- -
- 100%
- +
Глава
Глава 1.
Шамиль.
Телефон разрывается от звонка в восемь утра субботы. Я знаю, кто это, еще до того, как вижу имя на экране. Отец звонит только по делу, и только когда дело срочное.
— Слушаю, — бросаю я, не скрывая раздражения.
— Шамиль, у нас проблема, — голос отца жесткий, как всегда, когда речь идет о чести семьи. — Невеста Азамата планирует побег.
Я замираю с чашкой кофе на полпути ко рту.
— Что?
— Ты меня прекрасно расслышал. Девчонка купила билет в Москву на сегодня, рейс в одиннадцать. Мои люди доложили час назад.
Я ставлю чашку на стол с таким грохотом, что кофе расплескивается.
— И что ты хочешь, чтобы я сделал?
— Поезжай в аэропорт. Перехвати ее. Привези в родительский дом и немного припугни, чтобы таких номеров больше не устраивала.
— А Азамат в курсе? — откровенно усмехаюсь, говоря о брате. — Или он опять слишком занят, чтобы следить за своей невестой?
— У него сессия, — отец игнорирует мою насмешку. — Ты знаешь, он в Европе.
Я откровенно смеюсь:
— Сессия? Отец, мы оба знаем, что Азамат сейчас либо в постели очередной девицы, либо в клубе спускает твои деньги. Какая, на хрен, сессия?
— Шамиль! — голос отца становится стальным.
— Да что за бред вообще! — я взрываюсь, вставая из-за стола. — На кой черт вообще был этот договор? Азамату эта свадьба не нужна! Он как был бродягой, который бегает по девкам, так и останется. Только девчонке жизнь испортит! Да и она сама своим поведением показывает, что не хочет замуж. Какое на дворе тысячелетие, а? Средневековье?
— Хватит, — рявкает отец. — Это дело чести. Я дал слово. Наши семьи договорились еще до рождения этой девчонки. Я не стану портить отношения со старинным другом из-за капризов избалованной девчонки.
— Она не избалованная! — я сам не знаю, почему защищаю Зарину. — Она просто хочет жить своей жизнью. Учиться. Выбирать самой.
— Выбор был сделан за нее. Как и положено. Ты поезжай в аэропорт. Сейчас же. Рейс в одиннадцать, «Аэрофлот», Москва. Люди ждут твоего звонка. Девчонку нужно вернуть тихо, без скандала. Привезешь к родителям, скажешь, что встретил случайно. Они о побеге пока не знают.
— А если я откажусь?
Пауза. Долгая, тяжелая.
— Ты не откажешься, — в голосе отца появляется что-то опасное. — Потому что ты мой старший сын. Потому что ты знаешь, что такое честь семьи. И потому что ты тоже виноват в этой ситуации.
— Я?! — у меня сжимаются челюсти.
— Если бы ты тогда не отказался от нее, мы бы не имели сейчас этих проблем. Ты первым должен был на ней жениться.
— Потому что ей было тринадцать! Тринадцать, блять, лет! Ребенок!
— Ты бы подождал пару лет...
— Я не женюсь на детях! — я с силой провожу рукой по волосам. — Эта традиция — дикость.
— Но традиция, — отец произносит это так, будто дискуссия окончена. — Поезжай. Привези девчонку. И присматривай за ней до свадьбы. Раз Азамата нет, ты будешь ответственен.
— Что?! Какого...
Гудки. Он повесил трубку.
Я стою посреди своей кухни в пентхаусе с видом на горы и чувствую, как ярость смешивается с чем-то еще. Бессилием? Виной?
Черт.
***
Еду в аэропорт, сжимая руль так, что белеют костяшки пальцев. Обзываю себя последними словами. Тридцать два года, владею компанией с оборотом в миллиарды, живу сам по себе уже больше десяти лет, но до сих пор не могу ослушаться отца.
Традиции. Честь. Семья.
Эти слова вбивали мне в голову с детства.
А еще я злюсь на эту чертову девчонку. Зарина. Из-за ее тупости мне теперь придется играть в няньку. Почему, блин, нельзя было просто согласиться? Выйти замуж, получить безбедную жизнь, делать что хочешь — Азамат точно не станет контролировать жену, он и сам гуляет направо и налево.
Но нет, надо устроить побег. В Москву. Как в дешевом сериале.
Паркуюсь у терминала и иду внутрь, набирая номер «людей отца». Они быстро сообщают, где она — зона ожидания, третий этаж, у окна.
Поднимаюсь по эскалатору, оглядывая толпу. И вижу ее.
Стоп. Ух ты.
Я замираю, не веря своим глазам.
Та самая тринадцатилетняя девочка с косичками, которую мне когда-то хотели навязать в жены... Черт, она выросла. И как.
Зарина стоит у панорамного окна спиной ко мне. Стильные широкие джинсы идеально сидят на ее фигуре, кожаная серая куртка подчеркивает тонкую талию. На голове — светлый платок, как и положено мусульманке, но даже он не скрывает, что девушка знает толк в стиле. Рядом небольшой чемодан.
Она смотрит в окно на взлетную полосу, и я вижу ее профиль. Точеные черты лица, высокие скулы, серые глаза. Черт возьми, она реально красивая.
И судя по тому, как напряжена ее спина, с характером.
Я медленно подхожу сзади, останавливаясь в паре шагов. Она что-то печатает в телефоне.
— Куда намылилась? — говорю я низким голосом.
Она вздрагивает, резко разворачивается. Ее серые глаза распахиваются от неожиданности, потом сужаются, когда она узнает меня.
— Шамиль? — в ее голосе смесь шока и злости. — Что ты здесь делаешь?
— Вопрос лучше адресовать тебе, — я скрещиваю руки на груди, оглядывая ее с ног до головы. — Собралась в отпуск? Или все-таки в побег?
Она бледнеет, потом краснеет.
— Это не твое дело.
— Очень даже мое, — я делаю шаг вперед. — Ты невеста моего брата. И мой отец поручил мне... присмотреть за тобой.
— Что?! — она отступает, сжимая телефон. — Какое право ты имеешь...
— Все права, красавица, — я усмехаюсь, хотя мне совсем не весело. — Давай. Едем домой.
— Я никуда с тобой не поеду! — она вскидывает подбородок, и меня поражает огонь в ее взгляде. — У меня билет на самолет!
— Который ты купила на поддельный паспорт, — я качаю головой. — Думаешь, мы не узнали?
Она опять бледнеет.
— Ты... следил за мной?
— Не я лично. Но да, за тобой следят. Ты невеста Алиева. Думала, тебя просто так отпустят?
— Я не какая-то собственность! — ее голос повышается, и несколько людей оборачиваются. — Меня никто не спрашивал, согласна ли я!
— Тише, — предупреждаю я. — Не устраивай сцену.
— Или что? — она смеется, но смех этот истеричный. — Что ты сделаешь? Скрутишь меня? Понесешь на руках через весь аэропорт?
Я делаю еще шаг, нависая над ней. Она маленькая, едва доходит мне до плеча, но держится так, будто готова со мной драться.
— Послушай меня внимательно, Зарина, — я наклоняюсь ближе, и она непроизвольно отступает. — Ты сейчас возьмешь свой чемодан, и мы спокойно выйдем отсюда. Я отвезу тебя домой, к родителям. Они пока не знают о твоей попытке побега. И если ты будешь умной девочкой, так и останутся в неведении.
— А если я закричу? — она сжимает кулаки. — Позову охрану? Скажу, что какой-то незнакомец меня преследует?
— Попробуй, — я усмехаюсь. — У меня здесь свои люди. А твои родители получат звонок через пять минут. Представляешь, какой скандал? Дочь пыталась сбежать перед свадьбой. Позор на всю общину.
Ее глаза наполняются слезами, но она яростно моргает, не давая им пролиться.
— Я тебя ненавижу, — шипит она.
— Взаимно, дорогая, — отвечаю я, хотя это странная ложь. — Пошли.
Я беру ее под локоть — крепко, но не больно. Она дергается, пытаясь вырваться.
— Отпусти!
— Когда дойдем до машины, — я тащу ее к выходу, подхватывая второй рукой ее чемодан.
Она идет рядом, и я чувствую, как дрожит ее рука под моими пальцами. От злости или страха — не знаю.
— Я всем расскажу, — бросает она. — Родителям, Азамату. Всем скажу, что ты меня насильно увез.
— Давай, — я открываю дверь машины, усаживаю ее на переднее сиденье. — Только сначала объясни, зачем ты пыталась сбежать. И куда. С поддельными документами.
Захлопываю дверь, обхожу машину, сажусь за руль. Зарина сидит, уставившись в лобовое стекло, сжав руки в кулаки.
Выезжаю с парковки. Пару минут едем в тишине. Потом она не выдерживает.
— Ты не имел права, — голос дрожит.
— Имел.
— Я не хочу замуж за Азамата!
— Поздно. Договор есть договор.
— Какой, блять, договор?! — она разворачивается ко мне, и в ее глазах ярость. — Меня никто не спрашивал! Я не какая-то средневековая вещь, которую можно продавать!
— Никто тебя не продает, — я сжимаю руль сильнее. — Это традиция. Наши семьи...
— К черту ваши традиции! — до хрипоты орет девушка, срывая голос. — Мне восемнадцать! Я только школу закончила! Я хочу в университет! Хочу учиться, жить, путешествовать! А не быть женой какого-то мажора, который меня даже не знает!
— Азамат не такой уж...
— Азамат — придурок! — она смеется зло. — Мы виделись три раза в жизни! Три! И каждый раз он смотрел на меня так, будто я мебель! Ему плевать на меня! Ему плевать на эту свадьбу! Он женится, потому что папочка велел!
Я не могу с этим спорить, потому что она права.
— Тем не менее...
— Тем не менее что?! — она развернулась ко мне всем телом. — Ты такой же! Ты тоже делаешь это, потому что папочка велел! Тебе что, нечем заняться? Нет своей жизни? Так тебе тоже надо портить мою?
— Слушай, девочка, — я резко поворачиваю голову, и наши взгляды встречаются. — Мне эта ситуация нравится не больше, чем тебе. Но я не могу ослушаться отца. Понимаешь? Не могу!
— Почему?! — она почти плачет. — Ты взрослый! Успешный! У тебя своя жизнь! Почему ты не можешь сказать «нет»?
Я резко тормозу на обочине, разворачиваюсь к ней. Моё лицо в нескольких сантиметрах от ее.
— Потому что так работает моя семья! Потому что есть вещи, которые ты не понимаешь! Честь, традиции, обязательства!
— Чушь! — ее голос срывается. — Это все чушь! Оправдания для трусов!
— Что ты сказала? — я хватаю ее за подбородок, заставляя смотреть на меня.
Она не отводит взгляда. Серые глаза полны слез, но и ярости не меньше.
— Я сказала, что ты трус, Шамиль Алиев. Прячешься за традициями, а сам просто боишься идти против семьи.
Ее слова попадают в цель, как нож. Потому что в них есть доля правды.
Я отпускаю ее, отстраняюсь.
— А ты, — говорю медленно, — просто избалованная девчонка, которая думает, что мир вращается вокруг нее. Добро пожаловать в реальность, Зарина. Не всегда мы получаем то, что хотим.
— Это несправедливо, — шепчет она, и одна слеза все-таки скатывается по ее щеке.
Черт.
Я завожу машину, не глядя на нее. Сердце колотится так, будто я пробежал марафон.
— Жизнь несправедлива, — бросаю я. — Привыкай.
Остаток пути проходит в тяжелом молчании. Я вижу боковым зрением, как она смахивает слезы, как сжимает руки, как смотрит в окно.
И чувствую себя последним ублюдком.
Но что я могу сделать?
Я же сам в этой клетке. Золотой, дорогой, но все равно клетке.
Подъезжая к дому Гаджиевых, я бросаю:
— Слушай меня внимательно. Сейчас ты выйдешь из машины, улыбнешься родителям и скажешь, что мы случайно встретились. Никаких побегов, никаких билетов в Москву. Понятно?
— А если я откажусь?
— Тогда я расскажу твоему отцу все. И поверь, последствия будут куда хуже, чем просто разговор.
Она смотрит на меня долгим взглядом.
— Я тебя ненавижу, — повторяет она.
— Я знаю, — отвечаю я. — Пошли.
Выхожу из машины, обхожу, открываю ей дверь. Она не двигается.
— Зарина, — предупреждаю я.
Она медленно выходит, при этом нарочно наступает мне на ногу каблуком. Больно, зараза.
Я сжимаю челюсти, беру ее чемодан и иду к дому.
И чувствую на себе ее взгляд, полный ненависти.
Что ж, красавица.
Ненависть — это тоже чувство.
И мне кажется, впереди нас ждет очень интересное время.
Глава 2.
Зарина.
Входная дверь закрывается за мной с таким грохотом, что я вздрагиваю. Шамиль уже уехал, даже не попрощавшись. Просто затащил чемодан в прихожую, бросил на меня последний тяжелый взгляд и ушел.
А я стою, прислонившись спиной к двери, и пытаюсь унять дрожь в руках.
Черт. Черт. Черт.
Все рухнуло. Все мои планы, надежды, мечты — все разбилось о железную хватку этого чертового горца.
— Зарина? Дочка, это ты? — голос мамы доносится с кухни.
Я быстро хватаю чемодан, тащу его к лестнице. Нужно спрятать. Если мама увидит...
— Да, мама, я! — кричу я, стараясь, чтобы голос звучал нормально. — Сейчас приду!
Слава Богу, отца нет дома. Он на работе до вечера. У меня есть время собраться с мыслями, придумать хоть какой-то план.
Втаскиваю чемодан в свою комнату, запихиваю в шкаф. Руки трясутся. Сердце колотится так, будто я пробежала марафон.
Смотрю на себя в зеркало. Бледное лицо, красные глаза. Платок сбился набок. Я быстро поправляю его, умываюсь холодной водой, щиплю себя за щеки, чтобы вернуть цвет.
Нужно быть нормальной. Спокойной. Мама не должна ничего заподозрить.
Спускаюсь на кухню. Мама возится у плиты — что-то варит, помешивая большой ложкой. Запах специй наполняет дом.
— Привет, мама, — я целую ее в щеку.
Она оборачивается, улыбается.
— Где ты была, дочка? Ушла рано утром.
— Гуляла, — я пожимаю плечами. — С подругами встречалась. В последний раз перед... — я не могу договорить.
Перед свадьбой.
Мама гладит меня по голове.
— Ты волнуешься. Это нормально. Все невесты волнуются.
Я хочу закричать, что я не просто волнуюсь, что я в отчаянии, что хочу сбежать куда глаза глядят. Но вместо этого киваю, и поднимаюсь в свою комнату.
Закрываю дверь, падаю на кровать лицом в подушку, и позволяю себе зареветь. Тихо, чтобы мама не услышала. Слезы текут и текут, вымывая остатки надежды.
У меня был план. Совершенный план. Москва, университет, свобода.
А теперь?
Теперь я снова здесь. В этом доме. В этой клетке.
И Шамиль... черт бы его побрал.
Я ненавижу его. Ненавижу за то, что он поймал меня. За то, что тащил через аэропорт, как какую-то преступницу. За то, как смотрел на меня — этим тяжелым, обжигающим взглядом.
За то, что когда он был так близко в машине, я не могла дышать.
Нет. Стоп. Это неправильные мысли.
Хватаю телефон, набираю Лейлу. Моя лучшая подруга со школы. Единственная, кто знает о моей попытке побега.
Она отвечает после третьего гудка.
— Зарина! Ну что?! Ты в Москве?! — голос полон энтузиазма.
И я снова начинаю плакать.
— Зар? Зарина, что случилось?
— Не получилось, — всхлипываю я. — Меня... меня поймали.
— Что?! Как?!
— Отец Азамата. У него, оказывается, везде люди. Они узнали про билет. Прислали за мной старшего брата. Он... он перехватил меня в аэропорту.
— Твою мать, — Лейла ругается, и я почти улыбаюсь сквозь слезы. Она всегда такая. — И что теперь?
— Не знаю, — я вытираю нос рукавом. — Лейла, я в западне. Свадьба через месяц. Я не могу... я не хочу...
— Зар, слушай, — голос подруги становится мягче. — Может, поговоришь с родителями? Объяснишь, что не хочешь?
— Ты думаешь, я не пробовала? Для них это дело чести. Договор двух семей. Традиции.
— К черту традиции! — взрывается Лейла. — Мы в двадцать первом веке!
— Попробуй объяснить это моим родителям, — я горько смеюсь.
Пауза.
— А как сам Азамат? — спрашивает Лейла. — Может, он не хочет жениться?
— Ему плевать. Он в Европе, живет своей жизнью. Женится, потому что папа велел. Для него я — просто пункт в списке дел.
— Придурок.
— Ага.
Еще одна пауза. Потом Лейла вздыхает:
— Знаешь, у меня новости. Я получила общежитие. В Москве. Переезжаю через неделю.
Мое сердце сжимается.
— Это... это здорово, Лейла. Правда. Я рада за тебя.
И я действительно рада. Но боль от того, что это должна была быть и моя жизнь, почти невыносима.
— Зар...
— Все нормально, — перебиваю я. — Серьезно. Ты заслужила это. Юридический факультет МГУ — это круто.
— Я буду навещать тебя, — клянется Лейла. — И ты приедешь ко мне. Скажешь мужу, что едешь к подруге, и приедешь. Мы будем гулять по Москве, ходить в музеи...
— Лейла, — я усмехаюсь сквозь слезы. — Ты думаешь, меня вообще отпустят куда-то?
Она замолкает, потому что мы обе знаем ответ.
Мы болтаем еще немного. Она рассказывает о подготовке к переезду, о том, как волнуется. Я слушаю, представляя, что это моя жизнь, что это я собираю чемоданы, что это я еду в Москву.
Но когда звонок заканчивается, реальность падает на меня, как тяжелый камень.
Это не моя жизнь.
Моя жизнь — это свадьба с незнакомцем. Это жизнь в золотой клетке. Это конец всех мечтаний.
Вечером, за ужином, пытаюсь еще раз.
Отец еще не пришел с работы. Только я и мама. Сидим на кухне, едим мамин суп. Я ковыряю ложкой, не в силах проглотить ни кусочка.
— Мама, — начинаю я тихо.
— М?
— Я... я не хочу выходить замуж.
Ложка замирает на полпути ко рту. Мама медленно опускает ее, смотрит на меня.
— Зарина...
— Пожалуйста, — я пытаюсь удержать слезы. — Я знаю, что есть договор. Знаю про традиции. Но мама, я не люблю Азамата. Я даже не знаю его!
— Любовь придет, — говорит мама мягко. — После свадьбы.
— А если нет?
— Придет, — она накрывает мою руку своей. — Зарина, дочка. Я понимаю, что ты боишься. Все девушки боятся перед свадьбой. Но это нормально. Это правильно.
— Правильно?! — я выдергиваю руку. — Что правильного в том, чтобы выдавать меня замуж, как в средневековье?!
— Не говори так, — голос мамы становится тверже. — Это традиция. Это то, как делалось всегда.
— Ты тоже так выходила замуж? — спрашиваю я. — За папу?
Она кивает.
— Да. Наши родители договорились, когда мне было шестнадцать. В восемнадцать я вышла за твоего отца. Я тоже не знала его. Тоже боялась.
— И?
— И сейчас мы вместе двадцать лет, — она улыбается. — У нас прекрасная семья. Ты. Твой брат. Хороший дом. Любовь пришла со временем.
— Но у вас был выбор? — настаиваю я. — Вы могли отказаться?
Мама отводит взгляд.
— Отказ не был вариантом. И для тебя тоже. Договор, есть договор, Зарина. Алиевы — уважаемая семья. Твой отец дал слово.
— Мое слово никого не волнует?
— Ты еще ребенок, — говорит она. — Не понимаешь, что для тебя лучше.
— Мне восемнадцать! — я вскакиваю из-за стола. — Я не ребенок!
— Зарина, сядь, — командует мама, и в ее голосе появляется сталь.
Я сажусь, но внутри все кипит.
— Послушай, — мама вздыхает. — Азамат — хороший мальчик. Из богатой семьи. Ты будешь ни в чем не нуждаться. У тебя будет прекрасная жизнь.
— Прекрасная клетка, — бормочу я.
— Что?
— Ничего.
Мама качает головой.
— Хватит капризов. Подготовка к свадьбе идет полным ходом. Через месяц ты станешь женой Азамата Алиева. И это последнее слово.
Она встает, начинает убирать со стола. Разговор окончен.
А я сижу, чувствуя, как стены смыкаются вокруг меня.
Отец приходит поздно вечером. Я уже в своей комнате, лежу на кровати, уставившись в потолок.
Слышу, как внизу хлопает дверь. Голоса родителей. Потом шаги по лестнице.
Стук в мою дверь.
— Зарина, — голос отца. — Мне нужно поговорить с тобой.
Я медленно встаю, открываю дверь. Отец стоит с серьезным лицом.
— Проходи, пап.
Он входит, садится на край кровати. Я остаюсь стоять.
— У меня новость, — говорит он.
Мое сердце замирает.
— Какая?
— Я разговаривал с Омаром Алиевым. Отцом Азамата. Мы решили перенести свадьбу.
На секунду в моей груди вспыхивает надежда. Может, они передумали? Может, решили подождать?
— На когда? — спрашиваю я, боясь поверить.
— На две недели раньше, — отвечает отец.
Мир рушится.
— Что?! — я хватаюсь за спинку стула. — Но... но почему?!
— Азамат заканчивает учебу раньше, чем планировалось. Решил вернуться в Дагестан. Омар считает, что лучше провести свадьбу пока он здесь, а не ждать еще месяц.
— Но две недели... — я не могу дышать. — У меня даже платья нет...
— Твоя мама все организует, — отец машет рукой. — Не волнуйся об этом.
— Не волнуйся?! — я почти кричу. — Папа, я не готова! Мне нужно время!
— Времени достаточно, — его голос становится жестче. — Зарина, прекрати. Ты выходишь замуж. Через две недели. Это решено.
— Но...
— Никаких «но», — он встает. — И еще. Шамиль Алиев будет присматривать за тобой до свадьбы. От имени семьи жениха.
Я замираю.
— Что?
— Старший сын Алиевых. Он будет... сопровождать тебя. Следить, чтобы ты не делала глупостей.
Образ Шамиля всплывает в моей голове. Его темные глаза. Железная хватка. Голос, от которого по коже бегут мурашки.
— Нет, — шепчу я. — Только не это.
— Это не обсуждается, — отец направляется к двери. — Спокойной ночи, Зарина.
Дверь закрывается.
А я стою посреди комнаты, и мир кружится вокруг.
Две недели.
У меня всего две недели до свадьбы.
И Шамиль Алиев будет держать меня на коротком поводке.
Я медленно сползаю по стене, обхватываю колени руками.
И впервые за весь день позволяю себе по-настоящему испугаться.
Глава 3.
Зарина.
Утро начинается со звонка.
Я сплю, когда телефон взрывается трелью. Тянусь к нему, не открывая глаз. Незнакомый номер.
— Алло? — сонно бормочу себе под нос.
— Подъем, красавица. У нас дела.
Голос Шамиля.
Низкий, бархатный, с утра особенно раздражающий.
Я резко сажусь в кровати.
— Какого...
— За чем?!
— За золотом. Для невесты. Традиция, если ты забыла.
— Мне не нужно твое золото, — огрызаюсь я.
— Мне тоже не нужно тебя возить по ювелирным, — парирует он. — Но отцы решили. Так что одевайся. И кстати, надень что-то приличное.
— Что?!
— Мы идем в публичное место. Не хочу, чтобы ты выглядела как взбунтовавшийся подросток.
— Иди к...
Он уже повесил трубку.
Я смотрю на телефон, испытывая острое желание швырнуть его в стену. Вместо этого падаю обратно на подушку, и издаю задушенный вопль.
Шамиль. Чертов. Алиев.
Прошло два дня с того кошмара в аэропорту. Два дня, которые я провела, запершись в комнате, игнорируя жалостливые взгляды мамы и ее уговоры успокоиться.
А теперь мне нужно ехать с ним за золотом.
За проклятым махром, который символизирует, что я — чья-то собственность.
Я встаю, иду в душ. Включаю воду настолько горячую, насколько могу выдержать. Пытаюсь смыть эту тяжесть с плеч. Не получается.
Потом стою перед шкафом и смотрю на одежду.
«Надень что-то приличное»,— передразниваю его голос.
Как будто я обычно хожу в чем-то неприличном.
Выбираю черные широкие джинсы, белую блузку и длинный бежевый кардиган. Платок повязываю аккуратно. Минимум макияжа. Смотрю на себя в зеркало, и вижу незнакомку. Покорную. Правильную. Невесту. Самой тошно стало.
***
Он паркуется перед нашим домом ровно через час. Я вижу его черный «Мерседес» из окна и мысленно готовлюсь к бою.
Спускаюсь вниз. Мама перехватывает меня у двери.
— Ты куда?
— Шамиль Алиев приехал. Едем за махром.
Лицо мамы расплывается в улыбке.
— О, как прекрасно! Он такой ответственный молодой человек. Жаль, что не он женится на тебе, — она вздыхает мечтательно.
Я застываю.
— Что?
— Ну, Шамиль — старший. Серьезный. Успешный. А Азамат... — она качает головой. — Впрочем, договор, есть договор.
Она похлопывает меня по щеке, и исчезает на кухне.
А я стою, переваривая ее слова.
«Жаль, что не он женится на тебе».
Что за чушь она несет?
Выхожу из дома. Шамиль стоит, прислонившись к машине, в темно-синем костюме без галстука, с расстегнутыми двумя верхними пуговицами рубашки. Волосы чуть растрепаны. Он смотрит в телефон, что-то печатает.
Когда я подхожу ближе, он поднимает взгляд.
И я замечаю, как его глаза на секунду задерживаются на мне. Оценивающе. Медленно скользят сверху вниз.
— Более-менее прилично, — бросает он, открывая мне дверь.
— Спасибо за комплимент, — фыркаю, садясь в машину.
Он обходит машину, садится за руль. Запах его одеколона наполняет салон. Что-то древесное, с нотками цитрусов. Дорого. Мужественно.
Черт.
— Куда едем? — спрашиваю я, пристегивая ремень.
— В «Алмаз». Лучший ювелирный в городе.
— Конечно, только самое лучшее, — бормочу я.
— Проблемы? — он поворачивает голову, одна бровь приподнята.