Дневник предназначения
- -
- 100%
- +
За обедом он был мил: шутил, спрашивал о её дне, рассказывал смешные истории про бывших коллег.
— и он такой говорит: «Это не мой кофе, я заказывал капучино». А я ему: «Вы заказали американо. Я помню, потому что вы три раза переспрашивали цену». — Денис рассмеялся. — Клиенты иногда такие придурки, сам знаешь.
— Знаю, — кивнула Аня, делая глоток воды. — У нас тоже бывают странные.
— Например?
— Ну, один мужчина каждый день заказывает двойной эспрессо и овсяное печенье и никогда не улыбается. А одна женщина приносит с собой чашку из дома, потому что «в ваших чашках кофе остывает быстрее».
— И ты запоминаешь всех?
— Стараюсь, — ответила Аня. — Это приятно — когда тебя помнят.
Денис посмотрел на неё внимательно.
— А ты бы хотела, чтобы тебя помнили?
— Не знаю, — сказала Аня. — Наверное, да. Но не как «девушку, которая плохо готовит кофе».
Денис засмеялся.
— Ты хорошо готовишь кофе. Даже я заметил, а я не эксперт.
— Спасибо, — ответила Аня и почему-то смутилась.
Он положил руку на стол, близко к её ладони, но не притронулся.
— Знаешь, я рад, что мы снова общаемся. Я скучал по тебе. По нашим разговорам.
Аня почувствовала, как внутри снова завозился тот самый червячок сомнения. Слова — это хорошо. Но где поступки?
— Я тоже рада, — сказала она, хотя не была уверена, что это правда.
А потом, когда они вышли из кафе, он вдруг достал из-за спины маленький букетик — полевые ромашки, перевязанные бечёвкой.
— Это тебе, — сказал он. — Просто так.
Аня растерялась. Ей было приятно, но внутри что-то не отпускало. Мысль о Марке — его спокойных серых глазах, фразе «Здесь есть ты», о том, как он молча сносил Денисову грубость, — не шла из головы.
«Откинь это», — сказала она себе. — «Ты должна сосредоточиться на себе. На Денисе. На том, что делать».
Она взяла букет, улыбнулась и сказала:
— Спасибо. Очень красиво.
Денис был доволен собой — это читалось в его расслабленной улыбке и чуть приподнятых плечах.
Они вернулись к кофейне. Денис проводил её до двери.
— Увидимся? — сказал он.
— Да, — ответила Аня. — Завтра.
Денис ушёл, а она вошла внутрь.
Марк был за стойкой. Он мельком взглянул на неё — долгим, внимательным взглядом, от которого у Ани перехватило дыхание. Она опустила глаза и молча надела фартук.
Марк ничего не сказал. Всё оставшееся до конца смены он общался с ней только по рабочим вопросам: «Проверь молоко», «Где запасные крышки?», «Клиент на втором столике забыл перчатки». Аня отвечала односложно, но чувствовала, как внутри нарастает тяжесть.
В семнадцать ноль-ноль она закончила. Быстро собралась, бросила пальто и вышла. Марк даже не посмотрел ей вслед.
На улице она выдохнула. Свежий воздух немного прочистил голову.
«Ладно, — подумала она. — Хватит. Сегодня я пеку торт».
Она достала телефон, нашла по навигатору магазин «Всё для тортов» и поехала.
Магазин оказался маленьким, но плотно набитым — как шкатулка, в которую кто-то очень старательный сложил всё самое интересное. Аня переступила порог и замерла.
На полках стояли ряды силиконовых формочек в виде сердечек, звёзд, цветов и каких-то фантастических зверей. Дальше — насадки для кондитерских мешков: узкие, широкие, зубчатые, круглые. Аня взяла одну в руки, покрутила. «Для чего это? — подумала она. — Чтобы выдавить идеальную розочку или просто полоску?»
Рядом громоздились баночки с посыпками — золотые, серебряные, разноцветные, с крошечными шариками и длинными блёстками. «Это, наверное, для тортов на день рождения, — предположила Аня. — Или для тех, у кого больше терпения, чем у меня».
Потом взгляд упал на стеллаж с шоколадом. Тёмный, молочный, белый, в каплях, в плитках, в порошке. Отдельно стояли мешочки с какао-маслом и какао-бобами. Аня представила, как можно растопить эту гору и сделать глазурь, которая блестит как зеркало. И тут же усомнилась, что у неё получится.
За прилавком стояла женщина с добрым лицом и быстрыми, уверенными движениями. На бейджике было написано «Надя». Она не кинулась к Ане с вопросом «Что ищете?», не сверлила взглядом. Просто улыбнулась и продолжила раскладывать коробки.
Аня обошла магазин ещё раз, трогая то формочку, то пакетик с маршмеллоу. В голове крутилось: «А это зачем? А это?» Она чувствовала себя ребёнком в незнакомом лесу, где каждая веточка могла оказаться волшебной палочкой.
— Здравствуйте, — сказала она наконец. Голос звучал тише, чем хотелось, и в нём пряталась лёгкая неуверенность. Сразу было понятно: человек здесь первый раз и ещё не решил, хочет ли он вообще во всё это влезать.
Надя подняла голову и улыбнулась шире.
— Здравствуйте. Что-то ищете конкретное или просто смотрите?
— Просто смотрю, — призналась Аня. — Я никогда не пекла торты. Ну, то есть один раз пекла, с подругой, но это была катастрофа.
— С подругой — это всегда риск, — сказала Надя понимающе. — Но одной проще. Вы начните с бисквита.
— А что мне для него нужно?
— Мука, сахар, яйца, масло. И хорошая форма. — Надя вышла из-за прилавка, взяла с полки силиконовую круглую форму. — И терпение. Его часто забывают в таких магазинах.
Аня улыбнулась.
— С терпением у меня пока не очень.
— Наработается, — сказала Надя и добавила в корзину разрыхлитель и ванильный экстракт. — Главное — не бояться. Бисквит любит уверенность.
Аня слушала, кивала и чувствовала, как напряжение отпускает. Надя была лёгкой, простой, без тени превосходства. Она не говорила «это же элементарно» и не смотрела с жалостью. Просто помогала.
— Если что-то пойдёт не так, — сказала Надя на прощание, — пишите в мессенджер. Номер на визитке.
Аня взяла визитку, сунула в карман и вышла на улицу с полным пакетом. Ей почему-то стало спокойно. Как будто она завела ещё одного союзника в этом бесконечном поиске.
Дома, в своей студии, она поставила пакет на кухонный стол и замерла. Теперь или никогда.
Сердце колотилось. Внутри сидела та самая глупая неуверенность: а вдруг не получится? А вдруг опять сухо и криво? Аня выдохнула и попросила колонку включить музыку — какой-нибудь плейлист, который посоветовал алгоритм.
Из динамиков полилась энергичная попса, которую Аня при посторонних никогда бы не включила. Но сейчас она была одна. И медленно, словно проверяя, не сломается ли всё вокруг, она начала пританцовывать.
Сначала неловко, потом смелее. Стянула рабочую футболку, надела старый свитер, который доходил до колен. Волосы выпали из пучка и упали на плечи. Она тряхнула головой и рассмеялась — от собственной нелепости, от облегчения, от того, что никто не видит.
Музыка играла, Аня танцевала по кухне, раскладывая продукты: мука, масло, яйца, шоколад. Мерить ничего не надо, Надя сказала: «Делай на глаз, но записывай, чтобы повторить».
Она замесила тесто под ритмичный бит, взбила белки в такт припеву и отправила бисквит в духовку, пританцовывая у плиты. Надя оказалась права: главное — не бояться.
Получилось не идеально — чуть суховато, с трещиной наверху. Но съедобно. И пахло шоколадом так, что кружилась голова.
«В следующий раз добавим масла», — записала Аня в телефон и улыбнулась.
На следующий день она принесла пробник в кофейню.
— Дегустация, — объявила она, ставя коробку на стойку. — Новое хобби. Выпечка.
Марк и Паша переглянулись.
Паша откусил первым, прожевал и изрёк:
— Нормально. Но можно лучше. Чуть суховато.
Марк молча откусил, медленно прожевал и, не поднимая глаз, сказал:
— Слишком сухо. Но шоколад чувствуется.
Аня не обиделась. Она положила оставшийся торт в холодильник для постоянных клиентов и записала себе в телефон: «Добавить масла».
Вечером, перед закрытием, она снова подошла к тетради. Открыла на чистой странице и написала:
«Я попробовала новое хобби — печь торты. Получилось не очень. Почему я так боюсь, что у меня ничего не выйдет?»
Она оставила тетрадь на столике и пошла домой. Ответ придёт утром.
Глава 7. Фальшь и прикосновение
Солнце только начинало золотить крыши, когда Аня отперла дверь «Птицы». Тишина внутри казалась почти осязаемой — ни шума кофемашины, ни звона чашек, ни голосов. Только она и этот утренний покой, который она так полюбила за три года работы.
Но сегодня её ждало кое-что ещё.
Она бросила сумку под стойку и, не снимая пальто, подошла к столику у окна. Тетрадь лежала на старом месте, прикрытая салфеткой — будто кто-то нарочно прятал её от чужих глаз.
«Ну, давай, — подумала Аня. — Что ты мне скажешь?»
Она открыла на заложенной странице и прочитала аккуратные, чуть дрожащие строки:
«Страх ошибки — это не слабость, это желание сделать хорошо. Но идеально с первого раза не получается ни у кого. Продолжай печь, и однажды ты удивишь себя»
Аня выдохнула. Как будто кто-то невидимый снял тяжесть с её плеч.
— Продолжай печь, — повторила она вслух. — Ладно. Уговорил.
Она закрыла тетрадь, убрала на место и принялась готовить кофейню к открытию: расставила стулья, проверила молоко, включила кофемашину. Но мысли всё равно возвращались к тетради. «Кто ты? — думала она. — Почему ты знаешь, что мне страшно? Почему ты помогаешь?»
Ответа не было. Только тишина и запах свежего кофе.
Потом взгляд упал на букет ромашек, который Денис подарил вчера. Он стоял в стакане с водой на подоконнике, уже чуть привядший, но всё ещё красивый. Аня вытащила цветы, разделила на три маленьких пучка и поставила каждый в крошечную вазочку — такие обычно использовали для эспрессо. Ромашки оказались на каждом столике: у окна, у стены и у входа.
«Пусть люди радуются», — подумала она.
Первый посетитель пришёл ровно в девять. Мужчина в синей куртке, которого Аня про себя называла «двойной эспрессо и печенье». Он всегда заказывал одно и то же и никогда не улыбался. Сегодня он вошёл, молча кивнул, сел за свой обычный столик у окна и первым делом оглядел его. Вазочка с ромашками стояла с краю, чуть правее салфетницы.
— Что-то изменилось, — сказал он, не поднимая глаз.
— Цветы добавила, — ответила Аня.
— Хорошо, — кивнул он и взял чашку.
Аня приготовила эспрессо, положила на тарелку овсяное печенье и отнесла.
— Ваш кофе, — сказала она.
Мужчина поднял глаза, взял чашку и вдруг улыбнулся. Не широко, скорее уголками губ, но заметно.
— У вас тут всегда вкусно, — сказал он. — Спасибо.
Аня опешила на секунду, потом улыбнулась в ответ.
— Пожалуйста. Приятного аппетита.
Она вернулась за стойку и почувствовала, как внутри разливается что-то тёплое. Мелочь, а приятно. Оказывается, её замечают. Даже те, кто никогда не говорит лишнего. Она вдруг подумала: «А зачем мне нужно, чтобы меня замечали? Почему я не могу просто радоваться работе, а жду одобрения?»
Вопрос остался без ответа. Но осадок был странным — как будто она заглянула в себя и увидела там что-то, что раньше не замечала.
День тянулся медленно. После обеда пришло сообщение от Дениса: «Привет! Сегодня вечером идём в кино? Я нашёл хороший сеанс, начало в восемь. Заеду за тобой?»
Аня задумалась. Ей нравилось его внимание, но внутри всё ещё жила смутная тревога, которую она не могла объяснить. «Почему я не могу просто радоваться? — подумала она. — Вчера он был милым, подарил ромашки. Сегодня зовёт в кино. Чего ещё желать?»
Но желать хотелось другого. Чтобы он был настоящим. Чтобы она не боялась, что завтра он снова исчезнет.
«Давай, только я сама приду, мне удобнее»,— ответила она.
Вечером, после смены, она переоделась, привела себя в порядок и отправилась в кинотеатр. Денис ждал у входа с двумя билетами и маленькой коробкой попкорна.
— Ты прекрасно выглядишь, — сказал он, чмокнув её в щёку.
Фильм оказался средним — комедия, которую через десять минут хотелось выключить. Но Денис смеялся громче всех и комментировал каждую шутку. Аня кивала, улыбалась, но думала о своём. «Почему он так громко смеётся? Ему правда смешно или он хочет, чтобы я подумала, какой он весёлый?»
Мысль была несправедливой, и Аня сама это понимала. Но остановиться не могла.
Потом они вышли из зала, и Денис повёл её в кафе через дорогу. За ужином он рассказывал о работе.
— меня повысили, теперь я управляющий небольшим складом. Логистика, поставки, всё серьёзно. — Он говорил уверенно, но почему-то смотрел в сторону. — Друзья говорят, что у меня талант к организации.
Аня слушала и вспоминала. Неделю назад общая знакомая обмолвилась, что Денис работает курьером в доставке продуктов. «Ну, у него сейчас сложный период, но он старается». Аня тогда не придала значения — мало ли кто что говорит.
Теперь она смотрела на него и чувствовала фальшь. «Зачем он врёт? — думала она. — Он боится, что я отвернусь, если узнаю правду? Или ему просто легче притворяться, чем быть настоящим?»
Он врал. Не злобно, не нагло — скорее как ребёнок, который хочет казаться лучше, чем есть на самом деле. И это было хуже, чем открытая ложь. Потому что Аня не знала, что ей делать с этим. Сказать прямо? Сделать вид, что не заметила? Или просто принять, что он такой, и решить — нужно ли ей это?
— Здорово, — сказала она. — Я рада за тебя.
Денис улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой, и на миг Ане показалось, что она всё придумала. Но нет. Что-то внутри сжалось. Она вдруг почувствовала себя уставшей. Не от долгого дня, а от этой игры, в которой она не просила участвовать.
Домой она возвращалась одна — Денис предложил проводить, но она отказалась. Шла по улице, смотрела на фонари и думала. «Он говорит одно, а я чувствую другое. Как понять, можно ли ему верить?»
Вечерний воздух пах дождём. Аня зашла в метро, села в вагон и закрыла глаза. «Может, я просто боюсь быть одна? — подумала она. — Может, поэтому цепляюсь за него, даже когда чувствую, что что-то не так?»
Ответа не было. Только стук колёс и чужое отражение в тёмном стекле.
Утром она пришла в «Птицу» раньше обычного. Ей нужно было выговориться. Но не Лане — тетради.
Она открыла чистую страницу и написала:
«Он говорит одно, а я чувствую другое. Как понять, можно ли ему верить?»
Оставила тетрадь на столике и пошла готовить кофемашину.
День начался как обычно: посетители, чашки, звон монет. Паша возился в подсобке, Марк работал на первой смене и был, как всегда, молчалив. Аня чувствовала на себе его взгляд, но когда оборачивалась, он смотрел в сторону.
«Что он во мне нашёл? — подумала она. — Я обычная бариста с кучей брошенных хобби и непониманием, куда двигаться дальше. Может, ему просто скучно? Или он тоже одинок и я — единственный человек, с которым он вообще разговаривает?»
Мысль была обидной для Марка, но Аня не могла от неё избавиться. Она слишком привыкла думать, что не заслуживает внимания. Что если кто-то смотрит на неё, то либо по ошибке, либо от безысходности.
Около четырёх, когда народу почти не осталось, Марк подошёл к стойке.
— Поможешь перемыть посуду? — спросил он. — Посудомойка сломалась, в подсобке завал.
— Хорошо, — кивнула Аня.
Паша уже ушёл, оставив их вдвоём.
Мыли молча. Марк тщательно протирал каждую чашку, Аня — блюдца. Их руки двигались в одном ритме, иногда почти касаясь.
Аня украдкой смотрела на него. На его тёмные волосы, на серьгу в ухе, на то, как он сосредоточенно вытирает фарфор. «Почему он не говорит? — думала она. — Ему не о чем со мной разговаривать? Или он просто не умеет?»
И вот, когда они одновременно потянулись за одной и той же чашкой, их пальцы встретились.
Аня замерла. Марк тоже. Оба уставились на руки.
Кожа у него была тёплой, чуть шершавой. Аня почувствовала, как сердце пропустило удар. В голове пронеслось: «Что я делаю? Что мы делаем? У меня есть Денис. Ну, то есть не совсем есть, но»
Она не успела додумать.
— Извини, — сказал Марк, убирая руку.
— Ничего, — ответила она.
Секунда тишины. Марк посмотрел на неё — долгим, внимательным взглядом, от которого у Ани перехватило дыхание. В его глазах не было улыбки, но была какая-то другая теплота. Или ей только показалось?
Потом он отвёл глаза, поставил чашку на полку и быстро вышел в подсобку.
— Я закончу, — бросил он уже из-за угла. — Можешь идти.
Аня не двигалась. Сердце колотилось. Она чувствовала, что между ними что-то происходит, и это пугало её больше, чем Денис с его ложью.
«Почему я думаю о нём? — злилась она на себя. — Он просто коллега. Он ничего не сказал. Ничего не сделал. Это всё мои фантазии».
Но она знала, что это не фантазии. Что-то было. И она не знала, радоваться этому или бояться.
Она медленно сняла фартук, повесила на крючок и вышла из кофейни. На улице было светло, но в душе — сумерки.
«Завтра я получу ответ в тетради, — подумала она. — А вдруг он мне не понравится? А вдруг я не готова его услышать?»
Она вздохнула и пошла к метро. Вечер только начинался.
Глава 8. Фестиваль
Утром Аня пришла в «Птицу» раньше обычного. Ей не терпелось проверить тетрадь — вчера она оставила там вопрос, который не давал покоя. О Денисе. О том, как понять, можно ли ему верить.
Она открыла тетрадь на заложенной странице и прочитала аккуратные, чуть дрожащие строки:
«Доверяй не словам, а тому, что чувствуешь. Если внутри холодно — значит, не твоё. Ты уже знаешь ответ, просто боишься его принять»
Аня перечитала два раза. Потом закрыла тетрадь и убрала на место.
— Боюсь принять, — повторила она вслух. — Наверное, ты прав.
Она не успела развить мысль — телефон завибрировал. Сообщение от Паши:
«Аня, привет. Босс вызвал ремонтников, завтра у нас внеплановый выходной. Кофейня закрыта. Отдыхаем».
Аня удивилась. Перечитала сообщение два раза. Выходной? Просто так, средь недели? Она уже собиралась ответить Паше, когда дверь кофейни открылась и влетела Лана — в своей обычной манере: громкая, яркая, с огромными серьгами и чашкой кофе с собой.
— Привет! — крикнула она с порога. — Я тут мимо проходила, думала, заскочу на пять минут. Как вы тут?
— У нас завтра выходной, — ответила Аня. — Внеплановый.
— О, круто! — Лана скинула сумку на стул. — И чем займёшься? Будешь целый день дома сидеть и печь торты?
— Не знаю, — пожала плечами Аня. — Наверное, да.
— Ань, ты серьёзно? — Лана закатила глаза. — У тебя выходной, надо что-то делать. Гулять, ходить куда-то, дышать свежим воздухом.
В этот момент из подсобки вышел Марк, услышавший последние слова.
— Завтра в парке музыкальный фестиваль, — сказал он, протирая руки ветошью. — Мой друг Алекс там работает, фотографирует. Он может достать бесплатные проходки.
— Фестиваль? — Лана оживилась. — Это где?
— В Центральном парке, — ответил Марк. — Начало в двенадцать. Я сам собирался идти.
— Ань, погнали! — Лана схватила подругу за руку. — Ты почти никуда не ходишь, это шанс отвлечься. Тем более — бесплатно.
— Не знаю, — неуверенно сказала Аня. — У меня ещё торт недопечён
— Ань! — Лана посмотрела на неё строго. — Ты серьёзно? Торт подождёт. Там музыка, люди, можно познакомиться с кем-то нормальным. А то этот твой Денис — она не договорила, но Аня поняла.
— С Денисом всё нормально, — тихо сказала она.
— Конечно, нормально, — Лана махнула рукой. — Ладно, не будем о нём. Идём завтра? Марк, ты с нами?
— Да, — кивнул Марк. — Я встречу вас у входа.
Аня вздохнула.
— Хорошо, уговорила.
Лана просияла и тут же переключилась на другую тему: «А там можно будет найти клиентов? Я возьму визитки, вдруг кто-то захочет стилизацию». Она болтала без остановки, пока Аня заваривала ей матча. Марк молчал, но Аня заметила, что он украдкой улыбается.
На следующий день они встретились у входа в парк. Утро было солнечным и ветреным — листья только начали желтеть, но воздух пах летом.
Марк ждал их у турникетов, в тёмной футболке и джинсах, без обычного наушника. Рядом с ним стоял высокий парень с камерой на плече и ярким шарфом на шее.
— Это Алекс, — представил Марк. — Мой друг.
— Привет! — Алекс широко улыбнулся. — Марк мне рассказал о вас. Лана, Аня — так?
Аня кивнула, Лана кокетливо поправила волосы.
— Фотограф? — спросила она.
— Иногда, — ответил Алекс. — Больше люблю безумные идеи. Знаете, устроить фотосессию на крыше или в заброшенном здании.
— Звучит опасно, — усмехнулась Лана.
— Опасно — это скучно, — парировал Алекс. — Интересно — это когда не знаешь, что получится.
Они прошли внутрь. Фестиваль оказался небольшим, но шумным: сцена с местными группами, палатки с едой, несколько точек с крафтовым пивом и огромная лужайка, где люди сидели на пледах и танцевали.
Алекс вскоре увлёкся работой — он снимал музыкантов, потом посетителей, потом небо в листьях. Лана крутилась рядом, то помогая ему с камерой, то позируя сама. Между ними явно возникла искра — они смеялись, шутили, обменивались быстрыми взглядами.
Аня и Марк остались вдвоём.
— Давно вы знакомы? — спросила Аня, кивнув на Алекса.
— Года два, — ответил Марк. — Мы встретились в пиццерии, где я работал. Он заказал пиццу с ананасом, я сказал, что это преступление. И так началось.
— С ананасом? — Аня улыбнулась. — Серьёзно?
— Абсолютно, — Марк почти улыбнулся в ответ. — Он до сих пор её заказывает. Мы просто перестали спорить.
Они пошли вдоль аллеи, останавливаясь у палаток с едой. Марк купил два стаканчика лимонада и протянул один Ане.
— Ты редко улыбаешься, — сказала она, принимая стакан.
— Просто не вижу повода, — ответил он.
— А сейчас?
Марк посмотрел на неё. Солнце светило в его серые глаза, делая их почти прозрачными.
— Сейчас есть, — сказал он тихо.
Аня почувствовала, как сердце пропустило удар. Она хотела что-то ответить, но не успела — начался концерт. Первая группа играла что-то бодрое и ритмичное, и толпа задвигалась.
Музыканты на сцене сменились, потом ещё раз. Аня потеряла счёт времени. Она стояла рядом с Марком, иногда они переглядывались, один раз он поправил её волосы, упавшие на лицо — случайно или нет, она не поняла. Но внутри разливалось тепло, которое она не могла объяснить.
Лана и Алекс время от времени появлялись, чтобы проверить, всё ли в порядке. Лана сияла, Алекс был оживлён. Аня заметила, как он коснулся руки Ланы, когда они смеялись над чем-то.
— Они хорошо смотрятся вместе, — сказала Аня Марку.
— Алекс давно не был таким весёлым, — ответил он. — Лана ему подходит.
— Ты тоже мог бы быть веселее, — сказала Аня.
— Зачем? — спросил Марк. — Мне и так хорошо.
Аня не нашлась, что ответить.
Фестиваль закончился ближе к вечеру. Когда они выходили из парка, Алекс предложил Лане подбросить её до дома — она согласилась.
— А вы? — спросил он у Ани и Марка.
— Мы пройдёмся, — сказал Марк.
Они остались вдвоём. Шли по вечерней улице, не торопясь. Фонари только зажглись, и воздух стал прохладным.
— Ты редко говоришь о себе, — сказала Аня первой, чтобы нарушить тишину.
— Не люблю, — ответил Марк. — Но с тобой почему-то легче.
— Почему?
— Не знаю. — Он помолчал. — Ты не давишь. Не задаёшь лишних вопросов. Просто слушаешь.
Аня улыбнулась.
— Я умею только слушать. Говорить — не очень.
— Это не так, — сказал Марк. — Ты просто боишься, что твои слова не важны.
Аня удивилась его точности.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я тоже так думал раньше. Долго. — Он посмотрел на неё. — В банке я молчал, потому что боялся сказать что-то не то. Ошибиться. Подвести людей.
— И что изменилось?
— Я ушёл. Понял, что молчание — это тоже выбор. Но иногда лучше рискнуть и сказать, чем всю жизнь жалеть, что не сказал.
Аня шла рядом, смотрела на его профиль. В свете фонарей он казался другим — менее закрытым.
— А чего боишься ты? — спросил Марк.
Аня задумалась.
— Что я пустая, — сказала она тихо. — Что для меня ничего не придумано. Что все мои хобби, поиски — просто бег на месте.
— Это не так, — сказал Марк. — Ты не пустая. Ты просто ещё не нашла то, что заставит тебя остановиться и сказать: «Вот оно».
— А ты нашёл?
Марк кивнул.
— Кофейню. Тишину. И возможность быть рядом с теми, кто мне важен.
Он не сказал «с тобой», но Аня почувствовала, что он имел в виду именно это.
Они подошли к её дому. Остановились у подъезда.
— Спасибо, — сказала Аня. — За сегодня. За лимонад. За то, что ты просто рядом.
— Завтра увидимся, — сказал Марк.
— Да. Завтра.
Она зашла в подъезд, обернулась. Марк стоял, глядя ей вслед.
— Спокойной ночи, Аня.
— Спокойной ночи, Марк.
Аня поднялась в свою квартиру, села на подоконник и долго смотрела на фонари. В голове крутилось одно: «Что я чувствую к Марку? И что мне делать с Денисом?»