Богиня по ошибке

– Ой… – Наверное, зря я открыла глаза.

– Тебе сразу станет лучше после сна. – Когда он говорил, его широкая грудь вибрировала. С закрытыми глазами мне легко было представить его огромным теплым вибратором; я глупо хихикнула:

– Даже не представляла, что я так много выпила!

Он шумно откашлялся; вибрация усилилась.

– Да уж.

– Когда ты говоришь, ты вибрируешь.

– Что?

– Ничего. Обожаю вибраторы. – Я поняла, что болтаю, как пьяная; впрочем, так и должно быть, я ведь и в самом деле напилась. Голова почему-то стала очень тяжелой, как будто волосы очень много весили. Вздохнув, я с размаху положила голову на плечо Кланфинтану – он же мистер Эд, говорящий конь. М-да, здорово я набралась! – От тебя хорошо пахнет. – Да, я отдавала себе отчет в том, что выбалтываю вслух все, что у меня на уме. И… да, я понимала, что утром меня ждет тяжкое похмелье и головная боль. И все же… я ничего не смогла с собой поделать и хихикнула.

– Должно быть, ты слишком много выпила.

– Ничего подобного!

Он фыркнул; его грудь заходила ходуном, и я снова хихикнула. Потом я заметила, что фыркать он перестал, а вибрация не прекратилась, и широко открыла глаза.

Он смеялся. Надо мной, но все же смеялся! Смех у него оказался приятным; его лицо вдруг из красивого, но холодного превратилось в красивое и славное.

На меня саму от смеха напала икота, и он не выдержал.

Аланна остановилась перед дверью – я смутно помнила, что за ней находятся покои Рианнон; она смотрела на нас и, как я заметила, сама еле сдерживалась от смеха. Она увидела, что я смотрю на нее, пьяно хихикая и икая попеременно, и, густо покраснев, поспешно распахнула дверь и пропустила нас вперед. Да, у Рианнон явно проблемы с чувством юмора!

– Черт – ик! Оказывается, у меня в самом деле огромная – ик! – кровать!

Уложив меня на «в самом деле огромную» кровать, Кланфинтан, не переставая улыбаться, посмотрел на меня сверху вниз.

– Спасибо… ик! за то, что прокатил! – Разразившись пьяным смехом, я зарылась лицом в мягкую подушку. Я ведь и в самом деле приехала сюда на нем – вот умора!

– В прошлый раз ты держалась совсем по-другому. – Он по-прежнему улыбался, но в его бархатистом голосе послышались задумчивые нотки. Хоть я и была пьяная, я отчетливо их расслышала. Оглянувшись на Аланну, я заметила, что она вдруг смертельно побледнела.

Я делала отчаянные попытки протрезветь. Икота сразу прошла.

– Ну и что тут такого. Сейчас я… м-м-м… веду себя как обычно.

– С тобой не может быть ничего обычного, госпожа Рианнон.

На миг я пожалела о том, что он больше не улыбается. Потом я вспомнила о том, что он – конь и сегодня должна была быть наша первая брачная ночь; судя по испуганному лицу Аланны, в их мире творится много такого, о чем я и понятия не имею.

Я закрыла глаза и услышала собственный пьяный шепот:

– Да ладно… все равно! – Я громко всхрапнула.

Словно уловив сигнал, Аланна вмешалась:

– Господин, позволь проводить тебя в твою опочивальню!

Ответом ей послужило молчание, и мне захотелось открыть глаза, но я чувствовала на себе его пристальный взгляд. Не размыкая век, я глубоко, со всхлипом, вздохнула и испустила еще один совсем неблагородный храп.

– Твоя опочивальня соседствует с опочивальней твоей супруги! – не сдавалась Аланна.

– Да. Я ухожу. – Его голос снова стал сухим и холодным. Выходя, он громко цокал копытами. Цокот заглушал напевную речь Аланны:

– Господин мой, помни, что моей госпоже недавно пришлось многое пережить.

Ее ласковый голос так напоминал голос Сюзанны, что меня вдруг охватил приступ ностальгии.

– Как и всем нам. – За ним громко захлопнулась дверь.

– Госпожа, он ушел!

Вместе с ним как будто ушли и головокружение, и опьянение. Запомнить на будущее: лучшее средство от похмелья – небольшая интрижка в параллельном мире.

Вернувшись, Аланна остановилась перед чашей с водой, стоящей на столике в изножье кровати, и дрожащими руками окунула в нее какую-то тряпочку.

– Он догадался, что я – не Рианнон!

По-прежнему дрожащими руками она обтерла влажной тряпкой мой потный лоб.

– Нет, госпожа, он лишь увидел, что ты другая, не такая, какую он ожидал увидеть.

– Расскажи мне про Рианнон.

Руки у Аланны перестали дрожать.

– Она моя госпожа и Верховная жрица, воплощение богини Эпоны.

– Все это я уже знаю. Расскажи, что она за человек.

– Она очень могущественна…

Вздох.

– Аланна, я не о том. Мне важно узнать, какой у нее характер. Ты говоришь, что она не похожа на меня. Вот я и хочу выяснить, какая она.

Молчание.

– Разве ты еще не присмотрелась ко мне? Ты наверняка поняла, что тебе не нужно бояться говорить мне правду!

– Мне нелегко, госпожа.

– Ладно, я тебе помогу. Объясни, почему она не нравится Кланфинтану.

– Она не хотела обручаться с ним, поэтому старалась всячески его избегать. Если же избежать встречи не удавалось, она обращалась с ним холодно. – Аланна снова отвела глаза в сторону.

– Почему тогда она не разорвала помолвку?

– Из чувства долга. Верховная жрица Эпоны всегда сочетается браком с Верховным шаманом кентавров. Если она хочет остаться Верховной жрицей, она обязана пробыть супругой Кланфинтана оговоренный срок – как правило, год. Правда, почти все Любимицы Эпоны и шаманы кентавров становились супругами на всю жизнь.

Мне показалось, что Аланне стало очень не по себе.

Да и было отчего!

– Я, конечно, не из вашего мира и многого у вас не понимаю, но мне трудно обвинять ее в том, что она не горит желанием заниматься сексом с конем!

Аланна изумленно уставилась на меня.

– Да ладно тебе! Меня саму колотит от страха!

Аланна хотела было что-то сказать, но я подняла руку, призывая ее молчать. Я все больше трезвела и останавливаться не собиралась.

– Кстати, почему ты меня не предупредила? Да, он симпатичный и вроде ничего, когда не злится, но… вы что тут все, офонарели? Как я… м-м-м… сумею с ним совокупиться – даже технически? Мы ведь по размерам не совпадаем!

– Госпожа, все не так, как ты думаешь. – Щеки у нее порозовели. – Он Верховный шаман! – Судя по всему, ее слова должны были прояснить все.

– Ну да… конь долбаный!

– Что такое «долбаный»?

– Выражение такое… чтобы не сквернословить. Я отучаюсь ругаться. Не важно! – Я вздохнула. – Значит, нам с ним не обязательно… так сказать, скреплять наше руковручение, не обязательно вступать в брачные отношения?

– Ну конечно! – ошеломленно ответила она.

– Что «конечно»? Конечно не надо или конечно надо? – У меня снова разболелась голова.

– Конечно надо.

– Тогда объясни, пожалуйста. Разве ниже пояса он – не конь? – Ох, как болит горло!

– М-м-м… да, госпожа. В его подлинном виде. – Лицо у нее сделалось пунцовым.

– Аланна, дьявол тебя побери! Что ты имеешь в виду? Что значит «подлинный вид»?

– Он Верховный шаман и потому способен изменять свой внешний облик. Одно из его воплощений – человеческое.

– Разве такое возможно?

– А вдруг?..

– Для Кланфинтана возможно все! – ничуть не сомневаясь, ответила Аланна. Для нее способность Верховного шамана изменять внешний облик была так же неоспорима, как то, что вода течет сверху вниз или опьянение вызывает приступы смеха и икоту.

– Значит, мне не придется заниматься сексом с конем?

– Нет, госпожа.

– Какое облегчение!

– Да, госпожа. Позволь я помогу тебе лечь поудобнее.

Она засуетилась – сняла с меня диадему, украшения, смыла косметику…

– И все-таки о Рианнон ты мне так ничего и не сказала!

Теперь вздохнула она.

– Она-то знала, что Кланфинтан умеет превращаться в человека?

– Разумеется, госпожа.

– Перестань мотаться туда-сюда! Я нормально себя чувствую. Садись, и давай поговорим.

Аланна поджала губы и нехотя присела на край кровати. Ей явно было не по себе.

– Она испытывала отвращение не к Кланфинтану. Ей ненавистна была мысль о бракосочетании с любым мужчиной.

– Почему? – Неужели я – лесбиянка? Только этого не хватало! Нет, я не страдаю гомофобией и прочей ерундой, но, если окажется, что у меня нетрадиционная сексуальная ориентация, мое и без того непростое положение в этом мире еще больше осложнится!

– Госпожа Рианнон недвусмысленно дала ему понять, что она не будет счастлива, если ей придется ограничиться всего одним мужчиной, – смущенно и печально ответила Аланна. – Пусть даже всего на один год.

– Теперь понятно, почему я ему не нравлюсь! – наконец-то поняла я.

– Да, госпожа.

– По-моему, ты ее поведения не одобряла… ведь так?

– Не мое дело одобрять или не одобрять поведение госпожи Рианнон, – бесстрастно, ровным голосом ответила она.

– Почему? Ведь ты ее помощница, личный секретарь или что-то в этом роде?

– Помощница?! Личный секретарь?!

– Ну да, помощница, которая напоминает, какое у нее расписание, когда с кем встречаться и так далее… Короче говоря, ее служащая.

– Госпожа, я – ее служанка.

– Похоже, она не ценила тебя по достоинству; даже достойное название для твоей должности не удосужилась придумать. Готова поспорить, она и платит тебе гроши. Почему ты от нее не ушла?

– Ты не понимаешь, госпожа. Она – моя хозяйка. Я ее собственность.

О боже мой!

– Ты – ее рабыня?!

– Да. А сейчас я твоя рабыня, госпожа.

– Нет! Я не могу владеть рабами! Сейчас же освобожу тебя. Тащи сюда бумагу, или что там у вас… Это совершенно нелепо!

– Нет, не надо, госпожа. – Аланна снова побледнела и испуганно зачастила: – Я всю жизнь была рабыней Рианнон! Маккаллан купил меня для своей дочери, когда я была еще девочкой. Так принято в нашем мире.

– Ваш мир – не мой!

– Сейчас он и твой, госпожа.

Я вдруг поняла, что ужасно устала. Что я здесь делаю? И неужели все это происходит на самом деле?

– Спи, госпожа. Утром все прояснится.

– Наоборот. Утром все еще больше запутается.

И все же сон почти сразу навалился на меня. Вино в сочетании со всеми сегодняшними волнениями с успехом заменило снотворное. Веки налились свинцовой тяжестью, и мне совсем не хотелось их размыкать. Меня окружила блаженная темнота.

Помимо Шотландии, какой ее описывает в своих романах Диана Габальдон, и планеты Перн из романов Энн Маккефри, я больше всего люблю во сне путешествовать по моей собственной Волшебной стране. Страна моей мечты населена летающими героями, которые влюбляются в героиню (то есть в меня, конечно), спасают мир (небо в котором чудесного бирюзового цвета), а потом превращают в бриллианты уголь своими сильными (и в то же время нежными) руками. Чтобы доказать, что он меня достоин, очередной мой избранник вымаливает у меня соизволения заплатить по моим огромным счетам в магазине «Энн Тейлор». Иногда меня домогается Пирс Броснан (который тоже умеет летать). Я лениво плыву по бирюзовому небу на облаке золотистой сладкой ваты (совсем не липкой), почесываю брюшки жирных и пушистых черно-белых котов, пью шотландское марочное виски пятидесятилетней выдержки и дую на одуванчики, чей пух превращается в снежинки.

Надеюсь, теперь вы понимаете, как мне не терпелось снова попасть в мою Волшебную страну после стольких тревог и перехода в другой мир. Уютно свернувшись клубочком, я ровно задышала, предчувствуя очередной сладкий и приятный сон в мире моих фантазий.

Теперь вы понимаете, почему вначале я совсем не встревожилась, почувствовав, что лечу? Открыв глаза, я поняла, что моя душа отделилась от спящего тела и поднимается все выше, к самому потолку.

Кстати, кровать действительно оказалась огромной – даже сверху.

Умение летать или парить в воздухе – шикарное свойство, присущее мне в моей Волшебной стране. Естественно, во сне мне обычно приходится разбежаться и поднять руки над головой, прежде чем я взмываю вверх и лечу, но… какого черта? Волшебная страна на то и волшебная, что она во всем отличается от реальности. Поэтому в ней возможно все…

Итак, я пролетела сквозь потолок. Я взмывала все выше и выше над храмом Эпоны. Как ни странно, у меня закружилась голова. Полеты во сне – всегда источник высшего наслаждения, поэтому головокружение и неприятное сжатие внутри удивили меня, но вскоре голова перестала кружиться и я забыла о неприятных ощущениях.

Вольно паря в ночи, я глубоко и ровно дышала, любуясь красивыми пухлыми облаками, набегающими время от времени на почти полную луну. Я заметила, что облака не похожи на обычные для моих снов золотистые скопления сладкой ваты, что тоже было немного странно. И… да, я поняла, что в сегодняшнем сне я еще и чувствую ночные ароматы. Правда, мои сны обычно цветные и очень подробные, поэтому я не встревожилась, а скорее обрадовалась легкому отклонению от нормы. В конце концов, я в другом мире. Может быть, перемещение повлияло и на мою Волшебную страну?

Опустив голову, я с большим интересом принялась разглядывать множество красивых зданий, раскинувшихся вокруг величественного храма. Потом мое внимание привлекло какое-то шевеление в загоне рядом с большой пристройкой – должно быть, конюшней. Немного странно, конечно, что конюшню пристроили к сооружению, предназначенному для исполнения религиозных обрядов, но, с другой стороны, Эпона – покровительница лошадей. Вполне понятно, почему в моем сне лошади наделены особыми привилегиями. Кроме того, я на самом деле люблю лошадей. Несколько раз мне снилось, будто я скакала… точнее, летела… на Пегасе. Мой взгляд снова привлекло какое-то движение. Я спланировала к загону и зависла над каменной оградой. Легкий ветерок отогнал облака от луны, и внезапно загон осветил яркий свет. Я улыбнулась и восхищенно цокнула языком, увидев великолепную серебристо-белую кобылу. Услышав мой голос, кобыла перестала щипать травку и, тихо всхрапнув, подняла ко мне свою изящную голову.

– Привет, красотка!

Услышав мой голос, кобыла выгнула шею. К моей радости, она не испугалась моего парящего тела, а как будто узнала меня (ну разумеется, все ведь происходит во сне!) и поскакала ко мне. Я протянула к ней обе руки; она потянулась к ним мордой. Выглядела она и правда восхитительно. Она напомнила мне жеребцов липиццианской породы, которых привозили на выставку в Талсу несколько лет назад. И роста она оказалась самого подходящего – около пятнадцати ладоней в холке. На расстоянии казалось, что на ее серебристо-белой шкуре причудливо играет лунный свет, но, когда она подошла ближе, я увидела, что нос у нее черный, как черный бархат, и вокруг выразительных глаз черные круги. Я невольно улыбнулась – ни разу не видела такой красивой лошади! Ну и фантазия у меня! Лошадь продолжала благосклонно пастись; я еще немного полюбовалась на нее и снова взмыла вверх. Может, вернуться, пока сон не кончился? Тогда мы с ней славно полетаем в облаках…

Небо как будто совсем расчистилось; я опустила голову и окинула здешний мир с высоты птичьего полета. Передо мной открылся изумительный вид. Красивые храмовые постройки были обнесены высокой мраморной стеной. За стеной расстилалась зеленая, холмистая местность, напомнившая мне итальянскую Умбрию. Как-то, пару лет назад, я возила группу старшеклассников на «познавательную» экскурсию по Италии. Деткам пришлось служить моими телохранителями. Им почти всегда удавалось оградить меня от приставаний местных красавцев.

Заметив на холмах многочисленные виноградники, я обрадовалась. Так и знала, что в моем сне где-нибудь обязательно всплывет вино! Надо надеяться, скоро мне навстречу прилетит официант с внешностью Пирса Броснана и нальет мне мое любимое мерло. Хотя, видимо, для одного вечера и я так выпила слишком много, потому что Пирс не показывался. Посмотрим, что будет дальше! Мне захотелось получше изучить новую Волшебную страну, и я полетела вперед, любуясь красотами. Чуть поодаль, наверное к северу от храма (точно сказать не могу – у меня топографический кретинизм), я различила нечто напоминающее высокую горную гряду. Направившись в сторону гор, я снова ощутила легкий ветерок и немного удивилась. Ветерок дул с запада и нес на своих крыльях отчетливый запах соли. Я вдохнула его полной грудью. Может, там океан? Едва я посмотрела в ту сторону, мое невесомое тело тоже сменило направление; я почувствовала, что меня медленно несет ветром. Прищурившись, я с трудом разглядела внизу какие-то мерцающие огни и отражение луны – наверное, в реке. Предвкушая радость, я улыбнулась, решила лететь вдоль реки – и мое тело охотно откликнулось на мысленный призыв.

Внизу стремительно проносились сонные деревушки, разбросанные между округлыми холмами и виноградниками. Между холмами текла мерцающая при луне река; у каждой деревни имелась небольшая пристань, на которой стояли маленькие плоскодонки. Запах соли стал явственнее, и впереди я разглядела огромную водную гладь, к которой стремительно приближалась. Море находилось у меня на пути. Береговая линия выглядела внушительно – вся зеленая, изрезанная многочисленными бухтами. Я сразу вспомнила утесы Мохер в Ирландии (как-то летом я возила учеников в Ирландию. Мы назвали нашу поездку «ознакомительным туром по пабам»). Берег все тянулся и тянулся в лунной ночи, а там, где темная водная гладь встречалась с ночным небом, я разглядела нечеткий силуэт западной оконечности горной гряды, которую заметила раньше. Мое тело по-прежнему стремилось вперед; меня влекло к какому-то устремленному в небо зданию, стоящему на вершине высокой, живописной скалы (вроде Эдинбургского замка… ну да, мы с учениками ездили и в Шотландию. И вовсе им не пришлось меня спасать… пусть не врут!). Подплыв ближе, я замедлила движение и вгляделась. Передо мной находился красивый, огромный старый замок, а я проплывала прямо над входом, который находился в противоположной от моря стороне. В отличие от многих старинных европейских замков этот, как мне показалось, был в превосходном состоянии. Над четырьмя массивными башнями реяли флаги с изображением вставшей на дыбы серебристой кобылы. Я невольно улыбнулась; кобыла очень напоминала красивую лошадь, которую я видела в загоне у храма Эпоны.

С одной стороны крепость вплотную подходила к краю крутого обрыва. Должно быть, здешним обитателям замка нравится любоваться изумительным видом, который открывается с такой высоты… Прямо дух захватывает! Подойти к замку можно было лишь с одной стороны – там склон порос лесом и был довольно пологим. Внизу я увидела небольшую долину, в которой уютно устроилась симпатичная деревушка. Вверх от нее к замку вела довольно широкая и утоптанная дорога; я поняла, что жители деревушки и обитатели замка поддерживают регулярные отношения. Замок со всех сторон окружали крепостные валы; вполне уместно смотрелись и громадные ворота, которые выглядели, однако, совсем не угрожающими, а скорее наоборот. Сам замок был ярко освещен, а ворота широко распахнуты и словно приглашали войти. Значит, здесь не военная крепость; иначе ворота закрыли бы и непременно охраняли ночью. Да, и обязательно вырубили бы красивый старый лес, по которому к замку может подобраться враг… Видимо, мне снится не военная крепость. Вполне возможно, его хозяин… ну, кто? Как вы думаете?

Пирс Броснан! Скорее всего, он уже ждет меня внутри и предложит отдохнуть после полета: например, станет массировать мое тело с применением съедобного кокосового масла. А потом медленно его слижет. М-м-м… Вот почему мне показалось странным, что мое тело все плывет и плывет над замком. Ладно, я уже готова остановиться и приступить к более «интимной» части сна.

Я улыбнулась в предвкушении удовольствия – и…

Ничего!

Я по-прежнему летела.

Хватит! Я в самом деле больше не хочу летать!

Тело меня не слушалось. Я забеспокоилась. Что случилось, черт побери? Волшебная страна – мой вымысел. Она повинуется мне. Помню, я очень удивилась, узнав, что не все обладают способностью управлять своими снами. Дело было, когда я ходила в третий класс. Как-то утром в понедельник одна моя подружка пришла в школу бледная и грустная. На перемене я спросила, что случилось, и она поведала мне поразительную вещь – оказывается, ночью ей приснился страшный сон. Я сказала, что ей нужно было лишь во сне приказать, чтобы все изменилось, а она посмотрела на меня как на сумасшедшую (или на урода) и ответила, что это невозможно. Во сне все происходит независимо от нас… Не сразу, но все же до меня дошло: не все обладают способностью управлять собственными снами. Если в моем сне начинало происходить что-то неприятное или страшное, я просто приказывала, чтобы все изменилось. И сны неизменно меня слушались. За тридцать пять лет мне еще ни разу не снился сон, который не повиновался бы мне. Мои подруги считают, что это круто, и завидуют мне, а мои приятели уверены, что я все выдумываю.

Итак, мне всегда удавалось управлять собственными снами.

До сегодняшней ночи.

Пока я парила над замком, к смятению прибавлялась досада. Мой сон, конечно, никак нельзя было назвать страшным. И все же он меня беспокоил, раздражал. Мне захотелось, чтобы он закончился…

И вдруг все переменилось. Меня окутал страх. Ничего подобного я в жизни не испытывала! Это было страшнее автокатастрофы. Ужаснее, чем моя боязнь змей. Чистый, первобытный страх сочетался с твердой уверенностью в том, что где-то рядом таится зло. Живое воплощение зла, например такое, которое толкает на мерзкие поступки педофилов, насильников и террористов.

Стараясь не паниковать, я старалась глубоко дышать и напомнила себе, что это только сон… всего лишь сон… всего лишь сон. Но страх не проходил. Опустив голову, я стала разглядывать замок, ища в нем отгадку, первопричину моего страха. Замок выглядел сонным и невинным. В сторожке, прилепившейся к стене у открытых ворот, я увидела двоих людей в форме – должно быть, часовых или ночных сторожей. Они сидели за деревянным столом и играли в какую-то игру – похоже, в кости. От них не исходило никаких неприятных флюидов. Обычные ленивые наемники, а вовсе не злодеи… Многие помещения в замке были освещены; время от времени я различала за окнами движущиеся фигуры. Никто как будто никого не убивал, не насиловал, не грабил. С той стороны, которая выходила на океан, я заметила смотровую площадку. На ней стоял одинокий человек. Стоял и смотрел – младенцев не резал, старушек не насиловал. С той стороны я тоже не ощутила никакой угрозы. И все же зло было. Я его чувствовала. Оно было почти осязаемым… Так бывает после того, как переедешь на машине сбитого кем-то до тебя зверька. Кажется, что вонь проникает в салон снизу, от колес, и забивает ноздри еще долго после того, как ты наедешь на трупик. Я продолжала осматриваться; мое тело без труда поворачивалось в воздухе. Наконец мой взгляд устремился в сторону леса…

Вот оно! Несомненно, зло находилось там, в лесу. Оно сгустилось на северной опушке, в той части, которая примыкала к дальним горам.

Ощущение было таким сильным, что мне трудно было сосредоточиться; перед глазами все дергалось, как будто я смотрела фильм в формате 3D, но никак не могла выбрать правильный угол зрения. Кроны деревьев расплывались, сливались в одно темное пятно… Вдруг мне показалось, будто лес пошел рябью. Замигав, я прищурилась, всмотрелась получше. Рябь не исчезла; наоборот, она покрывала все больший участок. Словно по странице расползалась огромная клякса – черная, густая, маслянистая. Огромное пятно двигалось между деревьями, буквально излучая зло. Пятно двигалось тихо, но с огромной скоростью.

У меня перехватило дыхание. Черное пятно приближалось к спящему замку.