12 часов

Он не сказал «я понимаю». Он просто переплел наши пальцы ещё крепче.

– Меня бросила невеста, – сказал он после паузы. – За неделю до свадьбы. Сказала, что я слишком скучный. Что со мной как в библиотеке – тихо, чисто, но ничего не происходит. Ушла к какому-то музыканту. Теперь они, наверное, вместе пускают слюни на каком-нибудь рок-фестивале. А я так и остался в своей библиотеке.

Боль была живой, осязаемой. Она висела в воздухе, между нами, как тяжёлая, парчовая занавеска. Двое преданных. Двое брошенных. Двое, которые решили, что лучше уж быть одним, чем снова испытать эту боль.

– Мы оба идиоты, – прошептала я. – Позволили им себя сломать.

– Не сломать, – поправил он. – Закрыть. Как консервные банки. А банки, знаешь ли, иногда открываются. Самым неожиданным образом.

Его губы снова нашли мои в темноте. На этот раз поцелуй был другим. Не жадным, не страстным. Он был… понимающим. Сочувствующим. Таким нежным, что у меня снова выступили слёзы на глазах. Мы целовались, как два раненых зверя, которые нашли друг друга и лижут друг другу раны.

Когда мы снова разъединились, дыхание сбилось у обоих.

– Последний вопрос, – сказал он, и его голос звучал хрипло, почти зловеще. – Самое большое твоё желание. Прямо сейчас. Самое главное.