Кремль 2222. Покровское-Стрешнево

Жаль, конечно, что специальный амулет, помогающий против любых растительных мутантов, остался у Тима. С амулетом она бы чувствовала себя в полной безопасности. Но с ивой как-нибудь договорится и без него. Не зря же она всю жизнь провела в лесу, с детства обучаясь навыкам общения с дендрами?

Жаб не верил своим глазам. По полосе отчуждения, окружавшей Стадион, неспешно двигалась самка хомо. Она появилась из-за баррикады и направилась в сторону зарослей, пересекая полосу наискосок. Жаб, как и положено арбалетчику, в отличие от большинства подслеповатых дампов обладал острым зрением и почти сразу понял, что это именно самка. Хотя и одетая в мужскую одежду – грубую куртку из брезента, штаны и тяжелые ботинки.

Появление женщины – Жаб знал, что именно так хомо называют своих самок – дампа не столько насторожило, сколько удивило. Человеческие самки обычно поодиночке не ходили. А эта одна, оружия незаметно, да еще и прет, судя по всему, прямо в чащу. Храбрая, однако. Либо дура. Самки, они, почитай, все дуры, как их ни называй – самка, дампиха или женщина. Так полагал Жаб.

В последние дни арбалетчик вместе со своим септом регулярно совершал вылазки в окрестности Стадиона. Поначалу «мусорщики» тут и вовсе дневали и ночевали, расставив вокруг крепости посты. А все из-за того, что двое хомо по прозвищам Тим и Алена сбежали из становища, порубав при этом в куски две дюжины дампов. В том числе убили колдуна Ашаба и его подручных Гнуша и Дрища. А это было уже полным беспределом.

Вот вождь Бужыр и велел подчиненным носом землю рыть, но найти оборзевших хомо живых или мертвых. Но все-таки лучше живых, чтобы сделать с ними то, на что они изначально и предназначались, – принести их в жертву. Тим, к тому же, еще и числился в изменщиках, потому что присягнул клану дампов на верность. Но с присягой – отдельная история.

Задачу поиска вроде бы облегчало то обстоятельство, что беглецы укрылись на Стадионе – об этом «мусорщики» знали наверняка. Потому и выставили вокруг крепости усиленные посты – в надежде на то, что Тим и Алена рано или поздно куда-нибудь направятся. Однако время шло, но поймать отмороженных хомо не удавалось. А два дня назад и вовсе стало известно, что Тим погиб в схватке на арене.

С одной стороны, подобная новость Бужыра обрадовала. Но с другой – огорчила. Ведь по заветам Великого Ухухая за преступления, совершенные Тимом, полагалась мучительная казнь с соблюдением ритуала – на рассвете, после пыток на жертвенном столбе и с обязательной процедурой в виде смерти в объятиях плюща-удава. Так завещал легендарный прародитель дампов Ухухай, а с его заветами шутки плохи.

Теперь получалось, что Тим ритуальной казни избежал. А это грозило непредсказуемыми последствиями. Ухухай обид не прощает и наверняка разгневается. Так, по крайне мере, заявил сынок покойного Ашаба Ижаб, занявший по наследству вакантную должность колдуна. Ижаб умел общаться с духом Ухухая и передал слово в слово – мол, прародитель сильно злобится и требует обещанной жертвы. А не то на клан «мусорщиков» обрушится страшная кара.

Как выкручиваться? Надо любой ценой, объяснил Ижаб, добыть сообщницу Тима самку Алену и принести в жертву Ухухаю. Тогда он смилуется – ведь молодые самки хомо очень вкусные. Произнося последние слова, Ижаб облизнулся и причмокнул. Еще бы ему не причмокивать! Ведь по статусу первый стакан крови, сцеженный из вены жертвы, полагался колдуну. Как и кусок печени.

Вождь Бужыр сомневался в умственных способностях Ижаба, считая его бестолковым и слишком хитрым. Поэтому решил перепроверить сообщение молодого колдуна и лично выйти на связь с Ухухаем. Но для наступления этого сакрального момента с учетом массы тела Бужыра требовалось не менее трех литров ячменной самогонки. А она, как назло, закончилась в самый неподходящий момент по той банальной причине, что до этого вождь беспробудно квасил больше недели и истребил месячные запасы крепких напитков.

Правда, оставалось много недозревшей браги, но с ее помощью выходить на контакт с великим прародителем у Бужыра не получалось. Вождь вылакал целое ведро, пытаясь достичь необходимой степени просветления, но ничего не добился, кроме жестокого поноса. После чего махнул рукой и поверил на слово Ижабу.

Вот почему «мусорщики» продолжали нести дозор около стен Стадиона даже после гибели Тима. Они надеялись выловить Алену, которая должна была умилостивить Ухухая и смыть свой вкусной кровью позор клана. Однако шансы на удачный исход падали с каждым днем, и сам Жаб не питал особых надежд на поимку лесовички. Возможно, ее и вовсе уже у маркитантов нет? Либо съели ее торгаши – они ведь тоже молодое мясо любят.

Скорее зазевавшегося мута удастся завалить, прикидывал Жаб, лежа в кустах, чем самку. Или пьяного мужика, перебравшего настойки в трактире. Мужик – это тоже неплохо, свежего мяска давно уже не жевал.

И тут вдруг ни с того ни с сего объявилась эта самка. Женщина, то есть. Прямо подарок судьбы какой-то. Хотя и странно. Может, она тоже пьяная?

Самка между тем приблизилась к кромке зарослей, в которых скрывался Жаб с напарником. Она по-прежнему не торопилась, внимательно и настороженно вглядываясь в густую зеленовато-бурую растительность. Даже остановилась на несколько секунд. И вот тут-то Жаб обомлел.

Не может быть! Нет, и в самом деле – не бывает такого везения, не иначе как сам Ухухай решил им помочь. Арбалетчик вдруг узнал Алену. Узнал и сразу же засомневался. Но, вглядевшись, снова пришел к выводу – она! Хотя хомо и очень похожи друга на друга – можно сказать, все на одну рожу, – однако Жаб был готов поклясться, что эта самка – Алена.

Он видел ее раньше несколько раз, при этом очень близко, запомнил цвет волос, родинку на щеке и длинный нос (у всех хомо, к слову, очень длинные носы), немного вздернутый кверху. И сейчас был уверен – он не ошибся.

Жаб полуобернулся и нашел взглядом напарника, копейщика Гужа. Тот лежал в траве немного в стороне и сзади от арбалетчика и, кажется, дремал. Жаб, изловчившись, лягнул напарника в плечо, а когда тот встрепенулся, прошипел, шепелявя:

– Только тихо, балбеш. Я вижу шамку хомо.

– Шамку? Где?

– Идет в нашу шторону. Быштро полжы до Убоша и доложы. Это Алена.

– Та шамая? – Гуж выпятил лягушачьи глаза, из-за чего они буквально вылезли из орбит, превратившись в маленькие шарики.

– Та шамая. Мы должны вжать ее жывьем.

Жаб был уверен – теперь самка не уйдет. В септе, как и положено, семь бойцов, и хотя остальные рассредоточены по зарослям, с задачей поимки самки они спокойно справятся втроем – при помощи командира Убоша. Один раз их септ уже ловил Алену в развалинах Тушино. Поймают и сейчас. Главное, не спугнуть жертву раньше времени, а накинуть на нее сеть или аркан – это уже дело техники.

Когда Егор подошел к Стадиону, солнце висело в зените. Кыса «лесной» оставил в леске со стороны Волоколамского шоссе, дабы не пугать без нужды караульных. Да и по-любому киборга не пустили бы на Стадион – даже через ворота для мутантов. Ведь посещать крепость маркитантов разрешалось только людям и человекообразным мутам, а собака Кио к этим категориям явно не относилась.

Ворота в центре баррикады охраняли двое маркитантов. Один, конопатый с АКМ, стоял, небрежно опершись спиной на ворота. Второй сидел в кузове здоровенного грузовика, некогда выполнявшего роль самосвала, а теперь встроенного в первую линию укреплений. Из-за высокого борта торчал ствол крупнокалиберного пулемета ДШКМ.

Зная процедуру, Егор сам остановился в десятке шагов от баррикады, не дожидаясь окрика. И громко произнес:

– Здорово, парни.

– И тебе не хворать, – с ленцой откликнулся конопатый маркитант у ворот. Он грыз семечки, и, похоже, этот процесс ему нравился куда больше, чем исполнение служебных обязанностей. – Чего приперся?

– Да так, прикупить кой-чего по мелочи. Мне бы на рынок.

– Рынок сегодня закрыт. Так что – проваливай.

– Закрыт?

Егор растерялся. Подобного поворота событий он не ожидал, потому что рынок на Стадионе работал практически без выходных. Теперь же заранее продуманный план предстояло менять на ходу.

– Глухой, что ли? – с раздражением среагировал «конопатый». – Говорю же – рынок закрыт. Разворачивай оглобли и топай куда подальше.

– А трактир тоже закрыт? Я хотел у вас…

– Все закрыто! Вот дятел непонятливый.

– А чего случилось-то?

– Ты что, шпион? – Маркитант насупился и с угрожающим видом навел ствол автомата на «лесного». – Будешь много вопросов задавать – продырявлю к черту.

– Да понял я уже, не злись, – сказал Егор. – А с вашим старшиной я могу переговорить? С Гермесом?

«Конопатый» переглянулся с охранником, сидевшим в кузове, и вкрадчиво спросил:

– А зачем тебе Гермес?

– Дело есть к нему. Важное. И выгодное.

Подкрепляя слова, «лесной» извлек из подсумка и показал золотую монету. Прямоугольную и плоскую, с изображением двуглавого орла – из числа тех монет, что достал ночью из затопленного тоннеля метро Тимур. Таких монет в подсумке лежало пятьдесят штук, и предназначались они для выкупа Алены.

– Что это? – прищурившись, спросил караульный.

– Золотая монета, «орел» называется.

– Чего-то не похожа она на монету. И названия я такого не слышал. – «Конопатый» задумчиво поскреб пальцами скулу, заросшую темной, с буроватым оттенком, щетиной. – А ну-ка подойди, я гляну получше.

Егор неторопливо приблизился и протянул монету, держа ее на открытой ладони. Маркитант взял «золотой», покрутил перед лицом, попробовал на зуб. Потом с подозрением покосился на «лесного».

– Не сомневайся, натуральное золото высшей пробы, – сказал Егор.

– Ну, не знаю… «Орел», говоришь? – Караульный снова куснул монету. – Хм, никогда таких не видел.

– Очень древняя и ценная монета. Думаю, дороже, чем «Победоносец». Говорят, совсем недавно здесь такие появились. Вроде как из Кремля сюда попали.

– Из самого Кремля? – Маркитант ловко, быстрым движением засунул монету в карман куртки и с деловитым видом заявил: – Ну, раз уж ты заплатил за вход, скажу тебе парень кое-что. С Гермесом ты не сможешь встретиться. Никогда не сможешь. Усек?

– Почему?

– Помер он сегодня. Внезапно помер.

– Вот те на, – пробормотал Егор. – Ну и ну. Как же так?

– Да вот так. – Охранник помолчал, с прищуром поглядывая на «лесного». – А что у тебя за дело? Может, я чем помогу?

Егор задумался. Новость ошеломила его. Не потому, что смерть главы клана маркитантов была так уж удивительна – все мы смертны, – а потому, что нарушала все расчеты. Как же теперь вызволять Алену?

– Вряд ли ты сможешь решить этот вопрос, – произнес он неуверенно. – А кто у вас тогда сейчас за главного?

– В том-то и дело, что сейчас никого. Старшины заседают, выберут кого-нибудь. У нас, паря, демократия.

– А когда выберут?

– Не знаю. Может, уже сегодня. А, может, и на завтра перенесут. Я ж говорю – демократия. За охрану и оборону крепости отвечает комендант. Может, тебе с ним свое дело перетереть?

Егор отрицательно мотнул головой:

– Нет, комендант мне не нужен.

Со слов Тимура он знал, что практически всеми вопросами у маркитантов занимается Гермес. Именно он всегда общался с Тимуром, начиная с первого часа пребывания того на Стадионе. И договор с Тимуром заключал, и лично распорядился о лечении Алены, и все остальное, что случилось затем с Тимуром, происходило при непосредственном участии старшины.

А о коменданте Тимур даже не упоминал. Так что нечего зря тратить время и деньги на коменданта, подумал Егор. Надо искать другой способ.

– Тогда даже не знаю, чем тебе помочь, – вздохнув, произнес «Конопатый». – На Стадион пустить не могу – строго запрещено.

– Вообще-то… – начал Егор, – Вообще-то, я сестру свою ищу. Может, чего слышал о ней?

– Что за сестра? Как зовут?

– Алена.

– Алена?.. Хм, редкое имя. Вроде не слышал о такой. Хотя… – охранник очень выразительно посмотрел на подсумок Егора. – Хотя… А как она выглядит?

– Да, в общем-то, обычно, – сказал «лесной», засовывая ладонь в подсумок. Но «золотой» доставать не стал. – Роста среднего. Волосы светлые, русые. Симпатичная.

– Угу, – неопределенно буркнул «конопатый». – Она, часом, не хромает?

– Прихрамывать может. В ногу она была ранена. Так что? Вспомнил?

– Вспомнил, – сказал маркитант, поглядывая на подсумок. – Похоже, повезло тебе, парень.

– Держи, – сказал Егор, вытаскивая монету и протягивая ее охраннику.

– Теперь точно вспомнил! – воскликнул тот, отправляя «золотой» в карман. – Только она почему-то о муже говорила, а о брате – нет. А так все сходится – Алена, роста среднего, светловолосая… Смазливая, чего уж тут. И прихрамывала.

– Так где она? На Стадионе?

– Нет. Тут тебе не повезло.

– Почему? – Внезапно охрипнув, с придыханием спросил Егор. – В каком смысле не повезло? С ней что-то случилось?

– Да вроде бы в порядке была. Просто ушла она отсюда.

– Сама ушла? – уже спокойней произнес Егор. Значит, Алена жива. – Одна?

– Да, одна и на своих двоих.

– Когда ушла?

– Да совсем недавно. – Маркитант зачем-то посмотрел на небо. – Можно сказать, перед тобой. Минут за пять, наверное.

– Куда?

– Да вон туда, в ту сторону. Я еще удивился – зачем ее туда понесло? Вроде бы сначала говорила…

Но Егор уже не слушал. Развернувшись, он помахал рукой, давая знак Кысу. И зашагал в направлении, указанном конопатым охранником. Он знал – если маркитант не соврал, то киборг обязательно возьмет след Алены. А если соврал…

Да нет, не похоже. Уж слишком многое совпадает. Сейчас самое важное – это найти следы. Только странно, почему она пошла в том направлении – там ведь и логово дампов неподалеку.

Алена обогнула Стадион наполовину, но зарослей хищной ивы все не появлялось. По кромке полосы отчуждения тянулся обычный смешанный лес из вполне себе мирных деревьев и кустарников, а вот дендромуты как сквозь землю провалились. В другое время подобное обстоятельство Алену только порадовало бы, но сейчас она нуждалась в укрытии.

«Видимо, по-любому придется в чащу лезть, – подумала девушка. – Буду идти в сторону Канала. Наткнусь на иву, сделаю привал. Не наткнусь – доберусь до Канала и пойду вдоль шоссе. Не найду дендров, так какие-нибудь кусты-кровососы попадутся. Там и переночую, если чего».

И она свернула на опушку.

Сразу в лес углубляться не стала – очутившись на первой линии деревьев, медленно двинулась по густой траве, внимательно всматриваясь и вслушиваясь. Вскоре она расслышала журчание воды, и это ее успокоило. Во время побега от дампов они с Тимуром пересекали узкую речку, на берегу которой как раз и росла хищная ива. Значит, направление выбрано верное. В рощице она спокойно отсидится и все обдумает.

И не только обдумает. Там, на полянке, должно валяться дамповское копье – Тимур его оставил, когда нес потерявшую сознание Алену на руках. Хорошее копье – Алена именно им проткнула брюхо колдуну Ашабу. Копье – это уже не кухонный нож, а настоящее оружие. И уже ради этого стоило завернуть в «гости» к хищной иве.

«Здесь, похоже, склон, – подумала Алена, углубляясь в заросли. – Видимо, пологий берег». Пригнувшись, она поднырнула под толстый сук старой березы, а когда подняла голову, то вздрогнула от неожиданности и замерла на месте. На другой стороне небольшой прогалины, всего в пяти-шести метрах, стоял здоровенный «мусорщик».

Стоял и гнусно ухмылялся. А в руке сжимал длинную рукоять полуторного меча-бастарда. Именно по мощной фигуре, а также по командирскому «бастарду» – на рожу все дампы казались одинаково уродливыми – Алена опознала старого знакомца Убоша. И в груди у нее все захолонуло.

– Штой на меште, шамка, – прошепелявил командир септа. – Ты окружена, и шопротивление бежполежно.

Алена машинально обернулась. Позади, где она только что прошла, по пояс в траве торчал второй дамп и демонстративно целился из арбалета.

«Подкараулили, твари! – мелькнуло в голове. – Подкараулили – и окружили. Они всегда охотятся всемером, так что…»

– Ждавайша, – произнес Убош. – Шохраниш жижнь.

– С чего бы это? – лениво отозвалась Алена. Но сознание ее в этот момент лихорадочно работало, оценивая, в общем-то, простую, как два плюс два, ситуацию. Если бы хотели ее убить, давно бы подстрелили из арбалета. Значит, хотят взять живьем.

– Ш тобой хошет говорить наш вождь. Не бойша, он добрый.

– Не дождетесь, ублюдки.

Дальше Алена не раздумывала. О чем раздумывать? Второй раз она этим вонючкам в лапы не попадется. Небось спят и видят, как приносят ее в жертву? А вот хрен вам хоммучий без жира!

Она кинулась в обратную сторону, верно рассчитав – стрелять в туловище в упор арбалетчик не решится, это почти верная гибель для жертвы. Если же попробует ранить в ногу, то может и промахнуться. А там и опушка рядом – с высокой травой на полосе отчуждения. Чем не шанс?

Однако сделать Алена успела лишь несколько шагов. Разрезая воздух, где-то сбоку свистнул аркан, и через мгновение обвил жесткой петлей ее плечи…