- -
- 100%
- +
Но дверь в кабинет оказалась приоткрытой.
Она сразу заметила это, очутившись в коридоре, и замедлила шаг. Дверь осталась приоткрыта. Совсем немного. Сантиметра на три. Но этого достаточно, чтобы расслышать относительно громкий разговор. А с чего бы им шептаться?
Ника плелась по коридору медленнее улитки, но мозг лихорадочно взвешивал все «за» и «против». Так, Насыров на улице. Если он войдёт в холл, она должна услышать, как хлопнет дверь. Но задерживаться в коридоре всё равно нельзя. Надо совсем чуть-чуть прислушаться и пройти дальше к выходу.
Есть, правда, ещё экономка. Она на кухне или в гостиной. Что если она отправится в кабинет, чтобы позвать Эйдуса на обед? А тут Ника подсматривает в щель? Конечно, Раиса к ней неплохо относится, но не захочет ли выслужиться перед хозяевами? Опасно. Очень опасно.
А ещё остаётся вариант, что включено внутреннее видеонаблюдение. Но такого не должно быть. Ведь Эйдус в доме. Нет, не должно. Вот экономка – это опаснее. А ещё Насыров. Вдруг она не услышит, как тот подкрадётся?
Ника уже подошла к двери. Пока ничего не слышно. Ещё шаг. А вдруг их там вовсе нет? Может, вышли в сад?
Вот уже и щель. И тут Ника явственно расслышала стон. Потом ещё один. Стонала Клара. Вернее, постанывала. Ой, как интересно! Ника не выдержала и осторожно, вытянув шею, заглянула в щель между дверью и косяком.
Первое, что она увидела, это голую задницу Эйдуса. Он пристроился со спущенными штанами около дивана, делая резкие толчки корпусом. Клара стояла на четвереньках на диване. Голова её, с распущенными волосами, моталась взад-вперед, в такт движениям мужа.
– А-а… а-ай, о-ой, – простонала Клара. – Бо-ольно.
– Терпи, сучка, – прохрипел Эйдус. – Получай,…
Клара вскрикнула и повернула голову направо. Нике показалось, что глаз Клары уткнулся прямо в неё. Она отдёрнула голову и застыла. Чёрт! О, ужас!! Вот это ёксель-моксель!
Медленно, почти не дыша, двинулась по коридору задним ходом. Потом, спохватившись, развернулась и вышла в холл. Только там остановилась и перевела дыхание. Сердце колотилось почти у самого горла. Ну и дела, ёжик в тумане!
Теперь понятно, подумала Ника, зачем Эйдус позвал жену – возбудился после разговора со мной. Посмотрел на мои голые ляжки и захотелось потешиться. Но что из этого следует? Получается, супружеские отношения они всё-таки поддерживают? Супружеские ли? То, что я увидела, больше смахивало на насилие. Если это так, то Кларе не позавидуешь.
Сколько же лет она это терпит? Год, два, три? Неужели с того самого загадочного случая, когда упала с лестницы? Вот здесь, кстати, упала, в холле. Но это произошло примерно девять лет назад. Неужели всё это время он её периодически насилует?
Ужас! Или ей нравится? Может Клара быть мазохисткой? Ну и семейка. Вот тебе и традиционные ценности. Впрочем, с ценностями разберёмся позже. Видела ли меня Клара? Мне показалось… А что мне показалось? У Клары просто мотнулась голова, и всё. Да и щель там всего-то с палец. Ну, или два… А если не показалось? Пожалуется ли она Эйдусу? Всё зависит от того, как на самом деле строятся их отношения. Не предположительно, а на самом деле.
Наверное, я это скоро узнаю. Если Клара и Эйдус заодно, то мои дни в этом доме сочтены. Или, даже, часы. Если только эта парочка не подыскивает себе сексуальную партнершу. Но тут уж дудки! Третьей я не буду. Пусть Леди хоть лопнет от злости, но на такое я не подписывалась.
Всё это глупости, подумала Ника, поднимаясь по лестнице. Какие, к чёрту, сексуальные маньяки? Стала бы Протасова затевать такую хитроумную и длинную комбинацию по моему внедрению из-за двух сексуально озабоченных придурков? Дело явно сложнее. Леди внятно упомянула о том, что Эйдус рвётся к власти и его надо остановить. Остановить, потому что он опасен. Опасен…
Стоп! А если Протасова ищет компромат на Эйдуса? Это уже теплее. Но в чём может заключаться компромат? В том, что Эйдус насилует жену? Но Клара вряд ли захочет предавать их отношения огласке. Хотела бы – давно бы это сделала. Тогда в чём прикол?
Она уже почти поднялась на второй этаж, когда услышала из холла голос Насырова:
– Виктория, вы не знаете, где Клара Агзамовна?
Он всё-таки подкрался. И она, задумавшись, не услышала, как хлопнула входная дверь. Следовало ожидать.
– Не знаю. Кажется, она гуляла в саду.
Пусть ищет. Ей почему-то не хотелось, чтобы Насыров сунулся в кабинет и увидел там то, что увидела она. Ей хотелось, чтобы это было их тайной – её и Клары. Хотя что-то ей подсказывало, что в доме Эйдуса для Насырова тайн нет.
Она вернулась в свою комнату и включила телевизор, чтобы отвлечься от беспокойных мыслей. Чего переливать из пустого в порожнее? Скоро всё прояснится. Если Клара меня заметила, она как-то отреагирует. В стеснительности её уж точно не обвинить. А если не заметила… Что же, будем дальше думку думать, как говаривала Илона.
Но отвлечься не получалось. Из взбаламученной памяти не шло – вот голова Клары мотается в такт толчкам Эйдуса, вот Клара поворачивает голову, и желтый рысий взгляд впивается прямо в щель между косяком и дверью…
Нет, это я уже фантазирую, подумала Ника. Рысь ещё какая-то… И не могла она моё лицо разглядеть, я лишь одним глазком в щель смотрела. Какая там ширина была?
Она решила провести эксперимент – приоткрыла дверь и, вернувшись к кровати, попыталась принять «позу Клары». Расстановка, конечно, не один к одному, но всё же… Получалось, что при взгляде мельком ничего не заметишь. Правда, надо ещё учесть освещение. Кажется, там, в коридоре, было светлее…
Она некоторое время елозила по кровати, пока в коридоре не раздался характерный перестук – Клара ходила по дому в клогах с высоким деревянным задником. Ника шустро изменила позу, сев на кровати, и затаилась. Но Клара зашла в свою комнату…
Минут через десять снизу позвонила Раиса Маратовна и позвала обедать на кухню. Потом они вдвоём с экономкой отправились «покопаться» в теплице. Ника всегда носила при себе «трубу» – при огромных размерах дома и усадьбы мобильная связь была не баловством, а условием добросовестного выполнения должностных обязанностей. Но Клара не звонила.
Сначала Ника особо не заморачивалась. Она уже привыкла, что после плотного обеда из трёх-четырёх блюд хозяйка обычно спала часа два, а потом гуляла. И только в районе пяти вызывала Нику на массаж. Однако вызова не последовало ни в пять, ни в шесть. И тогда Ника решила сама подтолкнуть развитие ситуации, следуя правилу «Тот, кто не виноват, тому бояться нечего. А на воре и шапка горит».
Собравшись с духом, она постучала в дверь Клариной спальни. Не дождавшись ответа, осторожно приоткрыла дверь и заглянула вовнутрь. «Госпожа» сидела за компьютерным столиком и смотрела на монитор.
– Разрешите, Клара Агзамовна?
– Чего тебе? – Хозяйка отозвалась с раздражением.
– Я по поводу массажа…
Клара недовольно сморщилась и махнула рукой.
– Некогда. Я сама позову.
– А уборку? – разнервничавшись, Ника полезла на рожон.
– Чего???
– Убраться бы у вас. Пыли много.
Клара оторвалась от монитора и, вперив в Нику тяжёлый взгляд, произнесла, чеканя каждый слог:
– Лучше сама уберись.
Ника закрыла дверь и, прислонившись к стене, тяжело выдохнула – у-фф. Что бы это значило? Это в каком смысле – сама уберись? Тонкая ирония?
Она вернулась в комнату. Разум подсказывал, что паниковать не следовало. Любой человек, занятый делом, не любит отвлекаться. Может, Клара что-то срочно искала в Интернете. Или в игрушку какую играла и как раз «зависла» над очередным уровнем. А в такой момент человека лучше не трогать. Ника знала это по Илоне, которая часами убивала время за компьютерными играми.
Стоп, подумала Ника. Клара, вроде, в играх замечена не была. Да и в Интернете не торчит. Сколько раз к ней заходила – компьютер почти всегда выключен. А вот сегодня… Да, точно, перед обедом она тоже у монитора сидела, когда я зашла сказать, что её Эйдус зовёт. Она ещё тогда компьютер выключила. Будто знала, что надолго уходит. Хотя это могло быть совпадением…
Клара всё-таки позвала Нику делать массаж перед самым ужином. Во время сеанса почти не разговаривали. Клара выглядела не то, чтобы злой или сердитой, но какой-то расстроенной. И задумчивой. Видя, что хозяйка не в настроении, Ника попробовала сама завести разговор:
– Клара Агзамовна, сегодня я опять у вас ночую?
Та ответила не сразу.
– А что? Надоело?
– Нет, что вы. Просто, я подумала… Может, я вам мешаю?
– Почему ты так решила?
– Не знаю. Чувствую… Вы сегодня какая-то… уставшая.
Клара помолчала.
– Вот здесь… нет, чуть повыше. Ага. Боль какая-то, разомни… Я у тебя, кстати, спросить хотела. Ты почему выходные не берёшь? Все у меня, да у меня. Из-за денег?
– Нет. Просто мне дома делать особо нечего. А с бабушкой я по телефону разговариваю.
– А с парнем?
– Что?
– С парнем сексом тоже по телефону занимаешься?
– Нет у меня парня. И вообще, – машинально добавила Ника и осеклась.
– Ну-ну! Подожди. – Клара перевернулась на спину и посмотрела Нике в лицо. – Что «вообще»?
– Ну их к чёрту.
Клара подняла руки над головой, с хрустом потянулась. Хищно прищурилась.
– Что, несчастная любовь?
– Типа того.
– И давно?
– Что?
– Несчастная любовь давно была?
– Года три прошло.
– Всё забыть не можешь?
– Наверное.
– Ну и дура, – неожиданно заключила Клара. – Этих козлов вообще любить не за что. Их не любить надо, а… Ладно, закрыли тему. А спать… – Она моргнула и, сузив глаза, посмотрела на Нику. – Где и с кем спать будешь позже решим. Перед сном. Я позову… А если не позову, значит, не позову.
Ника пришла в свою комнату и, не зажигая света, присела на койку. Нервы были напряжены до предела с того момента, как она подглядела сцену в кабинете Эйдуса. Короткий, вроде бы ни о чём, разговор с Кларой добавил раздрая в сознание Ники. И разбудил воспоминания, которые она старалась похоронить в памяти.
Всё началось с Сергея. Вся эта цепочка несчастий, предательств и измен, приведшая к тому, что сейчас она торчит в доме Эйдуса и ломает голову над порочными тайнами его обитателей. С Сергеем она познакомилась незадолго до смерти матери. Мать медленно умирала. Болезнь перешла в четвертую стадию, и мать попросила, чтобы её отвезли в поселок к бабушке. Говорила, что там хоть свежий воздух и можно выходить во двор. Наверное, ей и, правда, там было легче. Но Ника догадывалась, что мать переехала, скорее, из-за неё. Не хотела, чтобы Ника наблюдала агонию, не спала ночами. Ей ведь, дочке, нужно работать и учиться.
В это время и объявился Сергей. Спокойный и наглый, с дерзкими глазами. Нике, в том её состоянии, он показался серьёзным и надёжным. А ещё её подкупило то, что Сергей хорошо разбирался в оружии. Она, собственно, и познакомилась с ним на одном из форумов, посвящённых стрелковому оружию. Нику на это дело подсадил отец. Как-то, Нике тогда, кажется, ещё трёх не исполнилось, отец дал ей вместо игрушки учебную гранату – чтобы не плакала. Мать пришла с работы и чуть сознание не потеряла – дочь сидит в углу комнаты на ковре и пытается выдернуть из гранаты чеку… Долго мать этой истории отцу простить не могла. Говорила, от разрыва сердца спасло лишь то, что отец в это время сидел рядом у стола и смазывал пистолет «Стечкина». Вояка чёртов!
В общем, запала она на Сергея. Показался настоящим мужиком. Дура! Да кто ж научит, как дерьмо от конфеты отличать, пока сама не траванешься до кровавой блевотины?
Деньги у него всегда водились, таскалась с ним по ресторанам. Он часто оставался у неё, а затем и вовсе перебрался, как он шутил, на ПМЖ. Чем занимался – Ника особо и не интересовалась. Говорил, что занимается коммерцией, ИЧП какое-то. Иногда приносил сумки с вещами, оставлял на несколько дней. Мол, товар для продажи.
Обещал, вот, скоро проверну крупную сделку, купим тебе новую машину. Сколько на этом драндулете имени перестройки ездить? А она слушала и верила, как дура. Даже тогда верила, когда по домашнему телефону звонили какие-то девки с развязными голосами. Говорил, это по делам, бизнес, короче. И вообще – смотри на жизнь шире. Супружеская верность – атавизм патриархата. Все должны быть свободны в выборе партнеров – и мужчины, и женщины. Слышала про такую теорию о «стакане воды»?
«Слышала. Мне кажется, что это неправильно», – сказала Ника. Они сидели вечером на диване и смотрели какой-то бестолковый сериал.
«Почему? Секс – форма высшего удовольствия. Что-то вроде очень вкусной еды или вина, к примеру. Выпила стаканчик – и пошла дальше».
«Я не могу так, – возразила Ника. – Мне это неприятно, чувствовать себя стаканчиком».
«А ты себя не чувствуй. – Сергей засмеялся. – Ты сама пей. А другие будут пить тебя».
«И тебе… тебе будет всё равно?»
«Что?»
«Если меня… будут пить?»
«Почему всё равно? Мне это даже понравится. Ну-ка, покажи свою киску», – он потянулся к Нике и просунул ладонь между бёдер.
«Дурак! – Она попыталась сжать ноги. – Я серьёзно».
«И я серьёзно. А вот ты – дурочка. Создаешь проблемы на ровном месте. Но ничего, я тебя перевоспитаю».
«Это как?»
«А вот увидишь. – Глаза его похотливо блеснули. – Ну, иди сюда, девочка-целочка…»
И вскоре случилась эта мерзкая, ужасная ночь. Затем Ника себя не раз спрашивала – зачем Сергей так поступил? Чем она подобное заслужила? Неужели ему даже не было её жалко? Или он всерьёз думал, что ей ТАКОЕ понравится?
«Ты ему просто надоела, – позже доходчиво объяснила Илона. – Ты для него была словно игрушка, резиновая кукла. Он тобой побаловался, а потом решил – дай я с этой куклой поэкспериментирую. Получится что-то интересное – ещё побалуюсь. Не получится – выброшу. Мужики, они все такие. Козлы и сволочи. Или дебилы. Или всё вместе».
В голосе Илоны не было ни тени сомнения. У неё имелся достаточный опыт. И у Ники он к тому времени появился тоже.
Тогда же… Они сидели в ресторане с двумя приятелями Сергея. Одного звали Павел, а второго Ника видела в первый раз. Потом подсела какая-то девушка, кажется, знакомая Павла. Ника быстро опьянела, хотя и выпила, вроде, немного. Она вообще в то время выпивала мало и редко. Так, больше за компанию. Она ещё помнила, как поехали к ней домой. Вернее, к ним – Нике и Сергею. Сергей вёл себя как хозяин квартиры, даже прописаться собрался у неё. Хорошо, что не успел. А потом сознание почти отключилось. Почти. Кое-что, фрагментарно, она всё же запомнила.
Очнулась от ощущения того, что кто-то пытается раздвинуть ей ноги. Открыла глаза и невольно вскрикнула, увидев, чуть ли не в упор, лицо Павла. Тот, сопя, пробовал взгромоздиться на неё. С силой оттолкнула – Павел отвалился на диван, что-то забурчал.
Ника села, спустив ноги на пол. Павел снова полез к ней, вяло, но настойчиво, как зомби. Она вырвалась. Покачиваясь, вышла в коридор. Голова кружилась, всё тело ломило. Заглянула в открытую дверь гостиной. На полу, на одеялах, спали Сергей и второй его приятель – с девицей. Все голые, по полу разбросана одежда.
Сознание пробуждалось урывками. Не хотелось верить в произошедшее, всё напоминало какой-то дурной сон. Но… но… но реальность свидетельствовала о другом: бесстыдном и грязном.
Она заперлась в ванной комнате, набрала воду и долго сидела в ванной. Кто-то стучал в дверь, несколько раз подходил Сергей, уговаривал не дурить. Она молчала и ждала. Только периодически добавляла горячей воды, чтобы не замёрзнуть.
Часа через два или три всё стихло. Ника осторожно приоткрыла дверь, прислушалась. Кажется, умотали. Она собрала в два чемодана вещи Сергея, вынесла в прихожую. Туда же вытащила два здоровенных баула с товарами. Потом начала мыть пол и посуду.
Сергей позвонил вечером, спросил: «Ты как? Я зайду через часок?»
Сказала: «Заходи».
Он переступил через порог с виноватой, но наглой улыбкой. Начал: «Ты не сердись. Ты же сама так разошлась, веришь ли… – увидев в коридоре вещи, осёкся. – Зря ты так, из-за ерунды. Прямо, как девочка. Подумаешь, потрахались немного. – Прищурившись, добавил: – А ты ведь ночью была довольна».
«Убирайся».
«Ну-у…»
«Убирайся!»
«Хорошо, хорошо. Но не сейчас же, верно? Ночь ведь. Вот с утра…»
«Фёдор!» – позвала Ника.
Левша вышел из гостиной и прислонился к стене. Он был выше Сергея на целую голову, если не на полторы. Насколько знала Ника, Федя в жизни никогда не дрался, и вызывало сомнение, способен ли он вообще ударить человека. Но знала это Ника. А Сергей не знал.
«Вот оно что… Смена караула? Шустрая ты».
«Убирайся или я дам тебе молотком по голове. Видишь, я его уже приготовила. – Ника кивком показала на трюмо, где лежал молоток. – А Федя подтвердит, что я оборонялась».
«Ладно, я понял, – уже без ухмылки выдавил Сергей. – Но, будь человеком. Свои вещи я сейчас заберу. А баулы пусть постоят несколько дней. Мне сейчас некуда их тащить».
«Сутки, – ответила Ника. В душе она обрадовалась, что Сергей так быстро сдулся. – Завтра вечером я выставлю их на лестничную площадку».
«Ладно, договорились. Но, поверь, зря ты так…»
«Убирайся!»
Но назавтра Сергей не пришёл. Выкидывать сумки на лестницу Ника не решилась – чёрт его знает, что там за товар? Пропадёт, потом разборки начнутся.
Однако Сергей не пришёл и на второй день. А на третий день заявились оперативники из уголовного розыска. С обыском. И Нику арестовали. Сергей оказался квартирным вором. А в баулах хранились краденые вещи.
Ей предъявили обвинение в пособничестве и укрывательстве краденного. Следователь не хотел слушать никаких объяснений. И Сергей (в отместку, что ли?) показал на допросе, что Ника знала о происхождении вещей. Ей корячился реальный срок в колонии общего режима. Но в итоге пронесло и отделалась условным. Как-то судья разобрался. Или просто пожалел.
А дальше Нику отчислили из института и уволили из больницы. Так она очутилась в стрип-клубе. Только мать к тому времени уже умерла. Может и к лучшему – сказала тогда бабушка. Эх, Вероника…
«Вот увидишь, бабушка, я все исправлю, – пообещала Ника. – Вот увидишь. И в институте восстановлюсь. И вообще…»
Но на деле всё оказалось гораздо сложнее. Ника начала выпивать. Во время работы держалась, но в выходной день приходила в клуб и просиживала там допоздна. Дома, в пустой квартире, она сходила с ума от одиночества и отчаяния. Там всё напоминало о самых тяжелых событиях в её жизни – и о смертельной болезни матери, и о невыносимо постыдной истории отношений с Сергеем, и об обыске в присутствии соседей…
После истории с Сергеем она стала презирать и бояться мужчин. Любой мужской взгляд, брошенный в её сторону, казался ей липким и похотливым, разоблачающим такие же неблаговидные намерения, – липкие и грязные. Илона ещё сильнее утвердила её в этих навязчивых подозрениях. А сама… Эх, змея подколодная!
Вот и верь после этого в женскую дружбу, грустно подумала Ника, сидя в темноте. Дешёвка! Я пыталась с ней дружить, потому что нельзя человеку совсем одному. Кто же виноват, что я из-за Сергея на мужиков теперь смотреть не могу?..
Ника лежала на кровати в наушниках, подключенных к смартфону, и прикидывалась, что дремлет под музыку. На самом деле она занималась нужным, но очень нудным делом – прослушивала то, что происходит в спальне Клары. Разрешение на установку «жучка» дал Усков, после того как Ника провела предварительную разведку. В качестве объектов для прослушки рассматривался кабинет и спальня Эйдуса, а также спальня Клары. Но помещения Эйдуса Усков решил пока не трогать. «Рано и рискованно, – сказал он Нике по телефону. – Эйдус в доме бывает редко, никаких совещаний и важных встреч там давно не проводит. Зато можно предположить, что такие помещения, как кабинет и спальня шефа, регулярно проверяются Насыровым. Можешь спалиться быстро и на ровном месте. Ты, как новый человек, первой подпадешь под подозрения. А вот спальня Клары – другое дело. Глядишь, Клара по телефону с кем-нибудь что-нибудь и обсудит».
Ника поставила «жучок» в пятницу, прицепив его под компьютерный столик. Приемник находился в «Айфоне» и ловил сигнал в пределах пятидесяти метров – так объяснил Усков. Поэтому Ника второй день повсюду таскалась со смартфоном, положив его в верхний карман халата, и в наушниках, в надежде подкараулить важный разговор. Но Клара упорно не желала обсуждать вслух свои секреты. Даже с бывшей сиделкой Людмилой ни разу не переговорила по телефону. После приезда Эйдуса появился маленький шанс, что политик зайдёт пообщаться в спальню к жене. Но и эти надежды пока не оправдывались.
Когда Ника узнала от экономки о приезде Эйдуса, она позвонила Ускову и спросила: «А нельзя микрофон прямо на Клару прицепить? К халату, например?»
Усков закашлялся, видимо, от неожиданности подавившись слюной. «Вы чего, шпионских фильмов насмотрелись?» – «А чего? Бывают же такие микрофоны, типа булавок. Можно, например, в воротник воткнуть. Она и не заметит». – «Отставить воротники и булавки – ещё бы в бюстгальтер предложили засунуть. За двумя зайцами даже зайчиха не гоняется. Когда адаптируетесь там, как следует, тогда будем дальше смотреть. А пока слушайте спальню».
Вот Ника после ужина и «слушала», одним глазом посматривая в телевизор, где шла музыкальная программа. Но у Клары в комнате тоже был включен телевизор. Она, судя по звуку, смотрела какое-то политическое ток-шоу. Так что, удовольствие Ника получала ниже среднего и даже начала дремать. И тут в спальне Клары негромко хлопнула дверь.
– Привет, сестричка, – прозвучал неразборчивый мужской голос. Ника встрепенулась. Насыров? Схватив пульт, она выключила у телевизора звук.
– Чего тебе? – не сразу отозвалась Клара.
Послышались приближающиеся шаги. Затем раздался довольно громкий шум. Похоже, что Насыров сел в кресло у компьютерного стола. Отлично!
– Дело есть, – отчётливо разобрала Ника, несмотря на крики участников ток-шоу. – Можешь этот балаган убрать?
Клара приглушила звук.
– Ну, говори. Только короче.
– Как получится.
– Нельзя завтра днем поговорить? Вдруг Эйдус зайдёт?
– Он хоккей смотрит, под виски. Едва третий период начался… Ты ещё курить не бросила?
– С такой жизнью разве бросишь?
– Это верно. Ничего, если всё получится… Пошли, посмолим на свежем воздухе, я свои сигареты забыл.
– Неохота. Да и холодно уже вечером.
– Пошли-пошли. Накинь чего-нибудь.
– Потом покуришь, я не хочу, – недовольно произнесла Клара. – Почему здесь нельзя поговорить?
– Потому что нельзя. Не доверяю я помещениям. Давно я у тебя на «жучки» не прозванивал. Надо бы проверить.
– Ты думаешь, я кому-то сильно нужна? Да и не было здесь давно посторонних… Или… постой, ты что, Нику имеешь в виду?
– Всякое может быть. Говорю тебе – на террасе поговорим.
По шуму Ника поняла, что Насыров поднялся с кресла. Она быстро соскочила с кровати и, открыв дверь, проскользнула на балкон. Близко к перилам подходить не стала – присела на корточки у перегородки, моля бога, чтобы ветер дул со стороны террасы. Иначе можно и не расслышать ничего.
Удача ей улыбнулась. Ветер дул в нужном направлении. И Клара с Насыровым остановились недалеко от перегородки. Отошли бы в другой угол, к холлу, вряд ли Ника хоть бы что-то поняла. А так слышимость оказалась достаточно хорошей, хотя часть слов звучала неразборчиво. Ника ухватила часть фразы:
– …я думала, ты её проверил.
– Ну, как проверил? Сама понимаешь, дел по горло. Со всех сторон давят. Да ты особо не напрягайся. По поводу прослушки, это я так, для перестраховки. Девица, на мой взгляд, туповатая. Ты-то сама, что думаешь?
– Не определилась ещё.
– Ну, массаж-то хорошо делает? Во всех местах, как положено?
– Убери руку… Ну!
– Ладно, ладно. Попка у тебя ядрёная, как орех – хрен удержишься. Но если тебе со стариком больше нравится… Он, кажись, тебя сегодня опять вздрючил, сестричка?
– Слушай, братец… завязывай свои … – Клара громко, со злостью, сматерилась. – На… звал? Мне твоя сексуальная озабоченность по… Если жена не даёт, подрочи в сортире.
Ника тоже выругалась. Про себя. П… ни о чём. Зачем надо было на террасу переться? Разговаривали бы в тепле. Так и замёрзнуть можно. За курткой, что ли, быстро прошвырнуться?
– Да ладно, успокойся. Эх, до сих пор вспоминаю, как мы с тобой в своё время отжигали. Неужто забыла? А ещё говорят, что первая любовь не ржавеет.
Хотя, уже интересно. Вот тебе и братец с сестрой. Ай, да Клара. Та ещё штучка.
Клара отозвалась после паузы:
– И не заржавела бы. Если бы ты не оказался такой продажной сволочью…
– Ну вот, опять.
– А что «опять»? – Клара снова повысила голос. – От тебя все несчастья. Твоя была идея – от Эйдуса избавиться… А потом сам же нас сдал.
– Сколько раз повторять, что не сдал, а прокололся? А затем уже… Если бы с тебя начали шкуру заживо снимать, я бы посмотрел, как ты запела.