Дом корней и руин
- -
- 100%
- +
Ханна растерла мне руки, чтобы я быстрее согрелась, и проводила меня по темному коридору. Я настороженно озиралась, боясь упустить малейшее движение в полумраке. Здесь могли быть не только Розалия и Лигейя. Шесть моих сестер умерли в этом доме. Мама. Папа. Двадцать поколений Фавмантов до меня. Кто знает, сколько их бродит по коридорам в ожидании встречи, ведь теперь я знаю, как их увидеть. Как отличить.
К счастью, в коридоре никого не было.
– Ночная рубашка, чай, а потом сделаем что-нибудь с этими колтунами, хорошо? – пробормотала Ханна, и я, если честно, не до конца понимала, к кому она обращается – ко мне или к себе.
– Как… как ты это делаешь? – спросила я, пока она помогала мне одеться.
– Если чего-то сильно хочешь, то берешь и делаешь, – ответила она, ловко застегивая пуговицы. – А чем мне еще заниматься? Я никогда не бездельничала при жизни и не собираюсь начинать после смерти.
– Но призраки не должны… Ты не должна этого делать, – поправила я, наблюдая за тем, как она наливает чай.
Ханна подала мне его, и я намеренно коснулась ее пальцев – у меня получилось их потрогать! На мгновение она замерла и внимательно посмотрела на меня.
– Мисс Верити, всего несколько часов назад вы не подозревали о существовании духов. Думаю, было бы мудрее исходить из того, что вы ничего о нас не знаете. – Ханна взяла меня за плечо и подвела к лежанке. – Я слышала, как на кухне сплетничали о перепалке между вами и Камиллой… до всего этого. Рассказать?
Я поставила чашку на столик. Мы поссорились всего час назад, но мне казалось, будто с тех пор прошла целая вечность. Столько всего изменилось… Или нет? Я в очередной раз окинула взглядом Ханну и все же призналась себе, что в глубине души согласна с Камиллой. Я всегда видела призраков – просто не знала, как их правильно воспринимать.
«Что ж… Теперь будешь смотреть внимательнее». Эта фраза пришла откуда-то из глубин сознания, из того дальнего темного места, где, как мне казалось, хранились все мои утраченные воспоминания. Если бы только знать, как достать их оттуда! Голос звучал почти как мой… но не совсем. Более тихий. Детский. С кем я говорила? Может, с Камиллой? Или Аннали?
Я отогнала от себя эти мысли. Уже неважно. Они обе лгали мне на протяжении многих лет и как ни в чем не бывало продолжали бы скрывать от меня значительную часть моей жизни, если бы не попались. Особенно трудно было принять предательство Аннали.
– Я рассказала ей о предложении герцогини. Она не хочет, чтобы я ехала. Сказала, что меня обязательно застанут за разговорами с… – Я осеклась, подбирая правильное слово. Не хотелось говорить о привидениях в ее присутствии.
– С духами, – подсказала Ханна.
– Ну… да.
Я просияла: неожиданно хаотический поток мыслей сформировался в прекрасную четкую идею.
– Ханна, это же отлично! Ты можешь отправиться в Блем вместе со мной! Ты будешь видеть других духов и сможешь предупреждать меня, чтобы я не опозорила себя – и Камиллу!
– О, мисс Верити, – прервала меня Ханна, слегка покачав головой. – Боюсь, это невозможно.
– Почему?
– Боюсь, я не смогу помочь с этим. С тем… чтобы видеть других.
Я непонимающе моргнула.
– По-моему, нам и вдвоем неплохо.
– Ты не можешь видеть других духов? Даже Розалию и Лигейю?
Ханна помрачнела:
– Вы видели их?
– Сегодня. С этого все и началось.
– Я не знала, здесь ли они. Надеялась, что нет, что они все же смогли обрести покой… – Она нервно облизнула губы. – Это как с кораблями. Два корабля могут плавать в одном и том же море, но это не значит, что они когда-либо встретятся.
Я представила Ханну, обреченную вечно скитаться по бурному морю на маленьком паруснике, беззащитном перед бурями и волнами. В полном одиночестве. Хотя… у нее есть я.
– Ладно, тогда мы можем отправиться в Блем вдвоем. Ты и я. Девочки в поисках приключений! – Я старалась говорить бодро и с задором.
Может быть, все еще получится. Может…
Губы Ханны чуть дрогнули, но это совсем не было похоже ни на одну из ее улыбок. Все было понятно без слов.
– Ты не можешь выходить за пределы Хаймура, верно? – с разочарованием уточнила я.
– Я могу выходить из дома, – уточнила она. – Ходить по острову, даже иногда гулять по пляжу – помните, я водила вас плавать? Но дальше нельзя.
– А что будет, если уйти дальше?
Ханна отпустила меня и подошла к туалетному столику.
– Это весьма неприятно, и даже не хочется лишний раз вспоминать.
– Как жаль, – сказала я.
Некоторое время Ханна стояла спиной ко мне и молча разглядывала поверхность стола. Потом она попыталась взять гребень, но он так и остался на серебряном подносе.
– Я не думаю, что вам стоит ехать в Блем, Верити, – прошелестела Ханна так тихо, что я едва расслышала. – Каждый раз, когда я задумываюсь о вашем отъезде, меня охватывает необъяснимый ужас.
Я откинулась на спинку кресла:
– Ужас?
Она кивнула, снова попробовала взять гребень и досадливо фыркнула:
– Что-то здесь неладно. Боюсь, с вами может случиться что-то плохое.
– Со мной? Что-то плохое?
– Что же вы повторяете за мной как попугай? Я бы объяснила понятнее, если бы могла.
На третий раз гребень упал на пол. Я не видела, чтобы Ханна протянула к нему руку. Он просто взлетел в воздух как бы сам по себе, и мне вдруг стало жаль Камиллу и всех, кто мог когда-либо наблюдать за результатами действий Ханны, при этом не видя ее. Наверное, выглядело жутковато.
– Это всего на несколько недель – точно не больше месяца.
Ханна замотала головой:
– Все может затянуться гораздо дольше, чем вы думаете.
– Что ты хочешь этим сказать? – с вызовом спросила я. Как же все надоели со своей осторожной полуправдой и туманными предостережениями!
Ханна повернулась и посмотрела мне прямо в глаза.
– Прошу вас, не уезжайте, Верити! Будет другая возможность. Просто не надо туда ехать. В Шонтилаль.
– Почему? – не унималась я. – В чем проблема?
Ханна нахмурилась:
– Не знаю.
– Что-то не так с этими людьми?
– Не знаю, – повторила она.
Мне хотелось выть от досады.
– Тогда скажи мне, что ты знаешь!
– Я не… – дрожащим голосом начала она, но замолкла на полуслове, едва сдерживая слезы. – Я не хочу, чтобы вы уезжали.
Ее слова эхом отразились от стен и прозвучали словно удар колокола. И тут я наконец поняла, что она хотела сказать на самом деле.
– Ах, ты не хочешь, чтобы я ехала туда? – медленно произнесла я, распрямляя плечи. – Нет. Ты просто не хочешь, чтобы я уезжала. Никуда и никогда. – Я с раздражением вскочила с дивана. – Ты такая же, как Камилла!
Она окинула меня беглым, рассредоточенным взглядом.
– Я не знаю, как это объяснить.
– А ты попробуй.
Я знала, что говорю обидные слова и что мой тон слишком резок. Вся моя злость по отношению к Камилле теперь была направлена на Ханну. Это несправедливо. Это неправильно. Но я уже не могла остановиться.
Я не знала, как закончить разговор и перестать ссориться. Кажется, этот сценарий будет повторяться с каждым, кого я встречу в этом доме. Не удивлюсь, если завтра утром ко мне постучится Арти, станет умолять, чтобы я осталась, и душить меня чувством долга и своей настойчивой и неутомимой любовью.
Я отвернулась к окну и оглядела темный сад. В этом году деревья постригли в форме медуз. Странный выбор, конечно: что-то свободное и текучее изобразили в неподвижном виде. Но Марина и Элоди очень настаивали. Луна освещала топиары[4], отбрасывая на газон длинные тени.
Я знала каждый дюйм этого сада. Каждую кривую тропинку, каждый фонтан и скамейку. Я знала их как свои пять пальцев. Я могла бы пройти по саду вслепую и не задеть рукавом ни одной ветки. Все на этом острове было давно изучено. Изучено и нарисовано столько раз, что я начинала сходить с ума, рисуя одни и те же линии. Сколько альбомов с эскизами я потрачу на изображение скал в разное время дня – с одними и теми же углами, но чуть другим расположением теней? Мне хотелось чего-то необычного и нового.
Я устало вздохнула:
– Кажется, мне пора спать.
Даже не оборачиваясь, я почувствовала молчаливое одобрение Ханны. Несколько мгновений она присматривалась ко мне, но потом принялась поправлять постельное белье. Я дошла до кровати на деревянных ногах и забралась под одеяло. Ханна укрыла меня и поцеловала в лоб.
Я представила, как буду видеть те же самые движения, те же самые действия каждый вечер всю оставшуюся жизнь. Постепенно я буду стареть, в темных волосах начнет проглядывать седина, на лице проступят морщины, но Ханна всегда будет рядом, такая же, как сейчас; будет по-прежнему стелить мне постель и окружать своей любовью и заботой.
– Добрых снов, мисс Верити, – сказала Ханна, остановившись в дверях, и уменьшила огонь в газовых лампах. – Где спят призраки? Спят ли они вообще? – Утро вечера мудренее.
Казалось, будто сейчас стена из страхов и ужасов затрещит и рухнет прямо на меня, похоронив под обломками все мои мечты. Я кивнула, не в силах ответить, и она вышла в коридор, аккуратно притворив дверь.
Я лежала в кровати, прислушивалась к привычным звукам Хаймура и считала до ста, чтобы убедиться, что Ханна действительно ушла и оставила меня в покое. Затем я сбросила одеяло и достала из гардероба большой кожаный чемодан.
Я не собираюсь состариться и умереть в этом доме, бесполезно растратив свою жизнь. Я поеду в Блем. Я отправлюсь на континент. Прямо сейчас. Я готова грести до берега сама. Я не останусь в этом доме ни на секунду, и меня не удержит ни моя сестра, ни мое прошлое.
Я уезжаю. Прямо сейчас.
7
Экипаж грохотал по извилистой дороге, по обе стороны которой ровными рядами росли деревья.
Деревья повсюду. Высокие стройные исполины с корявыми ветвями, словно стремящимися ухватить чуть больше солнечного света, чем положено. Пышные пихты, приземистые папоротники. Плющ и терновник. Мне даже стало немного нехорошо от всего этого ботанического великолепия, окутанного зеленоватой дымкой. Интересно, чувствовали ли что-то похожее жители материка, когда в первый раз прибывали на Соленые острова?
Здесь даже свет был другим. На наших островах солнце светило ярко, отражаясь от бесчисленных волн тысячами ослепительных бликов. Весь мир здесь, казалось, был окрашен в нежные тона: сиреневые и лиловые, незабудковые и изумрудные. Воздух мерцал мягко, словно сон, словно вечные сумерки. Как там говорила Мерси?
Я достала ее письмо из маленького блокнота для зарисовок, который держала под рукой с того самого момента, как причалила к материку. Я так часто перечитывала письмо сестры во время путешествия, что оно едва не затерлось до дыр.
«Прекрасное в своей меланхоличности». Да. Очень точное определение для этого нового удивительного места.
– Приближаемся к Зверинцу, – сообщил кучер, постучав костяшками пальцев по крыше экипажа. – Прямо за поворотом.
Я прижалась щекой к окну, предвкушая миг, когда лес уступит место цивилизации. Я слышала так много историй об этом сказочном герцогстве, что последнюю неделю мечтала лишь об одном: поскорее увидеть его красоты, и первое впечатление не обмануло ожиданий.
Впереди показалась городская стена, состоящая из высоких скульптур. Из прохладного серого кварца и белого мрамора были высечены фантастические существа, связанные между собой непроницаемым защитным кольцом. Павлины размером с драконов освещали верхнюю часть стены, и их хвосты, украшенные драгоценными камнями, ниспадали на изумрудную траву. Лебеди и соловьи боролись за место среди изящных роз и пионов, высеченных из камня. Замысловатые ветви стиракса с маленькими белыми колокольчиками обвивались вокруг оленей с тяжелыми рогами и крылатых лошадей. Исполинский единорог стоял, низко склонив голову и образуя своим силуэтом арку, через которую мы въехали в город.
Мне страшно хотелось скорее все это нарисовать, но я достала последний угольный карандаш еще утром, и теперь от него остался лишь крошечный бесполезный огрызок.
Я высунулась в окно – насколько хватило духу – и постаралась рассмотреть и запомнить каждую деталь.
– Впервые в Блеме? – весело спросил кучер.
– Да.
Он усмехнулся:
– Тогда постараюсь везти вас самой долгой дорогой.
Мы приближались к центру Блема, и мне казалось, будто я оказалась в совершенно другом мире.
Вдоль широких мощеных улиц выстроились алебастровые здания с изысканными фризами и табличками из розового золота. Большинство магазинов уже было закрыто, но товары в витринах освещались светом круглых газовых ламп, которые придавали каменным улицам причудливый лавандовый оттенок. Витрину каждого магазина украшали ящики с ухоженными цветами. Их оттенки варьировались от нежно-розовых, словно тихий шепот, до насыщенно-пурпурных, словно запретная страсть. Зеленые стебли, усыпанные завитками ранункулюсов и гвоздиками, переплетались и образовывали беседки между магазинами. Запахи растений смешивались, создавая стойкий и бодрящий аромат. Лишь однажды вдохнув его, я почувствовала, как у меня поднялось настроение. Не представляю, каково это – идти по променаду, купаясь в таком пьянящем блаженстве. Люди Лепестков, наверное, все время улыбаются.
Проезжая мимо, я с интересом вглядывалась в лица этих людей, почитающих красоту и искусство превыше всего. Выглядели они вполне счастливыми. Женщины носили невероятно элегантные шляпы с вуалями и такими широкими полями, что едва ли могли пройти сквозь стандартный дверной проем. Рукава платьев были так широки, что напоминали шары с горячим воздухом; талии туго стянуты, а юбки скроены таким образом, что в них едва ли можно было свободно передвигаться. Многих сопровождали господа в изысканных парчовых костюмах и с тростями, украшенными драгоценными камнями.
Я нервно пригладила дорожную юбку из практичного синего габардина и блузку с искусными cборками и кружевами, которая всегда казалась мне нарядной, но в сравнении с этими роскошными красавицами я все равно чувствовала себя маленькой полевой птичкой среди стаи павлинов.
Меня мучила смутная тревога, от которой сводило желудок. Я чувствовала себя не в своей тарелке в этой яркой стране, населенной людьми со всех концов Арканнии. Я не знала их уклада, не понимала их обычаев. Не сомневалась, что все время буду выделяться здесь и выставлять себя на посмешище еще до того, как мне посчастливится встретить какого-нибудь невидимого духа. Может, Камилла была права?
Я покинула Хаймур в темный предрассветный час семь дней назад. Взяла ялик и вышла на веслах в направлении Селкирка. Там я заплатила рыбаку, чтобы перебраться через канал, и сошла в маленьком городке под названием Оламанж. Нашла извозчика, который согласился довезти меня до Блема. Прошла неделя с тех пор, как я сбежала из дома, но мне казалось, будто это было год назад.
Интересно, что сейчас делает Камилла? Как она отреагировала на мою записку? Не думаю, что она отправилась за мной в погоню – это привлекло бы еще больше внимания к произошедшему. Но примет ли она меня обратно, когда я закончу работу? И захочу ли я вернуться?
Я начала нервно ковырять заусенцы, почерневшие от угольных карандашей. Разве так выглядят нежные руки девушки из хорошего общества? Разве так выглядят руки сестры герцогини? «И все же это руки девушки из хорошего общества и сестры герцогини, – подумала я, рассматривая свои длинные тонкие пальцы с аккуратно постриженными ногтями. – По крайней мере, пока». А еще это руки человека достаточно талантливого, чтобы написать портрет будущего герцога Блема.
Я еще раз оглядела всех этих изысканно одетых людей. Может, я не обладаю такой утонченностью, как они, но зато могу сделать то, что им не под силу. И герцогиня Лоран выбрала именно меня. Я глубоко вдохнула и постаралась успокоиться. Может, я и выделяюсь, но я имею такое же право находиться здесь, как и все остальные.
– Это главная дорога, она проходит через центр города, – сказал извозчик, отвлекая меня от переживаний. – Мимо всех лучших магазинов, гостиницы и салонов.
Проносясь по театральному кварталу, мы слышали, как настраивались оркестры, как сплетничали, смеялись и открывали шампанское на открытых террасах. Веселье буквально витало в воздухе; шлейфы мерцающих перистых облаков сообщали дополнительную прелесть и без того восхитительному закатному небу.
Дорога под высокими арками азалий, удаляясь от города, пролегала через лавандовые поля. Даже самый яркий весенний день на Сольтене не мог сравниться с этим идиллическим сказочным пейзажем.
– Вот мы и приехали, – объявил извозчик, притормаживая лошадей, когда мы подъехали к высокому кованому забору, ограждающему поместье.
Замысловатые металлические завитки поблескивали в угасающем свете дня. Каждый столб обвивали стебли, усыпанные сверкающими цветами из серебра и розового золота. Кажется, они были подвешены на небольшие петельки на металлических прутьях и слегка подрагивали от ветерка. Эти звуки напоминали пение колокольчиков и сливались в тихую музыку, которая разносилась вокруг поместья.
Извозчик спрыгнул с места, и экипаж сотрясся от внезапно нарушенного равновесия. Я ждала, пока он разговаривал с привратником через решетку. Наконец ворота отворились, и привратник показал нам путь до развилки. Мы повернули направо и проехали вдоль длинного ряда фонарей, похожих на те, что я видела в оживленном квартале города. Здесь их фиолетовый свет казался более мягким и освещал лишь дорогу впереди, не распространяясь вокруг.
Мы миновали поворот, и впереди показалась усадьба. Просто совершенство! Высотой всего в два этажа, роскошный дом занимал целый луг, густо поросший травой. Вправо и влево простирались два флигеля с белыми кирпичными стенами, увитыми плющом. Широкая дорога вела к главному входу, портик которого утопал в пышных соцветиях глицинии.
Впереди, под одним из фонарей, нас ждал человек. Таким я его себе и представляла. Молодой человек в высоком плетеном кресле на колесах. Похоже, это был сам Александр Лоран.
Мы остановились. Извозчик открыл мне дверь и подал руку. Я с радостью воспользовалась его помощью, чтобы выйти: после долгой поездки по камням и ухабам ноги сильно затекли.
– Мисс Фавмант? – уточнил молодой человек и подъехал поближе.
У него была смуглая кожа теплого золотисто-коричневого оттенка и удлиненное угловатое лицо. Непослушные кудри спадали на лоб и густые темные брови. В светлых глазах цвета летнего моря читался живой интерес.
Я облегченно вздохнула. Писать с такого портрет – одно удовольствие. Я уже представляла первый набросок. Свет, падающий на его широкие плечи, тени, окаймляющие острые скулы. Какое живописное лицо! Его было необходимо запечатлеть именно таким, как сейчас: вечно юным, красивым, полным бесконечной энергии.
– Верити. – Я подошла к нему и протянула руку. – А вы, как я полагаю…
– Алекс, – сказал он и галантно поцеловал кончики моих пальцев. А затем ловким движением перевернул руку и поднес к губам мою ладонь.
Я слышала, что обычаи Людей Лепестков сильно отличаются от практичных и прозаичных приветствий Соленых островов, но по спине все равно побежали мурашки, когда этот симпатичный молодой человек коснулся моей кожи, испачканной углем. Его сильные грубоватые пальцы оказались у меня на запястье, и я подумала, что, вероятно, он может ощутить биение сердца.
Двое лакеев вышли из дома, чтобы помочь извозчику выгрузить вещи.
– Итак, – произнес Александр, отпуская мою руку. – Мисс Фавмант. Верити. Добро пожаловать в Шонтилаль.
8
– Дорогой! – послышался голос из особняка. Это был великолепный звучный альт, наделявший каждый слог особым весом и значимостью. – Что ты здесь делаешь? Уже совсем темно.
Из дома вышла женщина в малиновом креповом платье со складками и заломами, столь точно подогнанном по стройной фигуре, что она напоминала нимфу, появившуюся из нежного цветка. Мне еще никогда не доводилось видеть столь гармоничный образ. Она была старше Камиллы – возможно, лет сорока пяти. Кожа насыщенного бронзового оттенка, темнее, чем у Александра. Мелкие темные кудри с редкими золотистыми прядями собраны в свободный пучок, обнажая изящную длинную шею. Спина и плечи безупречно прямы, а движения грациозны и легки, словно у летящей птицы.
– Ах! – воскликнула она, увидев меня, и ее сердцевидное лицо мгновенно просветлело. – Верити, вы приехали! – Она подошла ко мне, окутанная облаком жасминового аромата. Ее смех звучал как музыка. – Прошу прощения, мисс Фавмант. Мерси так много о вас рассказывала, что мне кажется, будто мы с вами давние друзья.
«Вот она какая, леди Лоран», – подумала я. Подруга Мерси. Моя новая покровительница.
Я сделала короткий реверанс. В ответ на знак почтения она лишь махнула рукой, и на запястье блеснули тонкие золотые браслеты-цепочки.
– О, ни к чему такие формальности, – заверила она. – Прошу, зовите меня Дофиной. – Леди Лоран оглянулась на экипаж. – Мы получили ваше письмо несколько дней назад, но не знали, когда вас ждать. А вчера пришла посылка на ваше имя, и я поняла, что вы уже в пути.
– Посылка? – переспросила я, и у меня мгновенно пересохло во рту. Видимо, Камилла отправила самый быстрый клипер, чтобы успеть до моего приезда.
– Да-да, – кивнула Дофина. – Наверное, от вашей сестры. Думаю, вы захотите сообщить ей о том, что благополучно добрались. Отнесите вещи в северное крыло, пожалуйста, – обратилась она к лакеям. – Надеюсь, эти апартаменты придутся по душе нашей гостье.
Я потерла пальцы, перепачканные углем, и вся моя уверенность куда-то улетучилась на фоне ее безмятежности. Никогда еще я не чувствовала себя такой помятой.
– Прошу прощения, если мой приезд застал вас врасплох. Я…
– Что вы! Мы так рады, что вы приняли наше приглашение. Ведь так, Александр?
Дофина слегка пощекотала ему затылок, и он кивнул, очаровательно улыбнувшись одним уголком рта.
– Я как раз вышла поискать сына и собиралась переодеться к ужину.
Я еще раз окинула ее взглядом, удивившись, что такой изысканный наряд был лишь дневным платьем.
– Надеюсь, вы еще не ели? – Леди Лоран вскинула брови и слегка надула губки в ожидании ответа. У нее были такие же глаза, как у Александра, – цвета сверкающей морской волны и с янтарным окаймлением. Она продолжала смотреть на меня с неподдельным интересом и слегка пугающей настойчивостью.
– Нет. Еще не успела.
Она расплылась в улыбке, и ее лицо просветлело, подобно небу, освещенному вышедшим из-за облаков солнцем.
– Прекрасно. Поужинаете с нами? Надо сообщить Джеймсу, чтобы он сервировал стол с учетом нашей гостьи. Передашь ему, Александр?
– Мисс Фавмант, должно быть, устала с дороги. Вы ведь не собираетесь мучить ее долгим торжественным ужином, мама? Может, мы могли бы принести ей что-нибудь в комнату, чтобы она спокойно могла разобрать вещи и перевести дух?
– Мучить? – заливисто рассмеялась Дофина. – Ты так страдаешь от моих ужинов?
– Только если нам подают семь блюд из перепелов подряд, – с ухмылкой ответил Александр.
Возможно, это был обман зрения, но в лиловом свете газовых фонарей мне показалось, будто он подмигнул мне. Я невольно улыбнулась, поддавшись его обаянию. Да, это будет великолепный портрет.
– Предупредишь Джеймса? – настойчиво повторила Дофина.
Взглянув на меня, Александр пожал плечами, как бы говоря, что сделал все возможное для моего спасения.
– С удовольствием. До скорой встречи, мисс Фавмант, – сказал он, откатываясь назад на своем кресле и поворачивая к двери. Затем он поднялся по пандусу и скрылся в доме.
Дофина повернулась ко мне:
– Алекс прав. Вы, наверное, очень устали с дороги.
Она оценивающе оглядела мою габардиновую юбку, но ее глаза по-прежнему светились добротой.
– Да уж, это была долгая дорога, – призналась я. – Хотя я получила невероятное удовольствие от поездки. Я еще никогда не путешествовала так далеко в глубь континента.
Дофина удивленно вскинула брови:
– Признаться, вы меня удивили. Хотя Мерси упоминала, что ваша старшая сестра очень привязана к Хаймуру. Такое приятное старое имение.
– Вы бывали на Соленых островах? – поинтересовалась я, проходя вслед за ней к главному входу.
Дофина замедлила шаг, чтобы идти рядом.
– Много лет назад. Это был наш медовый месяц. Ваша мама тогда ждала пополнения. Думаю, тройняшек? – Она кивнула сама себе. – Я еще никогда не видела столько воды. Как и Жерар – мой муж. Бедняга, он так настрадался по пути туда… и обратно.
– Да, с непривычки волны могут показаться тяжелым испытанием. О боги! – раскрыла я рот от удивления, переступив порог вестибюля.
Здесь было столько… света. Свет, зелень и полное великолепие!
Потолок вестибюля казался очень высоким; несколько двойных лестниц вели к утопающему в зелени балкону. Выше располагалось огромное витражное окно, стекла которого образовывали многоконечную звезду. Снаружи виднелись колоссальные лианы: видимо, на крыше находился сад. Наверное, в яркие дни они слегка приглушали свет солнечных лучей и придавали белым каменным стенам зеленый оттенок.