Книга без названия

Карьера. Любовь. Смысл жизни.

Попробуй вернуть всё и сразу.

Забудь, кем был.

Реши, кем станешь.

Психологическая драма, шпионский триллер, любовная линия и тема бизнеса сплетаются в многожанровую историю, которая по своей сути является романом-рефлексией, обращённым к зрелому, думающему читателю, ожидающему от литературы не только захватывающего сюжета, но и содержательных философских, культурологических размышлений.

После провала операции в Северной Африке карьера американского разведчика-нелегала рушится. Вместо привычного мира оперативной работы под прикрытием он оказывается в Москве – в жёстком и иррациональном мире большого бизнеса, где действуют другие правила игры. Ему предстоит стать своим среди чужих: участвовать в многомиллионных корпоративных сделках, складывать новые деловые и личные связи, искать иные смыслы в чужой для него реальности.

Роман исследует экзистенциальный кризис человека, потерявшего жизненные ориентиры, – и делает это с пронзительной искренностью и иронией. От шпионских операций под африканским солнцем до корпоративных баталий в московских небоскрёбах он держит читателя в напряжении, но не за счёт погонь и перестрелок, а посредством медленного, вдумчивого погружения в сознание героя, который пытается начать свою жизнь заново.

Эта книга о том, как собрать себя по кускам после двойного краха – профессионального и личного, и о том, что остаётся, когда человек теряет свою идентичность. История о риске, предательстве, любви, поиске себя на грани двух миров. Здесь корпоративные интриги переплетаются с личной драмой, а каждый выбор становится проверкой на прочность.

Роман оставляет пространство для интерпретации, начиная с названия, и заканчивается открытым финалом как в повествовании, так и в судьбе героя. Он для тех, кто готов не к развлечению, а к диалогу с текстом – к встрече с неудобными вопросами, на которые нет правильных ответов.

Предисловие

Этот роман написан экспатом1 на формально неродном русском языке о моей жизни в России.

Начав работать в Москве, я понял, что добиться успеха на любом поприще в этой стране без свободного владения основным языком общения и понимания его нюансов практически невозможно. Мозг будет рождать химеры о загадочной русской душе, и это в лучшем случае. В худшем – возможна паранойя с видениями козней злобных русских.

Самый простой и эффективный способ развития языка – дневниковые записи впечатлений от событий и перечитывание их спустя какое-то время. Я так и поступил по совету моего приятеля Э.

Однако когда я решился переложить свои воспоминания в этот роман, то осознал, что по-прежнему принадлежу к иной культуре. Поэтому мне потребовалась помощь Э. в переводе с русского на русский.

Э. также подсказал начать мою историю загодя, с дороссийского периода, «чтобы было понятно, как ты докатился до жизни такой». Я не жалею, что часть моей жизни была связана с Россией, как бы он меня по этому поводу ни подначивал. Так что отсылка к периоду моей работы в Северной Африке – только для создания контекста повествования.

Не следует рассматривать этот роман в качестве руководства для экспатов по выживанию в России. Да и русским он ничего нового не сообщит об их стране, но может послужить зеркалом их жизни (уж не знаю, насколько кривым).

Точку, а точнее заглавную букву в этой работе поставить я не сумел. Название так и не сложилось. В голову приходила только пафосно-банальная ерунда. Дабы не изводить себя и не смешить читателей, я решил оставить данное произведение без наименования. К тому же его отсутствие в большей мере характеризует данный роман, нежели клишированное словосочетание.

Глава 1

― 

1

Операция была провалена. Сложно сказать, когда всё пошло не так. Возможно, тому виной неосторожность агента, или Морис – наш резидент по Северной Африке, должным образом не озаботился обеспечением прикрытия. Но всё равно не стоило посылать к нам оперативников.

Мы планировали сделать всё предельно скрытно. Но вдруг в плавящемся от жары Мерса-Матрух материализовалась группа из пяти бодрых европеоидов, все как на подбор спортивного телосложения. Хоть бы девчонок с собой взяли для конспирации.

Когда вечером в мой номер в отеле «Клеопатра» постучали, я сразу понял: планы меняются. В нашей службе принято воспринимать такие изменения как норму. Центр мог корректировать свои задачи по разным причинам – как из-за серьёзных соображений, так и по незначительным поводам.

За свои тридцать шесть лет, из которых службе была отдана треть, мне довелось попадать в разные ситуации. Но больше всего напрягали нервы не сложные и рискованные обстоятельства, а патологическая тяга штабных к внезапным изменениям.

Стук был специфический, гостиничный персонал так не стучится к постояльцам. Из-за двери показалось улыбающееся лицо офицера из отдела безопасности операций. К лицу прилагался центнер мышечной массы, собранной в атлетическую фигуру под два метра. Перед заданием мне показывали его досье. Это был оперативный сотрудник с псевдонимом Вождь – мой контакт в нештатной ситуации. Разумеется, открытое взаимодействие не подразумевалось, оно ставило крест на моём нелегальном статусе. Его появление не предвещало ничего хорошего, но я улыбнулся ему.

– Привет, я Кайл, – он протянул мне руку.

– Ну а меня ты знаешь, – я ответил рукопожатием. – Заходи, чувствуй себя как дома. А куда плакат дел?

Лицо Кайла окаменело.

– Какой плакат?

– Ну, типа: «Американская спецслужба выполняет задание. Просьба оказывать содействие».

Кайл осклабился.

– Остряк… Тебе что-то не нравится?

– Да нет, всё в порядке. Только теперь после нашего публичного братания я вместе с тобой становлюсь героем реалити-шоу, которое пройдёт в живой трансляции в Мухабарат. Вообще-то это не входило в мои планы, а тебя, видимо, для этого и прислали. Ты один?

– Нас пятеро, я старший. Я действовал по инструкции, – выдавил из себя Кайл.

– Не сомневаюсь. Проходи, не стой в дверях.

Я тихонько подтолкнул его сзади и почувствовал, как рефлекторно напряглись мышцы его спины.

Это характерно для оперативников. В ситуации принуждения у них словно что-то замыкает в мозгу. Если ты чужой или в подчинении, то жди реакции вплоть до вполне явного выражения агрессии.

Такая провокация – очень удобный способ понять, как будут строиться ваши отношения: кто кому в помощь. Кайл не проявил никакого недовольства.

Мы вошли в холл моего номера. Я предложил ему выпить и присесть, но он отказался и от того, и от другого.

– Как долетели?

– А с чего ты решил, что мы прилетели?

– Ну, поскольку ты заявился ко мне прямо в номер, а меня даже не потрудились предупредить о встрече, полагаю, имеется срочность. Фантазия у наших не в чести. Нет чтобы с парашютом на крышу, ну, в крайнем случае с аквалангом на ночной пляж.

– Ладно, оставим это.

Кайл подошёл к окну и как бы между прочим осмотрел оконную раму, провёл ладонью под подоконником. Брезгливо растёр пальцами.

– Как скажешь, добрый юноша. И не трать время попусту, я каждый день проверяю помещение на жучки. В этом номере можешь говорить без опаски. С чем пришёл?

Кайл ещё пару секунд повращал головой, скорее по инерции, и плюхнулся в кресло. Я остался стоять.

– Ситуация изменилась. Твой груз до места встречи вряд ли доберётся. А вот нас там будут встречать.

Я присел у стены.

Твою ж мать!

Три месяца активной фазы операции можно списать в потери.

– Эта информация из Ливии или от нас? – Я поймал себя на мысли, что Египет для меня уже стал своим, «у нас». – …В смысле из Египта.

– Я не знаю. Наверное, детали доведут до резидента.

– …И почему ты говоришь «нас»?

– Моя задача – предложить тебе отменить операцию. Поскольку есть основания считать, что за тобой и грузом уже установлено наблюдение, чтобы захватить в момент контакта. А если ты всё же решишь, что останавливать операцию нельзя, то моя группа должна тебя прикрывать.

На меня скинули всю ответственность за операцию. Значит, высока вероятность полного провала, и никто из штабных не хочет рисковать своей карьерой. Но, понимая, что я её всё равно не отменю, прислали оперативников. Непонятно только, зачем так демонстративно?!

― 

2

Поутру приехал Морис.

От Каира порядка четырёх сотен километров, и, получается, выехал он затемно. Это благоразумно: никакой кондиционер не спасает от палящего солнца Египта. Хоть в белое одевайся, хоть голым сиди.

А ночью другая беда – туристические автобусы и трейлеры с усталыми засыпающими водителями. Такой отправит тебя на обочину и не заметит. Но это судьба: если она тебя хранит, то как-нибудь увернёшься.

В общем, как говорят арабы, иншалла.

Морис снял номер с северной стороны, с видом на море, и ушёл поспать «на пару часиков». Тем временем Кайл и его парни плескались в бассейне. Ночь они провели в баре отеля, а теперь трое из них оттягивались с девицами из Болгарии. Визг и хохот долетали до самых дальних закоулков отеля.

Наблюдая подобное поведение постояльцев, я всегда удивлялся терпимости египтян. Объяснить её только любовью к деньгам туристов не получалось.

Пока солнце не вошло в зенит, я отправился встряхнуться на берег. Тёплый и мягкий, как пух, песок согревал ступни, лёгкий бриз лохматил волосы… Даже подступающая жара не угнетала, как обычно. Скинув майку и шорты, я пробежал наискосок по пенному краю и взрезался в набегающую волну.

Соль на губах успокоила кипящий мозг, а сотня метров кролем разогнала кровь по телу и расслабила ком, сжимавший желудок со вчерашнего вечера. Обида и сожаление оставили меня, а мысли вновь стали логичными и структурированными.

Итак, целых три месяца изнурительной работы, когда порой целыми неделями приходилось спать по три-четыре часа, можно списать как бесцельно проведённое время. Агент, собравший ценные материалы и находившийся под нашей защитой, оказался под угрозой. Срыв операции, на которую была потрачена треть годового бюджета нашего отдела, будет означать конец моей карьеры, а может быть, и увольнение со службы.

Прощай, сынок! Тут не нужны неудачники.

Ну уж нет! Поскольку прямого запрета на проведение операции не поступило, решение оставалось за мной. А присланные оперативники позволяют её переформатировать. К жёстким играм мне не привыкать, но времени для подготовки нового плана маловато. Что ж, значит, будет больше импровизации.

Выйдя на берег, я просушил полотенцем волосы и лёгкой трусцой двинул навстречу солнцу. Мне всегда так удобнее думать. Во-первых, мысли выстраиваются в ритм шагов, а во-вторых, часть сил отнимает физическая нагрузка, и это заставляет сосредоточиться на главном.

Первоначально планировалось встретить агента в Ливии вблизи Эль-Джауфа, вернуться с ним в Египет, далее – на самолёте в Судан. Для выполнения плана Морис купил два дизельных внедорожника, их дооборудовали и разместили в первой контрольной точке «25х25». Он также привлёк пилота со своей «Цессной».

А теперь всю операцию нужно было перекраивать. Агент уже в Эль-Джауфе, и если завтра до заката мы его оттуда не заберём, то он вернётся домой, где его тут же возьмут в оборот сотрудники Мухабарат.

Я пробежал свои традиционные два километра и повернул назад. Солнце уже не слепило глаза, и далеко в небе я отчётливо различил самолёт – маломерку каких-то местных авиалиний.

В этот момент я подумал о том, что, наверное, так же нарезает небо Африки, путая следы непонятными маршрутами, наша «Цессна». Самолёт в этой операции – весьма ценный ресурс. Он, как ферзь в шахматной партии, способен дать перевес на любом направлении, но при одном условии: если о нём ничего неизвестно противной стороне.

Я ничего не знал об утечке. Морис ещё спал, и не факт, что подробности ему известны. Вероятнее всего, утечка – не результат контригры Мухабарат, а следствие неосторожности агента. Тогда маршрут передвижения и наши ресурсы противнику неизвестны.

Впрочем, даже если им ещё не понятен наш план в деталях, то уже менее чем через час после начала движения в сторону границы Ливии мы будем как на ладони.

Как на ладони…

И хорошо! Пусть считают, что всё идёт согласно их ожиданиям. Но забирать агента будем не по земле, а на «Цессне» и в другой точке, в районе Кюр Зувайях, по дороге в сторону Эль-Увайната – зоны соприкосновения Египта, Ливии и Судана.

Место там пустынное, хорошо просматриваемое. Самолёт подойдёт низко со стороны солнца, на погрузку и взлёт – две минуты, следопыты приблизиться для захвата не успеют. Осталось проработать тактические детали.

Настроение заметно улучшилось.

Я приблизился к тому месту, с которого начал пробежку, и снова свело кишки. Вокруг места, где оставались мои вещи, виднелись следы метёлки. Видимо, кто-то любопытствовал, что я там положил, но не хотел оставлять следы.

Теперь у меня уже не осталось сомнений – мы были под наблюдением. Нам предстояло понять, кто на хвосте – ливийцы или египтяне. Не останавливаясь, я подхватил полотенце и одежду, пробежав ещё немного, перешёл на шаг перед входом на гостиничную территорию.

― 

3

Морис полулежал в кресле своего гостиничного номера, закинув ноги на подлокотник. Видно было, что бессонная ночь ещё давала о себе знать. Одутловатость уже немолодого лица подчёркивалась взлохмаченными остатками волос. В этой операции на него замыкалось очень много задач, от работы с местной агентурой и ресурсного обеспечения до обычной логистики. Я полагаю, что в последние пару месяцев он с трудом находил время для самого обычного отдыха.

Поскольку номер ещё не был проверен, мы вели наш диалог при помощи записок, сопровождая его пустым трёпом. Я сообщил Морису об изменении плана операции и причинах, а также об утреннем инциденте. Он пообещал выяснить в отделе источник утечки, решить вопрос с дополнительными ресурсами и разобраться со слежкой. Я оставил его в тяжёлой задумчивости.

Выйдя от Мориса, я заглянул в бассейн, а затем в бар. Парни уже разбрелись кто куда, оставив хохотушек в одиночестве. Двоих оперативников я заметил уходящими в город. Парни сошли бы за обычных туристов, если бы не столь однотипная одежда – гавайские рубашки, шорты цвета хаки и шнурованные ботинки военного образца.

Кайла я нашёл в его номере. Он разделся ко сну и встретил меня в одних трусах. Я немного позавидовал его идеальному телосложению, которое слегка портил или, напротив, украшал длинный шрам в районе левого плеча.

У Кайла был большой боевой опыт, а это ранение он получил во время операции по спасению заложников в Сьерра-Леоне.

– Привет! – коротко бросил Кайл.

Он приложил палец к губам, а затем ткнул им куда-то вглубь комнаты, что означало прослушку.

Объяснялись с ним также с помощью бумаги и карты, на которой показывал маршрут и контрольные точки изменённого плана операции. Но вслух мы обсуждали сексуальную и алкогольную невоздержанность его товарищей. Я обещал ему ралли по пустыне с заездом в оазис Сива.

Кайл ещё раз бегло прочитал мои записи и отдал их мне, произнося:

– А что? Очень даже забавно. Думаю, и ребятам понравится. Когда выезжаем?

– Как стемнеет, чтобы не изжариться в машинах.

– Отлично! Тогда я предупрежу ребят, а потом в душ и спать.

― 

4

Я тоже решил выспаться. Когда вновь появится возможность для полноценного отдыха, было непонятно. Лёжа на кровати, я додумывал детали операции.

Перебрав так и сяк все варианты, я остановился на следующем плане. Мы выезжаем на двух машинах, за нами идёт машина прикрытия. В первой контрольной точке мы разделимся на две группы. Замены машин не будет, в операции будут задействованы обе пары. Задача прикрытия – пресечь наблюдение и не дать обнаружить разделение группы.

Первая группа уйдёт на сопредельную территорию отвлекать внимание. После вернутся в Сиву, дальше сразу в Каир и домой.

Моя группа на второй паре машин поедет вдоль границы к Гильф-эль-Кебиру, в долину Вади-Сора. Там, в районе Пещеры Пловцов, есть необорудованная площадка, пригодная для посадки «Цессны» – вторая контрольная точка на маршруте. Мы с оперативниками летим в район Кюр Зувайях, забираем агента и возвращаемся. Потом на машинах в Судан, на третью контрольную точку, и далее по старому плану.

Осталось сообщить агенту о новом месте встречи. У нас уже месяц не действовал прямой канал связи. Мы прекратили контакты, чтобы исключить риски в финальной части операции. Но в его машине был установлен автонавигатор со скрытной спутниковой спецсвязью. Сейчас это был единственный способ передать агенту координаты нового места встречи в надежде на то, что он включит приёмник.

Вот теперь порядок, и можно расслабиться.

Меня всегда до кишок изматывала подготовительная фаза. Внутренний контролёр требовал продумать все детали, и пока этого не случалось, я лишался нормального сна и аппетита.

Всё менялось во время операций. Зачастую шестое чувство заставляло отступать от плана, иногда радикально, и тогда я следовал своей интуиции. Пока такой подход меня не подводил.

― 

5

Спал я недолго, но успел полностью восстановиться. За это и люблю дневной сон. Традиция полуденного отдыха – сиесты, характерна только для южных стран и связана с невозможностью работать под палящим солнцем. Я северянин, но сиеста пришлась мне по вкусу.

Вспоминаю, как, начиная работать на Ближнем Востоке, я с непривычки шизел от вымирающих в разгар дня городов. Рабочий день в арабских странах начинается рано, обычно часов в восемь, а заканчивается около двух. Потом всё замирает. Делами в это время никто не занимается. Жизнь восстанавливается после пяти и продолжается за полночь.

На часах было без малого шесть вечера. Первый визит я нанёс Морису, постучался и вошёл в его номер. Он практически никогда не закрывал дверь. Морис пребывал в полной боевой готовности и был похож на взведённую пружину.

Я умею отличать такого Мориса от повседневного. Каждый раз, начиная операцию в зоне его ответственности, я наблюдал Мориса в таком состоянии. С виду он оставался прежним, ну разве что более тщательно причёсанным и без какой-либо небрежности в одежде. В такие дни он не использовал парфюм, или мой нюх его не улавливал. Он начинал говорить короткими рубленными фразами, его голос становился тише, но в то же время звучал чётче. И практически ни разу он не давал свободу эмоциям, даже не улыбался. Мне казалось, что в такие моменты Морис становился памятником себе.

Этот монумент стоял у окна, пристально вглядываясь вдаль. Что он там мог увидеть, кроме удлиняющихся теней разнокалиберных домов, покрывающих всё пространство до самого берега?

Наверное, в эти минуты Морис просчитывал тысячи вариантов развития событий предстоящей операции. В этой игре с судьбой нам предстояло быть быстрее и безжалостнее, чем сама смерть.

Я передал ему электронный носитель с сообщением руководству и условился об инструкциях для агентов сопровождения, в частности о том, что в машине прикрытия должен быть мотоцикл. Неприятной новостью стало то, что слежку за мной вели ливийцы, а обстоятельства компрометации операции пока не были установлены.

Вслух мы обсуждали только легальную часть программы.

– Я расскажу о нашей поездке, а ты меня поправишь, если что не так. Мы выезжаем в 21:00 в Сиву. Ориентировочно по нулям мы там, в доме твоего приятеля. Кстати, как его зовут?.. – я вопросительно взглянул на Мориса.

– Абу-Джамаль Али ибн Ислам аль-Шарк. Вот контакты, – Морис протянул мне вдвое сложенный листок. – Имя мудрёное, но поскольку у него учёная степень по экономике, можете называть его просто доктор Али.

– Ночуем у него?

Морис утвердительно кивнул головой.

– И рано утром, полагаю, часиков в пять, мы загружаем машины и выезжаем в пустыню. Кстати, ты обещал предоставить мне наш маршрут.

– Пожалуйста, – Морис протянул мне бумажную карту. – В пустыне не стоит доверять свою жизнь электронике.

– Мы едем к Пещере Пловцов?

– Да, ты наверняка знаешь, что это одна из важнейших археологических находок в арабском мире. По дороге сможете делать привалы и посмотреть ряд других достопримечательностей. В общей сложности вам предстоит проехать более тысячи километров. На карте всё обозначено. Кроме того, через друзей я подобрал вам двух сопровождающих. Их рекомендовали как знатоков этого маршрута. Уверен, после такой поездки твои приятели перестанут считать пустыню большой песочницей. И не выпучивай глаза, я это сам слышал от одного из них в баре.

– О да, пьют они много… Ладно. Провизию и горючее для нас подготовил твой друг. Медикаменты собрал я. Средства связи привезли ребята. Туда и обратно у нас займёт, наверное, двое суток. Вернёмся послезавтра.

– Окей! Но если захотите, сможете на обратном пути снова заехать в Сиву. У другого моего приятеля там ферма по разведению верблюдов. А ещё он, возможно, организует вам посещение островов и крепости Шали. Это, на мой вкус, интереснее, чем мотаться по пустыне.

– Чудесно. Я, пожалуй, пойду, навещу мальчиков. Их пора приводить в чувство.

– Удачи… В девять я спущусь вас проводить и познакомлю с шерпами.

― 

6

Кайла я нашёл у бассейна. На этот раз вся его братия двухметровых качков была в полном составе и без девиц. Я не знал их имён, поскольку оперативники обращались между собой, используя только псевдонимы. Двое, как на тренировке, нарезали брассом от стенки до стенки.

Я подошёл к группе, когда из воды вылезал Андроид – бледнокожий и конопатый блондин с ледяным взглядом. Если б не тёмная радужка глаз, я посчитал бы его альбиносом. Кайл комком бросил в него полотенце, Андроид ловко поймал его одной рукой и ответил: «Спасибо, сэр!»

Следом на бортик поднялся Крыс – узколицый светло-русый и загорелый молодой парень с голубыми глазами. Он производил ошибочное впечатление тормоза, а в действительности у него была великолепная реакция.

Группа расположилась полукругом на углу бассейна.

Сначала мне бросилась в глаза внешняя похожесть Штурмана и Крыса. А потом я заметил однотипность лиц и фигур Кайла и Шило.

Все четверо были высокими и широкоплечими, с короткими стрижками. Двое – светловолосые с голубыми глазами, а Кайл и Шило – брюнеты с карими глазами, выглядевшие более брутально. Каждая пара этих ребят вполне могла представляться братьями.

А может, они ими и были?

У нас не принято задавать такие вопросы, особенно во время операции. Помнится, в самом начале службы, во время одного из первых заданий, я начал заигрывать с девушкой из экспертной группы. Спросил, сколько ей лет, откуда родом… Ответ я так и не получил, зато потом целый месяц писал рапорты с объяснениями о том, зачем мне понадобилась эта информация.

С той стервой мы пересекались на заданиях ещё несколько раз. Я не напоминал ей её стукачество, но когда она забыла в номере отеля пробы, сдал её без малейших колебаний. Не поступай с другими так, как не хочешь, чтобы поступали с тобой.

– Ну что, готовы? – мой вопрос был риторическим, но в ответ раздалось нестройное мычание, призванное подтвердить готовность. – Тогда запоминайте.

Далее, минут за пять я обрисовал им маршрут передвижения до первой контрольной точки и сопутствующие обстоятельства. Дальнейший ход операции им пока знать было необязательно.

– Как разбиваемся на машины?

– К тебе в машину сядут Штурман и Андроид. Остальные ко мне. Арабов пополам, – предложил Кайл.

Я кивнул.

– Все свободны до без четверти девять. Встречаемся в холле, с вещами. Номера оплачены… Кайл, пожалуйста, задержись ещё на минутку.

Ребята неспешно собрали свои вещи и пошли на выход. Кайл проводил их взглядом и обернулся ко мне.

– Есть проблемы?

– Почти угадал. Были. Теперь только сложности.

Мы вышли во дворик, и я продолжил:

– В первой точке мы разделимся. Ты и двое твоих – со мной. Остальные поедут в Ливию – отвлекать внимание. Через час бросят одну машину, а на второй вернутся в Египет. Пусть выглядит так, будто операция сорвалась. Оружие и спецсвязь им не давать.

Подумав, я добавил:

– У нас на хвосте ливийцы. Рано или поздно нам предстоит познакомиться. Поэтому двоих, что поедут с нами, отбирай очень тщательно. Позже к нам присоединится агент. За его жизнь ты отвечаешь лично. Этот приказ я после начала операции повторю перед твоей командой для того, чтобы не было никаких иллюзий относительно его серьёзности. Могут убить любого из нас. Ты можешь ликвидировать любого, и меня в том числе. Но агент должен быть доставлен в целости и сохранности. За это ты отвечаешь лично.