Очередь за счастьем

7. Москва – это мама и папа

⠀

– У тебя планы на ближайшие дни не изменились? – спросила у мужа Нина, – по-прежнему отказываешься в Москву со мной ехать?

– Планы не изменились, – ответил Андрей, – встреча подтвердилась, так что я в ближайший Weekend буду занят.

– Жаль, – вздохнула Нина, – папа надеялся, что ты всё-таки сможешь приехать на их с мамой общий день рождения. А то и в прошлом году не смог, и в позапрошлом. По-моему, уж лет пять не приезжал.

Она бы могла легко продолжить список лет, когда муж не смог приехать поздравить её родителей, родившихся почти в один день, с разницей в сутки и отмечавших, любимый всей семьёй праздник, всегда вместе. Могла бы продолжить, но не стала, прекрасно понимая, что Андрей, никогда не любивший эти семейные посиделки, планов своих менять не будет.

Сказать, что он плохо относился к её родителям, было нельзя. Отношения были нормальными, цивилизованными, спокойными, без каких-то ярких эмоциональных всплесков.

«Ровные отношения, с дорогими подарками», – мысленно усмехнулась Нина. И про подарки Андрей, разумеется, тут же спросил.

– С подарками вопрос решила уже? – поинтересовался он.

– Конечно, – подтвердила Нина.

– Ну и прекрасно, – оценил муж.

Что именно Нина собралась подарить родителям он не спросил. Да она собственно и не собиралась развивать эту тему, хорошо зная, что Андрея это не сильно интересует.

– Ты билеты взяла? – снова поинтересовался Кривцов.

– Да, и туда, и обратно, – подтвердила жена, делая упор на слово «обратно», хорошо зная, что Андрей не любит её долгих отсутствий. И не дожидаясь очередного вопроса, уточнила, – прилечу в понедельник дневным рейсом. – И успокоила, – тебе без меня совсем немного придётся дома побыть. Ты же, по-моему, в воскресенье вечером возвращаешься?

– Почти ночью, – ответил Андрей.

– Не пойму, почему ты решил на поезде ехать, – пожала плечами Нина, – ты же говорил, что город, в котором у тебя встреча, не так далеко, на машине же было бы удобнее. И водитель всегда с тобой бы был.

– Меня предупредили, что туда ведёт одна дорога, и она очень плохая, поэтому на поезде надёжнее. Я подумал и решил, что можно для разнообразия и на поезде прокатиться, – ответил Кривцов. – А водитель до вокзала проводит, а в воскресенье встретит.

Разговор был окончен и каждый обратился к осуществлению своих насущных планов.

«Дорогая моя Москва», – всегда думала Нина, возвращаясь в свой родной город. И для неё это был не пустой звук. Это были слова, которые непроизвольно возникали у неё в голове, когда она приезжала сюда.

Это не были мысли о пафосной, неприступной столице, думала она о любимом, уютном, всегда близком, где бы она не была, красивом и многогранном городе её детства.

Нина выскользнула из такси и сразу посмотрела на окна родительской квартиры, на балконе маячили две головы. Папа и мама, как всегда вместе, поджидали свою дочку.

Нина помахала любимым встречающим, поблагодарила таксиста, любезно подкатившего её чемодан, который он достал из багажника. А как тут не будешь любезным, когда тариф, оплаченной поездки, подразумевал все подобные преференции: и комфорт, и любезность, и вещи до квартиры. Кстати, от доставки багажа до квартиры Нина отказалась, подхватила чемодан и почти побежала в подъезд. Хотелось, как можно скорее обнять скорых именинников, тем более на балконе родителей уже не было. Значит, парочка переместилась к входной двери.

– Что так долго? – набросился на дочку отец, – мы с матерью уж минут двадцать на балконе кукуем.

– Почему долго? – «отбивалась» от отца Нина, – самолёт вовремя прилетел, машина уже ожидала и пробок совсем не было. Так что это вы раньше времени свой наблюдательный пост заняли.

– Я смотрю, не особенно балует нас своим вниманием твой бизнесмен, – привычно посетовал отец, когда семья устроилась за столом, – не уважает, уж лет десять у нас не был.

– Пап, пожалуйста не начинай, – также привычно остановила отца Нина, – Андрей замечательно к вам с мамой относится, просто он очень занят. Сейчас в командировке. Что делать, так совпало. Он передавал вам привет и поздравления. И подарок мы, по-моему, неплохой подготовили. Ну, это уж завтра вам вручу.

– Ниночка, не переживай, – вступила в разговор мама и строго сказала, обращаясь к мужу, – Саня, что ты ворчишь, как дед старый, дочке настроение портишь. Зять у нас хороший, Нина с ним счастлива. А, что ещё нужно? А то что некогда по семейным мероприятиям ездить, так это вполне нормально. Он занятой человек, работает много и это совершенно в духе времени. Так что, прекращай бухтеть.

– Так я ничего, – изобразил смущение отец, – всё хорошо. Не грустите, девчонки!

Девчонки особенно и не грустили. А, что собственно грустить? Дочка встретилась с любимыми родителями, семья воссоединилась. Всё и вправду было хорошо. Да, с ними в очередной раз не было Нининого мужа, но в конце концов это было уже не впервые и вполне можно было к этому привыкнуть. Собственно, все и привыкли. Отец поднимал этот вопрос, скорее по привычке, как говорится для порядка. А Нина с мамой защищая Кривцова, не слишком верили в то, что говорят. Но сейчас всё это было не так важно. Любящие люди собрались вместе и впереди у них было несколько счастливых дней.

– Пап-мам, я что подумала, – вдруг встрепенулась Нина, – а давайте в этот раз отойдём от многолетних традиций и закатим ваш именинный банкет где-нибудь в ресторане. – Родители никак не ожидали подобного предложения, растерянно молчали, поглядывая друг на друга. Не услышав возражений, Нина воодушевлённо продолжила, – а что, выберем классный ресторанчик, закажем вкусной еды, гостей обзвоним, изменим место проведения мероприятия. И всё. У нас целые сутки впереди. Успеем. Я берусь всё это организовать. А? Как вам моё предложение?

– Предложение само по себе хорошее, – отмер отец, – но нам, Нинулька, ну никак не подходит. Сама знаешь, наши гости «Марусин квартирник», как они называют, целый год ждут.

– В прошлом году после наших посиделок прощались и уже планы на будущий год строили, – вступила в разговор мама – Маруся, чьё имя и носил праздник.

– А потом, – продолжил аргументировать свой отказ Александр Дмитриевич, – я даже не могу представить, как расстроится Аркашка Иванцов, если в очередной раз Машиной наливочкой не насладится.

– Не просто расстроится, – засмеялась мама, – а не поймёт и не простит. Кстати, и Петька Скворцов, мне, когда звонил подтверждать своё присутствие, как-бы невзначай, уточнил, а будет ли его любимая уточка. А я говорю: «будет и не одна». Так что обламывать людей у меня рука не поднимется.

– Потом в ресторане, какой-бы он не был замечательный, – снова заговорил отец, – такой тёплой атмосферы ни в жизнь не добьёшься. Я сколько раз у ребят на днях рождениях и юбилеях бывал, всегда получается или официоз, или обезличенный обычный банкет как у всех, без тепла и уюта.

– И заготовок для домашнего обеда я уже много сделала, – вдруг спохватилась Мария Анатольевна и постановила, – так что нашу вечеринку, никуда мы переносить не будем. В субботу гуляем дома.

– Тогда говорите, что вам помогать, – тут же перестроилась Нина.

– Сейчас позавтракаешь, отдохнёшь с дороги и будем с тобой холодец разбирать, он у меня всю ночь варился, – деловито сказала мама.

Нина с удовольствием повела носом, сказала:

– Холодец я сразу учуяла, вкусно пахнет.

– Да, – засмеялась мама, – холодец штука ароматная, как не проветривай, всё равно не утаишь.

– Девчонки, – предложил отец, – а вечерком в магазин прошвырнёмся, каких-нибудь вкусностей докупим. Помнишь, Нинулька, мы раньше всегда так делали?

Вместо ответа Нина просто счастливо улыбнулась, подумала «как же с ними хорошо».

Все обсуждения были завершены, и семья с головой окунулась в подготовку двойного дня рождения «Марусиного квартирника».

8. Впечатления и послевкусие

Подарок четы Кривцовых родителям очень понравился и, как сказал кто-то из гостей, имел оглушительный успех. Мама с папой получили путёвку в один из лучших санаториев Подмосковья. Да ещё не просто путёвку, а скорее ваучер на отдых в современном, оснащённом новейшими оздоровительными опциями спа-отеле, не один, а несколько раз в течение года.

Гости восхищались подарком, Ниной, её мужем, виновниками торжества, самими собой и своей многолетней, крепкой дружбой. Поднимали бокалы, произносили тосты, пели, танцевали, как в юности, подкалывали друг друга, вкусно ели и с удовольствием выпивали. Одним словом, радовались жизни и нахваливали «грандиозно удавшийся» праздник.

– Ведь правы мы с матерью, что не дали тебе увести нас от традиции и устроили наш праздник дома? – поинтересовался Александр Дмитриевич, когда вечером после «Марусиного квартирника» семейство разбирало посудные «завалы».

– Конечно правы, – совершенно искренне подтвердила Нина. – Ты точно заметил, что в чужих стенах такой тёплой, сердечной атмосферы никогда бы не получилось. Знаешь, мне в какой-то момент показалось, что воздух в комнате пронизан вашей общей любовью друг к другу.

– Воздух был пронизан дорогими духами, – захихикал отец, – девчонки наши надушились как в последний раз.

– И это тоже, – вслед за отцом засмеялась Нина.

На кухню, где происходил разговор отца с дочерью, заглянула Мария Анатольевна, она куталась в пушистый махровый халат, позёвывала и уже явно собиралась отправиться прилечь.

– А, что вы на кухне сидите? – спросила мама, – время уж четвёртый час, вполне можно спать ложиться. А то после бессонной ночи весь завтрашний день насмарку пойдёт.

– Да я чайную посуду в машинку загрузила, – ответила Нина, – она моет, а мы болтаем.

– Да, посудомойка великая вещь, – оценила мама, – я помню раньше после таких посиделок, мы с отцом тебя уложим и почти до утра посуду моем. А сейчас, красота, три часа, а у нас уже считай всё сделано, – и с удовольствием посмотрела на гору сверкающей чистой посуды на столе.

– Я вообще не понимаю, как раньше люди без таких необходимых вещей жили, – проговорила Нина.

– И счастливо, надо сказать, жили, – заметил Александр Дмитриевич.

– Молодые были, – улыбнулась мама, – всё нипочём было. – И снова предложила, – пойдёмте уж отдыхать, а то я совсем без сил. Завтра буду как курица варёная.

– Ты у меня курицей, Марусенька, никогда не будешь, – запротестовал любящий муж, – птицей какой-нибудь экзотической ещё куда ни шло, а курицей никогда.

– Ладно, ладно, не подлизывайся, – кокетливо прищурилась Мария.

– А что, папуля провинился? – сразу заинтересовалась дочка.

– Конечно, – посмеивалась мама, – с Нелькой Иванцовой, аж три раза танцевал.

– А ты прямо считала?! – хмыкнул отец.

– А как же! – подтвердила Марусенька.

– Так я не мог женщину без поддержки оставить, – попытался оправдаться отец, – если её супруг был слишком увлечён твоей наливочкой и ей внимание не уделял.

– Поддержка в самом прямом смысле, скорее самому Иванцову, после наливочки была нужна, – засмеялась Мария Анатольевна, потом добавила, – ладно, объяснения приняты, прощаю.

Родители посмотрели друг на друга, обнялись и расхохотались.

– Всё, ребята, – высвободилась из объятий мужа мама, – хватит машинке стирать помогать, она и без вас прекрасно справиться, спать идёмте.

Дочка с папой послушались и двинулись было за мамой, но Александр Дмитриевич вдруг притормозил, сказал:

– Девчонки, я совершенно забыл, у нас же с вами завтра намечается культурная программа, традиционный выход в свет. Помните, какая у нас с вами была замечательная традиция на следующий день после нашего квартирника ходить в…

– В театр! – подхватила Нина, – классная была традиция. Почему мы её как-то забыли?

– Да не забыли, – сказала мама, – просто ты выросла, появились свои интересы, друзья. С мамой-папой стало время проводить не интересно. Как-то само собой получилось.

– А традиция была хорошая, – повторил отец, – и теперь я решил её возобновить.

– Молодец, папуля! – улыбнулась Нина и поинтересовалась, – и куда же мы завтра идём?

– А вот это секрет, – хитро улыбнулся родитель, – сюрприз хочу вам сделать, завтра всё узнаете. – И строго произнёс, как будто озвучил свою собственную идею, – теперь спать! Утро вечера мудренее!

– Артист! – засмеялась мама и повлекла мужа в спальню.

Спектакль всем участникам семейного трио понравился. А действительно, как может не понравится настоящая постановка, в лучших традициях русского психологического театра, с хорошими артистами, приглашающими зрителей «дышать вместе с ними», сопереживать и полностью погружаться в происходящее.

Александр Дмитриевич новомодные, ультрасовременные, с претензией на экстравагантность и оригинальность, постановки не любил. Говорил, что на подобных зрелищах люди просто стесняются сказать, что «король-то голый».

Всегда, когда папа планировал пригласить своих девочек в театр, он подходил к решению этой задачи крайне серьёзно и ответственно. И чаще всего у него это получалось. Конечно бывали какие-то неудачи, и ожидания не соответствовали увиденному, тогда глава семейства мрачнел, говорил, как Станиславский: «не верю» и предлагал жене и дочери покинуть не оправдавший ожиданий Храм Мельпомены.

Чаще всего Нина с отцом была согласна, может быть высказывалась не столь категорична, но в общем была на его стороне.

Но в этот вечер всё совпало и чудесная классическая пьеса, и бережная её интерпретация, и яркая игра актёров, и душевное состояние Нины и её родителей, готовых к восприятию и отклику на происходящее.

Домой все приехали счастливые и как будто какие-то просветлённые. Огорчало только то, что Нина завтра должна была уезжать.

– Нинуль, – начала было за вечернем чаем мама, – тебе обязательно завтра уезжать? Может задержишься хоть на пару денёчков.

– Правда, Нин, – поддержал супругу Александр Дмитриевич, – обойдётся без тебя твой Кривцов, тем более ты сама говорила, что он в командировке.

– Я бы и сама с удовольствием задержалась, – ласково глядя на родителей ответила Нина и призналась, – так у вас хорошо, но задержаться, к сожалению, не получится. Андрей сегодня возвращается, и я обещала ему, что завтра точно уже буду дома.

– Ну, раз обещала, то нужно выполнять, – развёл руками отец, – и потом, куда уж мы против обещания данного нашему распрекрасному зятю.

– Саша, не начинай, – строго сказала мама и обратилась к дочери, – у тебя рейс хоть не ранний?

– Нет, вылет в четырнадцать десять, – успокоила Нина, – успеем вместе позавтракать. – И спросила отца, – пап, а ты завтра не работаешь?

– Да нет, я же тебе говорил, что отгул взял. Мы с матерью поедем тебя проводим.

– Это совершенно лишнее, – попыталась протестовать Нина, – я прекрасно доберусь на такси.

– Даже не обсуждается, – оборвал отец, – поедем, проводим, лишний часок вместе побудем. С ветерком прокатимся. – И улыбнулся, – помнишь, как ты маленькая любила со мной на машинке кататься?

Спорить Нина не стала, лишать родителей лишнего часа общения с ребёнком тоже. Да и самой расставаться с мамой и папой совсем не хотелось.

Собственно, так и произошло. Так или не совсем так, а вернее, совсем не так. Не с тем настроением, не с тем ощущением происходящего. В эту ночь жизнь Нины разделилась, разделилась на «до» и «после».

9. Новый статус

У журнального столика в когда-то уютной, а теперь похожей на вокзальный зал ожидания Кривцовской гостиной, сидела дама средних лет. В данном случае средних, это явно за пятьдесят. В прошлые века сказали бы «старуха», а теперь понятие возраста помолодело и за пятьдесят вполне себе средние лета и дееспособный возраст. Была следователь, а дама была именно следователем, баснословно худа, но скорее всего, эта худоба не была обусловлена проблемами со здоровьем, а видимо, женщина считала, что примерно так выглядит красота и тщательно следила за своими килограммовыми показателями. Многие женщины часто ошибаются на этот счёт, так как обтянутые не самой юной кожей кости, возраста не убавляют, а заметно прибавляют. Нине пришло в голову старое, услышанное когда-то от бабушки, определение: «Сзади пионерка, спереди пенсионерка», ну или что-то в этом роде. Хотя, сзади её Нина не видела, но представить спокойно могла и понимала, что к этой даме подобное выражение было применимо в полной мере.

Гладкая причёска, тугой пучок. Такая своего рода балерина на пенсии. Одета тётка была в тёмную узкую юбку-карандаш и чёрную водолазку. Довершало образ мрачное выражение лица и колючие бесцветные, правда довольно ярко подведённые, глаза. «Безрадостная картина, – подумала Нина, – хотя, какая может быть радость, если каждый день выезжать на трупы, а потом общаться с безутешными родственниками убиенного».

– Жена погибшего, – представил Нину мальчик-оперативник и протянул следователю Нинин паспорт, а самой Нине сказал, – присаживайтесь, пожалуйста, – и даже подвинул ей кресло.

– Спасибо, – кивнула Нина оперативнику.

Следователь полистала паспорт, подняла глаза на его обладательницу, как будто сличала та ли женщина перед ней, что и на фотографии. Потом отложила документ в сторону, взяла ручку и зачем-то спросила:

– Кривцова Нина Александровна?

– Да, – ответила Нина.

– Старший следователь по особо важным делам подполковник юстиции Верткович, – представилась следователь.

– Простите, как Ваше имя-отчество? – поинтересовалась, не привыкшая говорить с безымянным собеседником Нина.

– Варвара Викторовна, – неприветливо отчеканила Верткович.

Нина чуть было не сказала обычное «очень приятно», но вовремя спохватилась, что не ко времени, да и приятно ей совсем не было.

Странно, в сложившейся ситуации, Нина вела себя довольно спокойно. Но, скорее всего, не потому, что её никак не тронуло произошедшее, а просто потому, что она вообще не очень хорошо понимала какая трагедия произошла. Ей казалось, что всё происходящее какой-то фарс, и видит она всё со стороны.

– Кем приходитесь убитому? – чеканила свои вопросы следователь, ответы заносила в протокол.

– Женой, – ответила Нина, правда немного удивилась, зачем об этом спрашивать, когда её уже представили женой. «Вероятно таков порядок», – подумала она.

– Сколько лет в браке? – продолжала допрос или опрос, как там это называется, Верткович.

– Двенадцать, – с запинкой ответила Нина, – в этом году было бы тринадцать.

– Наличие детей? – она не спросила «есть ли дети», а именно канцелярски, «наличие».

– Детей нет, – ответила Нина и почему-то ждала, что стенобитная Верткович спросит «почему?», но следователь не спросила. Хотя, ответ у Нины был, у неё в начале их совместной жизни с Андреем была неудачная беременность, Нина тяжело перенесла её последствия, долго болела, с трудом оправилась и больше к этому вопросу было решено не возвращаться. Никто из супругов на детях не настаивал и, по правде сказать, себя обделённым в этом вопросе не считал.

– Когда и как узнали о случившемся? – поинтересовалась Верткович.

– Сегодня ночью, часа в два, наверное, – ответила Нина, – мне позвонила одна из наших помощниц по хозяйству Зинаида Зелемчук, которая в этот день была на работе.

– Вы ждали этого звонка? – вдруг спросила следователь.

Нина удивлённо посмотрела на подполковника, не совсем понимая вопрос, что именно следователь пытается узнать, ждала ли она в два часа ночи звонка домработницы или информации об убийстве мужа. Но уточнить она не успела, Верткович ледяным тоном повторила вопрос:

– Вы ждали этот звонок?

– Я ждала звонка от мужа. Мы договаривались, что он позвонит мне, как только доберётся домой. Но он вероятно не успел, – болезненно поморщилась Нина.

– Звонила, как я понимаю, Зелемчук, когда уже всё произошло? – уточнила следователь.

– Да, – кивнула Нина.

– То есть Вы знаете время убийства? – невинно спросила Верткович, привычно подумала: «мелочь, а таким образом подловить допрашиваемого очень даже можно».

– Я знаю время звонка домработницы. Зелемчук звонила, когда обнаружила Андрея, – ответила Нина и, неожиданно разозлившись на стенобитное создание, восседавшее напротив неё, в свою очередь раздражённо спросила, – а Вы обладаете достоверной информацией, когда всё произошло? Так Вас понимать?

Верткович поняла, что несколько пережала, сбавила обороты и немного более сдержанно разъяснила:

– Мне нужно точно знать, во сколько Вам звонила Ваша домработница?

– Около двух часов ночи. Насколько помню, я это Вам уже говорила, – ответила Нина и добавила, – можно в телефоне посмотреть и в моём, и Зелемчук. И сравнить.

– Посмотрим, – кивнула мадам Верткович и поинтересовалась, – и каким получился разговор?

Вопрос был поставлен довольно странно, но Нина уже как будто привыкла к нестандартному стилю следователя в ведении допроса и вполне сдержанно ответила:

– Зинаида сообщила мне, что нашла моего мужа в гостиной на полу мёртвым, – с трудом проговорила она, когда произносила эти слова стало трудно дышать, но Нина постаралась взять себя в руки, сказала, – наверное, это лучше спросить у неё самой.