Соль для вкуса

Глава 4

Семнадцать секунд. Именно на такое количество времени я задержала дыхание и приняла форму бревна, пока мы ждали, когда этот тип соизволит в кои-то веки до-шаркать до двери.

Я не жалуюсь, просто можно как-то побыстрее всё делать, а? Уф-ф, ладно. Я просто маленько нервная особа, могу и зарядить… мизинцем… в глаз. Если не повезёт и палец поведёт в сторону, то и в ноздрю попаду. Кому как посчастливится.

Ой, ключ поворачивает. Куда бы приткнуться? О, мама. Спрячусь за ней.

Юркнув за мамину спину, уловила её недоумевающее выражение лица.

Так надо, мама. Смотри вперёд.

– Папа? – прозвучал раздражённый голос чернявого. – Я же тебе в смс всё ответил.

– Я интонацию не понял. Решил уточнить, – жёстко произнёс Дима, что у меня по спине аж пробежал холодок. Никогда не слышала в полной мере его воспитательный тон, даже его: «Ай-яй-яй, Лиза, как нехорошо!» вызывали, скорее, желание смеяться, чем подчиняться. Ещё в самом начале появления отчима в нашей семье, он категорически запретил мне обращаться к нему «дядя Дима», только «Дима». Хоть дяденьке-то уже сорок пять лет стукнуло в прошлом году. А его слова: «Давай так, мелочь, ты мне поможешь завоевать твою маму, а я помогу тебе завоевать весь мир!» – я запомню на всю жизнь. Конечно, я согласилась. Лишняя помощь мне никогда не помешает. Вот только Диме знать о том, что он покорил маму с первого взгляда, лучше не стоит. Пусть добивается её и дальше, а мы с мамой так и будем продолжать скромненько за этим наблюдать. Хитрожопая семейка.

– Отец… – надорванно процедил сын отчима.

– Так и будешь нас держать на пороге или всё-таки соблаговолишь не позорить меня?

О-ёй, беги, парень, сейчас тебе ремня дадут.

– Проходите… – устало произнёс брюнет и скрылся в квартире. Ладно, хоть дверь не захлопнул.

– Он не очень-то рад нас видеть… – пискнула я из-за маминой спины. – Очень жаль. Но ваш ветеринарный центр накрылся… Поехали домой?

– Ничего-ничего. Он сейчас проснётся как следует, расходится и примет тебя как свою! – подбадривающе пробормотал Дима, схватив меня за локоть и выуживая из укрытия. – Давай, малявка, не робей! – и несмотря на моё сопротивление, мягко втолкнул меня в помещение. – Иди и покажи класс.

Так я уже… показала класс… До сих пор стыдно.

Неловко потоптавшись на месте, я неуклюже стянула обувь и сделала пару шагов вперёд. Уютно. Свежий ремонт. Большой коридор. Хозяина не видно.

– Лизунь, ты чего какая амёбная сегодня? – наклонилась к моему уху мама. – Проходи вперёд.

– М-м-м… Угу.

Будешь тут амёбной. Если этот парень сейчас скажет родителям, что я вытворяю в их отсутствие… Увезут меня насильно в «дали дальние» дружить с кенгуру.

Или другой вариант. Заставят дружить с этим парнем… Что хуже?

Пересилив напряжение в теле и последовав за мамой и Димой, мы вошли в просторную гостиную, где на большом кожаном диване восседал недовольный брюнет. Стоило мне появиться в поле зрения, как он цепким взглядом впился в моё лицо.

Вспомнил? Или нет?

Он казался невозмутимым и никак не показывал своих эмоций. Только взгляд. Изучающий. Пристальный. Сканирующий.

Кое-как изобразила нейтральную заинтересованность цветом обоев. Синие.

Хм… Синий цвет символизирует спокойствие и уравновешенность. Я бы разбавила жёлтыми оттенками… повеселее было бы…

Так! Стоп! Ничего не разбавляем. Я тут жить не буду.

– Пётр, познакомься! Это Лиза. Я говорил тебе о ней утром, – воодушевлённо воскликнул Дима.

– Та самая, которая хорошая и примерная девочка? – усмехнулся чернявый, не сводя с меня сверлящих голубых глаз.

Вспомнил…

– Которая очень самостоятельная и ответственная? – продолжил Пётр. Мне кажется, или попахивает стёбом?

– Которая целыми днями прилежно учится? Не шляется где попало и не напивается до беспамятства?

Да он издевается! Стискиваю зубы, чтобы не ляпнуть в ответ парочку слов, которые при мамах не говорят.

– Она самая, – подтвердил Дима, довольно улыбаясь. Неужели, кроме меня никто не заметил сарказм?

– Мой ответ – нет, – стальным голосом произнёс Пётр, переводя резкий взгляд на отца.

– Обоснуй, – вспыхнул Дима, подходя вплотную к сыну и угрожающе над ним возвышаясь.

– Мне не нужны проблемы, – ни разу не дрогнув, ответил парень.

– Петя, пожалуйста… – села на диван мама, прожигающе глянув на Диму. – Я тебя прошу. Мне будет намного спокойнее, если ты присмотришь за Лизой. Вспомни себя в восемнадцать лет. Словно бесы крутят. Инстинкт самосохранения не работает, а попа так и чешется найти приключения… Ты взрослый, обязательный человек. Сумеешь вовремя за шкирку оттащить от неприятностей.

– Вера… – устало вздохнул чернявый. – Пойми меня правильно. Я всё понимаю… Но нянькой я не нанимался быть…

– Э-э-э…а меня никто не хочет спросить? – ошарашенно спросила я.

– Подожди, Лиза, – строго бросила мама.

Чего ждать? Когда все договорятся сделать меня пленницей у этого «обязательного» человека? Договор на подпись не принести?

– Никто не просит тебя быть няней… – ласково улыбнулась мама.

О. Всё. Не отвертится теперь брюнетик. Фирменная мамина улыбка и желаемое у неё в кармане. Это только я выдерживаю и стойко держу оборону, а вот «пипл хавает», да ещё и добавки просит.

– Петя, ты старше. Будь мудрее! В конце концов, Лиза – твоя будущая семья, – лёгкий намёк в воздух, мимолётная улыбка Диме и… о-ба-на:

– Не обсуждается, Пётр! Лиза будет жить с тобой! – громогласный указ отца и недовольная мина сына.

– Но, пап… Я не могу. Карина…

– Опять ты со своей Кариной! – прогремел Дима. – Твоя девушка у меня уже поперёк горла стоит!

– Я собирался пригласить её жить со мной и… – вскочил на ноги юноша.

– Нет! – оборвал Дима. – Я уже сказал, в этой квартире будет жить в ближайшее время Лиза. Притеснять свою будущую дочь я не позволю. Не забывай, сын. Половину стоимости этой квартиры оплатил я.

Руки парня сжались в кулаки, а грудь от рваного дыхания заходила ходуном.

Сейчас как грянет… Вон даже мама втиснула голову и с настороженностью поглядывает то на своего мужчину, то на его отродье… э-э-э… простите, сына.

– Я тебе всё верну, я же сказал, – злобно выпалил Пётр.

– Вернёшь. Ещё как вернёшь. Тем, что заткнёшь своё самолюбие, и сделаешь, как тебе говорят, а именно: примешь Лизу с распростёртыми объятиями и сделаешь так, чтобы она ни в чём не нуждалась. А иначе…

– Что? – возмущённо поднял подбородок брюнет.

– А иначе не жди от меня помощи с работой. Хотел замолвить за тебя слово перед твоим директором Фёдоровым, чтобы побыстрее посадить тебя в кресло главы технического отдела, но вижу, что ты и сам вон какой пробивной…

– Ты же обещал! – обиженно буркнул сын.

– Ты мне тоже когда-то обещал, что ты непременно поможешь, если я обращусь к тебе за поддержкой… Что в итоге? Карина важнее, чем отец? – мрачно произнёс Дима и, отвернувшись от сына, как-то уж взвинченно поправил на себе свитер и плюхнулся рядом с пришибленной мамой на диван.

По всей вероятности, время вокруг замедлилось, так как все свои ощущения я стала чувствовать очень ярко и остро. В голове – каша, в ушах – вата, во рту пересохло, нервы натянулись и вымученно трясутся, стремительно приближая меня к состоянию аффекта. Сейчас порву на себе одежду, с кличем Тарзана запрыгну на люстру и буду там энергично раскачиваться, светя голой попой и безумными глазами.

Подростковая необузданность, она такая.

Если не слушать и не слышать, что мы говорим, мы покажем пятую точку и побежим шкодить, чтобы привлечь внимание взрослых.

Обвела присутствующих шокированным взглядом. Диму таким грозным вообще никогда не видела. Мама хмурится, глядя на него и молча гладит его по плечу, а этот Петя… смотрит гневным проклинающим взглядом… на меня?

Чур меня.

Сузила глаза в ответ и сложила руки на груди. Где тут у него соль? Ах да. Это запретная тема. Незаметно обвожу ногой вокруг себя круг.

Мысленно задушив меня всеми подручными средствами, Пётр нехотя повернулся к отцу и выдавил из себя тихое:

– Ладно.

– То есть согласен? – выжидательный Димин взгляд.

– Да, – обречённо выдохнув, опустил плечи брюнет. – Пусть живёт.

– Хорошо. Я рад, что ты принял верное решение, сын, – даже и не попытался скрыть победную улыбку мужчина.

– Я дико извиняюсь, что прерываю вашу душещипательную сцену, но никто не хочет ради приличия поинтересоваться… а оно мне нужно вообще, не? – негодующе заметила я.

– Лиза! – гаркнула мама и одарила меня таким взглядом… предупреждающим?

– Что, Лиза, мам? – приняла я воинственную позу. – Неужели ты думаешь, что я соглашусь? Дим, ты знаешь, что я тебя люблю, но твой сын несносен. Я не собираюсь каждый день терпеть его кривую рожу и… Вот! Видите-видите? – начала судорожно тыкать указательным пальцем на перекосившееся лицо чернявого. – Его аж коробит! А это он ещё в вашем присутствии сдерживается… Я так поняла со слов Димы, что и девушка у него – Дракониха та ещё… Не-е-е!! Я лучше на вокзале перекантуюсь! – торопливый разворот и решительным шагом к выходу, пока не повалили на пол.

– Стоять! – рявкнула мама.

Чёрт, чуть-чуть до двери оставалось…

– Елизавета, вернись сейчас же! – стены что ли плавают? А, нет. Это я трясусь от страха. Рефлекс на мамины удушливо-режущие нотки в голосе.

– Ну? – главное – не показывать свой страх.

– У тебя нет другого выхода. На вокзале тебя сожрут бомжи, а твой отец вернётся только через четыре месяца.

– У меня ещё есть Машка… она живёт в этом подъезде. Попрошусь к ней! – смело сказала я.

– К Матвеевой? – уточнила мама. – Я тебя умоляю, – снисходительная ухмылка в мою сторону. – Её родители ещё с вашей школы одержимы успеваемостью дочери, так что тебя даже близко не подпустят на их территорию, – и под конец – ликующий оскал.

Кто-то громко вздохнул. Перевожу внимание на брюнета и отчётливо вижу, как в его глазах бьётся в агонии надежда.

– Он и его девушка меня будут терроризировать… – последний рывок.

– Только попробуйте, Пётр, и я тут же вылечу первым рейсом, – пригрозил Дима.

– Если она не будет путаться под ногами! – ядовито выплюнул парень.

Что?

– Петя! – второе предупреждение от Димы.

– И сразу обговорим, я оплачивать её потребности не обязан. Возить её куда-либо не обязан. Кормить и убирать за ней не обязан. Следить за её… честью не обязан!

Ловите мою челюсть, пока зубы не разлетелись по полу.

– Петя!

Убейте его!

– Тогда и я дополню, – сделала шаг к наглой роже. – Слушать твой бред и тем более выполнять твои грязные пожелания не обязана. Улыбаться тебе и твоей девушке не обязана. У нас будут равные права на время моего здесь проживания, почувствую ущемление с твоей стороны, тут же доложу Диме… И мне плевать, что это по-детски, зато ты огребёшь по полной. Я здесь не по своему согласию и любезничать с тобой не собираюсь. Как ты ко мне – так и я к тебе. Всё просто, – на этих словах я гордо вздёргиваю подбородок и, стараясь не замечать убийственные взгляды мамы и отчима, направляюсь к выходу, не забыв кинуть напоследок: – Приеду завтра. У тебя есть целый день, чтобы поплакаться в подушку и смириться со своим положением.

До боли в позвоночнике выпрямляю спину и прямым шагом иду к лифту, чтобы спуститься к Маньке и пожаловаться на свою судьбу. Так-то и у меня всего один день, чтобы успеть надышаться.

Что я там говорила про то, что провалюсь под землю и вылезу только, когда он уйдёт.

Пф-ф. Я передумала. Моё бесстыжее тело теперь будет валяться у него под ногами постоянно. Всегда и везде. Петя-Петя-Петушок. Тьфу, петух общипанный… Клювом не вышел, чтобы голосить на меня.

Ну ладно, вышел… но к делу это не относится!

Глава 5

– Мам, может ещё передумаете? – последний рефлекторный вопрос перед концом моей свободной жизни.

– Нет, Лиза. Вот, – вырвала с корнем единственный шанс мама, протягивая мне связку ключей. – Езжай к Пете и будь добра, веди себя прилично. Чтобы больше никаких выпадов в его сторону.

– Если он не будет такой язвой как вчера, то я только «ЗА»! – проворчала я.

– Если не будешь выпендриваться, то и он не будет язвить, – поучительно произнесла мама, набирая сообщение Диме, что она выходит из дома и чтобы он ждал её в машине у подъезда. – Мы на встречу с риэлтором, потом по делам. Вернёмся поздно. Осмотрись хорошенько в новой квартире, подумай, что нужно туда перевезти из твоих старых вещей.

– Ладно… – вздохнула я и с тяжёлым сердцем, тяжёлой рукой захлопнула за родительницей входную дверь.

А не купить ли мне гитару? Давно хотела научиться на ней играть, думаю, что Петенька не будет против. Кстати, я и петь люблю… Надрывно так, от души. Правда, репертуар под настроение… Иногда под Бритни Спирс могу блеять (это не матное слово), а иногда – хрипло подрыкивать и трясти головой под какой-нибудь рок. Я склонна к переменчивости.

К Петюше приехала быстро. Воодушевившись зарядом жизнеутверждающих мыслей, даже уговорила себя дать парню шанс и время, чтобы привыкнуть ко мне.

Я всё понимаю. К сожалению, я отношусь к типу людей, которых видишь в первый раз и которых по непонятным внутренним причинам и инстинктам просто хочется с разбегу приложить чем-то тяжёлым по лицу. Очевидно, что и у Пети этот инстинкт присутствует.

Потому что как ещё объяснить его «приветливый» настрой.

– Пётр, – кивнула ему я в приветствие, заходя в гостиную.

– Пустое место, – швырнули мне, не отрываясь от телевизора.

А?

– Покажешь мою комнату? – терпеливо продолжила я.

Тишина.

– Петюня, жить я где буду?

Тишина.

– Хорошо, буду спать с тобой, – пожала я плечами и уже повернулась в направлении к его спальне, как в затылок кинули:

– Твоё место на коврике в прихожей!

Ну-у-у, я старалась.

– Именно таким тоном и повторишь это своей девушке! – обнажила свои ровные зубки я.

– Слушай, ты! – вдруг резко подскочил на ноги парень и со свистом подлетел вплотную ко мне. – Я не намерен терпеть…

– А у тебя ресницы красивые! – пролепетала я, приближаясь так близко, что парень, растерявшись, отступил на шаг. – Длинные такие… как у коровы…

– Что? – потрясённо спросил чернявый.

– Буду у себя в комнате, – с довольным видом заявила я и быстро ретировалась с места боя.

Если хочешь вывести противника из равновесия, отвлечь и расслабить ход его мыслей, то ошарашь его по полной. Резко смени тему, ляпни что-то несуразное и, не дав тому опомниться, вали, естественно, не забыв изобразить победоносную физиономию.

Сказано – сделано.

Наугад забежав в какую-то комнату, поняла, что это и есть святая святых. Как я угадала? Да просто… скукотища-а-а-а-а. Ничего лишнего. Хоть бы рамочку на стену повесил или, на крайняк, постер с машинкой.

Бегло оглядев кровать, шкаф, стол с ноутбуком и кресло, пришла к выводу, что мой будущий сводный братец – не петух, а планктон. Как можно иметь такую сногсшибательную внешность и такую ограниченность в жизненных проявлениях.

Полная противоположность Димы. Отчим так жизнелюбив и многогранен, что порой хочется, наоборот, крикнуть: «Остановись!». В каждом человеке есть своя «безуминка»! В нём их уйма, и ещё останется.

И парень просто кидает мне вызов своим узколобием… нам как бы жить вместе… и кто-то сломается первым. Только кто? Я – разноцветная клякса? Или он – серое вещество? Спасибо, хоть стены не серые, а синие. Избегать эту надменно-брезгливую рожу, будто под носом какашка засохла, я точно не смогу. Извини, парень, какашку, то есть меня, убрать не получится, так что придётся с этим смириться и даже полюбить её как родную.

– Убирайся отсюда, – прозвучал над ухом повелительный голос.

Подпрыгнув от неожиданности на месте, я повернулась и столкнулась нос к носу с хозяином комнаты.

– Фу, какой ты грубый, – поджала я губу. – Тебя не учили, что с девушками так нельзя разговаривать?

– Ты не девушка, ты – монстр, решивший разрушить мою жизнь.

– Не драматизируй, парень. Мне плевать на твою жизнь. Мне в своей проблем хватает. Меня посадили в клетку с местным чудовищем и заставляют улыбаться.

– Тебя здесь никто не держит. Ты знаешь, где выход, – и рука, указывающая направление. – Так уж и быть. Помогу ради приличия, – на мои плечи опустились две мужские ладони и, вцепившись крепкой хваткой, вытолкнули за порог.

Я и пискнуть не успела, как этот негодяй снова решил познакомить меня со своей дверью в упор.

Снять дверь с петель меня остановило только то, что имущество частично оплачено Димой. Харкнуть, облить дерьмом или просто написать маркером заветные три буквы тоже воспрещается. Стиснув от раздражения зубы, пошла в соседнюю спальню, где с превеликим удовольствием пожамкала лежавшую на кровати подушку.

А-г-г-г-р-р-р-х-х-х.

Вроде легче.

Значит здесь я буду жить? Просканировав помещение, скомбинировала в воображении идеальную комнату и уже решила, чем разбавить эту чрезмерную тоскливость. Что я там думала про жёлтые оттенки? Идеальное сочетание с синим. Добавлю колоритности.

Побродила немного по квартире. Петюша из своей пещеры не выходил. Что странно. Думала, что будет контролировать каждый мой шаг и нервно сопеть мне в спину, но нет. Что он там делает в полной тишине?

Заглянула в холодильник.

Мышь повесилась.

Яйца, лимон и сливочное масло. Мда-а-а. Дракониха его на диете, что ли, держит? Вот и отличненько. Наготовлю еды по колено, буду при нём уплетать за обе щёки, пусть захлебнётся слюной.

Какая я злая.

Не попрощавшись с чернявым, поехала домой. Мама с отчимом пробудут со мной ещё пять дней. Так что у меня ещё есть возможность набраться сил и заодно выучить пару новых рецептиков вкусных и очень ароматных пирогов.

У всех мужчин слабое место… нет, не только яйца, а ещё и вечно пустой желудок. Путь к сердцу наглого брюнета мне не нужен, так что можно проверить на зуб его стрессоустойчивость. Если что – ткну вилкой в глаз. Буду как можно изощрённее облизывать пальцы и громко причмокивать. Услада для ушей.

В оставшиеся дни я старалась уделить всё своё внимание маме. Перевозку моих пожитков на себя взял Дима. От меня лишь требовались своевременные ответы на очередные вопросы по расстановке вещей в новой квартире.

Не знаю, как до сих пор ещё мобильный не прирос к руке. Смс сыпались с такой скоростью, что порой не успевала вздохнуть. Особенно радовали приходящие фото, где под руководством Димы по моей просьбе был изменён интерьер. И то и дело в кадр попадал Петюня с таким выражением лица, что я тут же бежала к компьютеру и добавляла ему в фотошопе «горькие слёзки» и надпись: «Не-е-е-е-е-е-т…». Собралась знатная коллекция.

Каждая фотография была просмотрена и оценена подругами. Ночной чат в социальной сети был завален ржущими смайлами и советами «где» и «что» ещё нужно Петюше подрисовать.

Наступило утро, когда мама с Димой улетали обратно в Австралию и оставляли меня на «попечение» Петру, который стоял рядом в аэропорту и «любящим» взглядом сверлил дырищу в моей голове.

– Дети, умоляю вас. Только не отравите друг друга. Вы оба нам нужны невредимыми, – напутствовала мама, по очереди обнимая нас с чернявым.

– Сын, ты помнишь, что я тебе вчера говорил? – спросил Дима, всматриваясь в хмурое лицо брюнета. – Ты – мужчина, а не сопливый юнец. Никаких глупостей. Обидишь её, и я тебе башку оторву.

– Я это уже слышал. Много раз, – скривился Пётр, косясь на такую улыбчивую меня.

– Ну? – развёл руками в стороны Дима, приглашая меня в объятия. – Всё будет хорошо, малявка, – прошептал он, бережно прижимая к себе и целуя в висок. И вот тут до меня дошло, что так обнимать ещё долго не будут. Что остаюсь одна. Снова. – Мы вас не бросаем. Ты можешь звонить мне в любое время. Я буду доступен для тебя хоть ночью, хоть днём. Эй-эй! Ну ты чего? Отставить слёзы! – на затылок легла тёплая рука и стала неуверенно гладить по волосам. – Вот увидишь, вы с Петей поладите, и ты про нас даже не вспомнишь! Ну-ну-ну…

Я уткнулась носом в Димину грудь и, никого не стесняясь, громко всхлипнула. А ведь обещала себе, что в этот раз буду держать себя в руках. Но ощущение беспомощности захватило в прочные тиски. То, что я никак не могу повлиять на происходящее, безжалостно сдавливало грудь и вызывало резкий эмоциональный спад. Чем больше Дима с мамой старались меня успокоить и окутать своим теплом и заботой, тем больше меня трясло, тем сильнее хотелось вцепиться в них и не отпускать.