Гром гремит дважды. Капкан

Глава 5

Гости

Домой я вернулся ночью. В самом возвращении ничего необычного не было, и раньше нередко приходил за полночь. Необычным было то, что в этот раз меня встречали.

Ниу, ранняя пташка, поднималась всегда с рассветом, однако и зевать начинала часам к десяти вечера. Поначалу, когда мы с ней только поселились в квартирке, любезно предоставленной кланом Чжоу, ещё пыталась бороться с собой, чтобы встретить меня подобающе – в её, разумеется, представлении. Но после того, как я второй раз подряд, вернувшись домой поздно, обнаружил Ниу крепко спящей за кухонным столом, потребовал прекратить издевательство над организмом. Заверил, что я взрослый мальчик и вполне в состоянии самостоятельно разогреть себе ужин. Ниу повздыхала, но в итоге смирилась, и с тех пор, если я задерживался, ложилась спать, не дожидаясь меня.

Сегодня я ещё из окна машины разглядел, что на кухне и в гостиной горит свет. Рука непроизвольно метнулась к оружию. Джиан за рулём тоже напрягся:

– Ты чего?

– В доме свет горит.

– И что? – Джиан притормозил напротив крыльца. Опустил окна. Осмотрелся, прислушался. Пожал плечами: – Машин чужих не видно, криков не слыхать. Только хихикают.

Я тоже услышал доносящийся от дома приглушенный смех.

Доносился он сквозь открытые окна – Ниу любила открывать их по ночам, впускать в дом прохладу. К кондиционеру и она, и мама Лея, не говоря уж о Гуолианге, относились почему-то с опаской. Кажется, до сих пор считали моё решение его установить непонятной блажью, и включали крайне редко – как я подозревал, исключительно для того, чтобы порадовать меня.

– С кем это Ниу там? Неужели мамаша не спит?

– Да чёрт их знает, – буркнул я.

Происходящее в доме мне почему-то не нравилось. В том, что опасности нет, уже и сам уверился. Но вот – не нравилось почему-то.

– До завтра, Джиан. – Я вышел из машины.

– Нескучной ночи, босс, – усмехнулся он. И уехал.

А я поднялся на крыльцо. Кто сидит у нас в гостиной, понял раньше, чем открыл дверь. И даже раньше, чем почувствовал тот же запах, что и утром. Войдя и увидев в коридоре на вешалке короткую кожаную курточку, уже не удивился.

– Лей! Ну наконец-то! – из гостиной выпорхнула Ниу. – А я не одна, представляешь? К нам в гости зашла соседка.

– Добрый вечер.

Я заметил, что к визиту Наташа Смирнова подготовилась. Она подкрасила лицо, уложила волосы. Белую утреннюю майку сменила другая – розовая, с глубоким вырезом. На вырезе глаз, в здешней жизни успевший попривыкнуть к бедности женских форм, приятно отдыхал. Ну и в остальном с фигурой у Наташи было всё в порядке. Она об этом отлично знала. Встала в дверном проёме, изящно изогнувшись, уперев руку в бедро.

– Прошу прощения, что явилась без приглашения. Я недавно переехала – и вот, решила зайти, познакомиться с соседями. Меня зовут Наташа. – Другую руку протянула мне.

Вряд ли привыкла делать так на родине, скорее насмотрелась на европейских коллег. А может, надеялась смутить простого китайского парня. Я готов был спорить на последние деньги – искренне недоумевала, что не отвожу стыдливо взгляд от её выреза. Ещё я отметил чистый выговор. Наташа явно учила китайский не за неделю до приезда по программе для командировочных.

– Лей. – Я стиснул протянутую ладонь намеренно крепко, Наташа чуть не подпрыгнула. – Время позднее, соседка. Тебе не пора домой?

– Лей! – укоризненно охнула Ниу. И тут же – посмотрев, видимо, на часы, спохватилась: – Я не знала, во сколько тебя ждать, вот мы и засиделись. Сейчас согрею ужин.

– Я зайду в другой раз, – сочувственно глядя на Ниу, пообещала Наташа.

«Боже мой, как ты только живёшь с этим чудовищем?» – спрашивал её взгляд.

Ниу смутилась, явно разрываясь между желаниями не обидеть ни меня, ни соседку.

– Я провожу, – сказал я. – Вдруг заблудится.

Сунул Наташе в руки куртку и распахнул перед ней дверь.

С крыльца соседка почти сбежала – кажется, опасалась, что провожать её я буду пинками. Однако по-прежнему старалась делать вид, что не замечает моей неприязни.

– Устал на работе, Лей?

– Смертельно.

– А кем ты работаешь?

– Чистильщиком.

– Вот как? – Наташа демонстративно окинула взглядом наш дом. – Если не секрет – что же надо чистить, чтобы заработать на такое жильё?

– Шужуань.

– Что, прости?

– Ты спросила, что нужно чистить. Отвечаю: Шужуань. От наркоторговцев.

– О-о… – Наташа округлила глаза.

Ну да, скажи ещё, что не знаешь, кто я. Свою деятельность я, разумеется, не афишировал, но знал, что слухами о клане Ченг наводнён не только наш квартал.

– Ого, – кивнул я. – Всё, пришли. – Было бы, куда идти – десяток метров, перейти дорогу.

– А ты не мог бы зайти? – Наташа остановилась на пороге. Снова красиво изогнулась. – У меня там… тяжёлая кровать. – Теперь она смотрела уже с откровенным призывом. – Можно тебя попросить передвинуть?

– Можно.

– О, ты так любезен! – Наташа отперла дверь.

Весёлая девица. То, что Ниу может наблюдать за нами в окно, её, похоже, совершенно не смущает.

Я, войдя, захлопнул дверь. Наташа включила свет и остановилась посреди прихожей. Недолго думая, шагнула ко мне.

– У тебя такие сильные руки, Лей…

– Ты ещё не знаешь, насколько, – пообещал я. И обнял её.

Наташа запрокинула голову, приоткрыла губы. Потянулась ко мне в ожидании поцелуя.

А я сдавил её в объятиях так, что затрещали кости.

Наташа охнула. В глазах, когда распахнула их, мелькнул страх. Дёрнулась, пытаясь вырваться:

– Лей! Что ты делаешь?

– Я слишком устаю на работе для того, чтобы гонять торчков ещё и дома, – пристально глядя ей в глаза, проговорил я. – Понятно?

Наташа изменилась в лице. Залепетала:

– Не понимаю, о чём ты…

– А так? – Я сдавил её ещё крепче.

– Отпусти, сумасшедший! – Наташа попыталась дёргаться. – Я буду кричать!

– Обязательно будешь, – пообещал я. – Если ещё раз увижу тебя рядом с Ниу, кричать ты будешь очень громко. Но недолго. Я доходчиво изъясняюсь?

Наташа испуганно хлопала глазами. Я отпустил её.

– Ну как? Всё ещё горишь желанием передвинуть кровать?

– Убирайся! – взвизгнула Наташа. – Вон из моего дома!

– Надо же, как быстро у тебя меняется настроение…

– Уходи!

Я усмехнулся и молча вышел.

Выйдя, немного постоял на пороге. Подождал. Замок за спиной так и не шёлкнул. Смелая деваха…

Подумал вдруг, что если я сейчас вернусь «передвинуть кровать», возражать Наташа, кажется, не будет. А что самое паршивое – моё тело возвращению обрадуется так, что от одной мысли дух захватывает. Страшная всё-таки вещь – подростковые гормональные бури… Или это меня из-за внезапной встречи с соотечественницей накрыло? На родину тянет таким странным образом? Ладно, неважно. Я встряхнул головой и пошёл домой.

– Лей. Ты сердишься, да? – Ниу, поставив передо мной тарелку с ужином, села рядом и заглянула мне в глаза.

– Нет. С чего ты взяла?

– Ну… Я заметила, что Наташа тебе не понравилась.

– Не понравилась, – кивнул я.

– Почему? – Голова Ниу поникла. – Она такая весёлая, интересная! Столько всего рассказывала смешного. Про свою работу, про коллег. Она журналистка, работает на телевидении.

– Тебе не стоит с ней общаться, – мягко, как мог, сказал я.

– Но почему?

И вот поди объясни, почему. Я сделал вид, что всецело поглощён едой. Похвалил:

– Очень вкусно, спасибо.

– А по-моему, ты даже не замечаешь, что ешь. – Ниу вздохнула. – Ты так много работаешь…

«И так мало бываешь дома, – мысленно закончил я. – А я целыми днями здесь, с твоей мамой и полусумасшедшим больным стариком».

– Я не жалуюсь, не подумай, – продолжила Ниу – заметив, должно быть, как потяжелел мой взгляд. – Просто я так обрадовалась сегодня, когда Наташа пришла к нам в гости! Мы так чудесно болтали. Я даже не заметила, как пролетело время. Наташа такая…

– Да-да, я помню. Весёлая и интересная.

Настолько, что ты даже не заметила: она едва ли не в открытую соблазняла твоего парня. Я почувствовал, что начинаю злиться. Не столько на Ниу, сколько на себя. За то, что мне было приятно держать Наташу в объятиях. И не будь она наркоманкой…

– Послушай, Ниу. – Я потёр виски. Усталость и нервяк прошедшего дня наваливались всё сильнее. Выматывающая слежка, новая техника, Дэйю… Всё, о чём я сейчас мечтал – принять душ и вырубиться. Точно не о семейных разговорах. – Может, тебе… не знаю… заняться чем-нибудь?

– Чем? – удивилась Ниу.

– Ну не знаю. Чем-то ведь домохозяйки занимаются – помимо того, что хлопочут по дому и ухаживают за мужем.

– Ребёнок? – глаза Ниу вспыхнули надеждой.

– Нет, – отрезал я.

Получилось резче, чем хотел.

У Ниу задрожали губы. Она отвернулась.

– Прости. – Я накрыл её руку своей. – Я ведь объяснял. Ребёнку нужна прежде всего безопасность. А это – такая штука, которую я в ближайшее время никак не смогу обеспечить. Я, к сожалению, не офисный клерк, не банковский служащий. Даже не кассир в супермаркете.

– Лей! – Ниу прижала руки к груди. – Ты не представляешь… просто не представляешь, как я была бы счастлива, если бы ты был кассиром в супермаркете! Я могу и сама пойти работать! Меня наверняка возьмут в какую-нибудь закусочную, а потом, если повезёт, даже в ресторан. Нам ведь не нужно всё это, – она повела рукой, имея в виду, вероятно, дом, – и я знаю, что ты тоже скромный человек. Ты умеешь довольствоваться малым – так же, как и я. Я знаю, что ты не боишься никакой работы, даже самой тяжёлой! Мы могли бы…

– Нет. – Я взял её за руки, заглянул в глаза. – Нет, Ниу. Не могли бы. Я – это то, что я делаю, пойми. И если ты хочешь быть со мной, тебе придётся принять то, что я делаю. Потому что без этого меня просто не станет. Не потому, что я успел привыкнуть к хорошему жилью и личному шофёру. Мне плевать, где жить, что есть и во что одеваться. Мне всё равно, ездить на дорогой машине или ходить пешком. То, что я делаю – не ради денег. Я просто не могу отказаться от своей цели. Физически не могу, понимаешь? Не станет цели – не станет меня.

Ниу не отвечала. Молча плакала.

Я привлёк её к себе. Напомнил:

– Ты сама меня выбрала. Захочешь уйти – я пойму.

– Нет! – Ниу прижалась ко мне.

– Значит, всё останется по-старому.

Ниу всхлипнула. Пробормотала, уткнувшись мне в плечо:

– Если бы ты мог хотя бы почаще бывать дома… Я жду, жду… Так скучаю без тебя. А скоро ведь фестиваль Драконьих Лодок.

Национальный праздник, вспомнил я. В том Китае, который знал по прошлой жизни, его тоже отмечали. Гулянья, фейерверки, оглушающая музыка, толпы шатающихся по улицам нарядно одетых людей.

– Может, хотя бы в эти дни мы могли бы… ну, сходить куда-нибудь? – несмело продолжила Ниу.

– Могли бы, – обречённо пообещал я. – Придумывай, куда.

– Правда?! Ой, Лей! – Ниу порывисто обняла меня. Глаза засияли детским восторгом. – Я придумаю!

– Уж постарайся. И купи себе новое платье, ладно?

– Ой, это вовсе не обязательно…

– Обязательно. – Я поцеловал её. – Хочу увидеть тебя в новом наряде.

Застучавшая вдруг по коридору трость Гуолианга показалась мне райской музыкой. Старик нередко маялся бессонницей. Выползал на крыльцо и подолгу там сидел, дымя трубкой. Я с облегчением поднялся.

– Ложись спать, Ниу.

– А ты?

– Пойду присмотрю, чтобы старик не навернулся с крыльца. Ложись, не жди меня. – И, не дожидаясь ответа, вышел из кухни.

Глава 6

Он смотрит в небо

На крыльце я оказался вовремя – Гуолианг, неловко опершись на трость, пытался усесться на ступеньки. Кресло, которое Ниу вынесла сюда специально для него, почему-то игнорировал. Благодарно улыбался Ниу и проходил мимо.

Я подошёл к старику. Взял, как ребёнка, за подмышки и аккуратно усадил.

Я находился в этом мире уже больше года, а благодаря матери Лея наконец-то узнал, когда у меня день рождения. Согласно полученным данным, месяц назад мне исполнилось семнадцать лет. Качком я по-прежнему не выглядел, однако ростом почти догнал Джиана, а по части физподготовки – возможно, и обошёл.

Гуолианг благосклонно кивнул – так, словно усаживание его на ступеньки входило в мои профессиональные обязанности, и вышел я специально для этого. Достал из кармана ветхой, потёртой куртки трубку и принялся набивать.

– Почему тебе не сидится в кресле? – плюхнувшись рядом с ним, поинтересовался я.

– А сам не догадываешься? – На крыльце появилась из темноты Дэйю – двумя ступеньками ниже нас.

Гуолианг не удивился – он вообще производил впечатление человека, давно разучившегося удивляться. Я тем более – чувствовал присутствие Дэйю и к её фокусам успел попривыкнуть. Не знал только, подошла она только что, или давно здесь сидит? Равно как и понятия не имел, что она тут забыла.

– Если бы я мог догадаться, не задавал бы вопросов, – буркнул я.

– Ты ужасно приземлённый человек, Лей. – Дэйю запрокинула голову. И объяснила: – Он смотрит в небо.

Я взглянул на Гуолианга. Тот, продолжая набивать трубку, улыбнулся половиной морщинистого рта.

– А кресло стоит на крыльце, – продолжила Дэйю, – под навесом. Из-за навеса не видно неба. Так ведь, старик?

– Ты славная чуткая девушка, – не отвлекаясь от трубки, похвалил Гуолианг.

– Я – убийца, – глухо отозвалась Дэйю. Она обхватила колени руками и упёрлась в них подбородком. – Это – мой путь.

– И чем твой путь мешает тебе быть славной чуткой девушкой?

На это у Дэйю ответа не нашлось. Она фыркнула и отвернулась.

– Что-то случилось? – спросил я. – Для чего ты здесь сидишь?

– Не спалось. Вышла прогуляться.

– Давно вышла?

– Достаточно. – Дэйю с вызовом повернулась ко мне.

– Достаточно – для чего?

В ответ Дэйю выразительно уставилась на дом, принадлежащий Наташе.

Видела, значит, как я её провожал, и как зашёл в дом вслед за соседкой. Сквозь стены, конечно, смотреть не могла, и проникнуть вслед за нами, перекинувшись в невидимку, тоже вряд ли бы сумела. Но я вдруг понял – Дэйю откуда-то знает всё. Переплетение наших чакр давало ей явно больше, чем мне. Она знает, что я чувствовал, стоя на крыльце. Знает – и злится.

– Ниу любит тебя, – будто откликаясь на мои мысли, сказала Дэйю. – А ты…

– А что – я? – Раздражение всё-таки прорвалось. – Что я, по-твоему, делаю не так? У Ниу есть всё, что ей нужно. Если чего-то вдруг нет – ей стоит только сказать. Я не пью, не изменяю…

Дэйю фыркнула. Я, не отвечая, продолжил:

– А что касается желания Ниу иметь детей – ты сама прекрасно знаешь, почему это невозможно. Знаешь, что я, так же как и ты, каждый день хожу по лезвию бритвы. И знаешь, чем это чревато.

– Я одна. – Прозвучало это словно обвинение. – У меня нет семьи.

– Мать? – напомнил я.

Дэйю горько рассмеялась.

– Я убила своего отца, Лей. Неужели ты думаешь, что у меня хватит совести показаться на глаза матери? Она попрощалась со мной много лет назад. Не исключаю, что давно похоронила… И хорошо. Пусть я останусь мёртвой. Так будет лучше и для матери, и для меня. А ты – не один. – Дэйю откинула со лба волосы, смело и прямо посмотрела мне в глаза. – У тебя есть семья. Ниу, мама. Они любят тебя, ждут…

– Я об этом не просил, – перебил я.

– Неважно! Ты не должен так с ними поступать.

– Да как – «так»?! – взорвался я. Вскочил. – Вы сегодня сговорились, что ли? Одна ревёт, вторая на шею вешается, третья загадки загадывает!

– Если будешь кричать, может проснуться ещё и Кингжао, – выпустив клуб дыма, невозмутимо заметил в пространство Гуолианг.

Я заскрипел зубами. Сел обратно на крыльцо.

– Если бы я была на твоём месте, давно бы всё бросила, – сказала Дэйю.

Гуолианга она будто и не услышала. Вцепившись в меня злыми глазами, продолжала говорить то, что было важно для неё.

– Что бы ты бросила?

– Всё! – со злостью повторила она. – Клан. Торговцев. Драки, погони, допросы… Я бы всех бросила к чёрту, собрала свою семью в охапку и уехала далеко-далеко – туда, где никто бы меня не нашёл.

– В тихий домик на берегу озера? – Я почувствовал, что рот перекашивает кривой усмешкой. – Жить-поживать и добра наживать?

– Да! – яростно глядя на меня, почти выкрикнула Дэйю. – Да, именно так! А ты чёрств и слеп, как подземный червяк! Ты не понимаешь, какое это счастье – любящая семья. Отталкиваешь от себя это счастье обеими руками. Каждый день приносишь любовь и преданность, которую тебе готовы дарить, в жертву непонятно чему! Извращённой фантазии, которую вбил себе в голову – и теперь неотступно следуешь. Ты – как поезд, несущийся по рельсам! Как машина, попавшая в колею, из которой невозможно выбраться. Ты идёшь напролом, не останавливаясь и не оглядываясь по сторонам. Да если бы я была тобой, я бы…

– Ты – не он.

Гуолианг проговорил это негромко, невозмутимо пыхнув трубкой. Но Дэйю осеклась и замолчала.

– Не рассуждай о том, в чём ничего не понимаешь, девочка. – Гуолианг смотрел не на Дэйю – куда-то перед собой. Ронял слова мерно и будто бы неохотно. – Поступками женщины движет любовь. Поступками мужчины – цель. Даже обычного мужчины. А Лей – не обычный человек.

– Я тоже не обычная, – буркнула Дэйю.

Гуолианг покачал головой:

– Избранные – редки. Рождённые дважды – уникальны. Лей рождён для того, чтобы защищать. Защищать весь мир – а не только женщин, спящих за этими стенами. – Он указал трубкой на дом за своей спиной. – Не только своих друзей, тебя или меня.

– Да плевать я хотела на этот мир, – в сердцах бросила Дэйю.

Но я понял, что запал её поутих. Слова Гуолианга мимо ушей не прошли.

А Гуолианг улыбнулся.

– Плевать хорошо, когда есть, куда плевать. Но если мир погибнет, плевать будет некуда. – Он наконец-то повернулся к Дэйю и закончил: – Вот о чём думал бы я, если бы был на твоём месте, девочка. Ты отлично владеешь мечом. Ты сильнее многих мужчин. Но, святые духи свидетели – в день, когда мир начнёт рушиться, твои умения ничем тебе не помогут. Лей знает, что делает. Ему не нужно мешать.

Дэйю фыркнула, однако продолжать спор не стала. Снова подтянула колени к груди и уткнулась в них подбородком. А я вдруг понял, что в прочувствованной речи Гуолианга меня заинтересовало больше всего.

– Ты сказал «владеешь мечом»? – переспросил я.

Гуолианг кивнул.

– А откуда ты об этом знаешь?

Если я в чём-то и был уверен, так в том, что в присутствии Гуолианга Дэйю не призывала меч. Она, собственно, с Гуолиангом и разговаривала-то сейчас впервые в жизни, до сих пор ни с кем из моих домочадцев не общалась.

– Я видел в её руках меч.

– Когда? При каких обстоятельствах? – Слова вырвались раньше, чем я успел подумать, для чего мне эта информация.

Видимо, правду говорят, что опера бывшими не бывают. Непонятное необходимо прояснить. Для чего – дело десятое.

– Тьма обрушилась на меня, – странным голосом проговорил вдруг Гуолианг. – Мгновенная, непроглядная тьма. А внутри неё в танце закружились двое – Жёлтый Дракон и Красная Птица…

Дэйю ошарашенно открыла рот. Сам я, должно быть, выглядел не лучше. А Гуолианг, тем же потусторонним голосом, рассказал о том, как мы выслеживали Йи. Как настигли его, допрашивали. Как Дэйю взмахнула мечом. Он рассказывал об этом так, как мог бы рассказать я. Будто старик находился рядом и видел всё, что происходило, моими глазами.

– …Крылья Ветра подняли меня и понесли, – закончил Гуолианг.

И уставился на нас, дожидаясь не то похвалы, не то аплодисментов.

Дэйю обалдело молчала. А я только и сумел выдавить:

– Как?!

– Два часа назад я был тобой, – объяснил Гуолианг. Спокойно, будто нечто само собой разумеющееся.

Вот только этого не хватало, – пронеслось у меня в мыслях. Мало мне было сегодня женских истерик – оказывается, ещё и в башку забрались. Причём так, что я этого даже не заметил.

Я выдохнул. Подумал. Спросил у Гуолианга:

– Водка есть?

Ожидал ответа в духе: «Да, посмотри в холодильнике, в дверце». Но Гуолианг, помедлив, нырнул рукой во внутренний карман куртки. Вытащил плоскую бутылку и крошечную рюмку. То и другое – обильно украшенное налипшими табачными крошками. Выходя из дома, всё своё, видимо, предпочитал носить с собой.

От рюмки я, мотнув головой, отказался. Бутылку взял, обтёр краем футболки, избавляясь от крошек. Бутылка оказалась тёплой, нагретой телом Гуолианга. Я поморщился:

– Хоть бы в холодильнике держал, что ли. – Свинтил крышку.

«Тёплую водку? – мелькнуло в голове. – Из грязной мыльницы?.. Не-ет! Не откажусь».

Я запрокинул голову и хлебнул. Господи, ну и дрянь… Сделал ещё глоток. Пообещал Гуолиангу:

– Куплю тебе виски, попробовать. Если нормально зайдёт, это пойло самолично в унитаз спущу.

Заметил, что Дэйю смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Я впервые употреблял при ней спиртное, если не считать коньяка в морозильной камере, когда предполагалось, что мы умрём. Дэйю прекрасно знала, что я не пью. И вдруг такую сноровку демонстрирую – есть о чём задуматься.

Гуолианг тоже смотрел на меня. Но по-другому. Он оценил количество, оставшееся в бутылке после того, как я к ней приложился, и, кажется, завидовал.

Извини, старик, но учить тебя бухать из горла я не буду. Есть ощущение, что с расширением сознания ты и без алкоголя отлично справляешься… О чём это мы? Ах, да.

– Так. Давай-ка сначала, – попросил Гуолианга я. Выпивка сделала своё дело. Мистический ужас отступил, оставив после себя любопытство с примесью азарта. – Ты, говоришь, видел моими глазами – верно?

Гуолианг кивнул.

– И давно это с тобой? Не припомню, чтобы раньше тебя так крыло.

– Раньше такого не было, – подтвердил Гуолианг.

– А сейчас что изменилось? И почему?

Старик вдруг потупился.

– Ну? – поторопил я.

– Кингжао кашляет, – заговорил Гуолианг. – Я думаю, что из-за моего дыма. Она уверяет, что это не так, но мне кажется, из-за него. А я уже стар. Я всё ярче вспоминаю то, что было когда-то, и всё хуже помню о том, что меня окружает. Я достаю трубку, закуриваю – и лишь когда Кингжао начинает кашлять, вспоминаю, что обещал себе выходить на улицу. У этой доброй женщины не хватает духу делать мне замечания.

– Очень интересно, – вежливо похвалил я. Алкоголь исторически способствовал повышению во мне благожелательности. Хватало, правда, ненадолго. – Только ни хрена не понятно. Где Кингжао с её кашлем – а где моя голова, в которую ты залез?

– Я решил бросить курить, – объяснил Гуолианг. – И подумал, что если выпить одну из тех таблеток, которые ты даёшь тем, кто хочет вступить в клан Ченг, у меня точно получится.

На мгновение повисла тишина.

А потом захохотала Дэйю.

Глава 7

Стальной трос

Я впервые видел, чтобы Дэйю так смеялась. Аж пополам согнулась.

– Доктор Ченг, – простонала она. – Лечение от любых видов зависимости! Наркомания, курение, алкоголь! В свободное от приёмов время – гадание на картах и любовные привороты. С гарантией укладывает в постель любую женщину…

– А тебе завидно, что ли? – огрызнулся я. – Так заведи себе парня! Будет тебя регулярно укладывать в постель – глядишь, поспокойнее станешь.

Дэйю вспыхнула и замолчала. А я повернулся к Гуолиангу.

– Так, старик! Ещё раз. Ты решил бросить курить. Для этого выпил одну из тех таблеток, что лежат у меня в комнате. Курить не бросил – судя по тому, что сидишь тут с трубкой, – но словил приход. Так?

Гуолианг смотрел непонимающе.

– Начал видеть моими глазами, – нетерпеливо пояснил я, – после таблетки. Так?

Гуолианг, подумав, кивнул.

– Я дома уже больше двух часов. Мы здесь, на крыльце, торчим уже чуть ли не час! Почему ты мне ничего не сказал?

– Я рассказал теперь, – пожал плечами Гуолианг. – И что изменилось?

Н-да, действительно, ничего. Никаких преимуществ, которые мог бы приобрести от нахождения у себя в голове Гуолианга, я пока не видел. Скорее наоборот – подумал, что таблетки надо бы припрятать куда-нибудь подальше от старика. Почему-то не испытываю никакого желания демонстрировать свою жизнь чужому взгляду. Это первое. А второе – почему у Гуолианга это вообще получилось? Старик, конечно – личность загадочная, и приходы ловит регулярно без всяких таблеток. Но почему именно так?

В голове зашумело – сказывалась непривычность организма к алкоголю. Это в прошлой жизни мне такая доза была – что слону дробина, только взбадривала. А нынешнее тело семнадцатилетнего подростка-азиата развозило на глазах: последнюю фразу я произнёс вслух. Заплетающимся языком.

– Потому что это – твои таблетки. – Дэйю, похоже, удивилась моей непонятливости. – В них твоя кровь. А Гуолианг – шаман, умеющий видеть.

Она, судя по всему, не находила в этом явлении ровно ничего необычного. Ну шаман, ну умеющий видеть. Подумаешь. У Кианга, наверное, и не на такое насмотрелась… Я нахмурился, пытаясь поймать за хвост ускользающую мысль. В голове только что мелькнуло что-то важное. Я должен, обязан был подумать о чём-то! Обратить на что-то внимание. Но на что?