Гром гремит дважды. Дракон
- -
- 100%
- +
Белые безрукавки мелькали в каждом кадре. То одиночными пятнами, то буквально заливая улицы. Там, где бои шли давно, безрукавки успели утратить белизну, покрылись полосами грязи и пятнами крови – но без них не обходился ни один сюжет. Парни в белом были везде, как будто Хуа одновременно выпустили на улицы всех своих бойцов и скомандовали: фас!
Драки.
Врукопашную – один на один, в кадре мелькают боец в белой безрукавке и мужик в приличной рубашке, манжеты которой ещё час назад наверняка были украшены запонками.
Кучей на одного – трое парней в белых безрукавках месят ногами кого-то, лежащего на земле.
С применением техники – двое в безрукавках на ободранном джипе таранят чёрную, явно дорогую машину. Удар. Откатились назад, разогнались – ещё удар. И ещё. Машина бьется об ограждение дороги до состояния «всмятку». После чего налетает откуда-то ещё с десяток парней в белых безрукавках. Изуродованную машину переворачивают на крышу. Скрутили крышку бензобака, один из бойцов, припадочно хохоча, поджигает обрывок картона и заталкивает внутрь. Белые безрукавки бросаются врассыпную. Взрыв.
Перестрелки.
В этом районе нагородили целые баррикады из перевёрнутых машин, мусорных баков, старых покрышек и чёрт знает, чего ещё. Стреляют из пистолетов, автоматов – до тех пор, пока эти звуки не перекрывает пулемётная очередь. Штурмующие баррикады белые безрукавки окрашиваются красным. Падает один парень, другой, третий – но остальные будто и не замечают потерь. Они продолжают наступать. Из переулков к месту побоища стекаются свежие силы, на смену упавшим встают новые бойцы – и вот уже белая волна захлёстывает баррикаду, хороня под собой и пулемётный огонь, и тех, кто так отчаянно отстреливался.
– …Подняты на ноги все полицейские части и ближайшие воинские подразделения, – всё так же бесстрастно докладывал диктор. – В настоящее время принимается решение о введении в провинции чрезвычайного положения. Мы будем продолжать держать вас в курсе событий! Следите за новостями на нашем канале.
Всё. Экстренный выпуск закончился. Пошла реклама.
Ещё примерно минуту я невидящим взглядом смотрел на то, как прекрасные девы в струящихся одеждах собирают чайные листья на фоне гор, а потом улыбающаяся женщина заваривает чай и оргазмически стонет, вдохнув аромат. Через минуту отмер и убрал в телевизоре звук.
– Какой кошмар, – выдохнул, отмерев вслед за мной, Болин.
– Улун? О, да, – согласился я. – Терпеть его не могу.
– Святые духи, я не об этом! Вы видели, что творится на северо-западе?
Я вздохнул:
– Доктор Болин. Телевизор большой, глаза у меня на месте. Всё то время, что показывали новости, я смотрел на экран. Каким образом, по-вашему, я мог не заметить, что творится на северо-западе?
– И что вы об этом думаете? – Болин был не из тех, кого можно смутить грубостью.
– Что я об этом думаю…
Честно говоря, думал я по-русски и матерно. А самыми цензурными и подходящими словами, которыми мог бы описать Болину происходящее, были «восстание зомби».
Вот оно, началось – то, о чём мы давным-давно, сидя над обрывом, разговаривали с Дэйю.
Среди тех, кто был одет в белые безрукавки, я не видел стариков. Там даже мужчин среднего возраста не было – сплошь молодые парни. Крепкие, тренированные. Одно слово – бойцы. Те, что «работали» на улицах. Участь, которую пророчил мне когда-то Вейж, мир его праху. Если бы я не был избранным и вопреки всему, что мне противостояло, включая собственное тщедушное телосложение, сумел выбиться в борцы в Цюане, попасть на межклановый турнир и победить, я бы тоже стал таким бойцом. И, как заметил когда-то Юн, начинать мне пришлось бы с улиц. То есть я превратился бы в одного из тех парней, которых видел только что на экране – с той лишь разницей, что носил бы не белую безрукавку, а чёрную.
«Это ведь только так называется: начинать с улицы, – сказал мне когда-то Юн. – Большинство там же и заканчивают».
Интересно, куда деваются клановые бойцы, достигшие условно-пенсионного возраста? Вероятно, туда же, куда в моём мире деваются профессиональные спортсмены, выйдя в тираж. Какая-то часть до последнего цепляется за спорт – продолжает выступать в любительских соревнованиях, идёт на тренерскую работу. Кто-то пытается освоить обычные профессии – несложные, разумеется, потому что времени на получение образования или специальности у этих людей не было, всё их время занимали тренировки. А кто-то садится на шею жене/мужу/родителям и стремительно спивается – от осознания собственной никчёмности. На пьедестале, который всего год назад занимал ты, уже стоит другой парень. А ты, тридцатипятилетний старик, на хрен никому не нужен… Жёсткий удар для психики, не каждый выдержит.
Кланы, скорее всего, предоставляли своим «старикам» рабочие места на заводах и фабриках. И люди шли работать – деваться им было некуда. Ведь раз подсев на клановые таблетки, слезть с них ты уже не мог.
Таблетки. Парни в белых безрукавках сидели на таблетках, все поголовно. Тех самых, «секретным ингредиентом» которых являлась кровь Кианга.
«Кровь, заряженная его духом, – вспомнил я слова, сказанные мне когда-то Дэйю. – Сверхбыстрое подчинение. Вот о чём не догадываются кланы: они роют себе могилы собственными руками. Потому что каждый, кто принимает таблетки, на самом деле подчинён Киангу. Как только он отдаст приказ – эти люди сделают всё, что угодно».
И сегодня, судя по тому, что я увидел пять минут назад, Кианг отдал приказ.
Не знаю, к какому выводу пришли представители властей, наблюдающие за «беспорядками», а для меня происходящее было ясно: парни в белых безрукавках бросались не абы на кого. Они охотились на своих.
Люди, на которых шла охота, не выглядели бедняками. Парни в белых безрукавках избивали на улицах, выволакивали из домов, подстерегали возле ресторанов и офисов тех, кто ими управлял. Старших «цепочек», смотрящих городских районов, владельцев казино, ресторанов, борделей – всех, кому в клане Хуа принадлежала власть. Что за команду отдал этим парням Кианг, я не знал, но догадывался. Месть – вот какого джинна он выпустил из бутылки. Парни, ваше время пришло! Вы вправе отомстить тем, кто долгие годы держал вас в чёрном теле. Кто подсадил на таблетки – а за малейшую провинность мог оставить без них. Тем, кто отнял право на простую человеческую жизнь, лишил семей, детей, возлюбленных.
«Идите и возьмите то, что принадлежит вам!» – должно быть, примерно так звучал приказ Кианга. По телевизору этого, конечно, не покажут, но я был уверен, что, оттоптавшись на своих бывших начальниках и вдоволь натешившись безнаказанностью, парни в белом устремлялись добывать таблетки. В том, что они их добудут, я не сомневался. Вопрос – что дальше? Чего добивается Кианг? Какова конечная цель этого зомби-апокалипсиса?..
В висках заныло – как бывало всегда, когда вопросов в голове роилось больше, чем я мог найти ответов.
– Что с вами, господин Ченг? – Доктор Болин неведомо когда успел оказаться рядом и сочувственно смотрел на меня. – Головокружение? Мигрень? Подождите немного, я сейчас позвоню и попрошу, чтобы вам принесли лекарство. Это буквально чудодейственный препарат! Он мгновенно снимает…
– У вас есть семья, доктор Болин? – перебил я.
– Э-э-э… – растерялся Болин. – Вы никогда об этом не спрашивали…
– Мало ли, о чём я не спрашивал. Так есть или нет?
– Есть. Жена и сын. К слову, удивительно талантливый мальчик! Вы не поверите – ему всего четыре года, а он уже…
– Где они живут? – снова перебил я. – Здесь, в Шужуане?
– Нет. Я родом из Тайцзы, это…
– Я знаю, где это, – кивнул я. – И мой вам совет: срочно свяжитесь с женой. Пусть забирает ребёнка и приезжает сюда. Немедленно. Уверен, что у вас найдётся, где их приютить.
– Безусловно, найдётся. Но, господин Ченг… Я не понимаю…
– Поверьте, доктор: вы не единственный, кто ничего не понимает. И лучше даже не пытайтесь понять, здоровее будете. Просто срочно переправьте семью в Шужуань, пока автобусы, самолёты и поезда ещё не начали брать штурмом. Очень скоро это место станет самым безопасным в стране.
– Но… – пролепетал Болин. – Но откуда вы…
– Считайте предчувствием. – Я поднялся. – Возможности человеческого сознания ещё ведь не изучены как следует, верно?.. Всего доброго, доктор Болин.
Закрывая за собой дверь, я увидел, что врач достал из кармана телефон.
Глава 6. Восстание зомби
Выйдя на улицу, я немного постоял с закрытыми глазами. Переключился с одного режима на другой. Старался не думать о прошедшем визите, как об отбытой повинности. Нет, это – жизнь. Моя жизнь. Которую я сам у себя едва не отнял. Я не тупой, со второго раза понимаю: потерять – очень легко, а вернуть – либо невозможно, либо чертовски тяжело.
Но всему своё время. Пожил – хватит. Теперь работа, которая настойчиво требует к себе внимания. Беспорядки в стане Хуа. Какая-то чёртова революция с боями на улицах, горящими машинами и покалеченным спецназом. Обычно подобные революции так и проходят, за исключением спецназа. Эти ребята оказываются на высоте, им за то и деньги платят. В этот раз что-то пошло не так, и получили все как следует. Что не удивительно, если «революционеры» настолько же прокачаны, как та пара недоделков, что пытались сегодня убить меня.
Пара недоделков, с которыми едва справился один избранный. Справился ли. Если бы не Пенгфей, меня могли бы и грохнуть. Хотя, с другой стороны, это же я сам насочинял себе ограничений – не задевать невинных людей. Другой избранный, выбравший путь убийцы, например, о таких вещах не стал бы задумываться. Он, может, и пяток этих отморозков уложил бы, хоть и не без натуги.
Только вот избранные – товар штучный. А революция, судя по кадрам с трясущихся камер, приняла впечатляющие масштабы.
Звонок Юна однозначно имеет отношение к этому. Он больше не шифруется, звонит напрямую со своего номера. Значит, правила игры изменились, и, пусть против воли, но я в ней участвую. Меня ведь тоже пытались убрать.
Я махнул рукой Джиану, который следил за мной напряжённым взглядом. Он стоял у машины и курил. Кажется, начал чаще курить в последнее время. Надо будет сделать внушение. Черту, за которой никотиновый дым начинает забивать физические характеристики, очень легко переступить. В детстве кажется иначе. Особенно когда курящие одноклассники бегают быстрее и подтягиваются больше, чем ты. Но жизнь – это игра вдолгую. И с длинной дистанции сходит много тех, кто поначалу подавал большие надежды.
Достав телефон, я отошёл подальше от входа, убедился, что рядом нет открытых окон, и перезвонил Юну. Тот ответил после первого же гудка:
– Новости видел?
– Угу. То, о чём я думаю?
– Больше нечему.
– Вы-то как? Репортёр сказал, такая хрень во всех кланах. Но показывали в основном Хуа. Они рядом, канал был местный…
Вскоре после того, как я вернулся домой, ко мне действительно приехал человек от Юна и в торжественной обстановке, чуть ли не ритуально, взял кровь из вены. Немного, но этого, по моим прикидкам, должно было хватить на изрядное количество спасающих от зависимости таблеток. Больше я этого человека не видел. И Юн позвонил мне лишь однажды – выразить свои соболезнования в связи со случившимся несчастьем. Потом у него, видимо, были другие заботы.
– Не будем обсуждать это по телефону. Лей, ты нужен мне здесь.
– Я много где нужен.
Пауза. Кажется, несколько секунд Юн даже не дышал.
– Лей, скажи мне только одно: ты что, сдался?
Я смотрел в свинцово-серое небо и всерьёз думал над этим вопросом. Сдался? Простой вопрос, Лей. Да или нет?
– Всё будет иначе, – заговорил Юн, не дождавшись ответа. – Теперь за тобой будет стоять мощь всех кланов.
– Угу. То, что от неё осталось. – Я вздохнул. – Ладно. Узна́ю, как там с билетами.
– Билеты я куплю тебе сам, на первый утренний поезд. Тебе и… и ещё один, на предъявителя.
Заминка меня повеселила, я даже улыбнулся. Готов был спорить, что щёки Юна в этот миг порозовели.
– Давай лучше оба – на предъявителя. Моя фамилия слишком известна, чтобы трепать её где бы то ни было.
– Да, пожалуй, ты прав. Так я на тебя рассчитываю?
– На меня – да. По крайней мере, на чай загляну. А вот насчёт второго предъявителя пока ничего не могу ска…
Я повернул голову и проглотил остаток слова. Дэйю стояла рядом с Джианом. Судя по тому, как он шарахнулся, появилась там только что. Стояла, сложив на груди руки. Красные волосы развевал ветер.
– Да, всё прекрасно, мы приедем, – сказал я. – Конец связи.
И, сбросив вызов, зашагал по направлению к этой «сладкой парочке», которая, кажется, уже принялась переругиваться.
* * *– Вообще, знаешь, пару часов назад мне бы твоя помощь сильно пригодилась, – сказал я, когда мы сидели в машине, едущей к моему дому. – Где пропадала?
– Ты и без меня неплохо справился, – невозмутимо ответила Дэйю, проигнорировав вопрос.
– Ты что, следила за мной? – повернулся я к ней.
– Нужно было убедиться, что ты – это ты, а не распустившая нюни девчонка.
Джиана передёрнуло.
– Слышь, ты, – начал он с угрозой в голосе.
– Ох, прости, пожалуйста, – тут же сменила тон Дэйю и сложила из пальцев комбинацию, которую я уже видел однажды.
– «Шёпот травы»? – спросил я.
– Ага.
Джиан, кивнув каким-то словам, которые якобы услышал, принялся спокойно насвистывать, глядя на дорогу. Пока работает техника, он будет слышать успокаивающий фоновый шум, который в действительности производит его воображение.
– Ну так и что – убедилась? – спросил я.
Дэйю пожала плечами:
– Раньше ты бы разделался с ними за секунду.
– А ты издалека смотрела, да?
– А что?
– А то, что эти двое были точь-в-точь такими же, как тот отморозок на баркасе, который едва тебя не угробил. И, насколько я понимаю, сейчас армии точно таких же взяли верх над всеми кланами. Взяли или берут. Я думал, ты поэтому появилась. Завтра утром мы с тобой едем в Дайчжоу.
– В Дайчжоу? – повторила Дэйю.
– Да, в гости к господину Юну. Кстати, он тоже покраснел, когда говорил о тебе.
Дэйю резко отвернулась. Я улыбнулся, но тему развивать не стал. Будет нелепо, если поездка сорвётся, потому что Дэйю уложит меня в соседнюю с Ниу палату. И сама ляжет рядом.
– Я появилась, потому что почувствовала твой зов, – процедила Дэйю сквозь зубы.
– Это как?
– Мы связаны, мы – звенья одной цепи. Забыл? Ты, я, Юн, этот бешеный блондинчик. А ты – начало и конец этой цепи. Любой из нас услышит твой зов, даже если он будет неосознанным.
– А просто так, без зова, ты не могла заглянуть в гости, выпить чаю?
– Нет. Терпеть не могу, когда в моё личное пространство вторгаются те, кого я не звала, и следую мудрому правилу: относиться к другим так же, как хочешь, чтобы относились к тебе.
– Прелесть какая, – пробормотал я.
– Что?
– Ничего. Так значит, это то, о чём ты говорила ещё в монастыре? Кианг отдал ментальный приказ, и все, кто сидит на его колёсах, подскочили и кинулись свергать кланы?
– Условно говоря – да. Но имей в виду, ты не сможешь убедить этих парней или что-то вроде того. Это работает куда тоньше и страшнее, чем просто внушение.
– Просветишь?
– Могу рассказать, как было у меня. Я открыла дверь в гостиничный номер и увидела мразь, которая продала меня в рабство. Человека, который лишил меня детства, из-за которого мне пришлось стать убийцей. Маньяка и садиста. Это были мои мысли. Моя ненависть. И я убила его, даже не задумываясь. Собственного отца… Все эти люди, которые сейчас устраивают погромы, годами копили ненависть к кланам. Они чувствовали себя бесправными марионетками, чувствовали, что их используют, их порабощают. Кианг сейчас всего лишь высек искру, а горят они сами.
– Ну да, так везде и со всеми. Не нравится чувствовать себя марионеткой, которую дёргают за две ниточки – отдай в другие руки все четыре и почувствуешь себя свободным. Ведь какое-то время тебя будут дёргать так, как ты того хочешь. Мы живём в переломную эпоху, Дэйю. В эпоху перемен… Как там сказал Конфуций – врагу не пожелаешь. Хотя в Шужуане всё вроде бы в целом спокойно. – Я посмотрел в окно.
Люди ходили по своим делам, машины, скутеры и велосипеды сновали взад-вперёд. Жизнь как жизнь, даже мой утренний поединок не поставил город на уши.
– Кианг не поставлял в Шужуань своё зелье, – сказала Дэйю. – Он копал именно под кланы, а в Шужуане вёл, надо полагать, иную политику. Когда же добрался до Шужуаня, тут уже встали на ноги мы. И сделали немало. Одна та сумка, которую ты забрал у Йи, дорогого стоит. Минус партия товара, минус канал сбыта. Две палки в колесо.
Джиан повернул на мою улицу. Я посмотрел на Дэйю.
– Завтра утром на вокзале, первый поезд в Дайчжоу. Захвати зубную щётку.
Когда машина остановилась, Дэйю взялась за ручку двери и зависла.
– Что-то не так? – мягко спросил я.
– Просьба.
– Излагай.
– Можешь не рассказывать господину Юну о том, что случилось в поезде тогда… Ну ты понимаешь.
– Да уж не дурак, – усмехнулся я. – Могла бы потратить желание на что-нибудь более полезное.
– Спасибо. – Она приоткрыла дверь, но теперь я её остановил, коснувшись плеча.
– Дэйю.
– Что?
– Мне тебя не хватало. Рад был повидаться.
– Взаимно. – Она криво улыбнулась и поспешила выскочить наружу, где тотчас исчезла, даже раньше, чем захлопнула дверь.
Дэйю явно была не из тех, кто легко даёт волю чувствам. Случай в поезде не в счёт.
– Как там Ниу? – спросил Джиан.
– Без изменений, – сухо ответил я.
Даже у Дэйю хватило такта не спрашивать. А может, она просто знала. Для неё не существовало закрытых дверей и врачебных тайн. По крайней мере, не в обычной больнице. Но у Джиана, как оказалось, были свои причины поднять эту тему.
– В последнее время не сплю ни хрена, – пожаловался он.
– Кури поменьше перед сном. – Я взялся за ручку двери. – Миф о том, что никотин помогает расслабиться, распустили идиоты, которые сами не знали, о чём говорят.
– Мне снится Цюань. – Джиан повернулся и посмотрел на меня каким-то чужим взглядом. Более взрослым, чем раньше. – И как мы с парнями идём к кухне. А там – она. В тот день, когда ты прятался в мусорном ящике.
Я молчал. По коже пробежал холодок.
– И все наши рядом. Бохай, Бэй… Ханг. Они схватили её. И я, чёрт возьми, с ними. Но вдруг поворачиваю голову и вижу, что у Бохая вместо лица – кровавая каша. Как будто он с небоскрёба упал. «Как будто»… – Джиан беззвучно засмеялся и достал из пачки очередную сигарету. Руки у него дрожали. – Я понимаю, что стою там в окружении живых мертвецов. И если я попытаюсь… Если хоть что-то… Они меня разорвут.
Он закурил. Я не стал его одёргивать, и Джиан знал, что я не стану.
– Если хочешь уйти – пожалуйста, – сказал я. – Ты пережил достаточно, чтобы выйти на пенсию.
– Вот как, да? – горько усмехнулся Джиан. – И ты, значит, будешь платить мне пенсию… Я не о том, как мне хреново, Лей. Я о том, кем я был.
– Сделай мне одолжение – посмотри в зеркало.
Джиан послушно опустил салонное зеркало и посмотрел в него.
– Вот, каждый раз, как захочешь поднять эту тему – смотри на себя, – твёрдо сказал я. – Это – то, что я вижу, когда смотрю на тебя, что видят другие люди. Там похоронены все «если» и «но», все вопросы и ответы, и все счёты.
Джиан отвернулся. Половину его лица покрывали шрамы от ожога кипятком. Вечное напоминание о том, какой ценой достаётся право быть человеком, и с какого дна можно выбраться, если хотеть и верить.
– В пять утра отвезёшь меня на вокзал. – Я хлопнул его по плечу. – Постарайся выспаться.
Дома мне опять пришлось отвечать на расспросы о состоянии Ниу. Кингжао и сама время от времени навещала её, знала всё, но это не мешало ей надеяться на чудо.
– Этот доктор Болин – такой хороший, – говорила она, хвостом следуя за мной по дому. – Говорит, Ниу непременно придёт в себя. В нашем-то квартале врачи совсем другие. Смотрят на тебя, бывало, так, что сама не рада, что жива…
– Ты что-то хотела? – Я остановился и посмотрел на «маму». Обычно она не решалась так долго досаждать мне разговорами. Чувствовалось в ней какое-то напряжение.
– Сынок… – Кингжао потупилась. – Я бы не стала говорить. Но ты бы всё равно узнал, и, может, рассердился бы…
– Что? – повысил я голос.
Какие ещё сюрпризы готовит сегодняшний день?
– Она звонила…
– Какая ещё «она»?
Кингжао вместо ответа показала в сторону окна. То ли не могла произнести чужестранное имя, то ли не хотела и пытаться.
Я подошёл к окну, посмотрел на улицу. В доме напротив уже жила семья. Муж и жена, пацан лет десяти. Он сейчас как раз сидел на крыльце, мастерил модель самолёта. Каким-то образом почувствовал мой взгляд и помахал рукой. Я чуть заметно кивнул в ответ.
– Надо же, жива ещё… – тихо сказал я.
Шансов было немного – учитывая, как сильно её ломало. Удивительно, что при такой мощной зависимости вообще умудрялась внешне оставаться похожей на человека.
– Она хотела поговорить с тобой. Сказала, что это очень важно. Но я сразу бросила трубку, когда поняла, кто это.
Я поднял руку и резким движением опустил штору. В комнате сделалось темно.
– Правильно сделала, – сказал я. – Обедать-то будем?
Глава 7. Проповедник
Джиан, как штык, появился без пяти пять утра. Я видел из окна, как он припарковал машину, вышел и закурил. Дэйю не было, но по этому поводу я не волновался. Она могла появиться в любую секунду. Сейчас или на вокзале. Могла запрыгнуть в машину на светофоре, ждать меня в поезде или образоваться из воздуха уже на месте. От Дэйю можно было ожидать чего угодно, кроме подставы.
Я застегнул молнию на сумке, проверил, подгружаются ли QR-коды, присланные Юном, и на всякий случай сохранил их в виде скриншотов. Мне, конечно, не составит труда купить билеты самостоятельно, если что-либо пойдёт не так, но задерживаться бы не хотелось. Я планировал решить все вопросы с Юном за сутки и вернуться обратно. Сюда, где на обломках не пойми чего, пытался выстроить нечто, похожее на жизнь.
Чего мог хотеть от меня Юн? Найти Кианга? Блеск, отличная идея, ищи. У клана Чжоу наверняка есть множество спецов по розыску неугодных людей, есть спутники, камеры наблюдения, дроны, доступ к информации о кредитных счетах граждан и многое, многое другое. Я был хорошим полицейским, может, даже отличным. Однако не уникальным. Незаменимых людей не бывает.
Приеду, расскажу всё, что знаю о Кузнецове. А там, право слово, не так много информации. Я знал одного человека, а когда он заманил меня в ловушку, посмотрел в глаза совершенно другому. Всех рассказов – на пару часов от силы, и это если выпить по бутылке-другой пива в честь встречи старых друзей.
Пусть ищут. Найдут – свистнут. Я подъеду, куда скажут, чтобы помочь провести ритуал и прикончить его. А в промежуточных стадиях своей роли не вижу даже сквозь увеличительное стекло.
Надо было выйти на пенсию тогда, когда предложили в первый раз. Знал бы прикуп… Но у меня внутри всё горело. Непонятный Жёлтый дракон раздирал меня на части и исцелял моё тело, ставя в тупик врачей, которые уже давно списали Леонида Громова в безнадёжные пациенты. Самые оптимистичные из них, вроде этого лысого доктора, что присматривает за Ниу, допускали, что я однажды научусь кататься в инвалидной коляске. Но даже под кайфом никто из врачей не мог предположить, что я встану на ноги и, более того, вернусь на службу.
На секунды я замер, надев на плечо сумку. Если уж я, несмотря на все усилия судьбы, сумел выкарабкаться, то, может, и Ниу… Но нет, глупость. Меня избрал дух, и только потому я справился. Если бы она была избранной, уж я бы это почувствовал.
Хотя как? Как бы почувствовал? Секс? Ты весьма страстно кувыркался с Дэйю, когда ещё имени её не знал, и не почувствовал ничего. Техники?.. Что ж, не у всех они открываются спонтанно. Юн говорил, что большинству требуются учителя, чтобы хоть что-то раскрыть. Если вообще уместно говорить о «большинстве» в случае столь малой выборки. Избранных во всех кланах, вместе взятых, едва ли больше сотни. А возможно, я ещё очень сильно преувеличиваю. Так что…
– Что-то забыл? – участливо спросила Кингжао.
– Угу. Забыл уничтожить иллюзии.
– И хорошо. Иногда иллюзии – это всё, что остаётся у человека. Всё, что помогает ему жить…
Повернув к ней голову, я выдавил улыбку:
– Ты так говоришь… как будто жизнь обладает некоей самоценностью.
– А разве не так? – Кингжао, похоже, искренне удивилась.
– Не знаю… Мне всегда казалось, что имеет значение только цель, которой ты подчиняешь свою жизнь. А если нет цели, то и жизнь не имеет смысла.
– Однажды ты поймёшь, что это не так…
– Однажды уже наступило, – хмуро сказал я. – Теперь мне нужно к этому привыкнуть… Ладно. Береги себя, Джиан будет заезжать. Если что-то понадобится, не стесняйся его эксплуатировать. Ему только в радость.