- -
- 100%
- +
Герман обхватил мой подбородок и повернул лицо к свету тусклой лампы.
– Ты по религиозным причинам не пользуешься помадой?
Чего? Что за дурацкие вопросы?
– Пользуюсь, – буркнула я. – Просто я ее съела.
– Съела помаду?
– Я накрасила губы, но во время еды…
– Да понял я, – насмешливо сказал он.
Его глаза сейчас казались почти черными. Только не говорите мне, что наши руководители не только сигарами балуются, но и легкими наркотиками. А, может быть, дело в освещении?
– Итак… Вы сохранили невинность, Кассандра?
Я приподняла брови.
– Серьезно? Герман Александрович, что вы пили?
Он пожал плечами.
– Немного шампанского. И коньяк.
– Да, – протянула я и попыталась обойти его. – Вам бы поспать…
Сильная рука обхватила меня за талию, и сердечко тоскливо заныло. О черт… Вот оно, сексуальное домогательство, которое, как я честно думала, мне совсем не грозит.
– Поспать мы всегда успеем.
Герман посмотрел мне в глаза, и я совсем растерялась. Очень тяжело сопротивляться человеку, который так уверен в себе и во всем, что делает.
– Нельзя вечно витать в облаках. Иногда фантазии нужно воплощать в жизнь.
– Пожалуйста, отпустите меня.
На мои губы опустился его большой палец. Я почувствовала, как стремительно покраснело мое лицо, но не шевельнулась. Герман неспешно провел пальцем по моей нижней губе. Я увидела ироничную складку в уголке его рта. Нельзя постоянно улыбаться, будешь потом весь в морщинах…
– Оближи.
В ушах шумело. Я думала, что мое «подстолье» было неловкой ситуацией. Как же… И поток сознания, который всегда отвлекал меня от реальности, сейчас не сильно помогал.
Герман нахмурился.
– Это ведь совсем не сложно, Лиза.
Кролик и удав. Теперь я понимаю эту фразу, отлично понимаю… Этот мужик просто гипнотизирует людей. Из меня словно выкачали все силы, и я подчинилась, сделала то, что он приказал.
– Еще.
Во второй раз было даже проще. Я прикрыла глаза. Что бы он ни сделал, изнасилование в гардеробной мне не грозит, правда? Лазарев не настолько безумен. Сюда ведь в любой момент может кто-то войти… Ведь так?
Мою щеку опалило горячее дыхание. Палец Германа все еще был у меня во рту, и я легко касалась языком подушечки. Другая его рука нырнула мне под платье и задержалась на резинке чулка.
– Надо же.
Меня уже не беспокоила насмешка в его голосе. Ко мне давно вот так не прикасались, ко мне никогда так не прикасались, и я боялась спугнуть то, чего минуту назад не хотела.
Рука Лазарева оказалась у между моих ног, неспешно скользнула вверх, лаская кожу. Когда он погладил меня сквозь тонкую ткань белья, я задрожала. Одно касание, второе… Мне хотелось, чтобы он сделал это быстрее, сильнее, но я бы скорее откусила себе язык, чем призналась в этом. К счастью, Герман оказался человеком милосердным. Он отодвинул в сторону ненужную ткань и накрыл меня пальцами в том ритме, который был мне нужен. Я застонала.
– Шш.
Его ладонь закрыла мой рот. Герман крепче прижал меня к себе и из-под полуопущенных век я увидела, как лихорадочно заблестели его глаза. Меня сотрясали волны сладкой дрожи, но Лазарев все не останавливался. Я снова застонала в его ладонь, вцепившись обеими руками в его запястье. Все мое тело вдруг будто налилось свинцом, и я обмякла в руках своего чокнутого шефа, окончательно утратив самообладание.
Герман замер, словно отсчитывая удары моего сердца, затем выпрямился и мягко отстранился. Мне пришлось опереться на стену, ноги не держали. Лазарев улыбнулся как будто самому себе и вдруг облизал пальцы. Моя челюсть едва не рухнула на пол.
– Так и знал, что ты сладкая.
Нет, я определенно сплю.
Пока я приводила дыхание в норму, Герман взял свой футляр с сигарами, поправил галстук-бабочку и подмигнул мне.
– С наступающим.
У меня едва не вырвался истерический смешок. Лазарев удалился, и я принялась судорожно тыкать в экран своего телефона, пытаясь вызвать такси. К моей удаче, машина должна была приехать через десять минут, но и эти минуты я не собиралась проводить в ресторане. Быстро оделась, переобулась и выбежала на улицу. Морозный ветер тотчас ударил в мое разгоряченное лицо и взлохматил волосы. О, это свершилось. Теперь я тоже обзавелась режимом «шальная императрица». Поверить не могу!
-6- Лиза
– В последний раз предлагаю, поехали со мной!
– В последний раз говорю, нет!
– Вот ты коза!
Я фыркнула. Аня стояла на лестничной площадке, одетая в модную спортивную куртку и с дорожной сумкой в руке. Подруга собиралась встретить приход нового года со своими фитнес-друзьями на подмосковном лыжном курорте, и мне не хотелось смущать честную компанию своим присутствием.
– После такой рабочей недельки тихий отдых – это все, что мне нужно, – заверила я соседку. – Я даже полуночи не буду дожидаться. Просто лягу спать.
Аня нажала кнопку вызова лифта и смерила меня своим коронным взглядом.
– Там в холодильнике заныкана бутылка шампанского. Чтобы выдула всю.
– Не обещаю, но постараюсь.
– Ладно, Лизка, с наступающим. Второго буду дома.
Мы обнялись, и Аня скрылась за дверцами лифта, а я вернулась в пустую квартиру. Дурацкая простуда не проходила, весь день я чувствовала себя совсем паршиво. Не стоило в вечер корпоратива выбегать разгоряченной на холод. И зима надоела. Руки убиты дерматитом, губы потрескались. Может, витамины купить…
Мой скромный новогодний ужин: палка салями, мандарины и бутылка шампанского. В холодильнике были еще яйца и кефир, но их я сочла недостаточно подходящими для торжества. Осталось только красиво сервировать стол.
В квартире, которую мы с Аней снимали, было три комнаты, и, так как мы тянули аренду, решили больше никого не подселять. К тому же, третья комната была проходная, и жить там было бы неудобно. Аня говорила, что это общее «тусовочное» место, но на поверку это был обычный зал с ремонтом в стиле ранних девяностых и огромным сервантом, в котором были красиво расставлены бокалы и хрустальные статуэтки. К этому серванту я и приблизилась, чтобы выбрать себе бокальчик. В итоге взяла целых два: они были большие и красивые, наверное, их подарили кому-то на свадьбу.
Я нарезала колбасу, помыла бокалы и открыла шампанское, когда на часах еще и десяти не было.
– Это мне, – сказала я, наполняя первый бокал. – А это тебе, мой суженый, где бы ты ни был.
Кажется, у меня опять поднимается температура.
Я начала жевать салями и параллельно рассматривать подарок от Ани – набор винтажных открыток. Красивые парижанки, одетые по моде начала прошлого века, игриво смотрели на меня с пожелтевших от времени карточек. Как жалко, что я не родилась в девятнадцатом веке какой-нибудь столбовой дворянкой.
Скажу откровенно, не слишком люблю отмечать приход нового года и свой день рождения. Такие праздники как микроскоп, под которым разглядывают всю твою жизнь: где ты, с кем, чем по жизни занимаешься. С детства ненавижу это чувство, когда все на тебя смотрят и ждут доказательства того, что твое существование не напрасно. Мне же всегда казалось, что в моей жизни нет очевидных побед.
После окончания университета я работала в скромной компании, жила с родителями и боялась сказать им лишнее слово. Впрочем, порой мне и говорить ничего не требовалось. Бывали дни, когда упреки сыпались на меня градом, и я выслушивала их в оцепенении. Критика матери и ледяное молчание отца заставляли меня сжиматься каждый раз, когда я попадала под удар. Возражать открыто я не пыталась, но по ночам проговаривала про себя слова, которые могла бы сказать в свое оправдание. Странно, что я почти никогда не плакала. Может, в глубине души опасалась, что меня услышат.
Когда я в первый раз попыталась защититься, все повернулось круто. Это была глупая ссора, и я даже не помню, с чего она началась. То ли я забыла погасить в комнате свет, то ли не так посмотрела, но моя мама просто взорвалась. Назвала меня бестолковой дрянью. И я что-то ответила, но начала страшно заикаться, путать слова, мой голос задрожал, и я в ужасе поняла, какой смешной и жалкой выгляжу. В глазах моей мамы я увидела, что и она это понимает. Ее взгляд все еще пылал гневом, но она вдруг заулыбалась.
– Вот видишь. Ты просто мямля. Поэтому все тебя и топчут.
Многие люди считают, что вовремя отвешенный пинок под зад хорошо мотивирует. Беда в том, что иногда мы получаем этот пинок, когда стоим на краю глубокой ямы. В ту ночь, когда я сидела в своей кровати, вспоминая стычку с матерью, мне показалось, что я заглянула в такую яму. Можно сказать, что именно в ту ночь и родилась Элиза. Конечно, эротические романы под этим псевдонимом я начала писать позже, но именно в ту ночь я впервые как-то особенно четко увидела себя со стороны. Я начала вести диалог сама с собой. Туман в голове рассеялся. И я больше не жалела себя. Я смотрела на себя глазами девушки, которой всегда хотела быть. Которая никогда не была слабой. Этот взгляд со стороны вытащил меня из болота, в котором я превращалась в забитую плаксу. Правду отрицать больше не было смысла.
Мои мама и папа, даже если и любили меня, не покажут этого никогда. Даже если я вывернусь наизнанку, я не смогу сейчас наладить отношения с родителями. Я просто не знаю, как это сделать. Но и продолжать такое существование было нельзя. Мне исполнилось двадцать два года, давно пришло время взять собственную жизнь в свои руки. Пора было съезжать.
О своем решении поискать работу получше в столице я сообщила через два дня. Мама только фыркнула и сказала:
– Езжай-езжай. Посмотрим, кому ты там будешь нужна.
Как ни странно, матушка ошиблась и не смогла внушить мне пораженческие настроения. Наверное, правду говорят эзотерики: иногда нужен лишь один решительный шаг, и вселенная улыбнется тебе и пойдет навстречу. Так и произошло со мной. И то, что для многих людей показалось бы смехотворной мелочью, для меня было головокружительным взлетом.
В Москве жила моя подруга детства Аня. Она переехала туда в семнадцать, когда начала учиться в университете, и за эти пять лет успела закончить учебу, выйти замуж и развестись. Я написала ей с просьбой приютить меня на пару дней, пока я буду искать квартиру, и получила ответ, которого не ожидала: Аня как раз собиралась подселить к себе соседку и была бы рада, если бы я жила с ней.
Уже через неделю я была в Москве, а через две недели устроилась на работу в компанию, которая предлагала прекрасные условия. Это было невероятно. Еще через месяц я начала встречаться с Максом, но на любовном фронте все пошло не так хорошо, как хотелось бы. И все же я была счастлива.
После того, как я покинула родительский дом, я перечитала много психологических книжек. Мне хотелось верить, что в глубине души и отец, и мать все же заботились обо мне. Просто мама не хотела, чтобы суровый мир сожрал меня, поэтому решила сожрать меня первая. Ее бесило то, что я совсем на нее не похожа, и она пыталась меня исправить, но из серой мышки бой-бабу не сделаешь.
Когда отец отвозил меня на вокзал, его лицо было странно мрачным. Еще в машине он протянул мне несколько свернутых банкнот. Я покачала головой.
– У меня хватит денег, пап.
– Если что, сразу возвращайся.
Но я знала, что это не вариант. В день моего отъезда, когда я смотрела на грустное лицо отца, мне показалось, что он меня все же жалеет. Раньше я не понимала, почему он не вступался за меня, даже когда мама была откровенно несправедлива, но сейчас я радовалась. Меньше всего мне хотелось, чтобы они ругались из-за меня.
Мои двоюродные сестры, с которыми мы не сильно дружили, вдруг начали строчить мне сообщения в соцсетях. Часто тон их высказываний носил иронический характер. Все думали, что я сорвусь и пойду по наклонной из-за вдруг обретенной свободы. Постоянно спрашивали, много ли у меня мужиков. Я чуть больше года нахожусь в Москве, и за все это время у меня был лишь один парень. Да что там, кого я обманываю, у меня за всю жизнь был лишь он один. Влюбленности в школе и короткие романы в универе так и не получили развития. С Максом мы познакомились через Аню, и, когда он начал оказывать мне знаки внимания, я даже не сразу поняла. Но мне было весело с ним, и я сама не заметила, как влюбилась. Мы недолго встречались. Думаю, в какой-то момент я просто наскучила ему. Или превратилась в липучку. Я заметила, что всегда первая звонила ему, интересовалась, чем он живет, хотя моя жизнь волновала его мало. Я перестала пытаться выйти с ним на связь. Он вдруг объявился только спустя две недели, и мы довольно спокойно расстались.
Я работала, по вечерам писала свои истории и вела почти монашеский образ жизни. Конечно, я надеялась в будущем встретить какого-нибудь классного парня, к примеру, вежливого программиста, который будет любить меня такой, какая я есть, но эти мечты как-то отступили на второй план. И уж точно я представить не могла, что наступит день, когда один из моих боссов вдруг зажмет меня в гардеробной и подарит мне оргазм моей мечты.
Я потерла пылающее лицо. Мне бы аспиринчику и лечь спать, но я продолжала потягивать шампанское, заедая его колбасой и мандаринами. Герман реально псих! Как мне теперь работать с ним!
Хотя, если бы я захотела, могла бы тогда вырваться. Преследовать меня Лазарев бы не стал. Но удивительно то, как он заставил меня ожить буквально за считанные минуты. Мне показалось, что мир вокруг стал таким четким и ярким только потому, что этот человек заметил меня. В одном он точно был прав. Как бы хороши ни были фантазии, нельзя вот так уходить в себя. Пора мне заземлиться и покончить с жизнью монашки. Прикуплю новое белье, туфли на шпильках, сделаю восковую депиляцию, ну или что там нужно для магического преображения. И найду мужика… своего уровня.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.