Мифы о русалках. От сирен и Мелюзины до нингё и Ариэль

Часть I. Водные божества и сирены из далекого прошлого

В мифологии важная роль отведена разнообразным водным созданиям – эти существа бывают как мужского, так и женского пола, и по своему могуществу они иногда значительно превосходят русалок. Практически все они обладают сверхъестественными возможностями, а некоторые, например Посейдон, имеют божественную природу.

Нижеприведенное описание Оаннеса (или Оанна) взято из повествований Беросса – вавилонского историка, жреца и астролога, жившего в III веке до н. э., на сочинения которого ссылаются англоязычные источники XIX века. У Оаннеса тело рыбы, но он обладает способностью жить на суше и общаться с людьми: у него человеческая голова, ступни, и он владеет человеческим языком. Являлся ли он божеством – покровителем рыб или служил посланником древнего бога вод Энки, так или иначе Оаннес непосредственно связан с месопотамским богом Дагоном и сирийской богиней Атаргатис, которая, по свидетельству древнегреческих авторов, отождествлялась с греческой Афродитой или римской Венерой – богиней, рожденной из пены морской. С наступлением ночи Оаннес возвращался обратно в море (район Персидского залива), поэтому некоторые исследователи считают его солнечным божеством.

Примечательно, что Оаннес передает людям знания: это соответствует мифологическому представлению о том, что хранителями знаний были связанные с морем мифические гибридные существа – полулюди, например сирены в гомеровской «Одиссее».

В те давние времена в городе Вавилоне, столице страны под названием Халдея[18], проживало множество разных народов, и жили они безо всяких правил и законов, как дикие звери.

И вот в первый год явился к ним из вод моря Эритрейского[19], граничившего с Вавилонией, наделенный разумом зверь по имени Оаннес. Согласно описанию Аполлодора, тело у зверя было рыбье; под рыбьей головой находилась голова человечья, а внизу хвоста имелись ступни. У него был человеческий голос и членораздельная речь; его изображение сохранилось до наших времен.

Оаннес. Барельеф, сохранившийся на стене древнего месопотамского города Нимруда.

Smith, George. The Chaldean account of Genesis. New York: Scribner, Armstrong, 1896

В светлое время суток это существо находилось среди людей, но не принимало никакой пищи. Оаннес дал людям представление о письме, науках и всех видах искусства. Он научил людей строить дома, возводить храмы, устанавливать законы и объяснил людям основы геометрии. Он показал людям, как распознавать семена растений и собирать плоды земли. Иначе говоря, Оаннес научил людей всему, что облагородило их нравы и очеловечило их. Дарованные им знания были столь всеобъемлющими, что с тех пор и до настоящего времени к его наставлениям не добавлено ничего существенного. С заходом солнца это существо на всю ночь возвращалось в глубины моря, ибо было оно амфибией.

История Кришны, победившего Нага (великого змея) Калию, изложенная в священном санскритском тексте «Бхагавата-пурана», известна в индуистской традиции не только описанием могущества юного Кришны, но и тем, что Кришна не убивает Нага, а разрешает змею со всей семьей перебраться в глубь океана, подальше от реки Ямуны. Тем самым Кришна помогает людям, проживавшим по берегам реки Ямуны, которая была отравлена змеиным ядом, и в то же время признаёт право Нага на существование.

Описание змеиного царя и его свиты из водных змей совпадает с описаниями прочих опасных мифологических морских «чудовищ». Гомер поведал нам о шести длинных шеях Сциллы и об острых зубах, которые в несколько рядов росли в каждой ее пасти; после того как Одиссей благополучно миновал остров сирен, его ждало новое испытание – встреча со Сциллой и Харибдой, обитавшими на берегах Мессинского пролива, между Италией и Сицилией. Наги, подобно прочим мифическим водным существам, являются важным символом преображения и объектом поклонения.

Поклонение змеям – одна из древнейших и наиболее распространенных религиозных практик в мире. Отношение водных змеев к людям варьирует от доброжелательного до злокозненного, независимо от того, какое место, главное или второстепенное, занимает змей в божественной иерархии. Как и другие водные создания, они наделены присущей воде способностью даровать жизнь или приносить смерть. Подобно космическим силам, змеи символизируют созидание и порядок либо хаос и разрушение, однако иногда эти противоположности сливаются и разрушение становится катализатором нового сотворения.

Более того, во многих культурах прошлого и настоящего змеи – особенно живущие в воде – выступают в роли фаллического символа. В своей милостивой ипостаси змеи являются духами-хранителями, связанными с исцелением, познанием и искусствами или с плодовитостью; они даже становятся основателями отдельных династий и целых народов. В своей разрушительной ипостаси змеи предстают хищниками – например, насильниками – или распространяют болезни и беды.

Однажды Кришна без сопровождения своего старшего брата Баларамы отправился во Вриндаван[21]. Украшенный гирляндой из лесных цветов, он шествовал в окружении пастухов. Так он добрался до реки Ямуны, чьи пенистые волны плескались по берегам, и казалось, что река смеется. И вдруг он увидел в воде отвратительное зрелище – змей Калия плавал в жутком омуте, вода в котором была смешана с огненным ядом! На берегу стояли обгоревшие деревья, на которые попадал раскаленный яд, и брызги летящей по ветру воды обжигали птиц на лету.

Сражение Кришны и Калии. Рисунок неизвестного индийского автора, XVIII в.

Метрополитен-музей, Нью-Йорк

При виде этого зрелища, страшного, как пасть смерти, Мадхусудана[22] подумал: «Должно быть, это пристанище зловредного Калии, чье оружие – яд, мерзкого змея, которого я однажды победил. А теперь вся река Ямуна отравлена им до самого устья, так что ни скот, ни жаждущие люди не могут пить речную воду. Я должен укротить змеиного царя, чтобы жители Враджи могли спокойно и безбоязненно передвигаться по окрестностям. Я для того и снизошел на землю, чтобы умиротворить жестокосердных созданий, призванных сеять зло. Заберусь-ка я на то раскидистое дерево кадамба и прыгну прямо в омут к змею, который питается ветром!» Подумав так, Кришна подоткнул свое одеяние и прыгнул в омут к змеиному царю.

Прыжок Кришны так взволновал огромный омут, что вода захлестнула даже самые отдаленные деревья, которые загорелись от ядовитых брызг, разносимых ветром; и всё вокруг заполнилось обжигающим пламенем.

Оказавшись в змеином омуте, Кришна дерзко ударил рукой по воде. При этом звуке змеиный царь Калия тут же явился к нему – и глаза его были медно-красными от гнева. Его окружали другие ядовитые змеи, питающиеся ветром, чьи пасти источали огненный яд, и их сопровождали сотни змеиных жен в прекрасных ожерельях и великолепных браслетах, которые звенели при каждом движении их тел.

И вот змеи взяли Кришну в кольцо, обвивая его своими телами и кусая ядовитыми зубами. Когда пастухи увидели, что Кришна упал в омут и змеи опутали и сдавливают его своими телами, они бросились бежать во Враджу. Переполняемые горем, они громко кричали: «Кришна оступился и упал в омут Калии, и змеиный царь сожрет его заживо! Скорей бегите туда!»

Пораженные такой вестью пастухи и их жены поспешили к реке, а впереди всех мчалась Яшода[23]. «Где же, где же он?» – взволнованно кричала толпа женщин-пастушек, которые, сбивая ноги, бежали за Яшодой. Отважные пастухи Нанда и Рама также спешили к Ямуне, надеясь спасти Кришну. И вот они видят его, беспомощного и обвитого змеиными кольцами, во власти змеиного царя. Взглянув в лицо своего сына, пастух Нанда, удивительный провидец, замер без движения, и так же замерла госпожа Яшода. А другие пастухи, отчаявшиеся от горя, глядели, рыдая, и дрожащими голосами молили Кешаву[24] с любовью. <…>

Когда Кришна услыхал мольбы пастухов, на губах его расцвела улыбка и одним движением он раздвинул змеиные кольца, освобождая свое тело от пут. Руками Кришна нагнул среднюю голову змея, украшенную изогнутым капюшоном, мощным прыжком вскочил на голову змея и стал танцевать на ней. Под пляшущими ногами Кришны змеиный капюшон раздувался с каждым дыханием змея. Лишь только змеиная голова увеличивалась, Кришна снова и снова топтал ее. И вот задавленный Кришной змей содрогнулся и потерял сознание, и рвало его кровью под ударами посоха Кришны.

Когда змеиные жены узрели царя змей с согнутой шеей и склоненной головой над потоком крови, льющимся из его пасти, они подступили к Мадхусудане и горестно взмолились: «Верховный бог богов, славный своим всезнанием, не имеющий себе равных, несказанный божественный свет, включающий в себя верховное божество как часть малую. Имя твое иные божества восславить не в силах. Как же тогда мы, простые женщины, можем описать тебя словами? <…> Добродетель милосердна к несчастным созданиям и глупым женщинам, так прости же ты это жалкое создание, ты – кто славен своим всепрощением! Ты опора всего мироздания; а он всего лишь ничтожный змей. Под твоей пятой он скоро испустит дух! Может ли этот слабый, поверженный змей сравниться с тобой, о прибежище всего живого? И ненависть, и сострадание – всё во власти верховной сути, о Бессмертный! Прояви сочувствие к этому змею, быстро теряющему силы, о владыка мира. Наш супруг погибает! О владыка Вселенной, подари нам его жизнь, как милостыню!» <…>

Затем и сам Калия взмолился о пощаде: «Я не в силах восславить тебя и оказать тебе почести, верховный бог богов, но прояви ко мне жалость, о Бог, чья единая мысль есть сострадание! Я был рожден среди змеиной расы, которая славится жестокостью; ибо это истинная природа змей. Но в этом нет моей вины, Ачьюта[25], ибо ты сам испускаешь и поглощаешь целый мир; сословия, порядки и обычаи – всё назначено тобой, нашим творцом… Теперь я бессилен, утратив свой яд. Ты подчинил меня, Ачьюта; так сохрани мне жизнь! Приказывай – я повинуюсь!»

«Покинь воды реки Ямуны, змей, и возвращайся в океан вместе со всеми женами, детьми и свитой. А в море, о змей, когда Гаруда[26] – враг всех змей – узрит отпечаток моей ступни на твоей голове, он тебя не тронет». Молвив это, господин Хари[27] отпустил змеиного царя, а тот поклонился Кришне и возвратился в молочный океан [космический мировой океан].

Сражение Кришны и Калии. Статуэтка из позолоченной меди. XVII в.

Метрополитен-музей, Нью-Йорк

На глазах у всех Калия покинул свой омут, а вместе с ним ушла вся его свита с женами и детьми. Когда змей исчез, пастухи стали обнимать Кришну, словно он воскрес из мертвых, и любовно оросили его голову слезами. Другие счастливые пастухи, видя, что река стала безопасной, в восхищении пели хвалы неутомимому Кришне. Под песнопения пастушек и прославления пастухов Кришна, совершивший подвиг, возвратился во Враджу.

В наши дни сирены и русалки стали символом женского коварства, но родом они из разных морей и из разных культур. На древнегреческих вазах и надгробиях сирены изображены с женскими головами, крыльями и куриными лапами или с когтями хищной птицы. Однако с течением времени сирен начали отождествлять с русалками из североевропейского фольклора, и сирены приобрели облик полуженщины-полурыбы[28]. Отличительной чертой сирен всегда служила не их внешность, а способность очаровывать песнями и музыкой. Поскольку в сказаниях сирены и русалки обладали сходными магическими силами, гибридное строение тел сирен постепенно приняло вид получеловека-полурыбы[29]. Сирены, так же как и русалки, соблазняют людей: отвлекают и сбивают с пути истинного, заманивают в опасные места, склоняют к предательству и разврату. Сейчас акцент делается на сексуальной коннотации слова «соблазн», но и в латинском, и в английском языке (вплоть до середины XVI века) это слово имело другой смысловой оттенок. А значит, соблазнительность сирен, согласно античным представлениям, была связана прежде всего с познанием жизни и смерти или с запредельным для человека предвидением будущего, но никак не с их сексуальностью.

В классической мифологии власть сирен описана в одном из эпизодов «Одиссеи» Гомера. Эпическая поэма «Одиссея», созданная приблизительно в VIII веке до н. э. и состоящая из 24 песен, рассказывает о возвращении Одиссея и его команды на Итаку после завершения Троянской войны. По дороге домой Одиссея и его спутников поджидают бури, чудовища и всевозможные испытания. Поэма является образцом искусного повествования и стихосложения, в ней нашли отражение представления о героизме, гостеприимстве, человеческих устремлениях и пределах человеческих возможностей.

Одиссей и его воины встречаются с сиренами в 12-й песни. Следуя совету богини Цирцеи, Одиссей подготовился к встрече с сиренами и сумел избежать гибели. Своими песнями сирены заманивают путников на смерть, и эта их характеристика прочно вошла в сознание людей и сохраняется вплоть до наших дней. Одиссей велел членам своей команды залепить уши воском и грести в полную силу, чтобы быстро миновать остров сирен, а себя Одиссей приказал крепко-накрепко привязать к мачте корабля. Обездвиженный Одиссей оказался единственным человеком, который смог насладиться «небесной музыкой сладких чаровниц» – такой эпитет использовал Александр Поуп в своем переводе поэмы.

Одиссей неоднократно подвергается сексуальным искушениям по пути домой, но зов сирен обещает награду иного характера. Сирены Гомера в своих сладких песнопениях сулят Одиссею познание – мудрость, соединяющую миры. Музыка сирен открывает для человечества портал в иное измерение, но их внешний вид пока отличается от привычного нам облика русалок, хотя позднее русалки и сирены сольются в единый образ. Искусительные песни сирен звучали бы еще выразительнее в устном исполнении гомеровской поэмы.

Гомер. «Одиссея». Песнь двенадцатая (отрывок)[30]

Поющая сирена. Древнегреческая статуэтка. III в. до н. э.

Метрополитен-музей, Нью-Йорк

Одиссей и сирены. Гравюра Теодора ван Тюльдена.

Morphart Creation / Shutterstock.com

В этой легенде патриархальное представление о женском духе вод как об опасной «чужой» сущности перевернуто с ног на голову. Девушка благородного происхождения обещана королю, но она не подозревает, что на самом деле это король-угорь. (В полинезийских языках – самоанском, тонганском, маори, ниуэ, таитянском, туамоту, маори островов Кука, рапануи, фиджийском, ротуманском и гавайском – пресноводного угря называют словом «туна» или созвучными словами «дуна», «фуна», «куна».) Девушка испытывает отвращение к угрю, но он упорно ее преследует, и только Мауи, герой полинезийских легенд, помогает ей скрыться от угря. Мауи убивает угря и вручает девушке его отрубленную голову, которая должна обеспечить ее племя неким ценным ресурсом. В итоге из отрубленной головы угря вырастает кокосовая пальма.

Во множестве полинезийских легенд о происхождении кокосовой пальмы фигурирует обладающий сверхъестественной силой угорь, который может принимать облик мужчины. Кокосовая пальма играет важнейшую роль в жизни обитателей островов Полинезии, которые используют все части дерева: из стволов пальмы делают барабаны; длинные и широкие листья применяют в качестве кровельного материала для крыш и стен, из листьев также мастерят подстилки, миски, шляпы, метлы; твердая скорлупа круглых орехов идет на изготовление посуды (миски, чашки, ложки), гребней для волос и крючков для рыбной ловли; из волокнистой копры плетут сетки, а из внутренней части ореха получают кокосовую мякоть и кокосовую воду.

В таитянском варианте легенды о происхождении кокосовой пальмы юную героиню зовут Хина[32]. Она также известна как Сина (Самоа), Хейна (Тонга), Хайна (Новая Зеландия), Ина (острова Кука). Практически во всех легендах Хина-Сина-Хейна-Хайна-Ина – девушка благородного, а иногда полубожественного происхождения. В зависимости от сюжета она или влюбляется в угря, или считает его отвратительным. Длинное, извивающееся тело угря является фаллическим символом. Так в самоанском варианте легенды Сина с презрением отвергает угря после того, как он лишает ее девственности во время купания в озере, где обитает король-угорь.

Когда-то в гавани Папеурири, на Таити, жила прекрасная юная принцесса. Она была знатного происхождения, а ее небесные покровители Солнце и Луна назвали ее Хиной (что значит Серая). Девочка подросла и превратилась в девушку, и красота ее стала вызывать всеобщее восхищение, от нее исходило неземное сияние, что ограничивало круг ее поклонников; поэтому Солнце и Луна сосватали ее за короля озера Вайхирия, хотя девушка не была с ним знакома и никогда его не видела. Короля звали Фааравааи-ану (Нужно рыбачить на холоде), родители девушки не возражали против их союза, поэтому Хина ничуть не сомневалась в удачном браке и с радостью начала готовиться к свадьбе, а помогали ей в этом две ее подруги детства, девушки по именам Варуа (Дух) и Те-роро (Ум). И вот, когда настал день бракосочетания, все трое нарядились в белые тапа[33], изящно обернутые вокруг их фигур, с гирляндами из папоротника, перевитого красными шишками фара и белоснежными тиаре [цветками таитянской гардении], а распущенные волосы цвета воронова крыла они украсили одинаковыми венками. На невесте, чтобы подчеркнуть ее высокий ранг, было ожерелье и пояс, сделанный из ура – желтых и красных перьев попугая.