- -
- 100%
- +
Кое-что о Валентине Протасове Ника слышала и раньше. Даже по телевизору несколько раз видела в каких-то программах. Но покажи на улице – ни за что бы не узнала. Не интересовалась Ника политикой – на фига козе баян с её-то проблемами? И то, что этот самый Протасов может быть мужем Леди, ей и близко в голову не приходило.
Вот тебе и ёжик в тумане! Что подобное обстоятельство означает для меня? – взволнованно размышляла Ника, приговаривая к уничтожению третью чашку кофе. Член Совета Федерации это, наверное, очень круто. Не самая главная шишка, конечно, но связи, наверняка, будь здоров. Однако не слишком ли высоко находится Леди? Кто я для неё? Так, букашка, мелочь пузатая. Станет ли она за меня впрягаться?
И ещё одно беспокоило. Свой мир у них ТАМ, наверху. Сунуться-то туда можно, да вот не отрежут ли потом длинный нос вместе с ушами? Чужое это всё, не её. Вот отец зачем-то ввязался в политику и схлопотал шестнадцать лет.
С другой стороны… С другой стороны, ситуация критическая. Но звонить Ускову сейчас всё равно поздно…
Ночью она опять почти не спала. И к утру сложился план. Промежуточный план, половинчатый и даже трусливый.
Ника решила на несколько дней укрыться у бабушки. Вдруг Илона объявится? Или ещё как-нибудь… А Усков подождёт. Не нравился ей этот яйцегловый. Улыбаться научился, а глаза всё равно злые. Ну, может и не злые, но равнодушные. А Леди…
Леди, если быть честной, очень ей понравилась. Крутая женщина. Как смело и мужественно она себя вела в ситуации с Зурабом. Другая бы разнылась, умолять начала… Или впала бы в ступор и сидела, как безмозглый тушканчик, в ожидании расправы. А Леди хоть бы хны, не поморщилась. И даже за Нику успела вступиться.
В тот, пусть и короткий промежуток времени, Ника оказалась на одном уровне с Леди. Может, даже, и чуть выше. Ведь это она всех спасла, схватив пистолет – и Леди, и телохранителя Мишу (как, кстати, у него здоровье?). Но сейчас они снова на разных этажах жизни. Ника боялась унижения и разочарования – разочарования в Леди. Вот возьмёт и пошлет её на три буквы.
Ника решила не обращаться к Ускову. Ещё не время. Глядишь, и обойдется… Она съездит в салон и выпросит небольшой отпуск. На недельку. Авось шеф не откажет.
Утром еле-еле встала по будильнику. По квартире шарахалась, как сомнамбула, пока не выпила кружку кофе. Потом с трудом нашла паспорт – он почему-то валялся в тумбочке на кухне. Какой идиот его туда засунул? Пересчитала деньги. Их оказалось совсем немного: Илона задержала платёжку за квартиру; недавно купила новую блузку; да ещё заняла Левше. А если её побег затянется, на что тогда жить? На бабушкину пенсию? Эх, стыдобушка, ёксель-моксель!
Вдобавок к прочим «радостям» на улице моросил дождь. Когда залезла в «жигуль», была готова лопнуть от злости. Подвернулся бы кто – убила бы взглядом. И тут… включила зажигание, но машина не заводилась. Всё, приехали! Где тонко, там и рвётся. Закон подлости сработал в очередной раз.
Матерясь под нос, со злостью захлопнула дверцу. Хорошо, что на метро всего две остановки. Правда, там ещё на автобусе минут десять…
Она позвонила администратору и попросила как-то разрулить ситуацию с клиентами. Мол, сегодня она никак не сможет работать.
– А шефу-то что сказать?
– Скажи, что я подъеду и всё объясню.
В метро не успела к составу – только хвост увидела. Следующий состав шёл в депо. Потеряла минут пять-шесть. Потом автобус застрял в пробке. Потом побежала и сломала каблук. Ну почему она не надела кроссовки? К бабушке ведь собралась.
Дохромала на одном каблуке под ухмылки прохожих. Разве не подлость? Но судьба ещё не исчерпала запас злых шуток.
Опоздала минут на пятнадцать. Шеф, Ашот Геворкян сидел один в своём кабинете. Залетела и заговорила с порога:
– Извините. Если надо, я первую клиентку успею обслужить, но потом…
– Не надо, – хмуро сказал директор. – Тебя уже подменили. Ты чего такая?
– Мне… мне надо в отпуск. Срочно.
По дороге она продумала стройную версию о внезапной и тяжёлой болезни бабушки, но шефа она не заинтересовала.
– Ты уже не в первый раз опаздываешь…
– Я?
– Да, ты. И вообще…
Он почему-то смотрел в сторону. Обычно всегда взглядом облизывал, словно прикидывал на вкус, а тут вдруг заскучал.
– Что вообще?
– Экономический крызис, вот что. Я тэбя уволнаю.
– Совсем? – вырвался дурацкий вопрос.
– Совсэм. – Когда Геворкян сильно нервничал, у него прорезался акцент.
– Ашот Гургенович…
– И нэ уговарывай. Сокращэние у нас, понимаэш?
А взгляд по-прежнему в сторону. Неужели чувствует себя неловко? Это Ашот-то?
В массажный салон с дурацким названием «Экватор желания» Ника попала с подачи Илоны. Можно сказать, по протекции. Всё тогда так сошлось – сплошная невезуха. Сначала эта скотская история с Сергеем. Потом ИВС и следствие. Пока всё тянулось – полностью завалила сессию, и из института отчислили. С бюджетного отчислили – а как она за него цеплялась, за бесплатное образование! Потом суд. На условное соскочила чудом – судья, что ли, пожалел. А тут ещё и уволили из больницы.
Точнее, заведующая, и без того недолюбливавшая Нику, предложила той перевестись в санитарки – мол, нам медсёстры с судимостью не нужны. Ника секунд пять подумала, взяла ручку и написала заявление. На увольнение.
Гордыня есть смертный грех – сказала бы покойная мать. А отец бы сказал: по гордому носу чаще бьют, но оно того стоит.
Два месяца Ника работала в стрип-клубе «Океан страсти» – то ещё местечко. Впервые её туда однажды привёл Сергей, у него были свои дела со старшим официантом Камилем. Камиль её потом, когда случилась вся катавасия, и пристроил в официантки. Сразу предупредил: «Место хлебное, чаевых можно много срубить, но хлопотное. Если справишься – давай».
Однако Ника не справилась. Вернее, не выдержала. Клиенты смотрели на официанток как на приложение к программе стриптиза. Короче, как на шлюх. Лезли под юбки, что в свои бумажники. А юбки-то – только ягодицы прикрыть. Разве о такой работе она мечтала, когда поступала в медицинский?..
Тут и подвернулась Илона – новая и нечаянная подруга. Она и помогла устроиться в массажный салон. А теперь…
Переобувшись в рабочие тапочки, Ника вышла на крылечко. Придётся что-то купить, в таких шлёпках далеко не уйдешь. На глазах выступили слёзы. Теперь ещё и без работы. Что за непруха? Полный пипец и ёжик в тумане… Постояла, сдерживаясь, чтобы не разрыдаться. Промокнула глаза платком. Проморгалась. И замерла.
Метрах в пятидесяти, у дальнего угла здания, притаилась машина вишнёвого цвета. «Ауди» не «ауди», но точно, что комби. В салоне кто-то сидел.
Неужели эти? Почему обязательно они? Похожих автомобилей пруд пруди… Но почему она вздрогнула? Интуиция? Подходить нельзя. Могут элементарно засунуть в машину, а там… Как этот тип говорил – будешь отрабатывать натурой? А она ведь ничего не выяснила об Илоне. Совсем ничего… А если не они? И что? Рисковать нельзя.
Она вернулась в холл и пробралась к чёрному выходу. Открыв дверь, осторожно огляделась. Вроде, ничего подозрительного. Споро, насколько позволяли шлёпанцы, пересекла двор и, сделав крюк, зашла в тыл возможным преследователям. От соседнего дома увидела, что вишнёвая машина по-прежнему стоит у тротуара. Спрятавшись за деревом, застыла в ожидании – хотелось расставить точки над i.
И дождалась. Минут через десять из машины вылез коренастый ночной гость в темно-зелёной куртке и, сказав что-то водителю, направился к салону. Подсматривать дальше не имело смысла, более того, становилось опасным. Ника дошлёпала до проспекта, пересекла его и зашла во двор. Здесь точно не заметят. Да и вряд ли они будут искать её по улицам.
Нет, вариант с бабушкой отпадал. Нельзя себя вести, как страус. Эти ребята обложили её всерьез, и на адрес бабушки наверняка выйдут.
Она достала мобильник и вызвала номер Ускова.
«Ихтиандр» отозвался почти сразу:
– Слушаю, Ника.
Помощник Леди обладал великолепной памятью. Или он занёс её номер в адресную книгу?
– Вы говорили, что я могу к вам обращаться. Мне нужна помощь. Очень нужна.
– Что-то случилось? – Вопрос прозвучал безо всякой интонации. Так спрашивает замордованный пенсионерами врач в бюджетной поликлинике: «Что беспокоит?»
– Типа того.
– Хм… Понятно. А расшифровать можете?
– Это очень долго. Мне хотелось бы встретиться.
– Нет проблем. В понедельник во второй половине дня вас устроит?
– Устроит… Ой, а нельзя сегодня? Пожалуйста!
Это жалостливое и унижающее «а нельзя сегодня, пожалуйста» вырвалось само собой. Она испугалась и растерялась; и показала это Ускову. «Нехорошо, Ника», – сказал бы отец. Он учил, что нельзя показывать слабость. Даже друзьям. Слабых всегда используют – даже если перед этим жалеют. Но слово не воробей…
– Сегодня? Хм, вообще-то сегодня суббота и… Ладно, если у вас так срочно…
Глава 2. Выбора нет
Ника зашла в ближайший обувной магазин и купила самые дешёвые кроссовки. Кто знает, сколько ещё предстоит бегать в ближайшее время? Потом на метро доехала до станции «Лиговская». Офис «Фаворита» располагался на улице Марата, в старинном двухэтажном здании в глубине двора. Миновав тамбур, Ника очутилась в небольшом «кармане», отгороженном от холла металлическим заборчиком и турникетом. Охранник вызвал Ускова…
– Знаете, а я даже обрадовался, что вы нам позвонили. – «Ихтиандр» раздвинул губы в своей фирменной добродушной улыбке. В рыбьи глаза Ускова Ника старалась не смотреть, чтобы не портить впечатления от улыбки. – Верите, Алвина Яновна о вас на днях спрашивала. Чем-то вы ей приглянулись. И я даже догадываюсь – чем.
– Чем? – Ника не сумела скрыть любопытства.
Усков ответил не сразу.
– Она любит смелых и решительных людей. Азартных и амбициозных. – Он помолчал и многозначительно добавил: – Учтите это… Так в чем ваши проблемы?
– Вы меня простите, – сказала Ника, – но я должна переговорить лично с Алвиной Яновной.
Усков слегка приподнял брови. Они у него были бесцветные, как у альбиноса. А он ведь и, правда, альбинос, вдруг поняла Ника. Только не ярко выраженный. Вот почему у него такой неприятный водянистый взгляд.
– Непосредственно с Алвиной Яновной? Я вас не устраиваю?
Он слегка давил на Нику, будто проверяя на прочность её намерения.
– Честное слово, извините, но… в общем, такая тема…
– Удобнее обсудить между женщинами? Хм… Я понимаю, вы не переживайте. Ваше счастье, что Алвина Яновна сегодня в офисе. Думаю, мы решим этот вопрос.
«Решение» заняло минут десять, которые Ника провела в приёмной на уютном кожаном диване. Секретарша сначала покосилась на неё, наверняка отметив дешёвую обувь и легкомысленные драные джинсы, а потом демонстративно игнорировала, уставившись в монитор. Ника нервничала и даже раскраснелась от волнения, чувствуя, как кровь приливает к щекам… Потом из кабинета Протасовой вышел Усков и, остановившись у раскрытой двери, сделал приглашающий жест рукой:
– Прошу вас, Ника. Не робейте.
Кабинет был шикарный и одновременно функциональный. Справа от входа располагались друг напротив друга два небольших дивана с журнальным столиком посредине. Дальше, вдоль окна, тянулся светло-коричневый стол на полтора десятка мест. Конструкцию завершала широкая перпендикулярная столешница, за которой в массивном кожаном кресле, видимо, и находилось рабочее место генерального директора. В торце комнаты Ника заметила ещё одну дверь. Неужели комната отдыха с туалетом? Подобную крутизну она видела лишь в кино.
Леди поджидала Нику, сидя на боковом диванчике.
– Ну, здравствуй, Никита. Присаживайся и рассказывай.
Ника устроилась напротив и начала рассказ, пытаясь быть краткой. Но не получалось. Одно цеплялось за другое, и поневоле Ника выложила почти всё. Разве что за исключением отдельных нюансов своих личных взаимоотношений с Сергеем и Илоной. И о невнятных подозрениях Левши по поводу парня в чёрной кепочке тоже умолчала, – вдруг спьяну и сослепу Федя что-то перепутал?
Рассказывая, Ника постоянно опасалась, что Леди наскучит невнятная история, и она прервёт монолог. Но Протасова слушала внимательно и даже, как показалось Нике, сочувственно.
Когда Ника добралась до финала, Леди приступила к уточняющим вопросам.
– Значит, эти парни дали тебе время до полудня?
– Угу.
Протасова посмотрела на часы.
– Ну, пусть подождут… А Илона с концами пропала, не звонит, и телефон не отвечает?
– Нет.
– Значит, ты об этом пресловутом товаре в первый раз слышишь? Верно?
– Да.
Леди закинула ногу на ногу и медленно заговорила, покачивая носком туфли:
– Если ты не замешана, а я тебе верю, это больше смахивает на развод или желание взять на испуг. Если Илона их кинула, они стараются компенсировать потери. Думают, если дурочка перетрусит, можно её подоить. А ситуация-то для них тухлая. Другой человек сразу в полицию заявит, и у них самих…
Она осеклась и быстро взглянула на Нику.
– Вот и я об этом думала, – сказала та. – Почему они решили, что я не обращусь в полицию? Приняли меня за полную дуру?
– Полагаю, дело не в этом. Если Илона с ними кучковалась, то она, скорее всего, кое-что рассказала о тебе. В частности, о твоей судимости. Вот они и решили тебя припугнуть. Но не вышло, не на тех напали… Ты говоришь, что у них вишнёвый «ауди» комби? Не густо. Но они тебя у дома будут пасти. Так что, мы их выловим и вправим мозги. Всё?.. А-а, ещё с работой, ведь тебя уволили.
– Бог с ней, с работой, – торопливо сказала Ника. – Это я как-нибудь сама. Вы и так… я и так…
– Подожди. Сколько ты там имела, в своём салоне?
– Тысяч тридцать, если в среднем.
– Сдельщина?
– Типа того. Часть через кассу, а остальное в конверте Григорян раздавал.
– Ясно. Узнаю братьев-армян. – Заметив недоумённый взгляд Ники, Леди усмехнулась. – Я же наполовину армянка. По матери. Что, не похожа?
Ника помнила из статьи в Википедии о национальности матери Протасовой, но решила не выпячивать своих знаний.
– В лице что-то есть. Но вы какая-то… светленькая.
– Хочешь сказать, блондинка? Так имя Алвина так и переводится – вроде как «белокурая». А волосы у меня в отца, от прибалта. Зато темперамент…
– А мне показалось, что у вас очень крепкие нервы.
– Нервы и темперамент – разные вещи. Но если ты думаешь, что я тогда не испугалась, то это не так. Вот, даже коленку рассадила, когда на асфальт плюхнулась. – Она покрутила правой ногой, обтянутой чёрной лайкрой. И Ника непроизвольно отметила, какие у неё стройные ноги – хоть сейчас на рекламу фитнеса. – Хотя тут не видно. Но до сих пор прихрамываю… Красивые?
– Что?
– Ноги, говорю, красивые?
– Красивые, – пробормотала Ника, уставив глаза в столешницу. Смеётся она, что ли?
– Молодец. Всегда говори мне правду… Так, на чём мы остановились?
– Мы о работе говорили. Но здесь мне не надо помогать. Я и без того вам благодарна.
– Благодарность – форма вежливости. Ты мне помогла, я тебе. Но суть не в этом. Друзья благодарностями не меряются. Мы ведь с тобой друзья?
Ника от неожиданности привстала.
– Если вы так считаете…
– Хочу считать… Да ты садись, садись. Учти, я тебе помогаю не потому, что ты меня выручила.
Она замолчала и внимательно посмотрела на Нику. Пауза затягивалась, и Ника сообразила, что Леди ждёт её реакции.
– Почему?
– Потому что я вижу, что ты хорошая девчонка. И надёжная. Хочешь, я найду тебе стоящую работу?
– Стоящую?
– Да. Даже не работу, а дело. Ты ведь хочешь добиться успеха?
Ника приоткрыла рот и вдруг поняла, что не знает ответа. А чего я на самом деле хочу? – подумала она. У меня много планов. Даже, скорее, не планов, а желаний. Я хочу окончить институт и стать когда-нибудь хирургом. Ещё я хочу, чтобы отец вышел на свободу. Ещё я хочу, чтобы бабушка не болела, а я могла бы ей помогать. Ещё… чего я ещё хочу? И имеет ли это отношение к успеху, о котором говорит Леди?
– Я не знаю, – призналась она.
– Хорошо, спрошу по-другому. Есть только две категории людей: те, кто добивается успеха и неудачники. Ты хочешь быть успешным человеком?
– А что это значит?
– Успешный человек, это такой человек, который постоянно ставит перед собой цели и всегда их достигает.
– Всегда?
– Всегда. Иначе он превращается в неудачника…
– А если цель недостижима?
– Недостижима? – Леди хмыкнула. – Тогда он идиот. Зачем ставить недостижимые цели?.. Запомни – цель должна быть реальной! И понятной. Тогда ты добьёшься цели.
– А если… если человек просто не хочет ставить целей?
– Это как?
– Ну, живёт себе и живёт. Просто живёт.
– Просто так? – Леди иронично приподняла брови. – Такой человек хуже неудачника. Потому что у него либо нет мозгов, либо совсем нет воли. Совсем.
Она говорила напористо и уверенно, буквально, выстреливая готовыми фразами. Словно проповедник по телевизору, подумала Ника.
– Так ты хочешь быть успешным человеком?
– Хочу, – торопливо сказала Ника. Чего тут думать? Может, она и неудачница, но как можно не мечтать об успехе?
– Молодец. А трудности тебя не пугают?
Я уже чего только не пугалась, мелькнула мысль. Ничего, не померла. А бояться того, о чём не знаешь, и вовсе не стоит.
– Нет. Не пугают.
– Заяц бояться не любит?.. Хорошо. У меня есть очень сложная работа. Даже не работа, а задание. И мне нужен очень надёжный человек. Я могу на тебя положиться?
Ника почувствовала, как заколотилось сердце. Вот как неожиданно повернулся разговор, которого она боялась. Нафантазировала себе всяких страшилок по поводу Леди, а она… Какая она замечательная! И совсем не заносчивая.
– Да я… – От волнения запершило в горле. Лишь бы не разнюниться, словно плаксивой девчонке. – Я… конечно.
– Хорошо. Уважаю людей с крепким характером. Как говорили в одном известном фильме – характер нордический, стойкий.
Ника осторожно подняла взгляд – не насмехается ли над ней Леди? Но та с задумчивым выражением лица смотрела куда-то вбок. Потом резко поднялась и направилась в конец кабинета к своему креслу.
– Продолжим наш разговор в понедельник. Сейчас тебя отвезут домой, этим займётся Юрий Леонидович. Ничего не бойся.
Ника поняла, что разговор окончен. Она встала и двинулась к двери.
– Подожди. У тебя очень короткая стрижка. С ней ты похожа на юношу. Сама её выбрала?
– Я всегда так стригусь, с детства, – растеряно сказала Ника. – Вы думаете, мне надо…
– Нет, нет. Это очень даже кстати… Ну, давай, Никита. Удачи.
Домой к Нике они поехали на массивном чёрном джипе. Усков расположился на переднем сиденье рядом с водителем, с Никой сел долговязый накачанный парень с бритой головой. Почти всю дорогу они молчали. Только однажды Ника, внезапно вспомнив, спросила:
– Юрий Леонидович, а этот, Михаил. Телохранитель который. Как у него дела?
– Михаил? – Усков обернулся. – В больнице он пока лежит. Но идёт на поправку, можешь не беспокоиться. Он, кстати, о тебе тоже вспоминал. Спрашивал, как там наша храбрая девушка?
– Правда? – отчего-то обрадовалась Ника.
– Правда-правда. Ты ведь и его спасла. Вот, выздоровеет, можешь с него бутылку требовать. Или ты не пьёшь? – Усков прищурился.
– Только по большим праздникам.
– Это каким же?
– Типа дня милиции.
Бритый негромко засмеялся. «Ихтиандр» строго посмотрел на него, потом произнёс с неопределённой интонацией:
– Ника у нас шутница.
Дальше ехали молча.
Вишнёвую «ауди» Ника опознала сразу, ещё когда въезжали во двор. Машина стояла у соседнего дома, прячась за деревьями.
– Вот они. – Ника показала пальцем. – Наверное.
– Ну-ка, притормози, – распорядился Усков. Верзила рядом с Никой зашевелился, но помощник Протасовой сказал: – Сиди. Я сам.
Он вылез из джипа и направился к «ауди». Ника прижалась лбом к стеклу, пытаясь разглядеть происходящее, но обзор был плохой, и мешали деревья. Минут через пять Усков отошёл от «ауди», и она почти тут же тронулась с места в противоположную сторону.
– Всё, – удовлетворённо произнёс Усков, устраиваясь на сидении. – Больше они к тебе не сунутся.
– Так быстро? – недоверчиво спросила Ника.
– Не быстро, а оперативно. Мы уже пробили кое-какую информацию. Оставалось только объяснить гражданам на пальцах.
Чего они могли пробить? – подумала Ника. Я даже номера машины не знала. Впрочем, какая мне разница?
Джип остановился у подъезда.
– Ну, всё, Ника, до понедельника. Алвина Яновна ждёт тебя в два часа. Не опаздывай.
– Я никогда не опаздываю, – самоуверенно сказала Ника. Ей хотелось петь и кричать от восторга во весь голос. Как удивительно и кардинально повернулись события всего за несколько часов. Выходя от Геворкяна, она находилась на грани отчаянья и надеялась лишь на чудо. И чудо случилось, благодаря Леди. Вот образец для подражания – человек, для которого нет преград. Интересно, какое задание ей приготовила Леди? Но она возьмётся за любое задание. И обязательно справится…
Весь вечер она почти ничем не занималась, валяясь на диване и размышляя. Да, эта Протасова крутая штучка. Лишь сейчас Ника обратила внимание на одно странное обстоятельство. Когда она перелопачивала информацию о Леди, то ни разу не наткнулась на сообщения о событиях у АЗС. Ни одно СМИ, блогер, зевака какой-нибудь, в конце концов, ни словом не обмолвились о довольно-таки «громком» происшествии со стрельбой и трупами.
Ну, дело, предположим, случилось вечером в воскресенье, за городом, трасса не магистральная, машин у заправки почти не было. Да и перестрелка длилась минуты три от силы – это ей тогда происходившее показалось вечностью. Но журналисты-то всё равно должны были о подобном пронюхать – ведь Протасова человек известный. Если молчат – значит, их кто-то очень сильно «попросил» не раздувать сенсацию. Это ж каким влиянием надо обладать, чтобы перекрыть утечку информации?
Большие люди, ох, большие! А она теперь, получается, в одной команде с ними? Ну, почти в одной. Что-то страшновато…
В понедельник утром позвонил следователь, спросил, не может ли она подойти для беседы? Ника даже не напряглась – после встречи с Леди она впала в такую эйфорию, что хоть зубы лечи без наркоза. Спросила, где находится управление? Когда следователь объяснил, прикинула – вроде бы недалеко от офиса Леди.
– Я смогу не раньше трёх. А лучше – после четырёх.
А что, она свои права знает. Раз не прислали вовремя повестку – сами виноваты.
Следователь посопел в трубку.
– Ну, хорошо, давайте тогда сразу в четыре часа. Назовёте дежурному мою фамилию, вас пропустят.
Ника тут же перезвонила адвокату. Всё по инструкции Ускова.
– Я понял, – неразборчиво, сквозь уличный шум, отозвался Штейнберг. – Время ещё есть, я с вами свяжусь.
На этот раз они сидели не на диванчиках, а за большим столом для совещаний. Леди – в кресле, за своим «перпендикуляром», как его про себя окрестила Ника, а Ника – наискось, на стуле.
– Я тебя должна предупредить о нескольких принципиальных вещах, – начала Протасова. – Всё, о чём я тебе расскажу, должно остаться сугубо между нами.
Ника кивнула. Её распирало от чувства ответственности и причастности к чему-то необычайно важному. Это не шло ни в какое сравнение с тем, что происходило в её недавней, предыдущей жизни. Чего, если подумать, ей доводилось делать ответственного раньше? Ну, ставила когда-то больным капельницы… А так – за кого или за что она отвечала?
– Второе. В ходе выполнения задания ты можешь получить доступ к важной информации. Такой, которая способна нанести вред многим людям и существенно повлиять на их судьбу. Поэтому ты не должна этого ни с кем обсуждать, кроме как со мной. Ну, или с моими доверенными людьми. А если сболтнешь лишнего – пеняй на себя. Последствия будут на твоей совести. Понимаешь?
Ника кашлянула.
– Понимаю.
– Третье. Это рискованное задание. Риск, разумеется, ограничен, но форс-мажорные обстоятельства не исключены. Я не дам тебя в обиду. Но ты должна быть готова к ситуациям, когда предстоит действовать быстро, решительно, дерзко и с определенным риском э-э… для здоровья. Понятно?
Ника непроизвольно сделал глубокий вдох. Блин! Она что меня, в космос посылает?
– Понятно.
– И последнее. Пока последнее. Задание имеет очень важное значение. Если ты за него возьмёшься, а потом по каким-то причинам отступишься, то сильно меня подведёшь. Поэтому ты должна тщательно взвесить свои возможности. Обратной дороги не будет. В том смысле, что ты должна идти со мной до конца. Понятно?
– Я понимаю. Только, что делать-то?
– Не торопись, сейчас узнаешь.
Леди нажала на кнопку селектора.
– Тамара, нам два кофе… Так вот, тебе предстоит работать сиделкой у одной женщины. Зовут её Клара. – Видимо, у Ники вытянулось лицо, потому что Леди тут же добавила: – Но сиделка это так, для простоты обозначения. На самом деле всё гораздо сложнее. Муж Клары – весьма важная персона, известный политик. Сейчас он не в первых рядах, но это видимость. Клара его моложе на двадцать с лишним лет. Когда-то она считалась одной из самых красивых девушек страны. Выиграла конкурс «Мисс Россия», участвовала во всемирном конкурсе. Какое-то время работала фотомоделью, вела ток-шоу на телевидении. Наш политик её тогда и приметил. Жена у него незадолго до этого погибла в автомобильной катастрофе, вот он на Кларе и женился.