- -
- 100%
- +
– Этому старому пню? Я бы предпочла Хэрритона…
Джон пожал плечами.
– Он сделает тебе фиолетовые волосы и томатно-красный нос…
– Возможно, но у Хэрритона изумительного оттенка зеленые глаза…
– И мышцы, как у инструктора по плаванью. Я видел его как-то в бассейне Клуба… И если ты воображаешь, что я позволю себе сидеть часами наедине с зеленоглазым Аполлоном…
– Бицепсы Хэрритона меня ничуть не интересуют, – добродетельно проговорила Лорна, – а насчет портрета ты прав, только это я хочу написать твой.
– Опять? – жалобно возопил Мэннеринг.
Молодая женщина внимательно посмотрела на мужа и, заметив, что в ореховых глазах пляшут веселые огоньки, начала объяснять:
– На всех портретах ты или в синем двубортном костюма, или в твидовой куртке.
– А как бы ты хотела меня нарядить? В пижаму или пляжный халат?
– Нет, в костюм кавалера времен Карла И. В тебе есть что-то вандейковское. Ты бы замечательно выглядел в кружевном воротнике и широкополой фетровой шляпе с большим пером.
Теперь уже Лорна размечталась.
– В твоем лице и особенно в улыбке, – продолжала она, – есть что-то такое, что не принадлежит нашему времени. Да ты и сам знаешь – я сотни раз говорила об этом!
– Последний пират? – расхохотался Джон.
– Во всяком случае, последний искатель приключений! – очень серьезно ответила Лорна.
Она вдруг нахмурилась.
– Только если бы мы жили в семнадцатом веке, я бы ненавидела моду! Все эти крахмальные воротники, на которых голова кажется подготовленной для плахи… А фижмы! А все эти замысловатые локоны и букли!
Лорна машинально погладила свободный, мягко заколотый пучок на затылке. Джон, по-прежнему улыбаясь, смотрел на жену.
– А теперь, когда экскурс в прошлое закончен, могу я спросить, не собирается ли твое очаровательное платье, а заодно и ты сама пообедать со мной и с сеньором Гаспаром Кабралом?
– Ни мое платье, ни я не свободны, дорогой мой. Я обещала маме, что пообедаю с ней. А кто такой сеньор Кабрал?
– Очень милый бразилец, неприлично богатый и при этом страстный коллекционер.
– Короче говоря, клиент? – подвела итог Лорна.
– Да, но не совсем обычный. Ты знаешь, большинство моих постоянных клиентов очень интересует история и происхождение вещи. Та или иная драгоценность часто привлекает их только из-за своей известности или истории, связанной с ней, или из-за имени ее прежнего владельца. А вот сеньору Кабралу совершенно наплевать, кому принадлежали раньше купленные им камни – Малибран или Екатерине Великой. Лишь бы эти камни ему нравились! Поэтому сейчас мне его послало само Небо. Причем и в прямом, и в переносном смысле: самолет Кабрала прилетел в Лондон вчера. Из всех моих нынешних клиентов не вижу никого другого, кто бы мог избавить меня от этой проклятой коллекции Сванмора!
– А чем тебе так насолила коллекция Сванмора? – спросила Лорна с легкой тревогой, поскольку именно по ее просьбе Джон согласился взять на себя продажу драгоценностей почтенного лорда.
– Да тем, что лорд Сванмор рассчитывает, что я продам его сокровища как можно дороже – значит, всю коллекцию целиком, – и при этом категорически запретил даже намекать на то, что это знаменитая коллекция лорда Сванмора. Согласись, что это чертовски осложняет дело!
– Так! Кажется, я подложила тебе свинью, – вздохнула Лорна.
– Есть немного, – улыбнулся Мэннеринг.
– Патриция Сванмор была так расстроена, дорогой мой!.. Ты знаешь, она говорит, что с ее отцом уже давно что-то неладное. Он такой, как всегда: чопорный и педантичный, но Патриция уверяет, что, должно быть, дела у старика идут совсем скверно, раз он решился продать свою коллекцию!
– Даже не пытайся заставить меня пролить слезу над горестями лорда Сванмора! – Джон скорчил достаточно красноречивую гримасу. – По правде говоря, он не внушает мне особых симпатий… Но не волнуйся. Или я плохо знаю сеньора Кабрала, или можно считать коллекцию Сванмора проданной. Среди прочего там есть изумрудный гарнитур, против которого ему никак не устоять.
– Может, нам стоит отметить это сегодня вечером?
– Насколько я понимаю, ты делишь шкуру неубитого медведя?
Лорна весело рассмеялась.
– В восемь часов, в "Меррос". Согласен?
– Знаю я твои тайные помыслы! Просто тебе захотелось поужинать с шампанским!
– Почему бы и нет? А взамен обещаю тебе отправиться к Фотерингею и впервые в жизни послушно позировать…
Лорна взяла сигарету из протянутого мужем портсигара и закурила.
– Есть сегодня в газетах что-нибудь интересное? – рассеянно спросила она.
Мэннеринг брезгливо поморщился.
– Тьфу! Народы, мрачно предающие друг друга огню и мечу, идиотские грабежи под угрозой автоматов, грязные и подлые убийства… И ничего бескорыстного, живописного или забавного…
– Короче, нет больше Барона! – не без вызова бросила Лорна. И, встретившись с мужем глазами, продолжала: – Признайся, что он подкидывал газетам немало занятного… И без всяких автоматов и трупов…
– А ты никогда не жалеешь, что Барон удалился от дел? – полюбопытствовал Джон.
– Никогда! – пылко воскликнула его жена.
Но прямота и откровенность были сильными чертами в характере Лорны, поэтому она тут же поправилась:
– Во всяком случае, почти никогда…
* * *Прошло почти десять лет с тех пор как Джон и Лорна познакомились. Они сразу полюбили друг друга. Но Лорна Фаунтли избрала тогда вовсе не Джона Мэннеринга, изящного денди, большого знатока лошадей и драгоценностей… Ее покорил ловкий Барон, "благородный грабитель", нападавший исключительно на туго набитые сейфы или считавшиеся совершенно недоступными бронированные комнаты. Он частенько выручал из беды какого-нибудь бедолагу и заодно пополнял собственный счет в банке. Джентльменское поведение и абсолютная безобидность (Барон никогда не носил оружия!) снискали ему всеобщую симпатию. Взломщик почти три года радовал прессу и заставлял Скотленд-ярд метать громы и молнии. Но в конце концов Лорна вышла замуж за Барона… и Барон исчез, уступив место Джону Мэннерингу, известному антиквару, специалисту по драгоценным камням, к чьим обширным познаниям охотно прибегала даже полиция, и мирному гражданину…
И очень мало кто знал тайну Мэннерингов.
4
Когда Джон вышел из своей квартиры в Челси, пробило ровно девять. Обычно он приезжал в "Куинс" между десятью и одиннадцатью часами. Магазин, как правило, открывал его старший служащий, Стирн. Но в то утро Мэннеринг решил еще раз просмотреть коллекцию Сванмора, прежде чем показывать ее сеньору Кабралу. А просмотреть около полусотни восхитительных украшений – дело долгое и кропотливое…
Мэннеринг вышел из такси на углу Нью Бонд-стрит и Харт-роу. Как всегда по утрам, в тупичке царили мир и покой. Старшая продавщица "Кэролайн", элегантного шляпного магазина, примыкавшего к "Куинс", убирала витрину цветами. Она одарила Джона особенно теплой улыбкой? во-первых, Мэннеринг – очень привлекательный мужчина, а во-вторых, его жена – одна из постоянных клиенток магазина.
Узкая темная витрина "Куинс" была девственно пуста. Ничего удивительного: как только Стирн переступит порог, он выберет какую-нибудь редкость из сокровищ магазина и поставит в центре затянутой пурпурным бархатом витрины. Стирн, верный своей пунктуальности, появится ровно в половине десятого, а сейчас еще только двадцать три минуты… Джон вытащил из кармана связку ключей и открыл все три замка, охранявшие дверь в "Куинс", потом переступил порог и оказался в длинной сумрачной комнате. Кроме небольшого пространства посередине, покрытого красным ковром, все заполняли груды сказочных сокровищ. На первый взгляд, тут был невообразимый хаос, но Джон и двое его помощников великолепно в нем ориентировались. Здесь хранились картины, мебель, статуи и самые разные предметы, не имеющие равных по красоте, стоимости и почтенному возрасту.
Внезапно Джон нахмурил брови: в освещении магазина было явно что-то не так. В недоумении он обернулся и сразу увидел, что сигнальная лампочка над дверью горит. А ведь Лэррэби, живущий здесь же, над магазином, обычно выключает ее сразу, как только спускается вниз…
Джон почти машинально подошел, посмотрел на нее и с удивлением обнаружил, что это переносная лампочка, работающая от батарейки, прикрепленной тут же к стене. Мэннеринга это немного озадачило, но пока не внушило особых опасений – в конце концов, могла же случиться какая-нибудь неисправность… Тем не менее он в три прыжка подскочил к лестнице и громко позвал:
– Лэррэби!
Никто не ответил.
Джон, перепрыгивая через ступеньки, помчался на второй этаж. Дверь в комнату Лэррэби была распахнута настежь, постель не убрана, вся одежда, включая трогательные синие в белую полоску носки, аккуратно разложена на стуле… Но Лэррэби исчез.
– Лэррэби! – снова крикнул Джон, уже не надеясь получить ответ.
Внизу кто-то вошел в магазин. Мэннеринг повернулся на каблуках и так же быстро сбежал по лестнице, как только что поднимался наверх. Посреди магазина стоял Стирн. Высокий, худой, преисполненный глубокого чувства собственного достоинства и всегда невозмутимо спокойный, сейчас этот джентльмен позволил себе выразить легкое недоумение.
– Я не ослышался, вы звали Лэррэби, сэр?
– Да. Его там нет. Боюсь, этой ночью здесь что-то произошло, что-то очень серьезное…
На благообразном лице пожилого господина появилось удрученное выражение. С тех пор как Мэннеринг купил "Куинс", в магазине ни разу не случалось не только происшествий, но даже мелких неприятностей.
– Может быть, Лэррэби заболел? – предположил Стирн.
– Заболел… или ранен.
Оба не сомневались, что если Лэррэби ранен, значит, кто-то пытался взломать бронированную комнату… и не исключено, что это удалось… Но если Стирна больше всего беспокоили сейфы и их драгоценное содержимое, то Мэннеринг думал о Лэррэби.
Джон помчался в кабинет и с налету распахнул дверь. Но створку, обычно доходившую до стены, на сей раз что-то заклинило. Мэннеринг проскользнул в комнату, заглянул за дверь и увидел то, что уже несколько минут смертельно боялся обнаружить…
Он повернулся к Стирну и вмиг охрипшим голосом приказал:
– Звоните в Скотленд-ярд. Уайтхолл – тысяча двести двенадцать. Быстро!
И склонился над бесчувственным телом Лэррэби.
* * *Мертвенно-бледное лицо, окровавленные волосы, на связанных запястьях и щиколотках – кровоподтеки… Джон подумал было, что Лэррэби мертв, но, сунув руку под пижамную куртку, почувствовал слабое сердцебиение.
Стир, с трубкой в руке, нетерпеливо ожидал, пока его соединят. Мэннеринг вытащил из кармана перочинный нож, осторожно перерезал веревки, потом без особых усилий поднял Лэррэби на руки и отнес на диванчик в углу комнаты.
– Скажите, чтобы предупредили Билла Бристоу! – крикнул он Стирну, который наконец дозвонился до Ярда. – А самое главное – пусть пришлют врача.
Стирн выполнил приказ и, бросив напоследок в трубку "Да побыстрее!" совершенно не свойственным ему повелительным тоном, повернулся к хозяину.
– Они будут здесь через несколько минут, сэр. Но, скажите, Лэррэби…
– …еще жив? Да. Но пульс очень слабый. Я схожу за одеялами в его комнату, а вы согрейте воды. И ведь наверняка тут найдется грелка?
Стирн кивнул и исчез в направлении кухоньки, где служащие магазина обычно готовили чай.
Через несколько минут Джон уже укутывал Лэррэби с ловкостью дипломированной сиделки. Потом он закурил, пытаясь подавить холодное бешенство, клокотавшее в нем, с тех пор как он обнаружил несчастного раненого… Как можно напасть на Лэррэби, такого милого и хрупкого, на Лэррэби, постоянно витавшего в облаках и не хотевшего от жизни ничего, кроме одной малости: каждый день созерцать сокровища "Куинс", холить их и лелеять… Больше всего старика завораживали драгоценные камни, он занимался кропотливым изучением каждой вещи и был признанным специалистом по истории драгоценностей…
– Проклятые подонки! – громко выругался Джон.
Вошедший в это время Стирн даже не вздрогнул. Казалось, обстоятельства совершенно лишили его привычной утонченности и чувствительности к грубой прозе жизни.
– Вода будет готова через несколько минут, сэр. И я нашел грелку…
Немного поколебавшись, Стирн все же отважился задать вопрос, терзавший его с той минуты, как они нашли Лэррэби.
– Как выдумаете, сэр, тем, кто напал на Лэррэби, удалось проникнуть в бронированную комнату?
Мэннеринг и раньше удивлял своего помощника полным равнодушием к денежным вопросам. Но на этот раз Стирн испытал настоящее потрясение. Небрежно поглядев на секретер, Мэннеринг спокойно заметил:
– Вероятно, да. Секретер сдвинут… ковер – тоже.
– Может быть, стоит поскорее проверить, так ли это? – предложил Стирн. – Все равно мы больше ничем не можем помочь Лэррэби, пока не приехал врач… – И, еще немного поколебавшись, он повторил с настойчивостью старого попугая, с трудом подбирающего слова: – Поскорее проверить, да!
Но Мэннеринг молчал, и старший служащий опять не выдержал:
– А коллекция Сванмора, сэр? Что, если у нас ее украли? Я боюсь даже думать об этом…
И Стирну каким-то образом удалось закрыть глаза, одновременно высоко вздернув брови.
– Что ж, не думайте об этом, – мягко посоветовал Джон.
– Но это же разорение! – в ужасе возопил Стирн, широко распахивая глаза.
– Не стоит преувеличивать…
Красноречивая мимика перепуганного помощника вызвала на губах Мэннеринга тень улыбки, и он постарался утешить беднягу.
– Кроме всего прочего, на свете есть весьма благородные и полезные учреждения – я имею в виду страховые компании. Мы застрахованы, Стирн.
Но слова хозяина не только не успокоили старика, напротив, его лицо выражало глубочайшее отчаяние.
– Да в том-то и дело, сэр! Я собирался поговорить с вами сегодня утром… Как вы знаете, лорд Сванмор должен был вчера принести страховой полис. Но он этого не сделал. А я не уверен, что условия страховки включают и тот случай, когда драгоценности передаются на хранение другому лицу. И вообще, кто знает, предупредил ли он свою страховую компанию? Вот я и хотел просить вас на всякий случай обратиться в нашу…
Мэннеринг тихонько свистнул сквозь зубы.
– Так выдумаете, эти чертовы побрякушки могут быть не застрахованы?
Стирн мрачно кивнул.
– Ладно, – махнул рукой Джон. – Пока еще не известно, что их стащили! В любом случае подождем приезда полиции. Иначе Билл Бристоу заподозрит, что я опять сыграл с ним какую-нибудь шутку… И все-таки…
Немного подумав, он сказал:
– Когда понесете сюда грелку, Стирн, взгляните, пожалуйста, на рубильники. Освещение кажется нормальным, но я ничуть не удивлюсь, если вы обнаружите, что сигнализация отключена. Только осторожно: ни к чему не прикасайтесь!
Совершенно выбитый из колеи Стирн молча удалился.
Джон внимательно оглядел комнату и заметил несколько довольно тревожных признаков грабежа. Можно было не сомневаться, что в бронированную комнату пытались проникнуть. Осталось выяснить, удалось ли грабителям справиться с сейфами "Куинс", выбранными таким знатоком, как Барон, вскрыть которые было не под силу, так сказать, среднему взломщику Соединенного королевства.
У Мэннеринга сохранились кое-какие прежние связи Барона. Знакомства, конечно, далеко не почтенные, но зато весьма полезные. Поэтому Джон знал, например, что в Англии осталось всего трое "громил", способных вскрыть его сейфы: Оскар Филд, Ларк-Белка и Дэйл-Мандраж. Но Оскар Филд – в тюрьме, расплачивается за избыток доверия к чересчур болтливой красотке; Ларк-Белка никогда не согласится взломать сейфы своего друга Мэннеринга, с которым он провел немало удивительных часов[1]. Стало быть, остается Дэйл-Мандраж.
Размышления Мэннеринга прервал звонок в дверь. Джон вышел на порог кабинета и сразу увидел две до боли знакомые ему фигуры: первым шел высокий, по-военному подтянутый суперинтендант Бристоу, а за ним – инспектор Гордон, молчаливый коренастый шотландец.
– Ну, Мэннеринг, – сразу же начал суперинтендант, – теперь вы сами вызываете полицию? Что стряслось?
– Вы знаете почти столько же, сколько и я, дорогой мой. Пока я занимался исключительно Лэррэби. Он ранен.
– Тяжело?
– Боюсь, что да.
– Вы хоть ни до чего не дотрагивались?
Сакраментальный вопрос прозвучал с удивившей Джона сухостью.
– Я, разумеется, перенес на диван Лэррэби, – спокойно ответил он. – А Стирн проверил рубильники, но, несомненно, ничего не трогал. Мы вполне дисциплинированные граждане, Билл. Где ваш врач?
Третья фигура переступила порог магазина. Не знакомый Джону решительного вида мужчина быстро направился к кабинету. Полицейские расступились.
– Доктор Уоррен – мистер Джон Мэннеринг, – кратко представил их Бристоу.
– Я много слышал о вас, – проговорил ярдовский врач, и Джон подумал, что в этих словах может крыться довольно тревожный смысл…
Появился Стирн. В руке он держал небесно-голубой чайник в форме цветочного горшка, и при этом ухитрялся держаться с достоинством вельможи.
– Рубильник отключен, сэр, – внешне невозмутимо доложил старик.
Мэннеринг выразительно посмотрел на Бристоу.
– О-о-о… Ну, вот и работа для вас, Билл. Похоже, что меня ограбили. Но мне бы хотелось, чтобы сначала мы сделали все возможное для Лэррэби…
– Вы что, считаете нас варварами? – резко оборвал его Бристоу.
И Джон, хорошо знавший суперинтенданта, стал размышлять, что на него сегодня нашло.
* * *Доктор Уоррен обнаружил у Лэррэби очень серьезное, возможно, смертельное, повреждение черепа, но не смог установить, в какое время произошло нападение. Прежде чем он успел закончить осмотр, приехала "Скорая помощь". Лэррэби вместе с доктором Уорреном повезли в клинику одного из друзей Мэннеринга.
Приехала не только "скорая". Ребята из отдела Бристоу суетились в кабинете, фотографировали комнату во всех возможных ракурсах, искали отпечатки пальцев… Суперинтендант не разрешил даже притронуться к секретеру и ковру, прежде чем его фотографы не сделают достаточное количество снимков. Мэннеринг спокойно курил, наблюдая за работой полицейских, но Стирн с каждой минутой терял хладнокровие и даже сурово отчитал нечаянно толкнувшего его полицейского.
Покончив с предварительной работой в комнате, секретер отодвинули, и показалась крышка люка. Мэннеринг, все так же не двигаясь с места, следил глазами за помощниками Бристоу. Они произвели такой же невыносимо медлительный церемониал с крышкой люка, винтами, ручкой, лестницей, дверью и замками бронированной комнаты…
Стирн закуривал сигарету за сигаретой и тут же тушил их, нервно моргал глазами и вздрагивал от каждой вспышки. Наконец его страдания окончились: Бристоу отозвал своих людей и сам начал спускаться по лестнице, сделав Мэннерингу знак идти следом.
По всей видимости, бронированную комнату взломали. Впрочем, при отключенном электричестве для хорошего взломщика не составляло особого труда справиться с двумя замками. На редкость аккуратная работа – ни единой лишней царапины.
– Чисто сделано, – заметил Бристоу и, повернувшись к Джону, чуть слышно добавил: – Даже вы не сумели бы лучше…
Джон ничего не ответил, но это замечание показалось ему и неприятным, и тревожным. Во всем Скотленд-ярде только Билл Бристоу знал точно, не по слухам, что Джон Мэннеринг и Барон – одно и то же лицо. Знал, но так и не смог доказать и, честно говоря, чувствовал от этого большое облегчение, ибо питал к Джону и Лорне истинные дружеские чувства. Но всякий раз, когда кража драгоценностей хоть в какой-то мере соприкасалась с Мэннерингом или "Куинс", он невольно настораживался.
"На сей раз он явно перегибает палку! – сказал себе Джон. – Даже если допустить, что мне взбрело в голову ограбить себя самого, Билл отлично знает, что я не способен ударить Лэррэби…"
Бристоу открыл дверь бронированной комнаты, и Джон включил огромную лампу, освещавшую ее. Небольшое помещение – примерно метра три на четыре – целиком занимали вделанные в стены сейфы. Все они были вскрыты мастерской рукой. И этот мастер умел первоклассно работать газовым резаком. Пять из шести дверей зияли, распахнутые настежь. Стирн застонал от ужаса. А Бристоу со знанием дела изучал работу взломщика.
– Насколько мне известно, на такое способны только трое, – сказал он. Один – в тюрьме. Остаются, стало быть, Ларк-Белка и Дэйл-Мандраж.
– Это, безусловно, не Ларк, – отозвался Джон.
Бристоу подозрительно уставился на него.
– А вы неплохо осведомлены, – удивленно проговорил он.
– Как всегда, – улыбнулся Джон.
– Тогда это Дойл. И, если я не ошибаюсь, вряд ли мы скоро поймаем этого субчика. Сейчас, надо думать, Дэйл уже успел покинуть пределы Англии.
– Да, это ив самом деле очень возможно, – согласился Джон так спокойно, будто его не ограбили как минимум на семьсот тысяч фунтов. Разумеется, сокровища "Куинс" надежно застрахованы, но ведь в сейфах лежала эта проклятая коллекция Сванмора, а она одна стоит по меньшей мере триста пятьдесят тысяч…
Скоро выяснилось, что грабителей интересовали только драгоценности. Все произведения искусства – картины, миниатюры, статуэтки – слишком известные и потому опасные, по-прежнему лежали на месте. Но ни единого драгоценного камня, будь то даже аквамарин или берилл, в сейфах не осталось. Воры унесли кольца, серьги и браслеты, а из массивных диадем и ожерелий вытащили камни, оставив согнутые и испорченные оправы на полках… а ведь большинству этих украшений – много сотен лет…
– Вандалы! – горестно стонал Стирн.
Только один сейф, самый большой, оказался закрытым. Бристоу указал на него Джону.
– А там что?
– Всякие крупные вещи: кубки, шкатулки и Бог его знает что еще… Я очень сомневаюсь, что их унесли, – ответил Мэннеринг, направляясь к огромному сейфу.
Джон нажал ручку и открыл дверь.
Бристоу и Стирн, стоявшие у него за спиной, услышали приглушенное восклицание.
– Они все унесли? – с тревогой спросил старый антиквар.
– Наоборот, кое-что оставили, – тихо заметил Мэннеринг.
Стирн заглянул через плечо хозяина и задохнулся от ужаса.
– Труп! – сдавленным голосом прохрипел он.
– Нет, два, – уточнил Джон и, повернувшись к Бристоу, все таким же ровным голосом добавил: – Вам не придется долго бегать и искать, куда удрал Дэйл-Мандраж, Билл. Он тут.
5
Дэйл-Мандраж, как и его приятель, получил пулю в затылок. Джон не знал, кто второй убитый, но Бристоу сразу опознал его:
– Это Слим-Плясун, он всегда стоял у Дэйла на стреме.
Джон заметил, что Стирн вот-вот упадет в обморок и, крепко подхватив старика под руку, повел наверх:
– Пойдемте, Стирн, это неподходящее зрелище для таких чувствительных сердец, как наши…
– Ужасно… – пробормотал потрясенный джентльмен. – Столько крови…
– Да, действительно, довольно мерзко. Я вас оставляю, Билл. Если понадоблюсь – буду у себя в кабинете, в полном вашем распоряжении. Впрочем, здесь все равно слишком тесно, даже не знаю, как тут поместятся ваши люди, да еще эти двое бедолаг…
В кабинете Джон удобно устроил Стирна в кресле и вытащил из шкафчика бутылку виски и два бокала.
– Я не привык пить по утрам, сэр! – запротестовал Стирн.
– Ба, насколько я знаю, находить парочку трупов по утрам вы тоже не привыкли!
Стирн широко открыл выцветшие голубые глаза и тусклым, безжизненным голосом проговорил:
– Я вообще впервые в жизни видел так близко покойника… а тем более двоих…
– Ну, так вам крупно везло! – вздохнул Джон и залпом выпил виски. – Вы должны отдохнуть, Стирн. Ложитесь на диван.
– На этот?! – старик чуть не подавился виски.
– А чем он вам не нравится? Отличный диван.
– Но мы ведь только что укладывали там Лэррэби…
– И что же? Лэррэби не умер.
– Пока, – похоронным тоном пробормотал Стирн.
– Можете мне поверить, я бы охотно отправил вас домой, мой бедный друг. Да только Бристоу наверняка воспротивится, он, конечно, захочет сначала допросить нас обоих.
– И меня тоже? Но я ничего не знаю!
– Полиция все равно потребует, чтобы вы сами ей об этом сказали. Уж такие у них порядки. А заодно у вас снимут отпечатки пальцев.
Стирн откинул голову и скорбно прикрыл глаза.
– Брать у меня отпечатки пальцев! Но это просто непостижимо!
– Напротив, весьма логично. Я полагаю, что наши грабители работали в перчатках. В таком случае полиция обнаружит только наши отпечатки – ваши, Лэррэби и мои.
Стирн снова закрыл глаза.
– А вы не находите, сэр, – медленно проговорил он, – что самое странное во всей этой истории – то, что грабители, судя по всему, были прекрасно осведомлены и о порядках магазина, и о системе сигнализации? Мало кто знает о существовании люка: в сущности, лишь миссис Мэн-неринг, вы, Лэррэби и я…
– Да еще инспекторы страховой компании, рабочие, строившие бронированную комнату, электрики… – продолжал Джон.