Сон об уходящей натуре. Поэма-аллюзия

Как написал о Колыме в книге «Рабы свободы: Документальные повести» журналист и прозаик, председатель комиссии по творческому наследию репрессированных писателей России В. Шенталинский: «Она была в течение двадцати лет (1934—1954) невольничьим берегом, раскинувшимся от Охотского до Восточно-Сибирского моря, от Индигирки до Берингова пролива. Одна двадцатая территории Советского Союза, самый большой остров Архипелага ГУЛАГ, равный по величине нескольким Франциям. И прошли её, по приблизительным, неофициальным подсчетам (а где взять другие?), несколько миллионов человек! Кто прошёл, многие – остались там навечно».

Часть осужденных гибла ещё по дороге на Колыму: их перевозили пароходами от Находки и Ванино до бухты Нагаева тысячами в закрытых трюмах, совсем как африканских невольников, в течение 8—9 суток. Это был новый круг ада после тюрем НКВД и этапов на Дальний Восток. И всех прошедших эти круги ждали заключительные круги Колымского ада.

Лирическая иллюстрация темы из песни «Ванинский порт» (автор не установлен): «Я помню тот Ванинский порт и крик пароходов угрюмый, как шли мы по трапу на борт в холодные мрачные трюмы.// На море спускался туман, ревела стихия морская. Лежал впереди Магадан, столица Колымского края…// От качки стонали зэка, обнявшись, как родные братья, и только порой с языка срывались глухие проклятья.// Будь проклята ты, Колыма, что названа чудной планетой. Сойдёшь поневоле с ума, отсюда возврата уж нету».

Необходимо пояснить выражение «Колыма, что названа чудной планетой», которое большинство читателей наверняка не поймёт. Оно заимствовано из прибаутки «Колыма ты, Колыма, чудная планета. Двенадцать месяцев зима, остальное – лето», возникшей немного раньше песни в те же тридцатые годы. Примерно в это же время появилось залихватское выражение «Дальше Колымы не сошлют», ставшее производным от старой арестантской присказки «Дальше Сибири не угонят, там тоже солнышко светит».

Анекдот в тему:

«Плывут двое чукчей на утлой лодчонке по Северному Ледовитому океану. Один говорит:

– Хочешь, я тебе политический анекдот расскажу?

– Однако нет, а то ещё сошлют куда-нибудь».

В общем, как говорилось в одном известном кинодиалоге:

« – Будете у нас на Колыме – милости просим.

– Нет, уж лучше вы к нам…»

*

Ве-е-езде учили коммунизму – подразумевается один из самых знаменитых лозунгов советского периода «Учиться, учиться и ещё раз учиться!», приписываемый В. Ленину. Хотя буквально такую фразу основатель советского государства никогда не произносил. Но в речи на III съезде комсомола в октябре 1920 г. прозвучали другие слова, на основании которых советские пропагандисты и слепили позже вышеуказанный лозунг. Ленин же дословно изрёк следующее: «Союз молодёжи и вся молодёжь вообще, которая хочет перейти к коммунизму, должна учиться коммунизму».

*

По адресу «Тюрьма для мам» в АЛЖИР писали дети письма – имеется в виду Акмолинский лагерь жён изменников Родины (сокращённо – АЛЖИР), расположенный в Казахстане. Это был самый большой (и печально известный) из женских лагерей ГУЛага.

Первоначально свидания с родственниками и письма в АЛЖИРе запрещались. Пережившая ужасы лагеря Г. Степанова-Ключникова вспоминала, что у некоторых женщин имелись грудные дети, которых размещали в специальных бараках. Матерей туда приводили под конвоем и только лишь для кормления ребенка. Когда малышу исполнялось три года, его отправляли в детдом.

После того как лагерь перевели на обычный режим, заключённым разрешили получать письма и посылки. Первое письмо, адресованное одной из заключённых, пришло от восьмилетней девочки. На обороте значился адрес получателя: «Город Акмолинск. Тюрьма для мам».

*

ЧеСИРам и другим врагам – аббревиатура периода массовых репрессий ЧСИР расшифровывается как «член семьи изменника Родины». Так формулировалось в УК РСФСР 1926 г. и в Законе СССР «О членах семьи изменников Родины» от 30.03.1935.

Согласно советскому законодательству тех времён члены семьи изменника Родины лишались избирательных прав (так называемые «лишенцы») и, в зависимости от степени прегрешения, либо подлежали ссылке в отдалённые районы Сибири на пять лет, либо лишались свободы на срок от пяти до десяти лет с конфискацией имущества. Решение о мере наказания «чесирам» принималось внесудебными органами, так называемыми «двойками» и «тройками».

К примеру, моя бабушка А. А. Кривчикова (дочь раскулаченного А. Михеева) после приговора мужу Константину (моему дедушке) в 1938 г. вместе с малолетним сыном Юрием (моим отцом) была сослана из Алтайского края в Томскую область. Иными словами, отправилась по маршруту «из Сибири в Сибирь» (как пел В. Высоцкий). В справке, заменявшей бабушке паспорт вплоть до конца 50-х годов, значилось: «Дочь кулака, жена лишенца».

*

Ну а попутчиков незваных – подразумевается термин «попутчик» из советского политического жаргона, означающий человека, сочувствующего идеологии советской организации или партии (коммунистической, естественно, другие были запрещены), однако не имеющий в них формального членства.

Считается, что термин придумал А. Луначарский, и применялся тот первоначально к деятелям культуры, симпатизирующим большевикам. В частности, к «попутчикам» относили литераторов Б. Пильняка, М. Пришвина, И. Бабеля, К. Паустовского, Б. Пастернака и С. Есенина.

В 30-е годы слово приобрело в советской прессе негативный и уничижительный оттенок, подразумевающий неполноценность, а то и враждебность. Например – «попутчик капитализма».

*

Ждал Соловецкий монастырь – намёк на то, что на территории Соловецкого монастыря с 1920 по 1939 годы располагались (последовательно): лагерь принудительных работ, Соловецкий лагерь особого назначения (СЛОН) и Соловецкая тюрьма особого назначения (СТОН).

Лирическое отступление в тему – стихотворение советского поэта А. Жигулина (был арестован в 1949 г. по обвинению в антисоветском заговоре, провёл в тюрьмах и лагерях около шести лет) «Соловецкая чайка»:

«Соловецкая чайка всегда голодна. Замирает над пеною жалобный крик. И свинцовая горькая катит волна на далёкий туманный пустой материк.// А на белом песке – золотая лоза. Золотая густая лоза-шелюга. И солёные брызги бросает в глаза, и холодной водой обдаёт берега.// И обветренным мокрым куском янтаря над безбрежием чёрных дымящихся вод, над холодными стенами монастыря золотистое солнце в тумане встаёт…// Только зыбкие тени развеянных дум. Только горькая стылая, злая вода. Ничего не решил протопоп Аввакум. Всё осталось как было. И будет всегда.// Только серые камни лежат не дыша. Только мохом покрылся кирпичный карниз. Только белая чайка – больная душа – замирает, кружится и падает вниз».

*

Страну, другой такой не зная – аллюзия на строки «Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек!» из патриотической «Песни о Родине», созданной поэтом В. Лебедевым-Кумачом и композитором И. Дунаевским в 1936 г. для кинофильма «Цирк».

Песня сразу стала очень популярной, её первые аккорды много лет использовались в качестве позывных Всесоюзного радио. После принятия в 1936 г. новой Конституции СССР к песне был дописан куплет о «всенародном Сталинском законе», который звучал так: «За столом у нас никто не лишний, по заслугам каждый награждён, золотыми буквами мы пишем Всенародный Сталинский закон. Этих слов величие и славу никакие годы не сотрут: – человек всегда имеет право на ученье, отдых и на труд!»

*

Стирали в лагерную пыль – подразумевается выражение «стереть в лагерную пыль», получившее распространение в постсталинскую эпоху в 50—60 годы. Как, в частности, писал советский поэт Б. Слуцкий: «Но прах не заметается пургой, а лагерная пыль заносит плаху». Формулировку – в форме резолюции – о лагерной пыли часто приписывают наркому внутренних дел Л. Берии, но документального подтверждения эта версия не получила.

Уже в постсоветские времена в 1996 г. была опубликована книга с названием «Я, лагерная пыль, свидетельствую», написанная по воспоминаниям В. Б. Дьяконова. Он был репрессирован в конце 30-х годов, попал сначала в Кировскую пересыльную тюрьму, затем отбывал срок в лагерях на территории Коми АССР. Приведу цитату из этой книги:

«В ожидании парохода „Глеб Бокий“ они ещё поработают на кемской пересылке, и кого-то заставят бегать вокруг столба с постоянным криком: „Я филон, работать не хочу и другим мешаю!“; а инженера, упавшего с парашей и разлившего на себя, не пустят в барак, а оставят обледеневать в нечистотах. Потом крикнет конвой: „В партии отстающих нет! Конвой стреляет без предупреждения! Шагом марш!“ И потом, клацая затворами: „На нервах играете?“ – и зимой погонят по льду пешком, волоча за собой лодки, – переплывать через полыньи, а при подвижной воде погрузят в трюм парохода, и столько втиснут, что до Соловков несколько человек непременно задохнутся, так и не увидав белоснежного монастыря в бурых стенах…»

*

Ковались люди из железа, вздымался горн, рождался миф – сложная составная аллюзия: на строки «Вздувайся, горн, и куйте смело, пока железо горячо!» из песни «Мы кузнецы»; на советский фильм режиссёра Е. Дзигана «Железный поток», снятый по одноименному роману-эпопее писателя А. Серафимовича; на фильмы польского режиссёра А. Вайды «Человек из мрамора» и «Человек из железа». Последний в 1981 г. получил Золотую пальмовую ветвь на Каннском кинофестивале.

*

«Вперёд!» – взывала «Марсельеза» – подразумевается так называемая «Рабочая Марсельеза», текст которой был написан публицистом и революционером, идеологом народничества П. Лавровым на мелодию французского гимна. В «Рабочей Марсельезе», в частности, есть следующие строки: «Вставай, подымайся, рабочий народ! Вставай на врагов, брат голодный! Раздайся, крик мести народной! Вперёд!»

Этот вариант «Марсельезы», известный так же под названием «Отречёмся от старого мира…», получил в России широкое распространение после того как в марте 1917 г. был утверждён Временным правительство в качестве государственного гимна.

*

Рождался миф… Ушли они не долюбив – аллюзия на строки из стихотворения «Мы» советского поэта Н. Майорова: «Мы были высоки, русоволосы. Вы в книгах прочитаете, как миф, о людях, что ушли, недолюбив, не докурив последней папиросы».

Добавлю, что Николай Майоров погиб на фронте в Великую Отечественную войну в возрасте двадцати двух лет.

*

В тоску прокуренных вагонов – аллюзия на строки «Трясясь в прокуренном вагоне, он стал бездомным и смиренным…» из стихотворения советского поэта А. Кочеткова «Баллада о прокуренном вагоне».

*

В строку «Баллады о гвоздях» – речь идёт о стихотворении советского поэта Н. Тихонова «Баллада о гвоздях». Строки из этого стихотворения: «Гвозди б делать из этих людей: крепче б не было в мире гвоздей», – стали в советские времена крылатой цитатой.

*

Великих строек на костях – подразумеваются так называемые «Великие стройки коммунизма»: Днепрогэс, Беломорканал, Волгодон, «Магнитка», «Норникель», БАМ и другие «ударные стройки», вроде трансполярной магистрали Чум-Салехард-Игарка. На них в сталинские времена активно использовался труд заключённых, «добровольно-принудительный» труд обнищавших крестьян, а также военизированных строительных подразделений (трудовой армии, тылового ополчения, стройбата, желдорбата).

Постановление Совнаркома «Об использовании труда уголовно-заключённых», принятое 11.07.1929, прямо предписывало ОГПУ (особое государственное политическое управление) «организовать новые лагеря для приема заключённых в отдаленных районах страны в целях колонизации этих районов и эксплуатации их природных богатств путем применения труда лишённых свободы». На практике «политика партии» привела к тому, что с 1930 по 1953 годы в системе ГУЛага содержалось одновременно от 510 тыс. до 2,5 млн. человек ежегодно.

Над воротами лагерей вывешивался лозунг «Труд в СССР есть дело чести, славы, доблести и геройства», скомпилированный на основе цитаты Сталина из выступления на XVI съезде ВКП (б) в 1930 г. В изменённом виде лозунг присутствует в тексте песни «Марш энтузиастов» из кинофильма «Светлый путь» (автор музыки – И. Дунаевский, автор стихов А. Д’Актиль-Френкель): «Нам ли стоять на месте? В своих дерзаниях всегда мы правы. Труд наш есть дело чести, есть дело доблести и подвиг славы».

Бывший узник ГУЛага писатель В. Шаламов писал в рассказе «Сухим пайком» (из цикла «Колымские рассказы»): «…Мы будем возвращены в лагерную зону, опять войдём в ворота с обязательной, официальной, казённой надписью: „Труд есть дело чести, дело славы, дело доблести и геройства“. Говорят, что на воротах немецких лагерей выписывалась цитата из Ницше: „Каждому своё“. Подражая Гитлеру, Берия превзошёл его в циничности».

Циничное отношение вождей СССР к «человеческому материалу» требует дополнительного комментария. Сталин, выступая в 1938 году на заседании Президиума ВС СССР, заявил по поводу существовавшей тогда практики досрочного освобождения заключённых следующее: «Мы плохо делаем, мы нарушаем работу лагерей. Освобождение этим людям, конечно, нужно, но с точки зрения государственного хозяйства это плохо… В лагере атмосфера другая, там трудно испортиться».

Пренебрежение условиями быта рабочих и нормами безопасности на производстве, применение тяжелого ручного труда приводили к большим человеческим жертвам. Некоторые «стройки коммунизма» возводились на костях в прямом смысле. По воспоминаниям строителей ББК (Беломорско-Балтийского канала) умерших людей зачастую, во избежание дополнительных расходов и потерь времени, не хоронили, а укладывали прямо в бетонный раствор на дне канала.

Отдельного упоминания заслуживает тема «доблестного труда» в колхозах и совхозах. С самого начала коллективизации и образования коллективных хозяйств (то есть с начала 30-х годов) в них было фактически легализовано крепостное право. Членам колхозов не выдавали паспорта (только временные удостоверения личности и справки), а вместо зарплаты начисляли так называемые трудодни. Колхозники презрительно называли их «палочками» и могли получить на них лишь натуральную продукцию, производимую в колхозе (например, зерно или картофель). Деньгами выдавалась небольшая часть зарплаты в зависимости от наличия денежных средств в конкретном хозяйстве, поэтому в сельской местности процветал натуральный обмен.

Полностью система трудодней была отменена только в 1966 г. Тогда же колхозники стали без ограничений получать паспорта, как и остальные граждане СССР.

Как тут не вспомнить строки из духоподъёмного «Марша коммунистических бригад», хорошо знакомого всем гражданам Страны Советов: «Мы везде, где трудно, дорог каждый час. Трудовые будни – праздники для нас!»

Имеются желающие попасть «назад в СССР»? Если имеются, то добро пожаловать в колхоз им. Ленина «Сто лет без урожая» на гостеприимную Колыму.

*

Страдая по чужой Гренаде – аллюзия на строки: «Но песню иную о дальней земле возил мой приятель с собою в седле. Он пел, озирая родные края: „Гренада, Гренада, Гренада моя!“ […] Я хату покинул, пошёл воевать, чтоб землю в Гренаде крестьянам отдать…» из стихотворения советского поэта М. Светлова «Гренада».

*

Бравируя: «Рабы не мы» – речь идёт о фразе из первой советской азбуки «Долой неграмотность: Букварь для взрослых», изданной в 1919 г. Фраза, ставшая одним из самых распространённых идеологических мемов той эпохи, является словесным палиндромом, который можно записать в двух смысловых вариантах: «Мы не рабы, рабы не мы» и «Мы не рабы, рабы немы».

*

В застенках Редингской тюрьмы – обыгрывается название стихотворения английского прозаика и поэта О. Уайльда «Баллада Редингской тюрьмы».

Процитирую несколько строк. Сдаётся мне, что они актуальны и сегодня, не говоря уже о сталинских временах:

«Есть неизбывная вина и муки без вины, – и есть Закон, и есть – Загон, где мы заточены, где каждый день длинней, чем год из дней двойной длины.// […] Но с незапамятных времён – и это навсегда – возводят тюрьмы на земле из кирпичей стыда, и брата брат упрятать рад – с глаз Господа – туда.// […] Есть яма в Редингской тюрьме – и в ней схоронен стыд; там пламя извести горит, там человек лежит, в горючей извести зарыт, замучен и забыт…»

Подобная яма – преогромных размеров! – есть и в России. Но это, разумеется, иносказание и метафора.

*

До основанья руша храмы – намёк на строку «Интернационала»: «Весь мир насилья мы разрушим до основанья».

Как и во всех остальных случаях, когда речь шла о врагах, советская власть боролась с религией (опиумом для народа) тотально и безжалостно. Так, трижды объявлялись «пятилетки безбожия» – в 1927, 1932 и 1937 гг. Попутно с массовым внедрением атеизма уничтожались или «перепрофилировались» культовые учреждения. Если в 1917 г. в России насчитывалось около 80 тыс. подобных учреждений, то к 1941 г. оставалось по разным данным от 100 до 200 действующих соборов и храмов.

В общем, на войне как войне: если враг не сдаётся, – его уничтожают. Нет, это не маршал Жуков произнёс. Так называлась статья «буревестника революции» и «пролетарского писателя» М. Горького, опубликованная в ноябре 1930 г. в печатном органе ЦК КПСС газете «Правда». Но это – к слову. Буревестники, они ведь за базар обычно не отвечают.

Начиная примерно со средины сороковых годов, власти Страны Советов начали помаленьку менять отношение к религии, потому что поняли – её тоже можно использовать в своих интересах. Точнее, можно использовать иерархов и прочих священнослужителей, ибо слаб человек и падок на материальные блага. Процесс взаимного сближения сторон развивался медленно, но неуклонно, ну а с наступлением новых времён российские власти и иерархи вовсе зажили душа в душу, словно сиамские близнецы. Это называется – рука руку моет.

Приведу анекдот в тему, появившийся в годы правления Брежнева, но, как мне кажется, до сих пор сохраняющий актуальность.

«В церкви раздаётся телефонный звонок. Батюшка берёт трубку и слышит:

– Алло, это из горкома беспокоят. Просьба к вам есть. Стульев не хватает. Пришлите нам, пожалуйста, двенадцать штук.

– Хрен вам, а не стулья, – отвечает священник. – В прошлый раз дал вам скамейки, так вы их матерными словами исцарапали на своей отчётно-выборной конференции.

– Ах, так?! Тогда хрен вам пионеров в церковный хор!

– Что? Хрен нам пионеров?! Тогда хрен вам монахов на субботник!

– Тогда хрен вам комсомольцев на крестный ход!

– Ах, хрен нам комсомольцев?! Так хрен вам монашек в сауну!

– А за такие слова, батюшка, и партбилет на стол положить можно».

*

Уже у Тартара на дне – Тартаром в древнегреческой мифологии называли ну очень глубокую бездну (практически бездонную), находившуюся под Аидом (царством мёртвых). Именно там горбатился Сизиф, катая свой валун. В русской версии Тартар переиначили в тартарары, что можно считать синонимом преисподней.

*

Они зажгли из искры пламя – составная аллюзия на название революционной нелегальной газеты «Искра», созданной в 1900 г. по инициативе В. Ленина, и на эпиграф этой газеты «Из искры возгорится пламя», заимствованный из стихотворения декабриста А. Одоевского «Струн вещих пламенные звуки…» Там, в частности, имеются следующие строки: «Наш скорбный труд не пропадёт: из искры возгорится пламя, и просвещённый наш народ сберётся под святое знамя.// Мечи скуём мы из цепей и вновь зажжём огонь свободы, и с нею грянем на царей – и радостно вздохнут народы».

Пророчество во многом оправдалось – на голову потомкам Одоевского и прочих дворян-романтиков. Пламя и в самом деле разгорелось, и народ вокруг него собрался. Только вот не особо этот народ был просвещённым. Да и знамя на поверку оказалось далеко не святым. А по поводу «огня свободы» и «радостного вздоха народов» судите сами, метафоры – дело скользкое, кому-то ведь и в сталинские времена «вольно дышалось».

Ещё раз процитирую «Марш коммунистических бригад» (уж больно зажигательная песня): «Если дали слово, мы не подведём, Солнце новой жизни мы на земле зажжём!»

Ну разве не пироманы?

*

Оправдывая средства целью – перверсия крылатого выражения «цель оправдывает средства». Чаще всего авторство фразы приписывают основателю ордена иезуитов И. де Лойоле, а также итальянскому писателю и политику Н. Макиавелли, но дословно такого выражения в их работах не встречается.

*

И не жалели никого – аллюзия на стихотворение советского поэта-фронтовика С. Гудзенко «Моё поколение», в котором есть следующие строки: «…это наша судьба, это с ней мы ругались и пели, подымались в атаку и рвали над Бугом мосты.// …Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели, мы пред нашей Россией и в трудное время чисты».

*

Не разбирая левых, правых – подразумевается внутрипартийная межфракционная борьба за власть в рядах ВКП (б) в двадцатые годы с участием так называемых «левой», «новой», «объединённой» и «правой» оппозиций, они же (в другой формулировке) – левые и правые уклоны.

В речи на пленуме московского комитета ВКП (б) 19 октября 1928 г. Сталин, в частности, объяснял «колеблющимся» соратникам, что правый уклон происходит от переоценки сил социализма и недооценки сил капитализма, а левый или троцкистский уклон происходит от недооценки сил социализма и переоценки сил капитализма. Задав риторический вопрос: «Какая из этих опасностей хуже?», Сталин сам же ответил: «Я думаю, что обе хуже».

Фракционная борьба завершалась, как правило, тем, что «уклонисты» публично каялись в своих заблуждениях, что не освобождало их в дальнейшем от исключения из партийных рядов и репрессий. Именно тогда в широкий обиход вошли выражения «линия партии» и «колебаться вместе с линей партии».

На всякий случай поясню, что стихотворение В. Маяковского «Левый марш» – где есть строки: «Кто там шагает правой? Левой! Левой! Левой!» – к межфракционной борьбе в ВКП (б) отношения не имеет, так как было сочинено значительно раньше. Но аллюзия просматривается.

*

В пыльных шлемах комиссаров – перефразируются следующие слова из песни «Сентиментальный марш» советского поэта и барда Б. Окуджавы: «…и комиссары в пыльных шлемах склонятся молча надо мной». Для молодёжи уточню, что речь идёт о форменных головных уборах РККА (рабоче-крестьянской красной армии) – будёновках. Был такой «красный маршал» С. Будённый, я о нём ещё упомяну.

*

Новоявленных иуд – отсыл к обороту «ноявленные иуды» из песни И. Талькова «Россия».

*

Досталась доля им плохая – инверсия цитаты из стихотворения М. Лермонтова «Бородино», где есть такие строки: «Плохая им досталась доля: немногие вернулись с поля…»

*

Сменив Завет – подразумевается библейское понятие Завета (Ветхий Завет, Новый Завет), как свода правил, определяющего взаимоотношения между Богом и народом.

*

Завет на партбилет – аллюзия на советский фильм режиссёра И. Пырьева (автор сценария К. Виноградова) «Партийный билет», вышедший на экраны в 1936 г. (то есть в преддверии «Большого террора»).

Примечательно, что прототипом отрицательного персонажа Павла Куганова, врага народа и диверсанта, по замыслу авторов фильма стал поэт Павел Васильев. Во время съёмок фильма он как раз отбывал срок за хулиганство в Рязанской тюрьме. Весной 1936 г. Васильева освободили, но в феврале 1937 г. снова арестовали и уже в июле расстреляли (в возрасте двадцати семи лет) по сфальсифицированному обвинению в принадлежности к «террористической группе», якобы готовившей покушение на Сталина.

Не могу не заметить, что Васильев, как и многие его современники, был заложником идей и норм своей неоднозначной (деликатно выражаясь) эпохи, и, в каком-то смысле, к нему вернулось бумерангом то, к чему он призывал в собственном творчестве. Поясняя эту мысль, процитирую отрывок из поэмы Васильева «Песня о гибели казачьего войска»:

«Пусть он отец твой, и пусть он твой брат, не береги для другого заряд.// Если же вспомнишь его седину, если же вспомнишь большую луну,// Если припомнишь, как, горько любя, в зыбке старухи качали тебя,// Если припомнишь, что пел коростель, крепче бери стариков на прицел.// Голову напрочь – и брат, и отец. Песне о войске казачьем конец».