Возлюбленный феи

Порой Роберто вслух мечтал о том, что однажды у него тоже будет своя ремесленная мастерская. Фабио вместе с другом размышлял и строил планы на будущее. Взять ли им учеников сейчас или после зимы. И кто из знакомых им мальчишек может стать способным терпеливым учеником.

Фабио с интересом выслушивал все планы Роберто, все рождавшиеся идеи, всегда одобрял самые разумные. Но когда речь заходила о лавке дона Сальваторе, и о том, не хотел ли Роберто стать, как он торговцем, Фабио словно невзначай упоминал о его кареглазой младшей дочери – Изабелле.

Роберто смеялся, но ничего не отрицал. Ни того, что Изабелла хороша собой, ни того, что давно думает о ней. Вот только полагавшееся за невестой приданое, по словам Роберто, нисколько его не интересовало.

– Был бы дом, куда привести молодую жену, да руки умелые, чтобы семью прокормить, – повторял Роберто.

И Фабио соглашался со словами друга. У него самого был дом, ставший большим для него одного, мастерская, наполнявшаяся готовыми заказами.

И только его сердце, и пленённое, и свободное, жило ожиданием какого-то чуда, сравнимого с волшебной красотой незабываемой феи Розалинды.

***

Розовокрылой бабочкой вернулась из странствий по миру юная фея Розалинда и теперь тоскливо бродила по своему волшебному саду.

– Я не могу стать смертной навсегда, чтобы прожить человеческую жизнь с Фабио, – уговаривала она себя. – Мне дарованы тайны магии. Я не могу ими пренебречь ради мимолётного счастья.

Белочка запрыгнула на руки к волшебнице, одобряя её решение и подбадривая, и Розалинда ласково гладила свою любимицу.

– Но должна же я сделать хоть что-то, чтобы он был счастлив! – заявила Розалинда и поспешила с белочкой на руках к книгам заклинаний.

В одной из башен беломраморного дворца хранились волшебные книги с подвластными ей заклинаниями. Розалинда пролистала не один фолиант, прежде чем нашла заклинание, которое сочла подходящим.

Зеркало Мира привычно отразило сначала только Розалинду, а затем замелькали с высоты птичьего полёта страны, города, люди. Лица девушек сменяли друг друга и фея ревниво искала среди них подобную себе.

Светловолосые, зеленоглазые, многие были достойны сравниться с прекрасной феей. Но одна была слишком горда своей красотой, другая – надменна, третья – зла и завистлива. Но много на свете и добродетельных красавиц, и Розалинда не стала терять надежду.

– А если нет, то я сама сотворю её для тебя, – пообещала фея, не слушая возражений Хэллы. – А теперь покажи мне моего Фабио, – попросила она зеркало.

Словно взмахами птичьего крыла менялось отражение в волшебном зеркале, ниточки дорог и рек становились широкими лентами. Через гряду гор, под которыми притаилась маленькая Фьора, через поля и долины, через шумную, суетливую Ростану летел волшебный взор.

Любопытная Хэлла что-то проговорила, запрыгнув на подставку с книгой заклинаний, и юная волшебница послушала белку. Розалинда коснулась ладонью зеркала, остановив взгляд на ехавшем по дороге в Фелисьон экипаже, запряжённой четвёркой лошадей. Молодая женщина в экипаже, была так грустна, что влюблённая фея сочувствующе вздохнула.

– Будь счастлива, насколько просит сердце, – заклинанием шепнула она красивой незнакомке.

А в следующее мгновение взор Розалинды уже ласкал образ Фабио, склонившегося над резьбой. Один вздох феи – и лёгкий ветерок коснулся его тёмно-русых кудрей. Одно прикосновение к зеркалу – и Розалинде ведомы мысли Фабио.

Отрадно юной фее, что помнит о ней молодой ремесленник, но печалит её сердце его грустный взгляд. В мгновение ока она могла бы оказаться рядом с ним, провести ночь в его объятиях, но усмирила свой безрассудный порыв.

Пусть всё останется лишь сном, волшебным воспоминанием, мечтой…