Проклятие Эвлона. Эвлон-I

Хотя Серый уже привык к Селике, но задерживаться в лагере ему не хотелось. Очевидно, что обезьян обучают ухаживать за эквами не для того, чтобы потом отправить вкалывать в какие-нибудь шахты или на плантации. Его отвезут туда, где живет много изнеженных дамочек – в город или может быть даже в столицу. Подождав, пока он попьет и умоется, довния привела его к бараку на противоположном конце поселения.

– Тут я живу между походами, – пояснила она, открывая одну из дверей.

– Расскажешь, куда меня повезут после обучения? – спросил он, входя следом.

– Сначала мы поедим, ты меня расчешешь, потом я расскажу, – ответила Селика, кладя на стол фрукты.

Комната оказалась совсем крошечной, стол и кровать занимали почти всю ее площадь. На стене висела уставленная коробками полка, а под кроватью была целая свалка: какие-то мешки, вязанки деревянных прутьев и моток толстой веревки. Эква зацепила поводок на крючок у входа, а Серый, усмехнувшись, отстегнул и повесил туда же ошейник. Селика неодобрительно вскинула морду, но не стала спорить.

– Это тебе, – сказала она, пихнув к нему гроздь бананов.

– А это? – спросил он, указав на круглые фрукты.

– Это мне, – невозмутимо ответила довния.

– Можно мне попробовать?

– Нет. Арини – бесплатные, за мело – платят деньги, – ответила она.

– Селика – жадная! – заявил Серый.

– Я – жадная, – согласилась эква, весело фыркнув. – Я оставлю тебе кусочек.

Она достала нож и, продев копыто в полую рукоятку, нарезала первый мело. Движения довнии были четки, управляться с ножом ей было не в первой, но сил и времени она потратила больше, чем на это ушло бы у человека. Селика приступила к еде, и Сергей тоже оторвал от грозди один из арини. «Может, хоть похудею на такой диете», – подумал он, жуя изрядно поднадоевший плод. Заметив, что она хочет порезать второй мело, Серый подхватил нож и быстро справился с этой задачей. «Ох, ты такой удобный! – опять сказала она. – Я точно буду плакать, когда ты уедешь». Серый обратил внимание, что острое лезвие в его руке ни капли не обеспокоило экву. Похоже, она даже не осознала потенциальной опасности. Может быть, нож не воспринимался, как оружие? Уж слишком неудобно для местных жителей было им пользоваться.

Как и обещала, эква придвинула ему один из крайних ломтиков, где оставалось не слишком-то много мякоти. Баловать своего подопечного она не планировала. Селика ела фрукт вместе со шкуркой, но Серому она показалась жестковатой. Разделив свой ломтик на длинные кусочки, он срезал кожицу и попробовал, что получилось. На вкус мякоть оказалась сладкой, но слегка вяжущей – приятное разнообразие после острых арини. Наблюдавшая за ним эква неодобрительно вскидывала голову.

– Ты тратишь много сил, чтобы съесть маленький кусочек, – заметила она. – Я не понимаю.

– Мне это не сложно, и мне не нравится кожица.

Он отправил в рот последний ломтик, а Селика, указав на оставшиеся шкурки, спросила: «Ты не будешь доедать?» Серый хотел покачать головой, но вспомнил, что эква не поймет его жеста, и вскинул голову к потолку. Она наклонилась вперед и махом слизнула все остатки, а потом достала гребешок, намекая, что пора приступать к «дрессировке». Ублажая довнию, Серый задумался об очередной ее странности. Сам бы он побрезговал доедать за своим домашним животным, а Селика была только рада, что ей больше досталось. Хотя, если в зубы постоянно приходится брать кучу разных не слишком стерильных предметов, становится не так уж важно, кто до тебя трогал вещь, попавшую сейчас в рот. А может, кари для экусов – нечто большее, чем просто домашнее животное?

Без решетки, связывающей движения, работалось намного удобнее. Оценив его старания, Селика свесила голову почти до земли и покачивала ею при каждом движении расчески. «А ведь это фактически значит, что она каждым кивком говорит „да“, – подумал вдруг Серый. – Причем, очень такое утвердительное „да“, учитывая, как низко она опустила голову». Смутившись, он слегка покраснел. Хотя Сергей не был девственником, еще ни одна дамочка не оставалась от него в таком восторге. Рыжая эква громко всхрапнула и сказала: «Спасибо, я пока удовлетворена». Забравшись на кровать с соломенным тюфяком, она расслабленно разлеглась. Шкура Селики легонько подрагивала, а дышала она редко, но глубоко. «Я не думала, что это может быть еще приятнее, чем было до этого», – тихонько пробормотала она. По привычке, бормотала она очень разборчиво, и Серый вполне разобрал ее слова.

– Теперь ты расскажешь, куда меня отправят? – спросил он, присаживаясь рядом.

– Да. Ты подожди тотум кору, я соберусь с мыслями, – ответила она.

– Тотум? – удивился он, но эква лишь лениво махнула копытом.

Слово «кору», как Сергей уже выяснил, означало «сердце», но зачем его надо было ждать?

Повалявшись минут пять, Селика уселась на круп.

– Смотри, – она выставила ногу, – это одна нога, а это две ноги, – эква подняла вторую. – Это – три ноги, – чуть откинувшись назад, она подняла третью. – А это – тотум ног, – кое-как балансируя, она приподняла четвертую.

– Хмм… а дальше? – спросил Серый.

– Дальше тотум с одним, тотум с двумя, тотум с тремя, два тотума.

– А тотум тотумов?

– Это прайд, а тотум прайдов – это табун.

«Очевидно, из-за отсутствия пальцев экусы считают по ногам и используют четвертичную систему счисления, – подумал Сергей. – Значит тотум – это четыре, прайд – шестнадцать, а табун – шестьдесят четыре».

– Да, все понятно, – кивнул он экве.

– Понятно?! – она недоверчиво на него глянула, непроизвольно вскинув голову.

Селике не верилось, что он так легко научился считать после того, как несколько дней тупил с глагольными приставками. Серый взял со стола горсточку косточек, пересчитал их и, протянув ладонь, сказал:

– Два тотума и один.

– Э-э-э… правильно, – кивнула она, проверив. – Ты опять меня удивил.

– Расскажи, куда меня отвезут, – опять напомнил Серый. – Весь день прошу!

– Тебя повезут в сторону заката в Эвлон. Это большое поселение, где живет много экусов, – Селика наконец соизволила поделиться информацией. – Там продадут на рынке. Ты будешь жить у богатой эквы в доме из белого камня. Может быть, тебя купит придворная эква, и ты будешь жить во дворце.

– А ты там бывала?

– Нет, – она вскинула морду. – Я родилась в деревне, а потом пошла работать сюда.

– А экусы не покупают себе кари?

– Нет, им кари не нужен.

– Почему?

– Экусы, когда вырастают, уезжают сторожить Темные Врата. Иногда они возвращаются на сезон, погостить и обрюхатить прайд экв, а потом вновь уезжают. Навсегда возвращаются только очень старые или калечные, но они считают неприличным заводить себе кари.

– А что за врата?

– За вратами живут демоны. Иногда один прорывается и убивает много экусов, прежде чем его изгоняют обратно. Если демона не изгнать, то он окрепнет, и никто уже с ним не справится. Даже королева. Тогда он уничтожит всех нас.

– Ты так спокойно об этом рассказываешь… – поразился Сергей.

– Так было до меня, так будет после меня, – фыркнула Селика. – Пока демоны за вратами, волноваться не о чем, а если демон прорвется, я все равно ничего не смогу сделать.

Похоже, эта тема была не особо интересна экве. Спрыгнув с кровати, она приказала вновь надеть ошейник и повела его по лагерю к тренировочному корпусу. «Хочу глянуть на их морды, когда они увидят, как расчесана моя грива», – в радостном предвкушении пояснила довния. Вход преграждал двойной ряд решеток. Как сказала Селика, запрещалось одновременно открывать внутреннюю и внешнюю дверь, чтобы недоученный кари случайно не выбежал на улицу. Внутри несколько довний держали на поводках инкидо, неумело водивших гребешками по бокам дрессировщиц. Возле каждой пары стояло по хорнии. Увидев сразу несколько экв с роговым наростом, Серый обратил внимание, что все они, имели белоснежную шерстку без единого пятнышка. Казалось, хорнии просто наблюдают, но в позах наблюдательниц чувствовалось напряжение и сосредоточенность на работе. В отличие от довний, ни одна из них не обернулась на вошедших.

– Что они делают? – спросил Сергей у своей спутницы.

– Внушают инкидо, как надо себя вести, – ответила она.

– Довнии?

– Нет, хорнии. Довнии тут чтобы на них тренироваться.

Недоверчиво глядя на Селику с подопечным, ближайшая довния – серая с белыми пятнами – прокричала: «С’иликя, хочешь убедить меня, что взаправду разговариваешь с кари?» Инкидо, которого она держала на поводу, выронил расческу, задергался и, бросившись в сторону, попытался сбежать. Стоявшая рядом хорния раздраженно топнула копытом.

– Утихни, ты! – воскликнула она и обернулась к вошедшим. – А ты, С’иликя, шла бы отсюда со своей лысой обезьяной. Этого урода все равно никто не купит!

– Мы уйдем, Нифра, но монету можешь уже сейчас приготовить! – весело ответила Селика. – Не веришь, глянь на мою гриву!

Хорния, фыркнув, отвернулась и вновь сосредоточилась на своей обезьянке. Инкидо перестал метаться и, подобрав гребешок, продолжил расчесывать серую экву, а Селика со своей жутковатой улыбкой на морде пошла к выходу.

– Я действительно выгляжу уродом? – спросил Серый, когда они оказались снаружи.

– Ты выглядишь очень необычно, – осторожно ответила довния. – Поначалу я тоже почувствовала неприязнь, но теперь ты мне кажешься намного привлекательнее, чем инкидо. Думаю, к твоей внешности просто надо привыкнуть.

– Я понял. А где тут я могу… – Сергей попытался жестами объяснить свое желание. Селика, поняв, что он хочет, подсказала нужную приставку, и он закончил фразу. – Где я могу искупаться?

– Зачем?

– За неделю в тесной клетке я зарос грязью, мне надо смыть все это и… – он опять прибегнул к жестам, попытавшись объяснить, что хочет постирать одежду, но в этот раз эква его так и не поняла.

– Что ты хочешь сделать со своей шкурой? – удивилась она.

– Это не шкура, а такое… покрывало, – он подобрал наиболее близкий синоним.

– Что? Так это значит, ты завернут в покрывало? Я слышала, что в Эвлоне эквы заворачиваются в покрывало, но сама ни разу подобного не видела, – Селика стала его рассматривать, как будто видела впервые. – Интересно, какой ты там, под ним?

– Если пойдем купаться – увидишь, – ответил Серый.

– Я сама не отказалась бы искупаться, но озеро за пределами лагеря… – ее ушки застыли торчком, а мордочка приподнялась в легком отрицании. – Ты можешь сбежать там.

– Я могу и здесь сбежать, – стал успокаивать ее Сергей, – но я хочу жить в городе в хорошем теплом доме, а не бегать по джунглям от охотников.

Видимо, желание разглядеть его получше пересилило. Приняв решение, эква кивнула и направилась к воротам в деревянном частоколе.

За забором начиналась утоптанная дорожка, разветвлявшаяся чуть дальше на несколько троп. Выбрав ту, что вела вниз по склону, Селика побежала легкой рысцой. Минут пять Серый пытался поспевать, но быстро выдохся. Он потянул поводок, чтобы ее остановить, но эква лишь дернулась, и он покатился кубарем по траве. Поняв, что тащит его за собой, она наконец встала.

– Ты что? – спросила Селика.

– Я не могу бежать слишком быстро и долго, – задыхаясь, ответил он.

– Я медленно бежала!

– Для меня это – быстро.

– Ты такой слабый?

– У меня другие таланты.

– Так мы до вечера идти будем, – проворчала эква.

Тем не менее, дальше она пошла шагом. Минут через двадцать деревья расступились, открывая вид на озеро. Отражением неба водный простор раскинулся темно-синей гладью до самого горизонта, поблескивая зеленоватыми искрами. Тропинка вилась по крутому склону серпантином, спускаясь к пляжу с песком сероватого цвета, где несколько экв грелись на солнышке. По просьбе Сергея они прошли чуть дальше до пустынного берега, упирающегося в каменистый утес, над вершиной которого кружили серые птицы, похожие на чаек. Под любопытным взглядом своей спутницы он отстегнул ошейник, сбросил пропотевшую грязную одежду, и Селика весело зафыркала. «Ты, оказывается, такой забавный под своим покрывалом», – заметила она. Серый снял с эквы ремень с сумками и, похлопав по боку, направился к воде. Несмотря на жару, озеро оказалось бодряще-прохладным. Дно резко уходило вниз, теряясь в синеве на глубине десяти метров, а кверху тянулись толстые стебли водорослей. Почувствовав на губах вкус соли, он сразу разгадал секрет такой прозрачности – в соленой воде не так сильно размножаются микроводоросли. Сергей обернулся на громкий всплеск и увидел, как Селика влетела с разбега в воду и поплыла к нему, загребая под водой ногами. Поравнявшись с ним, она замерла. Благодаря большим легким, эква легко держалась на поверхности. Дурачась, Серый нырнул и проплыл прямо под животом своей спутницы, почувствовав спиной прикосновение мягкой шерстки.

– Ты не боишься, что вода зальет уши? – спросила Селика, когда он вынырнул.

– Нет, вода почти не затекает, а ту, что затекла, я легко вытряхну, – ответил он.

– Тогда сделай так еще раз! – слегка кивнув головой, попросила она.

Сергей снова нырнул, и эква, весело пофыркивая, потребовала еще одного повтора. После шестого раза он слегка подустал и осторожно забрался на ее спину. Сев верхом, Серый прильнул к ее шее. Круп Селики ушел под воду, и она было испугалась за свои ушки, но голова осталась торчать на поверхности. Успокоившись, она замерла, и он, почувствовав приятный контраст между холодом воды и теплом ее тела, тоже расслабился.

Накупавшись, парочка выбралась на берег и разлеглась на теплых камнях. Смотря, как в вышине кружат чайки, Серый подумал, что у них, скорее всего, гнездовье на утесе. Следом пришла мысль, что там где гнезда – есть яйца, и он вскочил, решив не откладывая проверить предположение. В предвкушении еды забурлило в животе, а рот наполнился слюной.

– Ты куда? – спросила эква.

– Я хочу набрать… птичьих камней, – попытался он объяснить, и Селика с интересом подняла голову, не совсем поняв, что он имел в виду.

– Ты смотри, ларусы заклюют, если к ним полезешь, – предупредила она.

Сергей отломил от дерева ветку и стал карабкаться по крутому склону. Птицы встревоженно закружили над ним и попытались атаковать, несколько раз чувствительно ударив клювом, но он, взяв палку двумя руками, широкими замахами сбил пару особо смелых. С предсмертными криками чайки упали и, стукаясь о камни, покатились по склону. Не желая повторить их судьбу, остальные отлетели подальше, и Серый беспрепятственно ограбил два ближайших гнезда.

– Ты ловко умеешь размахивать палкой, – похвалила его Селика, когда он вернулся. – А зачем тебе яйца?

– Я хочу их съесть, – пояснил Серый, и нахмурился, запоминая новое слово.

– Разве это вкусно? – удивилась она.

– Да! – авторитетно ответил он. – И это особенно вкусно после двух прайдов дней на одних арини. Ты поможешь разжечь костер?

– Набери дров, огниво достань из сумки.

Есть незнакомые яйца сырыми Сергей опасался. Он набрал по берегу сухого плавника, зажег огонь и стал ждать, пока прогорят деревяшки. Закопав яйца в угли, он потерпел еще четверть часа, прежде чем выкатить их палочкой и макнуть в холодную воду. Три яйца оказались свежеснесенными, и Серый, несмотря на странноватый привкус, с удовольствием съел их. На теле после купания остались кристаллики соли, которые он соскабливал, чтобы посолить еду. В оставшихся двух скорлупках были почти готовые вылупиться птенцы. Прежний Сергей ни за что бы не стал есть подобный деликатес, хотя и слышал, что запеченных в скорлупе цыплят подавали в каком-то мексиканском ресторане, как фирменное блюдо. Нынешний же Сергей, ни секунды не колеблясь, стрескал их вместе с нежными косточками.

– А есть здесь пресный ручей? – спросил он у Селики. – Стирать свои покрывала в соленой воде плохо, соль застынет и будет царапаться.

– Да, чуть выше есть водопад. Мы обязательно туда сходим смыть соль, мне тоже не нравится, когда она застывает в шерсти, – ответила она.

– Тогда пойдем еще искупнемся перед обратной дорогой?

Кивнув, эква побежала к воде, и Серый бросился следом. Весело побарахтавшись и подняв кучу брызг, они зависли на поверхности, дав себе передышку. В этот раз Сергей просто держался за спину своей спутницы. Наводящий рябь слабый ветерок утих, и поверхность стала ровной, как стекло. Заметив на глубине какой-то предмет, выделявшийся белым пятном на сером песке, он вдохнул поглубже и нырнул. Из-за отсутствия практики, добраться до дна Серый не смог и выскочил на поверхность, недовольно отфыркиваясь.

– Ты так долго! – с облегчением воскликнула Селика. – Я уже стала переживать.

– Не волнуйся, я могу продержаться под водой табун ударов сердца, – ответил он. – Сейчас я его все равно достану.

Сергей несколько раз глубоко вдохнул и снова скрылся под водой. В этот раз он ухватился за толстую водоросль и быстро поплыл ко дну, перебирая руками. Ныряльщик протянул руку, нащупал выпуклость и, подкопавшись под предмет, оторвал его от дна. Изо всех сил оттолкнувшись ногами, он поплыл вверх. Едва отдышавшись, Серый рассмотрел добытую вещь – необычайно красивую раковину размером с две ладони. Ее толстая гладкая скорлупа напоминала молочный опал, а внутренность переливалась перламутром.

– Это же конча! – радостно закричала эква. – Ты не перестаешь меня радовать, я продам ее за два тотума бочонков, как минимум!

– Каких еще бочонков?

– Ох, поплыли к берегу, я объясню.

Выбравшись на пляж, Селика встряхнулась и соизволила поделиться сведениями:

– Ты понимаешь, что означают деньги?

– Да, представляю.

– Большие деньги – это монеты. Они плоские с выбитым на них профилем короля и королевы. А маленькие деньги – бочонки. Вот у меня с собой есть, – эква достала из сумки несколько брусков вроде тех, которыми утром расплачивалась за еду, и показала своему подопечному. – В монете табун бочонков.

– А почему кончи такие ценные?

– Я слышала, что городские эквы украшают себя ими и платят за них много денег.

– Разве их сложно достать?

– Да, мы собираем те, что выбрасывает на берег или встречаются не очень глубоко. Ни один экус не смог бы достать ту, что вытащил ты, – продолжала она восхищаться. – А ты можешь еще поискать?

– Могу, но деньги пополам, – заявил он.

– Кари деньги не положены! – возмутилась Селика.

– Глупым кари не положены, а я – умный.

– Зачем тебе деньги?

– Покупать мело и другие вкусные плоды, – поделился он своими желаниями. – Еще я хочу покрывало, чтобы ночью укрываться, и мне скоро понадобятся новые покрывала для тела, надо будет их делать. Потратить всегда проще, чем заработать.

– Ох, я поняла, – кивнула эква, – деньги пополам.

– Тогда пойдем! – Серый в порыве энтузиазма побежал к воде.

– Вместе? – крикнула она вдогонку. – Я могу как-то помочь?

– Да, мне будет легче искать, если я буду за тебя держаться, – объяснил он.

Отплыв от берега, Сергей приступил к поискам. Несколько десятков нырков ничего не дали – замеченные им белые пятна оказались простыми камнями. Под конец удача ему улыбнулась, и в сером песке он нащупал сразу две раковины, правда не слишком большие, каждая чуть меньше ладони. Солнце касалось верхушек деревьев, когда Селика спохватилась.

– Мы же опоздаем! – воскликнула она, поворачивая к берегу.

– Куда опоздаем? – выбравшись следом на пляж, спросил Серый.

– Домой! Ворота закроют, и придется в лесу ночевать.

– А я через забор перелезу и пойду спать в твою комнату, – хмыкнул он, натягивая одежду. Из-за спешки он решил отложить стирку до завтра.

– А вот и нет, увидят одинокого кари и в клетку уведут, – возразила она. – Ты не можешь быстрее идти?

– Могу, если ты меня понесешь.

– Что?! – от удивления Селика застыла. – Понести тебя?

– Да. Ты – сильная эква, легко меня унесешь и сможешь бежать так быстро, как захочешь.

– Это так необычно, ты сам по своей воле будешь сидеть на мне, пока я бегу? – она задумалась, и ее мордочка то приподнималась, то слегка опускалась, но в итоге она кивнула. – Да, это можно попробовать.

Сергей застегнул ремень на своей спутнице, привесил сумки и осторожно забрался верхом.

– Тебе не тяжело? – спросил он.

– Ты тяжелее инкидо, но мне доводилось таскать и побольше, – отозвалась она. – Держись крепче!

Постепенно прибавляя скорость, рыжая охотница побежала вверх по склону. Серый, обхватив ее ногами, держался за ремень, но когда эква перешла на галоп, понял, что так не удержится. Он наклонился вперед и обнял свою спутницу за шею. На всю дорогу у Селики ушло меньше десяти минут. В ожидании опоздавших, одна из створок еще оставалась приоткрытой.

– Эй, С’иликя, тебя только ждем! – прокричала охранница и ткнула копытом в Серого. – Я вижу, ты себе экуса завела?

– Нет! – воскликнула охотница, и ее ушки опустились от смущения. – Я… я просто обучаю кари новым трюкам. Кари быстро бегать не умеют, и я решила научить его сидеть на спине.

– Да, я все поняла, – продолжала смеяться эква у ворот и, сделав некий жест копытом, добавила, – научи его тогда и еще кой-какому трюку.

– Ты – глупая! – возмутилась Селика и сердито обернулась к своему подопечному. – Слезай, ногами дойдешь!

Сергей попытался разобраться в сути произошедшего и, когда они отошли чуть подальше, поинтересовался:

– Что это значило?

– Тебя не касается, – грубо ответила она.

– Селика, мы же с тобой вместе, – он припомнил один из корпоративных тренингов и авторитетно сказал: – Мы с тобой – команда! Все, что касается тебя, касается и меня, у нас не должно быть секретов!

– Ох, ладно. Только ты не смейся.

– Обещаю.

– Когда экус встречается с эквой, он ложится на нее сверху, почти как ты, а эта… она сказала, что ты можешь делать то же, что экус, – она отвернулась, вконец засмущавшись.

– У тебя не было своего экуса?

– Нет. В лагере есть только мастер охотник, но он старый и экв не кроет. А те экусы, что получили отпуск, едут в Эвлон. Им нет смысла тащиться за эквами далеко в лес. Если я захочу завести малыша, то придется ехать к Вратам.

– Почему тебя так задела эта шутка?

Она не ответила и в задумчивости привела Серого к колодцу. «Достань воды, смой с меня соль», – попросила Селика, продолжая размышлять. Он несколько раз окатил ее водой, напоил и сам заодно умылся.

– Ты прав, – наконец, призналась она. – Эта шутка не должна была так задеть. Это глупо, но когда ты лег мне на спину, мне представилось, что ты – экус.

– Все в порядке, не переживай, – Сергей ободряюще хлопнул ее по спине.

Селика встряхнулась и отправилась к рынку. Обойдя ящики с фруктами, она вошла в лавочку со снаряжением и, кивнув продавцу, выложила на прилавок раковины.

– Два бочонка, – оценила их продавщица – вороная довния с белым пятном на лбу.

Сергей удивленно глянул на свою спутницу, но она, весело фыркнув, вскинула голову и ответила:

– За два бочонка я их сама носить буду. Два прайда.

– За два прайда я тебе таких же из Эвлона привезу.

Поняв, что пошел обычный торг, Серый начал рассматривать ассортимент. По стенам висели мотки веревки и поводки с ошейниками, а на полках – мешки, сложенные покрывала, ножи, огниво, ящики со всякой мелочью и несколько странных механизмов, чем-то похожих на гильотину. Прикинув, как с ними можно управляться копытами, он решил, что это ножницы, позволявшие резать простым нажатием ноги.

Эквы сговорились на прайде и двух бочонках – восемнадцать штук, перевел Сергей в привычные числа. Селика сгребла деньги в сумку и вышла из лавки.

– Ты теперь самый богатый кари на свете, – пошутила она, – что будешь покупать?

– Ну да, единственный кари со своими деньгами. Возьми мне на ужин пару мело, – попросил он.

Довния купила фруктов и отвела подопечного в свою комнатку. Взяв нож, Серый вырезал мякоть и приступил к ужину, а его спутница, быстро съев все, что купила себе, с аппетитом глянула на оставшиеся корки.

– Ты это не будешь? – спросила она.

– Нет, я ем только мякоть.

– Странный ты, корки – очень вкусные, – фыркнула Селика и подгребла остатки к себе.

– В таком случае – угощаю, – усмехнулся он в ответ.

Хозяйка комнаты доела ужин, достала расческу и, сказав: «Вечерняя тренировка», – сунула ее своему подопечному. Расчесывая бока и гриву, Серый задумался о прошедшем дне. Несмотря на трудности, отсутствие удобств типа теплой ванной и микроволновки, он понял, что действительно не зря прожил день. Впервые за много лет ему было интересно, а впереди ждали не серые будни, а чудесные открытия в новом незнакомом мире. Рыжая эква так искренне радовалась и восхищалась его способностям, как никто ранее. Конечно, в ней была толика хитрости и свой житейский опыт, но она была настолько открыта и простодушна, что он почувствовал к Селике огромную симпатию. Хотя она не была человеком, Сергей был бы рад назвать ее своим другом.