алые накладки на плечах, отделка на кителях. У одного – алый плащ, переброшенный через левое плечо на манер римских легионеров.

– Что теперь делать? – Наталья отвела взгляд от встречающих. – Мне кажется или они пришли сюда, чтобы арестовать тебя…

Ираль криво усмехнулся, покосился на людей за стеклом – те приближались к трапу. Протянул руку Наталье ладонью вверх:

– Пошли? – предложил вместо ответа.

– Как мне себя вести? – девушка вложила холодные пальцы в его ладонь.

Клириканец почувствовал, как она дрожит. Улыбнулся:

– Старайся слышать, – и, склонившись, дотронулся губами до кончиков похолодевших пальцев.

В таком положении их и застали подошедшие офицеры, заглянувшие через прозрачную мембрану. Та распахнулась, стоило шлюпке закрепиться на парковочной палубе. Разглядев, что прибывшая с Иралем женщина – землянка, тот, что был укутан в алый плащ, застыл и подавился заранее подготовленной фразой.

– Г-господин Адальяр…

Ираль будто стал выше и значительнее, шире в плечах и уверенней:

– Доброго дня, советник Фаи́си, – проговорил снисходительно. Наталья посмотрела на него с удивлением, опустила глаза. – Вы, верно, намеревались подвергнуть меня аресту?

Сноски