Прости, я виноват, или Следователь для бизнесмена

Тут я взяла небольшую паузу, предлагая собеседнику высказаться. Задать тот самый, ключевой вопрос… Однако Михаил не воспользовался приглашением, предоставив мне выбор – говорить или нет. Я предпочла ничего не скрывать.

– Всё это время я не знала, что Паша из обеспеченной семьи. До сегодняшнего дня я вообще была уверена, что его фамилия Матвейчук – как он представился в институте. По-моему, у него даже в студенческом так было написано. И в зачётке… Не знаю почему. Может, он не хотел светить родство с семьёй. Или я ошибаюсь… В любом случае, сейчас это уже неважно. Но никаких признаков, что у него много денег или он не тот, за кого себя выдаёт, я не замечала. Да, он снимал квартиру – скромную и на окраине. Водил машину – старую и, как мне казалось, подержанную. Всё это не требовало больших финансовых вложений. Вот я и думала, что он потихоньку подрабатывает. Например, юридическим консультантом. Курса с третьего это вполне реально – сама потом консультации в интернете давала. Вдобавок вечерами Паша постоянно где-то пропадал… Я полагала, что на работе. И всё у нас было замечательно… Пока к нам в гости не приехала Маргарита Васильевна.

Вот мы и подошли к наиболее болезненному моменту моего рассказа. Когда всё рухнуло… И у меня заныло в груди.

– Вообще, как я понимаю, Паша не планировал знакомить меня с родными, – выдохнула, сцепив руки в замок. – Мы это даже не обсуждали ни разу. Да и зачем? Всего ж полгода вместе. Не срок. Хотя я о нём родителям говорила. И он обо мне, наверное, тоже… А однажды вечером Паша сказал, что его мама будет здесь проездом на следующей неделе. И рассчитывает заглянуть в гости. О, как я обрадовалась! Это же такое событие! И раз Паша не попросил меня ненадолго вернуться в общежитие, значит, у нас всё действительно серьёзно… Нет, естественно, элемент волнения тоже присутствовал. Но я была уверена, что смогу ей понравиться. Ведь у неадекватной матери не может вырасти адекватный сын. И мне нужно всего лишь показать себя с лучшей стороны…

Тут я печально хмыкнула, криво улыбнувшись своему отражению. В котором видела маленькую наивную девочку, свято убеждённую в том, что всё будут любить её не меньше родителей. Всегда и везде.

– Неудивительно, что готовиться к визиту Маргариты Васильевны я начала в тот же день, – продолжила, тряхнув волосами. – Точную дату она Паше не назвала, сказала, что предупредит заранее. Однако я всё равно закупила кучу продуктов и каждый день часами стояла у плиты – репетировала. На всякий случай. А между лекциями продумывала оформление блюд, чтобы уж точно не ударить в грязь лицом… Но через неделю мой запал иссяк, а через полторы мне всё окончательно надоело – и я опять сосредоточилась на учёбе. Время вышло. Да и долги накопились… А ещё через три дня, когда вся еда была благополучно съедена, приехала Маргарита Васильевна. Будто специально подгадала! Свалилась как снег на голову. Просто взяла и позвонила в дверь, не посчитав необходимым сообщить о своём визите хотя бы за полчаса! И весь вечер брезгливо смотрела, как Паша за обе щеки уминает сардельки с варёной картошкой. Притом к своей порции она даже не притронулась. Утверждала, что не голодна. А мне кусок в горло не лез…

При воспоминаниях о еде в желудке предательски заурчало, вынудив меня рефлекторно прижать руки к животу – однако Михаил опять никак не отреагировал. Словно не слышал, целиком сконцентрировавшись на другом. Более важном. И, по-хорошему, мне бы следовало замолчать… Вот только лавину было уже не остановить.

– Теперь я понимаю, что всё это было сделано намеренно. И если бы в тот день у неё не получилось застать меня врасплох, она бы повторяла это снова и снова. Пока не добилась желаемого… Но тогда я переживала лишь за пятнадцатидневный слой пыли на шкафах, да корила себя за то, что посмела прогуляться с подругами после занятий, из-за чего не успела приготовить ничего более достойного. И извинялась, извинялась, извинялась… Будто это могло как-то повлиять на ситуацию! Впрочем, на словах Маргарита Васильевна была не менее добра и благородна, чем Паша. И снисходительно отнеслась к произошедшему. Попила чай с печеньем – которое предусмотрительно принесла с собой – и уехала ещё до полуночи… А у нас с Пашей всё вернулось на круги своя. По крайней мере, мне так казалось. Приближалась сессия, каждый из нас был сосредоточен на своих проблемах, и времени на совместное ничегонеделание почти не осталось. Однако меня это не тревожило – по делам-то мы прекрасно общались. А потом… Потом я совершила огромную глупость. Рассказала Паше, как на вечеринке по случаю последнего экзамена мой одногруппник начал приставать к девушке с параллельного потока. Хотя ещё несколько часов назад, в коридоре перед аудиторией, хвастался, что собирается жениться. На соседке, с которой встречался с восьмого класса. Даже предложение ей сделал… Помню, меня это настолько возмутило, что я попыталась воззвать к его совести – но получила только приглашение присоединиться. Чтобы скрасить его последние холостые деньки, – презрительно, подражая въевшимся в мозг чужим интонациям, выплюнула я.

Меня до сих пор потряхивало от возмущения! Спустя столько лет… И если бы не намертво переплетённые пальцы, это не осталось бы без внимания. Но так мне было легче рассказывать.

– Оскорблённая его пренебрежительным тоном, я пришла домой и пожаловалась Паше, на эмоциях заявив, что должна была согласиться – и оторвать изменнику его мужское достоинство! А ещё лучше – если бы это сделал Паша, ввалившись в решающий момент. Чтобы раз и навсегда отбить у этого хама желание лезть к занятым девушкам, и заставить его сосредоточиться на своей будущей жене… После чего сдуру – исключительно из чувства справедливости, замешанном на алкоголе! – протянула, что ещё не поздно провернуть эту аферу в следующий раз. В шутку! На деле я, конечно, не собиралась больше приближаться к тому парню. И калечить тоже – у меня бы смелости не хватило. Пощёчина – максимум, на что он мог рассчитывать. Паша же, не моргнув глазом, ответил, что это противозаконно. А в данной ситуации будет вполне достаточно сообщить невесте о неверности жениха. И кто-нибудь непременно это сделает – такое шило в мешке не утаить. А нам вмешиваться не стоит. Я согласилась – и, выкинув инцидент из головы, на следующий день уехала к родителям. На все каникулы. Паша обещал присоединиться позже, вернее, забрать меня на машине. Он не подал виду, что та глупая идея задела его за живое. Ничто не предвещало беды. И когда у него якобы сломалась коробка передач, я ничего не заподозрила, купила билет на поезд, приехала… И обнаружила в квартире собранный чемодан. Свой. Со всеми вещами. До последней мелочи, включая магнитики с холодильника! Плакала, не понимала, отказывалась уходить, требовала объяснений… Но всё, чего сумела добиться: «Дело не в тебе, дело во мне. Прости». И в итоге ушла ни с чем. Вернулась в общежитие, училась на автомате, что-то делала, ела, готовила… И рыдала ночами напролёт. Несколько месяцев тупо выпали из моей жизни! Подружки даже попросили нас расселить, не в силах терпеть мои истерики – после сессии много мест освободилось – а я и не заметила их исчезновения. Затем кое-как всё же пришла в себя, утвердилась со специализацией – и принялась бегать от парня к парню в стремлении вытеснить горькие воспоминания о былой любви новыми впечатлениями. К тому времени я уже подозревала, что это Маргарита Васильевна науськала Пашу меня бросить. Свела всё к измене – или скрытым мечтам о других мужчинах. А сегодня это косвенно подтвердилось… И мне до сих пор безумно стыдно за ту ситуацию с одногруппником. За свою несдержанность. Хотя очевидно, что всё так или иначе закончилось бы расставанием. С подобными закулисными интригами по-другому и быть не могло… Но я никогда и никому не изменяла! Несмотря на бурно проведённые студенческие годы – ни разу за всю жизнь! Честное слово!

– Верю, – внезапно обронил Михаил.

Подав голос впервые за поездку! И у меня перехватило дыхание. От страха, что я всё-таки наговорила лишнего – и с робкой надеждой, что, быть может, потеряно ещё не всё…

– Моя мама – своеобразная женщина. Умная, этого не отнять, но недалёкая. У неё очень узкое мышление. Однобокое. Мне это не передалось. Павлу вроде тоже, но, увы, он подвержен её влиянию сильнее, чем я. Младший сын, любимое дитя… Сосредоточившись на нём, когда мне пришла пора улетать на свободу, меня она отпустила, а его – не смогла. Потому что переключаться было уже не на кого… Так что ваша теория имеет полное право на существование. И я даже склонен с ней согласиться. Выглядит весьма правдоподобно… Но со мной вам нечего бояться повторения. Мне она запудрить мозги не сумеет. Гарантирую. Поэтому давайте оставим прошлое в прошлом – и начнём с чистого листа.

– Вы серьёзно?! – я шокированно округлила глаза. – После всего сказанного?

Обвини он мою маму в чём-нибудь предосудительном – неважно, заслуженно или нет – и нам было бы уже не о чем разговаривать! На его месте я бы прогнала себя поганой метлой… А Михаил по-прежнему сидел рядом и благодушно мне улыбался.

– Я люблю свою мать, если вы об этом, – прозорливо обронил он. – Но семейные узы не отменяют у неё наличие некоторых недостатков. И если сейчас вы в самом деле не испытываете к моёму брату тёплых чувств – что мешает нам попробовать ещё раз? Я ведь прошёл проверку. Познакомил вас с мамой. Даже с бонусом – благодаря чему узнал много нового и познакомился с вами поближе. И меня ваше прошлое ничуть не смущает. Как и вас, я надеюсь, не отталкивают мои взаимоотношения с Лизой – и многими другими женщинами. О которых я тоже честно вам поведал. Пожалуй, в этом мы с вами немного похожи. Только я отчаялся после бурной юности, а вы – до…

– И вас не пугает, что Паша может воспринять это по-своему? И попытаться снова меня завоевать?

– Вам бы этого хотелось, да? – усмехнулся Матвеенко. И быстро вскинул ладонь в останавливающем жесте: – Не спорьте. Я никоим образом не хочу вас обидеть. Всем женщинам нравится мужское внимание – и это нормально. Такова ваша природа. И пускай мне не очень нравятся подобные игры, с вами я готов рискнуть. Ведь, судя по некоторым косвенным признакам, мой брат совсем не прочь исправить ошибку юности. Но если его внимание будет вам в тягость, я с удовольствием ограничу ваше общение. Разрыв с Павлом не доставит мне особых хлопот. Заодно и проверим, насколько вы были честны. И с собой, и со мной.

Что ж. Месть получилась что надо. Достойная плата за моё желание убедиться в серьёзности намерений Михаила. Поэтому возмущаться я не стала, обратив внимание на более важную вещь.

– Лучше оградите меня от Маргариты Васильевны, – попросила робко. – С ней мы вряд ли когда-нибудь поладим.

– О, за неё не волнуйтесь! Мама уедет уже сегодня, когда узнает, что мы не собираемся расставаться. Уйдёт в ночь, не забыв громко хлопнуть дверью. А Павел сначала бросится за ней, потом вернётся и останется за старшего – её глазами и ушами… Что же касается более глобального смысла – то это сложнее. Но вы в любом случае можете на меня положиться! – заметив, как я скривилась, добавил Матвеенко. – её магия надо мной не властна. И я без труда защищу вас от её нападок. Всегда.

– Не сомневаюсь. Вы уже это доказали. Когда вступились за меня. И если бы не Паша, я бы, наверное, осталась посмотреть, во что выльется ваше противостояние… Кто победит.

– Значит, в целом вы не против продолжить? – радостно вскинулся Михаил. – Отлично! Тогда сейчас где-нибудь перекусим – у меня тоже уже живот от голода сводит – затем я отвезу вас домой, вы успокоитесь – а завтра сходим в парк. Как договаривались. Или ещё куда-нибудь. И снова перейдём на «ты». Словно ничего не было. Идёт?

Отказаться было практически невозможно. Ведь своим метким комментарием Матвеенко показал, что не упустил ни одной моей эмоции. Что на протяжении всего рассказа следил за мной краешком глаза – а молчал, чтобы ненароком не сбить меня с мысли… Паша так не умел. По крайней мере, раньше. А каким он стал, я не знала. И не хотела знать. В тот момент – точно. А в общем… Время покажет. Главное, что пока Миша побеждал по всем фронтам.