Солнце краденое
- -
- 100%
- +
И не уничтожишь Аверина потихоньку, об этом правитель крупнейшего континента справки сразу же навёл у пиратов и выяснил: не получится. Имперцам стоит теперь только свистнуть, и сразу же прилетит новый карательный флот, уже прозванный «томагавком». А командовал им адмирал Анатолий Аверин, скорый на расправу и злой, как беременный шервь. Выяснять степень родственных связей двух этих Авериных у конунга Винка не было никакого желания. Со своими родственниками разобраться бы.
А ведь было же так всё отлично…
– Хал Дэниел, вас разыскивает младший сын.
Вкрадчивый шелест над ухом заставил конунга вздрогнуть. Совсем нервным стал. Молча вытянул руку, и по одеялу навстречу скользнула блестящая длинная лента. Маленький современный ядроид, больше похожий на драгоценную сороконожку, находил конунга всегда, везде, быстро и безошибочно. Блестящий и гибкий, он давно стал любимой игрушкой правителя. После Никки и Гринки, конечно. Тёплые, нежные и послушные белоголовые девочки незаменимы для успокоения нервов.
Младший сын.
Сегодня утром у них уже был разговор, и конунгу не хотелось его продолжать, абсолютно. Глупенький мягкий мальчишка вдруг вырастил зубки и выпустил когти.
Диль оказался очень непрост и умён. А его «друзья детства» вдруг проявили себя, встав целой армией на защиту засранца. Их оказалось великое множество, этих друзей. Дети министров, наследники и бастарды, торговцы и бородатые храмовники, монашки и даже торговки на рынках в провинции – все знали «несчастного Диля». Как он всё продумал, как долго и кропотливо строил малыш свою сеть. Но отец хитреца, Дэниель, ещё молод, силён, полон планов и амбициозен. Вот отвадит Инспектора и разберётся с возникшей внезапной проблемой самого младшего из многочисленных сыновей.
– Подготовить кабинет в библиотеке, я буду ждать его там. – Побарахтавшись в гамаке, конунг встал неуклюже. – Пусть подадут туда горькой воды и обед в пару блюд. И предупреди младшего Винка: у меня на беседу с ним будет ровно двадцать имперских минут.
– Министры распущены на перерыв, хал Дэниел, – это тихо прошелестев, сверкающая в ярких лучах солнца лента бесшумно перебирая сегментными ножками, соскользнула на землю. – Халм Грог обо всём распорядился.
Премьер-министр и правая рука конунга снова всех выручил. Надо будет щедро его наградить. Эта мысль главе континента совсем не понравилась. Лучше поблагодарить на словах. Да, так решительно лучше…
Кабинет в его библиотеке был местом для встреч самых приватных и важных. Сюда допускались немногие.
Младший сын конунга мрачно осматривал прозрачные полки с фальшивыми книгами. Всё в Агрании вот так же фальшиво. Эту истину он уяснил ещё маленьким мальчиком. Диль ненавидел столицу, предпочитая ей абсолютно всегда общество верных друзей и любимой подруги.
Нэрис. Первая их с Райаном любовь. Ещё в младших оборотах Синего круга друзья крепко договорились эту девочку не делить, стать ей защитой и твёрдой опорой, а потом предоставить ей выбор. Тот самый отбор.
Как же давно это было.
Какими наивными были они, два маленьких рыцаря светлой принцессы. Как быстро пришлось повзрослеть всем троим.
– Снова решил разозлить меня? – высокий голос отца оторвал Диля от размышлений.
Конунг Агрании вошёл в свой кабинет степенно и важно. Не отличаясь высоким ростом и крепостью телосложения, он умудрялся производить монументальное впечатление горделивой осанкой и надменным видом.
Но не на Диля. Делиэль Винк во всём походил на него и видел хитрого лиса насквозь.
– Решил спасти твою шкуру, отец, – невозмутимо ответил Диль, с удовольствием наблюдая за вытянувшимся лицом главы континента. – Но с условием.
– Да ты! – задохнувшись от праведного негодования, конунг начал было гневную речь.
– Решил стать твоей сменой, – не дав отцу ни секунды на размышление, Диль снова ударил словами. – Лет через двадцать, пожалуй. А потому мне не нужен карательный флот на орбите Лиглы. Мне нужна эта колония, и я не собираюсь отдавать планету имперцам на растерзание. В этом нет возражений?
Раздался тихий шелест, и дверь в кабинет отворилась. Ядроид-разносчик, похожий на небольшой круглый столик под крышкой на тоненьких ножках, принёс их обед. Запахло божественно. Живот окаменевшего в ужасе конунга заурчал, тоскливо напоминая о давно съеденном завтраке.
Диль ухмыльнулся, присаживаясь на край кресла, жестом подозвал к себе столик, раскрыл его и с совершенно невозмутимым видом начал неспешную трапезу. Молча. Один.
– Судя по колоритному выступлению, сын мой, ты многое знаешь, – внезапно успокоившись, конунг рухнул в кресло напротив и мрачно взирал на жующего Диля.
– Всё, – младший сын был краток и лаконичен. А ещё он очень голоден и под пристальным взглядом отца ел жадно и быстро.
Гибкий и тонкий, похожий скорее на рослую девушку, чем на бойца и наследника древнего рода, Дэлиель Винк одевался с какой-то обманчивой небрежностью. Но ни короткие рукава совершенно немодного комбинезона, ни потёртые ботинки военного образца со шнуровкой до самых колен старшего Винка не могли обмануть: перед ним сидел опытный воин. Ещё не матёрый, но уже не юнец. К такому придётся прислушаться.
– Ты запер меня в замке в надежде на что? Вразумить? Не получится, – Диль всё доел и теперь аккуратно и сосредоточенно вытирал пальцы бумажной салфеткой. – Но спасибо, кормилец. У меня было время подумать.
– Излагай, – тяжко вздохнув, отец принялся за остывший обед. И рагу из филе синего крокодила под острым соусом ша-беле его больше не радовало.
А сын изложил. В целом план его был прекрасен и остроумен.
Колонии нужно время, чтобы к моменту начала предметного и детального разговора с инспектором все эфиры зачистить, убрать в шахты избыток добытого и не описанного виталита, замести все следы пребывания посредников от пиратского братства. Словом, как следует приготовиться. А для этого злого Аверина следует заманить на большое и традиционное действо, ведь законы Империи запрещают влиять на традиции. Вот и славно. Кстати, свадьба в далёкой провинции подойдёт безупречно, ведь так?
Всё у Диля выходило и славно, и складно. Гладенько, как на первом речном льду. Но старший Винк знал: чем приятней такое скольжение, тем больнее удар о скалу.
– Твоё условие? – лучше заранее оговаривать неприятности.
– Ты сам объявляешь брачный отбор, – Диль в ответ улыбнулся недоброй улыбкой.
Ничего в этом не было сложного. Такие отборы по требованию главы континента давали права младшим детям семьи на титул наследников прайда. Неужели условие в этом? Но зачем? Как услуга для будущих союзников? Ох, и хитёр младший сын.
– Это всё? – конунг даже расслабился, доедая десерт из россыпи крупных ягод в сладком взбитом льду.
– Отбор в прайде Рейн, где невестой объявлена Нэрис, а я заявляюсь первым из женихов. Райан Диглис – вторым.
❂❂❂
10. Прыжок
«Сова», имперский фрегат A-IIV класса, находилась на орбите Кеплер D звёздной системы Кеплер 47 в созвездии Лебедя.
«Лечебный скафандр» был предметом гордости их нового бортового врача, стоил немалых усилий и времени капитану и стал поводом для шуток всего экипажа. Неугомонный «Совятник», как их Макар называл, с момента прибытия этой конструкции пугал друг друга заключением в «ЭТО».
«ЭТО» или «Энерго-терапевтический объект» был последним словом врачебно-конструкторской мысли и действительно впечатлял. И не только своим внешним уродством. Хотя тот, кто его проектировал, явно питал ненависть ко всему человечеству.
С виду скафандр представлял собой пародию на древнейшие изображения жутких божеств: аспидно-чёрная полированная поверхность, маска с отвратительной рожей, жуткие фасеточные глаза, светящиеся в темноте, и в довершение ужаса – сразу несколько портативных манипуляторов, гибкими змеями выползающих прямо из блоков конечностей монстра.
Такое без подготовки увидишь – неделя бессонницы обеспечена. Врагов им пугать и пытать лютых недругов.
К тому же это чудо воинственной техники умело летать, не тонуло и не повреждалось никаким видом человеческого оружия, и было почти два имперских метра высотой.
Но это декор.
Собственно, главный смысл этого смертоносного сооружения – лечение и реабилитация раненых и больных гуманоидов, вынужденных выполнять возложенные на них служебные обязанности без отвлечения на лазарет. Скафандр сам решал, когда его снимут, сам оценивал состояние «заключённого» и назначал терапию.
«Лечебная передвижная тюрьма» – как мысленно окрестил его Макар.
Зато в нём можно было не пить и не есть и… всё остальное. Система сама устраняла все интимные проблемы больного. Удобно. Но страшно. Вдруг не то «решит»?
Совершенно Макару не нравилось, когда за него все решали. Благо, некоторые привилегии у капитана тут всё-таки были. Он мог снять маску скафандра, мог отменить расслабляющую терапию или запретить себя медикаментозно укладывать спать.
И вообще, если трезво смотреть на это пугающее устройство, оно было даже удобно. Лёгкая, но плотная нано-ткань тела скафандра ощущалась, словно вторая кожа, не стесняла движения. Прямо на гало-дисплеи с обратной стороны лица-маски выводились все показания внешних датчиков, что позволяло иметь угол зрения в полные триста шестьдесят пять градусов и слышать лучше, чем даже летучие граи с планеты Гизил.
Этим всем и утешив себя, смирясь с порождением медицины и робототехники, капитан и инспектор Аверин открыл отсек облачения в этого монстра.
– Чтоб им всем разом шервей в экипаж, – пробормотал Макар, пытаясь справиться с нахлынувшими ощущениями.
Вдох, выдох. Обнажённый и беззащитный, он болезненно ощущал бесцеремонное вторжение во все зоны человеческой анатомии. Его трогали, щупали. Что-то куда-то вводили, втыкали, покалывая импульсами тонкой боли.
Неприятно весьма.
Не смертельно. Бренное капитанское тело и так всё болело и ныло. Он чувствовал себя тяжко больным и разбитым. Себя было жалко ужасно. Ещё и психоз, командир, поздравляю.
Красавец, Аверин.
– Терапия продлится полных семь суток имперского времени! – радостно пропиликал скафандр неожиданно девчоночьим голосом.
– Мне не нравится это! – возмутился Макар. – Я чувствую себя мужиком, за которым девчонка подглядывает.
– Да, капитан! – с энтузиазмом отозвался Петрович. – Травмы максимально серьёзные, есть риск необратимых изменений, назначен оптимальный срок пребывания в ЭТО.
Потом, помолчав миг, виновато добавил:
– Это я так его голос настроил, простите. Скучаю по детям.
Создатель, дай Маку терпения! Дай трезвости мысли. Когда искусственный интеллект начинает подобное выдавать, впору начать сомневаться и в собственном здравом уме.
– Гесс к обязанностям приступил? – нужно отвлечь себя от ненужных раздумий.
– Четыре часа назад. Подключить его?
– Как только закончу, – к слову сказать, Аверину становилось полегче. Хорошая вещь – этот скафандр, хоть и вида страшенного. – Петрович, оно во мне долго ещё будет копаться?
– Двенадцать минут. Потерпите, инспектор Аверин, – в голосе отчётливо прозвучала ирония. – Уровень энергетического резерва корабля – сорок пять, ядроиды приступили к ремонту щита, доклад бортинженера вас ожидает. Включить его запись?
Вот ведь неугомонный Петрович. В его капитане тут, можно сказать, ковыряются, а он со своими докладами.
– Давай, – милостиво разрешил Макар, ощущая во всём своём теле некую бодрость.
Нет, зря он так костерил их врача, при случае надо будет поблагодарить бывшего одноклассника. Главное – не забыть.
Доклад Яхо радости не принёс. Новостей было много, и всё как одна отвратительные.
Кроме физических повреждений корабль «зацепило» исключительно редким космическим явлением – волной темпусального шторма. Так вот чем так знатно пришибло их с Гессом. Занятно. Надо в зеркало глянуть на морду свою, а вдруг он стал краше и как-то солидней?
Смешно. Но ему было совсем не до смеха.
Ветер времени разрушил сложные структуры защиты фрегата, выкачал все ресурсы реактора и натворил много другого лиха.
Макар сразу вспомнил пару скелетов в постели загадочного маленького кораблика. Интуиция подсказывала ему: «Не суйся, инспектор!». Но служебные обязанности надавили на мозг, и он не послушал.
Что ж, пора двигаться дальше и не повторять своих глупых ошибок.
Выйдя в трубку, Аверин доковылял до капитанского кресла, мысленно чертыхаясь. Как только «Сова» встанет на орбите пункта назначения, он потащит Гесса на спарринг в спортзал. Будут два монстра в скафандрах махать руками и мучительно спотыкаться. Телом нужно владеть, а не уныло болтаться. Ладно. Раздражение в сторону, тем более что капитану действительно стало значительно легче.
– Принимаю ручное управление кораблём! – голос чудовища, в которое превратился Аверин, был под стать общему образу ЭТО, замогильный, как говорили их древние предки. – Петрович, доложить о готовности перехода к «Прыжку».
Со времён его первого выхода в Сумерки прошло уже более полутысячи лет. Открытое совершенно случайно, оно выпустило человечество из тесной клетки планеты Земля в мир бесконечности и впустило в Империю. «Загадочное и опасное подпространство», «пятое измерение» – как их только не называли. Живущие по своим строгим законам, не ведающие жалости к тем, кто их не желает принять, они каждый раз напоминали Макару о себе. Почему? Какое дело разведчику и инспектору до давних историй?
Он не мог дать ответ на этот вопрос, но чувствовал: Сумерки продолжают скрывать множество тайн и ответов на самые сложные загадки космического человечества.
Бездна, где не было места общей физике, времени и привычному пространству. Прыжок в Сумерках до сих пор оставался сложным процессом. Современный корабль класса A- IIV, к которому относилась «Сова», мог преодолеть пространственный барьер без особых энергетических потерь и выйти к маяку навигации практически без погрешностей. Путешествие через галактику требовало поправок, поэтому все дальние маршруты проводились отрезками в Сумерках, точки привязки в которых и были теми самыми «маяками». Эти самые маяки, привязанные к случайно обнаруженным точкам в Сумерках с устойчивыми координатами, представляли собой настоящие станции. К счастью, в коротком броске к планетарной системе в созвездии Лебедя заходить на маяк не было нужды. А может, и к счастью.
Аверин всегда вводил судно в прыжок самостоятельно и вручную, доверяя своей интуиции больше, чем Петровичу. Быстрая сверка маршрута, и экипаж разошёлся по штатным местам. Ну как «разошёлся» – скорее, все расползлись, цепляясь за поручни стен. Ведь система имитации комфортного тяготения была включена только в лазарете. К счастью для капитана, его новый «костюм» обладал автономными утяжелителями.
«Кастрюлька», как Гесс обозвал своё любимое детище – биореактор, «сварила» им уровень энергетического резерва, достаточный для прыжка. Часть защитного контура яды (как весь экипаж прозвал их ядроидов) успели восстановить, по крайней мере, от малых осколков и космического мусора, неизменно болтающегося на орбитах обжитых планет, «Сову» он прикроет.
Беглый осмотр всех систем, обратный отсчёт, запуск главных двигателей, напряжённое молчание в рубке.
Пять, четыре, три, два…
Раздался посторонний шум в главном отсеке.
– Шервова задница! – голос Петровича раздался над головой капитана. – Разрушен крепёж перегородок транспортного отсека. Повреждён лукс, и… один, нет, уже два дрона-шпиона.
– Ядов на ликвидацию, о причинах доложить мне лично, подход к заданной точке, выход из Сумерек.
Обычно подобный прыжок занимал у «Совы» всего минут десять, не больше. Но сегодня их птица любимая, их отважный фрегат хромал на все свои крылья и лапы. В космос из Сумерек они вышли с погрешностью в световые имперские сутки, хорошо ещё, в местное «солнышко» не вляпались, а всего-то ушли за орбиту искомой экзопланеты.
Лигла. Красивое слово.
– Отправить в эфир мой личный код и сообщение о внеплановой инспекции. Активировать защиту, развернуть крылья лучевой подзарядки, все восемь.
Макар устало откинулся в кресле. Скафандр был хорош, но хотелось курить, а ещё очень грязно ругаться. Планета Лигла, чьи просторы открывались теперь прямо по курсу «Совы», до рези в глазах была похожа на его родную Землю. Рисунками континентов, зеленью, океанами. Только снега здесь явно не подвезли: оба полюса переливались морской синевой. Сколько дома он не был? Наверное, вечность.
– Получен ответ.
И тут же в воздухе рубки прозвучало взволнованное:
«Мир Лиглы приветствует посланников митрополии и ожидает в центральном космопорту». И координаты.
– Это робот, – подал голос Стэм. – Такая запись была в ходу у колоний ещё лет сто назад.
Поймав удивлённый взгляд капитана, старший помощник явно смутившись, добавил:
– Мне дед рассказывал.
Макар усмехнулся. Надо будет поболтать на эту тему с биологом. Похоже, Стэм что-то темнит…
Неважно пока. Вот они и прилетели, начинается новый этап их Инспекции, точка первая – Лигла.
Шервова интуиция его снова тревожила. Это не было чувством опасности, нет. Просто… Аверин вдруг понял, что эта планета – действительно, точка. Поворотная точка в его зрелой жизни.
– Игорешенька, солнышко… – их главный айтишник, шпион, хакер и вообще самый лучший специалист по всему, что относилось к электронике и информации, был на связи всегда.
– Да, капитан, – раздалось тут же в рубке. Может, он тоже искусственный, как их Петрович?
– Собрать из эфира всю доступную информацию по истории этого мира за последние сто лет. Отфильтровать на предмет достоверности и кинуть мне лентой прямо на ЭТО. Сокращённую версию – на ознакомление экипажу. Начинаем быструю подготовку к незапланированной инспекции.
– Есть, кэп.
Ну, вот с этого и начнём…
❂❂❂
11. Очень так себе сюрприз
Замок Рейн, каданат Рейн, планета Лигла, планетарная система двойной звёздной системы Кеплер 47 в созвездии Лебедя.
Не получилось. Ничего у меня снова не вышло. Спокойная жизнь не для Нэрис.
Первый гость прибыл уже через сорок имперских минут.
«Порт» нашего каданата находился прямо в замке – невысокая круглая башня с каменной площадкой наверху и крутой винтовой лестницей внутри. В детстве мы с братьями бегали по этой лестнице, как весёлые чёрные белки, только хищными не были, и хвостов перепончатых не имелось.
Из окна моей спальни башня отлично видна, и не заметить прибытия флаера я не могла.
Как бы теперь это развидеть…
За что это со мной происходит, Создатель, ответь? Где я так согрешила?
Если бы я вдруг позабыла того рослого человека, что неспешно выскальзывал из лёгкого дорогого судёнышка, то зелёные с золотом цвета прайда Диглис узнаваемы издалека. Сомнений не было.
Зачем он сюда прилетел? Посмотреть на моё окончательное падение? Хотел увидеть кривой свежий шов знака монахини на моём бритом затылке?
Плавными, хищными движениями он спустился в узкий люк на площадке, предварительно запустив авторежим возвращения флаера. Всё верно, до его возвращения наш маленький «порт» будет свободен, а богатенькие наследники могут позволить себе и такие игрушки.
Уже через пару минут Райан, старший сын и единственный наследник рода Диглис, лёгким шагом пересекал площадь перед нашим замком. Сосредоточенный, строгий, решительный. Одет, как курсант Синего круга, никакой роскоши: мягкая тёмно-синяя рубашка с короткими рукавами и подзатертыми лычками старшекурсника на воротничке. Только густая и тёмная его шевелюра, подхваченная шаловливым рейновским ветерком и растрёпанная совершенно фривольно, говорила о том, что наш гость довольно давно уже выпускник, вольный сокол.
Всё ближе он подходил к крыльцу, и я встала на цыпочки, всё ещё не веря своим глазам, жадно разглядывая самого завидного жениха континента Агрании.
Мы не виделись с того самого дня, когда моя жизнь потеряла всякий смысл. А виновник произошедшего неторопливо и вальяжно подходил к главным замковым воротам. Створки больших тёмных дверей были ещё закрыты, гостей ждали чуть позже. Райн растерянно повертел головой, на минуту задумался, потом резко развернулся, и… наши глаза встретились.
Словно неразрывно сцепившись взглядами, мы смотрели друг на друга, не отрываясь, и мой новый мир, уже ставший привычным, стремительно рушился. Хрупкие кирпичики моего душевного спокойствия, с таким трудом сложенные в зыбкие стены, падали, словно детские кубики.
Как многое я хотела сказать ему, только ему одному. Рассказать, объяснить, поделиться с ним, своим верным другом, практически братом. Как же мне не хватало его насмешливого и спокойного: «Брось, Нэс! Вечно ты фантазируешь.»
Я успела забыть и его ледяное: «Нет. Нэрис, прости!», выплеснутое на меня, заморозившее. Словно и не было того поцелуя в воротах Академии синего круга. Потеряла Нэрис Рейн и гордость свою хвалёную, и силу воли. Рассыпались они, как кучка песка, раскатились на тысячу мелких песчинок. Я больше не та раздавленная девочка, что плакала горько на чёрном утёсе одна.
Он тоже изменился. На меня смотрел не симпатичный мальчишка, стесняющийся своей нескладности. Молодой, уверенный в себе хищник стоял во дворе старого замка Рейн. О чём думал он, не отводя от меня взгляда? Что увидел в моих глазах этот мужчина через стекло окна спальни?
Не знаю и знать не желаю. Я отступила в спасительный сумрак комнаты, задыхаясь от ужаса. Райан медленно развернулся и постучал в дверь.
Наследник прайда Диглис здесь, у наших ворот. И мне это не снилось. Голова снова мучительно заболела, ломило виски, стены комнаты медленно и расплывчато скользили по кругу. Надо бы сесть…
Тут дверь в комнату отворилась, и на пороге возникла перепуганная Алана.
– Нэс, собирайся быстрее, там какой-то особенно буйный жених заявился. Слышать ничего не желает и с тобой требует встречи. Говорит, что знакомы. Красивый такой, прилетел в цветах Диглис, наверное, младшенький из бастардов…
– Что?! – прохрипела я, стремительно оседая на каменный пол.
К такому подлому повороту событий жизнь меня не готовила.
❂❂❂
– Отойдите и не мешайте! – раздался этот голос… Низкий, бархатный, мужественный. Как долго я старалась его забыть. Не получилось. – Вы решили её уморить?! Что здесь происходит, что с Нэс?
В ноздри ударил резкий запах наэльской настойки. Терпеть её не могу! Что за жестокий способ приводить людей в чувство? Придётся открыть глаза, ничего не поделаешь.
Белый свет за пологом ресниц постепенно обретал чёткие очертания, я вгляделась в его тёмные контуры и с трудом сдержала стон. Прямо надо мной, закрывая от всех широченной и рельефной грудью, нависал самый завидный жених континента Агрании. Я распахнула глаза и тут же встретилась с чуть раскосыми серо-зелёными глазами. Мне до боли знакомы каждая ресничка, каждый лучик на радужке.
Он смотрел на меня с искренней тревогой и тяжело дышал, раздувая тонкие ноздри породистого носа. Горячая опора под затылком оказалась крепкой мужской рукой. Его ладонью.
Острый стыд во мне мучительно боролся со странным желанием. Хотелось повернуться и прижаться к этой ладони щекой, закрыть глаза и замереть. И меня совершенно не беспокоила саднящая боль от едва заживающих швов на бритой макушке. Какая же я дурочка.
– Что они с тобой сделали, Нэс? – нетерпеливо наклонился Райн, оказавшись вплотную и с ужасом вглядываясь в моё лицо. – Почему ты молчишь?
Стыд победил. Скрипя зубами от разочарования, я попыталась приподняться. Но мужская рука не исчезла, напротив, наследник медленным, ласкающим движением переместил её на мою спину, помогая сесть.
– Халм Диглис! – раздался позади тонкий голос Аланы. От испуга она смогла только тихо пискнуть. Всё ещё не отпуская меня, Райан медленно оглянулся на неё.
– Вы мне не ответили, – угрожающе прозвучал мужской голос. Я никогда раньше не слышала этих стальных ноток в исполнении мягкого и трепеливого Райана.
– Вам не следует здесь находиться! – чуть не плача продолжила мачеха. – Скоро прибудут другие женихи, а Нэрис ещё не одета, и мы…
– Вон! – медленно произнёс тот, кто назвался моим женихом.
Несколько секунд ничего не происходило, все настороженно замерли, и тогда он повторил, громко рявкнув на весь замок Рейн:
– Убирайтесь отсюда, я сам о ней позабочусь! И до прибытия хала Винк нас не беспокоить! – Райан замолчал на секунду, разглядывая через плечо невидимых мне слушателей, очевидно, потрясённых его словами, и свирепо добавил: – Я выкину каждого, кто без моего приглашения рискнёт сюда войти. Это ясно?
– Да, халм Диглис. Но позвольте… – прошептал кто-то мужским голосом, которого я не узнала.
– Считаю до трёх, – усмехнулся Райн и достал из кармана штанов новенький плазер.
Меня обдал порыв сквозняка, и дверь поспешно захлопнулась.