Противостояние. Путь Хранителя

– Но… как? Как ты узнал? На переходе, здесь… Не понимаю… невозможно…

Наконец-то, заговорила по делу. Она готова. Самое время начать конструктивный диалог.

– Хороший вопрос. Ты, как и практически все люди, многого не знаешь о нашем мире. И не узнала бы никогда, если бы… Короче, уверен, мы встретились неспроста, а значит, ты имеешь право на правду. Я готов ответить на все. Но тут в двух словах не объяснишь. Разговор будет долгим, если ты не против.

– Чего уж… Теперь я сама от тебя не отстану, пока не расскажешь. Заинтриговал, – она скрестила руки на груди. – Впереди выходные, толкуй хоть всю ночь. Завтра высплюсь.

– Тогда начнем. Обязан предупредить, почти все, что услышишь, будет казаться невероятным, немыслимым, но каждое свое утверждение я могу доказать, наглядно.

– Извини, – девушка шагнула к холодильнику, – я голодна, как медведь после спячки. Ты есть хочешь?

– Нет.

– Ну а я перекушу. Обойдемся без чая, – она бросила досадливый взгляд на злополучный чайник, достала сыр, колбасу, майонез, хлеб, присела за стол и потянулась за ножом.

– Стой! – в один прыжок я оказался рядом и мягко перехватил ее руку. – Позволь, сам тебе приготовлю…

– Да что за паранойя?! – хозяйка экспрессивно отшвырнула в сторону режущий инструмент. В ее глазах играли искры легкого бешенства. – Что тут происходит, в конце концов?!

– Светлана, милая, – я старался говорить максимально доверительно, – гарантирую, скоро ты все узнаешь. Не пыли, присядь, успокойся. Вот так. Прекрасно. Теперь внимай. Я – не совсем обычный человек, гм, скорее – совсем необычный.

– Инопланетянин, – собеседница хихикнула, – человек-чайник?

– Шутишь – это хорошо. Короче, регулярно, почти каждый день мне приходят вещие видения катастроф, несчастий, короче – неприятных событий разного масштаба, которые должны произойти на следующие сутки. Если не вмешаться, погибает множество людей.

– Может ты шизофреник, Антоша, а твои видения – обычный бред? Как тебе такая версия?

– Да? Тогда почему же каждый раз, появляясь на месте события, я убеждаюсь в его реальности? Все происходит в точности так, как мне привиделось, до мелочей.

– Даже так?

– Именно. Ты не дала договорить. Так вот, моя основная функция, призванье – предотвращать все эти трагические случаи, гасить их в зародыше, пресекать первейшую их причину, самое начало. Конечно, понимаю, всех бед не предупредишь, в мире каждую секунду кто-то гибнет. Но я работаю только по своим случаям, тем что вижу в… грезах. Держи, – я протянул ей здоровенный бутерброд.

Оголодавшая студентка с жадностью впилась зубами в «деликатес», прищурилась от наслаждения, хмыкнула и промычала что-то с набитым ртом.

– Что?

Ей понадобилось секунд тридцать, чтобы прожевать и вернуть себе способность членораздельного общения:

– Интригует, говорю. Но все это – только слова. Ты обещал доказательства, Холмс.

Конечно. Она не верит. Считает меня шутом… или психом. Чему тут удивляться? Нормальная реакция. Что ж, Антошка, если решил открыться, делай это до конца.

– Изволь. Если не струсишь, могу показать тебе одно из событий, пожалуй, самое грандиозное, из тех, что мне удалось предотвратить, которое могло сгубить немалую часть человечества. Картинка будет транслироваться непосредственно тебе в мозг. Не бойся, это не опасно. Сначала ты увидишь мой пророческий сон, то, что должно было произойти, затем – то, что случилось в действительности. Готова?

Света откусила еще кусок:

– Такое возможно? Фантастика какая-то. Ладно, валяй. И, на будущее – я не трусиха.

– Хорошо. Сначала закончи с едой, проглоти, мало ли… Так. Теперь закрой глаза. Поехали.

Холод.

Ветер. Студеный, влажный…

Тяжелые сизые валы вод фьорда разбиваются об отвесные каменистые скальные массивы.

В сознании у девушки некий бестелесный гид, который шепчет, комментирует. С его подачи она уже знает, что это юго-западное побережье Норвегии.

Прямо под ней, в широкой лощине – небольшой городок, Ставангер. Картинка приближается, смещается на окраину поселения. Там, на отшибе, за высоченным металлическим забором масса уродливых нагромождений. Это военная авиабаза США. Но здесь не только авиация. Сердце базы – засекреченная лаборатория, специализирующаяся на бактериологическом оружии. Это мрачная слепая бетонная коробка без окон, расположенная рядом с аэродромом.

Картинка все ближе. Лязг автоматических запоров, массивная чугунная дверь лабораторного блока медленно ползет в сторону, и наружу выскакивает невысокий мужчина. Следом за ним – полдюжины военных в противогазах и ярко-оранжевых антибактериальных костюмах. Петляя, словно заяц, избегая выстрелов, беглец несется к ближайшему небольшому самолету, проникает внутрь… Взлет.

Через четверть часа авиетка уже на Гардермуэне – государственном аэропорте Осло – столицы страны. Убегая от погони, мужчина торопливо выскакивает наружу, загнанно озирается по сторонам и лихо поднимается по трапу уже готового к взлету авиалайнера. Ему препятствуют, но американец грубо отшвыривает заполошных стюардесс и проникает внутрь. При попытке выставить непрошенного гостя, лаборант выхватывает пистолет и приказывает взлетать.

Полет. Рейс: Осло – Москва.

Внутри напряженная тишина. Пассажиры-заложники притихли, словно мышки. Беглец аномально бледен, его колотит в лихорадке. Неожиданно он громко чихает, еще раз…

Наблюдательница чувствует, знает: в эти секунды миллиарды новейших сверхагрессивных бацилл разносятся по салону, заражая каждого, кто умеет дышать.

Приземление в Шереметьево.

Их уже ждут. Прибывший самолет окружен двойным кольцом российского спецназа, неподалеку – пара снайперов. Бесполезная акция… заразу уже не остановить…

Перепуганные, но счастливые пассажиры покидают транспорт. Каждый из них – биологическая бомба. В салоне остается только остывающий труп невезучего микробиолога.

Через день в столице отмечаются сотни вспышек неизвестного инфекционного заболевания летальность которого достигает 30 процентов. Вакцины от него еще не существует, антибиотики не действуют. Через неделю эпидемия охватывает европейскую часть России, через две – Сибирь, Европу и Иранское нагорье. Через месяц в пламени пандемии2 пылает вся планета. Повальный мор уносит десятки миллионов жизней, но это только начало.

Все обрывается. Секундная темнота, и на сей раз Света наблюдает то, что произошло в действительности.

Преследуемый погоней, мужчина выбегает из лаборатории. Вот он уже в самолете, полет над гористой местностью Норвегии. Курс: ост-ост-норд, на Осло.

Неожиданно, словно материализовавшийся призрак, в кресле второго пилота появляется человек. Это Антон. Не говоря ни слова, не давая инфицированному опомнится, он рубящим движением ребра ладони ломает тому гортань и, не обращая внимания на жуткие хрипы умирающего, направляет летательное средство в крутое пике.

Секунда, и каратель исчезает.

Самолет камнем падает на голые безлюдные скалы и мгновенно взрывается. Мертвое тело, вместе с миллиардами затаившихся в нем бактерий, сгорает в темно-оранжевом пламени.

2.

Медленно, медленно она приходит в себя, распахивает огромные глаза и шепчет одними губами:

– Офигеть…

Пауза.

– Но как?! – девушка уже кричит. – Как такое возможно?! Ты появляешься, исчезаешь… как телепорт хренов. И… твои видения… такие четкие, детальные… Откуда такое берется?

– Трудно сказать. Точно знаю одно: мир живой, это сложнейший организм, имеющий свой собственный сверхразум.

– Сверхразум? Ты говоришь о Боге?

– Гм, – я смахнул крошки от уничтоженного бутерброда и отправил их в рот, – пусть будет так, если это поможет твоему пониманию. Хотя, правильнее сказать, это воля Вселенной, некий принцип самоорганизации, который регулирует все сущее, поддерживает великое равновесие. Он двояк, как полушария мозга, имеет светлое и темное начала, они самодостаточны, но едины. И, как я полагаю, иногда, очень редко, они создают себе помощников, манипуляторов.

– Таких, как ты?

– Да. Я – инструмент, наделенный некими способностями, пытающийся препятствовать деградации окружающего.

– Мать твою… как архангел Гаври…

– Прекрати нести чушь. Знаешь же: я – человек. Рожденный. Хочешь, пупок покажу?

Девушка вдруг смутилась:

– Не стоит. На сегодня достаточно обнаженки. Погоди, судя по твоим словам, ты порядком насолил многим гадам. А ведь криминал – это серьезно. Эти люди мстительны, жестоки. Неужели никто из них не пытался свести с тобой счеты?

– Это не так просто. Во-первых, практически для всех я – инкогнито. Во-вторых, могу постоять за себя.

– Инкогнито? – собеседница таинственно прищурилась. – Как ниндзя, крадущийся в ночи. Человек-невидимка. Так ты вообще неуловим?

Вот зануда…

– Может, хватит обо мне? Есть другие вопросы?

– Конечно. При чем здесь я?

Я бессильно вздохнул и сгорбился, опершись локтями о стол:

– Для меня это загадка, пока. Что-то тянуло меня к тебе, сильно, неодолимо. А когда я, наконец, нашел рыжеволосую студентку, она вдруг начала умирать.

– Что?!

– Ты погибала три раза. По-настоящему. Мне пришлось трижды перекраивать реальность, чтобы спасти тебя.

– Бред!

– Опять нужны доказательства?

– Да.

– Как знаешь. Но обязан предупредить: тебе это не понравится, однозначно.

Девушка снова переместилась на диван, откинулась на спину, закрыла глаза и бросила:

– Давай уже, не томи.

Пошла трансляция.

Какая живая у нее мимика. По реакции студентки я могу догадаться, что происходит в ее сознании в данный момент, какую минуту прошлого переживает. Вот она прощается с подругой, заминка у турникета, перрон… Жуткий оскал беззвучного вопля – первая гибель под брюхом электрички. Дальше… завороженное оцепенение – полет от удара автомобиля и хрусткая встреча с асфальтом. И наконец – тоническая судорога, как у эпилептика – удар электрического тока.

Все.

На этот раз она пришла в себя довольно быстро, испуганная, подавленная:

– Господи… мамочки…

Да, не каждый выдержит взгляд в лицо смерти, да еще и три раза. Молодец.

Чувствую ее эмоции и неожиданно поддаюсь импульсу: сажусь рядом, приобняв собеседницу за плечи, слегка покачивая, как ребенка:

– Тихо, тихо, не бойся, это прошлые реальности, они не вернутся.

Она всхлипнула и подняла на меня глаза:

– Точно?

Я отвел взгляд и слегка отстранился:

– Понимаешь, прошлое уже не опасно.

Сильная девочка. Минута, и она вновь в порядке:

– Выходит, ты даже во времени можешь перемещаться?

– Нет, конечно. Если не ошибаюсь, такое в принципе невозможно. Но я могу локально воздействовать на небольшой фрагмент реальности, скажем – вокруг тебя, изменять его. Кстати, это довольно энергоемкое занятие. После трех попыток я выжат, как губка.

– Бедолага. Выходит, я тебе трижды обязана?

Я отвел взгляд:

– Сейчас не об этом думать надо. Что было – прошло, но это не значит, что все кончилось.

– Ты о чем? – в ее шепоте зазвенели нотки приближающейся истерики. – Говори!

Я повысил голос:

– Успокойся! Пока я рядом, тебе ничего не грозит, а я не уйду, пока все не исправлю.

– Даешь слово?

– Клянусь. А теперь слушай внимательно. Скажу прямо, без сюсюканий. Внутри тебя, в самой сути твоей, серый знак рока. Это что-то вроде проклятья, только в тысячи раз сильнее, поскольку наведено не человеком, а высшими стихиями. Именно этот знак ломает твою судьбу, заставляя умирать. И это будет продолжаться снова и снова, сколько бы я ни пытался спасти тебя.

– Боже! – слезы градинами хлынули из глаз приговоренной. – Это все, конец? Выхода нет?

– Ты чем слушаешь? Есть, конечно. Я могу помочь, но не волен сделать это без твоего разрешения.

– Ты о чем?

– Я попробую вытянуть из тебя эту дрянь, если позволишь.

– Конечно! – ее голос сорвался, во взгляде появилась робкая надежда. – Тут и думать нечего. Я согласна.

– Раздевайся, полностью. Ложись.

Девчонка выполнила все беспрекословно (и куда подевались дамские заморочки о домогательстве?).

Я присел рядом, на краешек дивана и положил ладонь на живот, в области солнечного сплетения. Закрываю глаза, включая шестое чувство. Вот она, тварь. Крепко сидит, расползлась корнями во все стороны, как раковая опухоль. Вырывать придется с болью.

Активирую силу. Астральная тень моей руки погружается в тело «пациентки», превращаясь в бесформенный сгусток светлой энергии. Поехали. Сначала корешки. Выжигаю их нещадно, так, чтобы не осталось ни крохи. Прекрасно, с этим покончено, теперь сам знак. Охватываю его, сжимаю. Сопротивляется, гаденыш. Клацает холодной пастью. Боль! Ничего, и не такое терпели. Тяну призрачную погань на себя. Чувствую его запредельную ненависть, рожденную бессилием. Готово! Не тут-то было: осатанелая сущность плюет в меня какой-то дрянью, деструктивной, высасывающей жизнь, разъедающей саму душу… Я и так уже вымотан, а тут такое… На пределе сил тянусь в мертвенное Запределье и швыряю туда смертоносную бестию. Так, с этим покончено. На грани забытья, стряхиваю с себя жгучую субстанцию.

Все! Угрозы нет.

Мир плывет, туманится. Как за последнюю соломинку, цепляюсь взглядом за распахнутые глаза спасенной:

– Готово… теперь ты… в безопас…

Мрак.

3.

Кругом враждебная сизая мгла. Влажно, душно, как в тропиках. Густой тяжелый воздух насыщен тонкой липкой изморозью. С трудом вдыхаю эту вязкую ртутную смесь и захожусь в приступе жестокого кашля: гортань перехватывает от токсичных паров аммиака и еще чего-то сернистого.

С трудом подавляю истерический пароксизм тела и вдруг понимаю: я же во сне, здесь можно не дышать.

Горизонта не видно, все в тумане. Под ногами мертвый бесплодный каменистый грунт. Кругом, как кривые зубы титана, торчат разновеликие глыбы черного базальта, по их острым граням изредка пробегают синеватые электрические искры.

Над головой низкая довлеющая субстанция, грязно-охряная, вязкая, трепещущая, движимая своей тупой квазижизнью. Ее поверхность обильно усеяна бурыми пустулами, которые зреют, вздуваются, превращаясь в свисающие бульбы синеватых гнойников, изредка они прорываются, извергая вниз отвратительную густую белесую слизь. В местах разрыва образуются зияющие язвы-дыры, сквозь которые смотрит пугающая голодная чернота.

Мерзость!

Прочь отсюда.

Опускаю взгляд и делаю первый шаг. Через минуту понимаю, насколько трудно двигаться в этой проклятой Небесами местности. Камушки, камни, глыбы, скалы сплошь покрывают землю, смыкаясь, преграждая путь. Приходится продираться сквозь эти безжизненные минеральные завалы. Это изматывает, высасывает силы.

Мои внутренние часы шалят. Не знаю, сколько прошло времени: пять минут, или час.

Избавление приходит неожиданно. Я, изможденный, отчаявшийся, весь измаранный зловонным «небесным» гноем, спотыкаюсь об очередное каменное препятствие и падаю в неожиданно разверзшуюся бездну.

Тьма, абсолютная, всесильная, ласковая. Ей что-то надо от меня. Я продолжаю бесконечное падение и слышу Ее вкрадчивый шепот. Чего Она хочет? Не понимаю.

Удар!

Погружаюсь в ледяную воду и замираю от наслаждения: наконец-то вся тошнотворная погань смыта с тела.

Свет вдали.

Я плыву навстречу манящему сиянию, погружаясь все глубже. Вот уже крохотная звездочка превращается в слепящий поток. Это край, граница. В центре каменистой стены морского склона – окно в иной сияющий мир. Оно затянуто тонкой прозрачной мембраной. Как устранить преграду? При мне ни ножа, ни иного острого предмета. В два гребка приближаюсь вплотную оттягиваю фрагмент трепещущей перепонки на себя и рву ее зубами.

Получилось!

Меня, вместе с потоком воды выносит в страну света. Она подо мной. Я стою на устланном лишайником высоком утесе и смотрю вниз. Там, посреди непроходимых фиолетовых джунглей – шахматы. Огромное, идеально плоское пространство разграничено черными и белыми клетками, их не 64, гораздо больше. Гигантские фигуры совершенно незнакомы мне. Что-то внутри подсказывает, что эта партия идет давно, с самого начала времен. Позиция незримых игроков совершенно равна, судя по всему, дело идет к ничьей.

Но вдруг…

Одна из слабейших фигур белых трансформируется в нечто грозное, дышащее холодной мощью. Своим появлением этот новый персонаж тут же меняет соотношение сил. Он нещадно разит соперников черной армии направо и налево, сокрушая строй, прорывая оборонительные линии. Отряды белых послушно следуют за ним, нанося непоправимый урон противнику. Ситуация на доске меняется кардинально. Вижу: еще немного, и этот прорыв перерастет в кровавую рубку, избиение. Белые торжествуют. Исход партии очевиден.

И тут…

В самом сердце орды черных происходит нечто, вроде локального землетрясения. Клетчатая земля взбухает, трескается, и из зияющей бездны, окутанное серными парами, выползает на поверхность призрачное существо, напоминающее сотканного из темного дыма нетопыря. Чудище взлетает и пикирует на героя белых, охватывая его коконом бесплотных силовых полей, нейтрализуя врага. В тот же миг вдохновленная армия черных бросается в контратаку, не жалея себя, нещадно кромсая силы белых. Они стремительно теснят противника к исходным позициям, но битва продолжается.

Что будет дальше? Мне не дано узнать.

В мгновение я поскальзываюсь на влажном лишайнике и камнем падаю вниз, прямо на глянцевую твердую клетчатую поверхность.

Удар!

4.

А-а!!! – я просыпаюсь в холодном поту. Сердце колотится с частотой пулемета.

– Тихо, тихо, – теплая нежная ладонь на лбу, – это кошмар, всего лишь дурной сон, не бойся.

Открываю глаза. Надо мной узкое бледное лицо в ореоле пламенно-жгучих волос. Ярко-синие глаза высасывают остатки почти забытого страха, гарантируют покой, защищенность.

Еще секунда, и я вспоминаю все.

– Света?

– Да, это я, дурачок. Успокоился?

– Да, – еще секунда, и я полностью овладеваю собой. – Гм, выходит, я вырубился?

Девушка лукаво улыбнулась и слегка отстранилась:

– Еще бы… После того, как ты избавил меня от этой мерзости, потратил столько сил, что отключился в секунду. Я всерьез испугалась. Мало ли… вдруг ты диабетик… или еще что… была уверена, что ушел в кому. Вызвала «скорую». Врачи посмотрели тебя, послушали, пощупали, сделали кардиограмму, анализ крови (экспресс-метод, представляешь, результат за минуту), и заверили, что это здоровый глубокий сон. Ну, я успокоилась, будить не стала, разумеется, хотела раздеть тебя, но не рискнула, так и спал, в штанах. А пока ждала, саму сморило. Прямо тут, на диване.

– Рядом со мной?

– Да, представляешь. Подумай, ходок, ты сегодня провел ночь в одной постели с девушкой, – Светка сдержанно хихикнула. – Теперь обязан на мне жениться.

– Разумеется, если такая красавица даст согласие.

Хозяйка смущенно отвела глаза. На бархатных щечках полыхнул румянец. Я, как откровенный садист, приготовился наслаждаться неловкой паузой. Не тут-то было, девчонка нашлась в секунду:

– Да и ты не зауряд, согласись. Красоток в Москве хватает, а вот супермены в дефиците.

Слышу ментальный голос Белька:

– А она запала на тебя, ловелас. Осторожнее… разобьешь этой фее сердечко…

– Умолкни, соглядатай…

Хозяйка вдруг оживилась:

– Представляешь, я никогда не верила в подобную чертовщину, но после вчерашнего… короче, ты перевернул мое мировоззрение с ног на голову.

– Скорее, с головы на ноги, то есть в верное положение. Теперь ты знаешь правду о мире, точнее – маленькую часть правды.

– Хочу знать все. Расскажешь?

– Тебе – да. Повторяю: не зря же нас с тобой свело нечто.

Студентка вальяжно откинулась на спинку дивана, бесцеремонно придавив мою ногу:

– Так, у меня вопрос…

– Стоп! Извини за бестактность, но я голоден, как кот после мартовского загула. Может сначала…

– Вот я дура! – Света заполошно метнулась к холодильнику и… смущенно замерла:

– Гм, хочешь яичницу из двух яиц?

Привстав, я бросил взгляд внутрь камеры с лампочкой. Негусто. Кроме пары яиц, там наблюдался крохотный обрезок краковской колбасы, остатки сливочного масла в фольге, опустошенная банка из-под майонеза и скрюченный брусочек высохшего сыра. Вот она, наглядная иллюстрация расхожей байки о нищих студентах.

– Ладно, не суетись, скоро все будет. Только загляну в ванную… Где тут ближайший супермаркет?

– От выхода – прямо, вдоль трассы, через пару кварталов. – Погоди, деньги дам.

– Чего? – я так зыркнул на девчонку, что та смущенно притихла.

5.

От свежего апрельского воздуха слегка закружилась голова. Хороший райончик, зелени много, чисто, не пыльно.

Солнце жарило вовсю, как на светлую Пасху, озаряя всерождающее торжество весны. Асфальт давно просох от вчерашнего дождя, но в мелких выемках у тротуарных бордюров еще поблескивали крохотные продолговатые лужицы.

Растянув губы в глупой непроизвольной улыбке, я двинул в недолгий путь. Справа – парковые насаждения, слева – шумное шоссе. Три минуты моциона – пройден первый квартал.

Дежавю.

В памяти вспыхивает вчерашний вопрос моей новой знакомой: «Так ты вообще неуловим?».

Я тоже так считал, до недавнего времени.

Это случилось примерно месяц назад, в Калининграде, после того, как я зачистил там (в самом грубом смысле этого слова) местную сеть наркотрафика. В процессе операции не ел сутки. Закончив, решил наведаться в местный супермаркет (как и сегодня).

Пять минут пешком по обледенелому мартовскому тротуару.

Еще триста метров…

Внутри тренькает звоночек тревоги. Я всегда чувствую опасность, это одно из полезных свойств Хранителя, дарованных свыше. Угроза совсем рядом. Это не местные хозяева улиц, не залетная гопота, профессионалы. Возможно, отставники из спецслужб. Четверо. Пятый в отдалении.

Что ж, ребятки, поиграем.

Не сбавляя хода, с беспечным видом продолжаю путь. До универсама минута ходьбы. Сворачиваю направо, на асфальтированную пешеходную дорожку, идущую сквозь заросли ясеней.

Идеальное место для засады.

Впереди вырастают две крепких фигуры в штатском. Оглядываюсь – сзади еще двое. Лица рубленые, взгляд холодный, уверенный. Натягиваю растерянно-испуганную мину:

– Вам чего, ребят?

Никакого ответа, только синхронное движение навстречу.

– Деньги нужны? – торопливо достаю бумажник. – Вот, возьмите.

Молчание.

Делаю шаг назад, и тут же получаю удар кастетом в затылок. Падаю вперед, на ладони, пытаюсь подняться… звук хлопка и легкая боль в бедре. Скашиваю глаза: в ноге торчит пуля-шприц. Это пятый, прятался в кустиках, подлюка, и выстрелил в нужный момент. Транквилизатор быстро попадает в кровь, разносится по организму. Чувствую мягкий окутывающий дурман, и мгновенно перевожу организм в режим детоксикации. Клетки печени с бешеной активностью приступают к обезвреживанию зелья. В голове проясняется, но не подаю признаков активности, продолжаю притворяться спящим.

Возбужденный шепот надо мной:

– Готов голубчик.

– Это точно он?

– Да.

– Тащим к тачке.

– Полковник, вязать его?

Хриплый низкий голос:

– Закрой хайло! Говорил же – никаких имен и званий, идиот! Браслеты нацепи и в багажник. Не нравится мне это.

– Что именно?

– Слишком все просто вышло. Подозрительно это. Я ждал от него большего.

Открываю глаза. Темно, слышу мягкий рокот работающего двигателя, чувствую движение.

Так, теперь можно подумать.

Очевиден вывод: это не случайное нападение, охотились именно за мной. Неприятный факт. Я практически невидим для криминала и спецслужб, в их базах данных нет ни байта информации обо мне. Хранителя Антона просто не существует. Посягательства со стороны человека исключены. Но сегодня это случилось, впервые. Вопрос: а) как такое возможно? б) что они хотят от меня?

Ладно, напросились. Решено, продолжу прикидываться дураком, пока не получу ответы.

Остановились. 36 минут езды. Далековато.

Створка открывается, мое «безвольное» тело перекладывают на медицинскую коляску, прикрывают простынкой и везут куда-то.

Однозначно – это клиника. Запах больницы ни с чем не спутаешь.

Катят долго. Очевидно – крупный медицинский центр, возможно – с научным блоком.

Остановились. Тихий шелест уходящей в стену дверной заслонки, еще пара движений и простыню срывают.