Рязанская область. Прогулки рука об руку

Тем не менее существует еще одно слово, от которого могло произойти название города. На это указывает писатель, этнограф и лексикограф Владимир Иванович Даль, согласно данным которого под словом «Рѣзань» или «Рязань» понимаются также «дикие яблоки, мелкие, более на квас»19 или «дичковые»20 — иными словами, дичка, которой так славится Рязанская область.

Стоит также отметить, что в некоторых исторических документах Рязанские земли связывают с небезызвестной Тмутараканью. Так, к примеру, историк и географ Василий Никитич Татищев, считал, что «сей град был в княжении Рязанском. (1.) Стрыковский на некоих местах кладет Тмутаракань, а в других списках тоже Рязань. (2.) Святославовым сынам Ярославу и Святославу досталось Тмутаракань, но они писаны Князи Рязанские. (3.) Один знатной дворянин сказывал мне, что в верховье реки Прони есть запустелое городище и неколико здания каменнаго видно, имени же никто не знает, то мню, что сей Тмутаракань был; ибо оное принадлежало ко княжению Черниговскому, к нему же и Муром»21.

В то же время, как пишет Дмитрий Иловайский, когда в 889 году «Владимир раздавал своим сыновьям города, Муромская земля досталась на долю Глеба»22.

«Замечательно при этом, что он никого не назначил в страну Вятичей и Радимичей. Такое обстоятельство объясняется отсутствием городов в то время на Северо-востоке от Десны до самых низовьев Оки. Северная половина этого пространства, т.е. собственно Рязанские земли, была причислена к Муромскому княжеству; а южная степная полоса связана была с Тмутраканским княжеством. После битвы при Листвене Мстислав, первый удельный князь Тмутраканский, соединил в своих руках обе части; название Тмутракани распространилось далеко на север; отсюда-то произошло у некоторых историков смешение этого имени с Рязанью, которая в то время еще не выступала на историческое поприще. Знаменитый Олег Гориславич, будучи князем Тмутраканским и Рязанским, еще более способствовал такому заблуждению. Но в настоящее время после доказательств гр. А. И. Мусина-Пушкина нет более сомнений в том, что Тмутракань и греческая Таматарха или древняя Фанагория одно и то же»23.

Но вернемся к истории.

Как отмечает Владислав Даркевич, «состав населения первоначального города был пестрым: наряду с представителями княжеской администрации за „стеной городовой“ искали убежища ремесленники и сельскохозяйственные работники. Все насущные дела территориальной городской общины решало вече — собрание свободных граждан, на которое сходились „вси рязанци“. Возникновение маленького рядового городка стало мощным стимулом дальнейшей колонизации в крупных масштабах. Недостаток земли в старопахотных районах толкал массы людей на поиски свободных угодий: Рязань стала опорным пунктом освоения обширной сельской округи»24.

Позже, в XVI веке, акцентируя на этом внимание, дипломат Германо-римской (Священной Римской) империи, писатель и историк Сигизмунд фон Герберштейн (Siegmund Freiherr von Herberstein) напишет, что Рязанская «область плодоноснее всех прочих областей московских; в ней, как говорят, одно зерно пшеницы приносит иногда по два колоса и больше: их стебли растут так густо, что лошади не могут свободно переходить через поле, ни перепелы свободно вылетать оттуда. Меду, рыбы, птиц и диких зверей там множество, а древесные плоды гораздо нежнее московских; народ — самый смелый и воинственный»25.

А пока же, продолжает Владислав Даркевич, «развивающейся Рязани, вокруг которой начинает сплачиваться областная территория, стал необходим свой князь. Возможно, им стал Ярослав Святославич. Русский историк и государственный деятель XVIII в. Василий Никитич Татищев в своей „Истории Российской с древнейших времен“ сообщает под 1103 г.: „Ярослав Святославич рязанский ходил на мордву“. После его смерти в 1129 г. Муромо-Рязанская земля оставалась владением его потомков. В Рязани сели его сыновья Ростислав и Святослав: произошло фактическое отделение ее от Мурома. Прекращается зависимость рязанских земель и от Чернигова. И хотя главный стол еще находился в Муроме, но появление в Рязани собственных князей предвещало ее обособление в самостоятельный город-государство. С усилением Рязани связан рост городской территории и возведение нового пояса укреплений. Как былинный град, она отныне стоит „широкими рвами окопавшися, земляным валом oгopoдившиcя“»26.

«Треугольный в плане город площадью около 10 га со стороны поля был защищен дугообразно изогнутым валом из желтой материковой глины, концы которого направлены к берегам Оки и Серебрянки. Перед ним хорошо сохранился ров. Деревянные конструкции в самом валу не прослежены, но на гребне насыпи могли возвышаться срубные стены с боевыми площадками-заборолами. Такая же стена шла по всему периметру города над естественными, почти отвесными склонами. Труднодоступная крепость могла выдержать организованную осаду. В то время укрепления брали или „изъездом“ — неожиданным захватом, когда защитники не успевали приготовиться к обороне, или же „облежанием“ — пассивной осадой. Она продолжалась до тех пор, пока осажденные не сдавались, измученные голодом и жаждой. Прямой штурм укреплений применяли редко — только в тех случаях, когда они были заведомо слабыми»27.

Одновременно с основанием Рязани начали возводить и храмы. Первая деревянная церковь клетского типа, по мнению Владислава Даркевича, «могла находиться на месте храма XVIII в, у подножия Северного городища»28; в наши дни здесь высится церковь Преображения Господня. Позже возвели еще несколько каменных храмов: церковь во имя князей Бориса и Глеба, почитавшихся «сродниками» князей Рязани, их личными покровителями29; Успенский собор, повторявший черты Великой Успенской церкви Киево-Печерской лавры30; Спасский собор, после того как 1198 год был «ознаменован отделением Рязанской епархии от Черниговской: поставленный киевским митрополитом игумен Арсений стал первым епископом Рязани»31.

Но грянул 1237 год, и полчища Батыя смели город. Возможно, по той лишь причине, что «защитниками выступили „вои“ — народное ополчение»32, в то время как отчаянные дружины местных князей, в которых «один рязанец бился с тысячей, а два — с десятью тысячами»33, сложили свои головы на подступах к Рязани, пытаясь остановить нашествие «более полмиллиона дикого степного народа, жаждавшего крови, грабежа, разорения»34.

Как пишет архиепископ Филарет, в миру Дмитрий Григорьевич Гумилевский, Батый «потребовал от князей рязанских: „десятая часть всего вашего да будет наша“. Князья просили в. князя о помощи; но ослепление так было велико, что и при общей беде думали только о себе, по расчетам мелкого самолюбия. Батый взял Рязань, но не так, как обыкновенный победитель. Монголы распинали и рассекали пленников, или, связав им руки, стреляли в них, как в цель; оскверняли святыню храмов, чистоту дев и монахинь, священнических и знатных жен; жгли иереев, или обагряли кровью их алтари. Рязань с ее храмами и окрестными монастырями обращена в пепел»35.

Услышав о нашествии «зловерного царя Батыя», находящийся в Чернигове рязанский воевода Евпатий Коловрат «поспешил вернуться в родной край. <…> Он собрал дружину в тысячу семьсот человек, настиг Батыя в Суздальской земле и внезапно напал с тыла на его стан. Яростный натиск храбрецов привел татар в смятение — они стали „точно пьяные или безумные“, решив, что русские восстали из мертвых. <…> Татары несли большие потери, полки их смешались, пали знаменитые Батыевы богатыри. И тогда на удальцов навели множество пороков. <…> В народном поэтическом предании о Коловрате, которое вошло в состав „Повести о разорении Рязани Батыем“, он предстает как былинный герой сверхчеловеческой силы, подобный удалому Илье Муромцу. Когда тело Евпатия принесли к Батыю, он велел собраться мурзам, князьям и санчакбеям. <…> Глядя на тело Евпатия, Батый промолвил: „Если бы такой вот служил у меня, — держал бы его у самого сердца своего“. И отдал тело Евпатия остаткам его дружины и отпустил смельчаков, не причинив им никакого вреда»36.

После нашествия Батыя город, стоявший на месте нынешней Старой Рязани, утратил свое значение и больше не восстанавливался.

Как пишет Владислав Даркевич, «вопреки летописному сообщению, что Ингварь Ингваревич „обновил землю Рязанскую, и церкви поставил, и монастыри построил, и пришельцев утешил, и людей собрал“, археология свидетельствует: после катастрофы интенсивная жизнь в городе не возобновлялась. Экспедиция не обнаружила культурного слоя послемонгольского времени, и лишь в южной части городища раскопано несколько усадеб XVII в. Открытые со стороны „татарского поля“ земли, где некогда стояла Рязань, постоянно подвергались грабительским набегам монголов, служили коридором для их походов на север. В XIV в. столицу княжества перенесли в Переяславль (современную Рязань), прикрытый лесами и меньше страдавший от нападений

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Кругляков Д. А. Самолетная стоянка. Из семейного архива / Д. А. Кругляков, Н. В. Круглякова, В. И. Гузько. — [б. м.]: Издательские решения, 2024. — С. 13.

2

Кругляков Д. А. Отцовские крылья. Из семейного архива / Д. А. Кругляков, А. П. Кругляков. — [б. м.]: Издательские решения, 2023. — С. 63.

3

Иероним, архим. Рязанские достопамятности, собранные архимандритом Иеронимом / с примеч. И. Добролюбова. — Рязань: Рязанская ученая архивная комис., 1889. — С. 2.

4

Празднование 800-летия (1095—1895 г.г.) г. Рязани. 20—22 сентября 1895 года / под ред. чл. комис. С. Д. Яхонтова. — Рязань: Рязанская ученая архивная комис., 1896. — С. 1.

5

Писцовые книги Рязанской и Нижегородской земли / Сост. М. Ю. Зенченко (отв. сост.), Г. А. Иванова (отв. сост.) А. В. Азовцев, В. Н. Беляева, А. В. Дедук, В. А. Кадик. М.: Памятники исторической мысли, 2018. — С. 14—15.

6

Там же. — С. 16.

7

Празднование 800-летия, [4]. Указ. соч. — С. 113.

8

Забелин И. Е. История русской жизни с древнейших времен. Ч.1: Доисторическое время Руси. — М.: Синодальная тип., 1908. — С. 181.

9

Даркевич В. П. Путешествие в древнюю Рязань: Записки археолога. — Рязань: Новое время, 1993. — С. 9.

10

Там же. — С. 49.

11

Иероним, архим., [3]. Указ. соч. — С. 2.

12

Даркевич В. П., [9]. Указ. соч. — С. 9.

13

Иловайский Д. И. История рязанского княжества / Соч. Д. Иловайского. — М.: Унив. тип., 1858. — С. 24.

14

Там же.

15

Там же.

16

Там же.

17

Ad hoc — в переводе с латыни буквально означает «с этой целью».

18

Трубачёв О. Н. В поисках единства: взгляд филолога на проблему истоков Руси. — 3-е изд., доп. — М.: Наука, 2005. — С. 199—200.

19

Толковый словарь живого великорусского языка В. И. Даля: в 4 частях. — Ч. 4: Р-V. — М.: Тип. Т. Рис, у Мясницких ворот, 1866. — С. 109.

20

Там же. — С. 113.

21

Татищев В. Н. История Российская с самых древнейших времен. Кн.2. — М.: Императорский Московский ун-т, 1773. — С. 421—422.

22

Иловайский Д. И., [13]. Указ. соч. — С. 14.

23

Там же.

24

Даркевич В. П., [9]. Указ. соч. — С. 51—52.

25

Записки о Московии (Rerum moscoviticarum commentarii) барона Герберштейна / С лат. Базел. изд. 1556 г. пер. И. Анонимов, преп. истории в VII С.-Петерб. гимназии. — СПб.: Тип. В. Безобразова и К°, 1866. — С. 100—101.

26

Даркевич В. П., [9]. Указ. соч. — С. 52—53.

27

Там же. — С. 53—54.

28

Там же. — С. 55.

29

Там же. — С. 124.

30

Там же. — С. 131.

31

Там же. — С. 134.

32

Там же. — С. 241.

33

Там же. — С. 239.

34

Филарет Гумилевский, архиеп. Черниговский. История Русской церкви: в 5 периодах. — Период второй, монгольский, от опустошения России до разделения метрополии (1237—1410 г.). — М.: Изд. книгопродавца М. А. Феропонтова, 1888. — С. 5.

35

Там же.

36

Даркевич В. П., [9]. Указ. соч. — С. 248—250.