Плазмоид

До удара 11 месяцев и 2 дня

Я сидел в микроавтобусе, прислонившись лбом к холодному стеклу, и ждал, когда остальные сотрудники АО «ЗАСЛОН» рассядутся на свои места. На улице царила глубокая осень, шел противный мелкий дождь. Здесь же было тепло и сухо, что меня интересовало больше всего. Я совсем не обращал внимание на входящих, так как большинство из них видел впервые. Возле моего кресла остановился мужчина, замешкался, что-то прикидывая и разглядывая меня.

– Пашка, это ты? – спросил он.

Я повернулся к нему, вспоминая: где уже слышал этот голос.

– Паш, привет! Ну, это же я – Витька! Не узнаешь? Привет, друг! Не знал, что ты тоже работаешь в «Заслоне», – Виктор забросил рюкзак на верхнюю полку и уселся на соседнее со мной кресло, не спрашивая разрешения.

– Ну, привет, коли так, – мрачно ответил я, представляя, что мне придется ехать с ним всю дорогу.

– Неужели ты всё ещё в обиде из-за Машки? – он поднял бровь, всматриваясь в моё лицо, и по моему выражению понял ответ.

– Вообще-то я считал тебя другом. А ты её за день до свадьбы у меня увел…. Предатель! – я даже не сказал, а прямо выплюнул ему в лицо.

– Да ладно тебе! Если бы не я её увел, то кто-нибудь другой! Пусть не перед свадьбой, так, когда детей бы народили, да ссориться по каждому пустяку начали…

– Я не хочу с тобой это обсуждать, – ответил я и демонстративно отвернулся к окну.

На самом деле, зерно справедливости в его словах было. Но соглашаться мне категорически не хотелось. Как и продолжать разговор. Микроавтобус тронулся, и я решил подремать. Всю ночь не спал, так как остался на испытаниях нового климатического оборудования. Но Витька не собирался просто так отставать:

– Паш, ты не знаешь: куда нас везут?

– Понятия не имею, – отмахнулся я.

Виктор поднялся со своего места и заглянул к коллеге, которая сидела впереди.

– О, девушка-красавица, привет! – воодушевленно начал он.

– Сядьте на своё место! – послышался грозный голос профессора.

Сергей Сергеевич был ярким представителем гениального научного мира. Он мог часами работать над одной задачей, полностью направляя на неё всё своё внимание. А мог быстро переключиться от научной мысли на сотрудников, которых надо вовремя приструнить. Он был чрезвычайно рассеянным, не терпел самовольности от подчиненных и считал себя самым умным во всем научном центре. Мы всегда вздрагивали, когда он умудрялся высказаться по теме нашего диспута, при том, что ещё минуту назад был полностью поглощен совсем другой проблемой. Его уважали и боялись все, кроме Семёна. Тот тоже был штатным гением, но гораздо моложе – он только устроился в «Заслон» по окончании университета. С выдающимся профессором у него были личные счеты: Сергей Сергеевич всячески мешал Семёну на карьерном пути, подставлял и высмеивал, как неопытного и бестолкового мальчишку. Услышав, что профессор усаживает Виктора на место, Семён решил сам познакомиться:

– Привет! Я – Семён, – он протянул руку между сидений для рукопожатия, – Слышал, ты хочешь узнать куда и зачем мы едем?

– Виктор! – представился собеседник и пожал протянутую руку, – Мне сказали только, что набирают в новый грандиозный проект…

– Нас везут спасать мир, – некрасиво оборвал его штатный гений.

– То кого или от чего? – удивленно моргнул Витька.

– Там и расскажут…

Тем временем мы подъехали к Таврическому дворцу и остановились. Я жил в Питере уже почти пять лет, но здесь еще не бывал, так как львиную долю времени тратил на науку и работу. Говорят, что в этом здании не все комнаты доступны туристам, а часть залов и кабинетов используются правительственными структурами для организации мероприятий. Мы шли по коридорам, в сопровождении охраны, и крутили головами, рассматривая красоту и роскошь вокруг нас. Возле одной из дверей нас остановили и еще раз проверили портативными сканерами. Вот ведь судьба: наша же компания их изобрела и выпустила на основе портативных УЗИ-аппаратов, чтобы нас же ими и проверять. Меня с коллегами впустили в большой зал, где все расселись за прямоугольным дубовым столом. Противоположные двери раскрылись, и в комнату быстрым шагом вошел Президент в сопровождении каких-то чиновников. Мы встали, удивленные его появлением. Нет, Семён в дороге сказал, что едем спасать мир. Но никто его словам не поверил, уж очень неправдоподобной казалась версия. Где мы и где Президент….

– Добрый день, товарищи! – поздоровался он, – садитесь. У нас мало времени, а нужно обсудить много вопросов.

Все зашумели, усаживаясь по своим местам. Затем всё стихло, и наше внимание устремилось к нему.

– Мы собрали Вас из-за чрезвычайной ситуации: в ближайших окрестностях Солнечной системы астрономы обнаружили необычный объект. Он обладает собственным свечением, а его масса и размеры указывают на то, что это не комета или астероид, а очень мощный сгусток энергии. Мы решили назвать его «Плазмоидом», хотя Ваши коллеги предполагают, что именно плазмы там и нет совсем. Он отличается и от шаровой молнии, и от комет, и вообще от всего, с чем мы раньше сталкивались. Но название «говорящее». По предварительным расчетам движения планет в солнечной системе, на его пути примерно через год окажется наша планета Земля.

Мы разом ахнули, кто-то даже выругался…

– Полностью с Вами согласен, но давайте придерживаться этикета. Опять же по предварительным данным, вспышки на Солнце, которые и раньше достигали нашей планеты, покажутся детским лепетом по сравнению с воздействием этого Плазмоида.

На столе стоял плоский прозрачный экран. Дома бы я такой не использовал – сзади отвлекала бы обстановка квартиры или некрасивая стена шкафа, если устанавливать его по старинке. Но здесь он был к месту: не мешал нам видеть друг друга, пока на нем не появилось изображение, да и потом каждый мог наблюдать реакцию коллег. Четкая фотография показала нам подобие огненного шара. Закапсулированная чистая энергия. Коллеги внимательно рассматривали картинку и сопутствующие данные.

– Есть предположения, что это – форма инопланетного межгалактического оружия. У нас ещё нет таких разработок, мы не можем разбить этот сгусток на пути к нашей планете – слишком далеко. Нам с Вами предстоит сложная работа по его нейтрализации в нашей атмосфере.

Мои коллеги зашумели, а Президент дал пару минут нам на эмоции и поднял руку, восстанавливая тишину.

– Господин Президент, – начал профессор на правах самого старшего и опытного, – я понимаю, что у Земли есть своё магнитное поле, которому надо лишь помочь. Но, если только Россия возьмется за это – нам не хватит энергетических ресурсов, чтобы полностью нивелировать этот сгусток.

– В США и Китае сейчас тоже взялись за изучение этой проблемы. Мы не будем одни ею заниматься.

– То есть у нас будет совместный трехсторонний проект? – удивленно поднял бровь Сергей Сергеевич, следивший за политическими закулисными играми.

– Нет, проект будет двухсторонний. Мы и Китай. Мы на одном континенте и нам пока нечего делить.

– А NASA? – уточнил профессор.

– Они, как всегда, решили идти своей дорогой. Я разговаривал с Правительством Китая о том, чтобы предоставить наши общие разработки Америке и обсудить их варианты. Но американцы считают, что смогут решить сразу две проблемы – снять гигантский избыток энергии с Йеллоустонской кальдеры, и использовать её для уничтожения космического гостя.

– Но это же бомба замедленного действия! – ахнула молодая женщина лет тридцати-тридцати пяти, с надписью на бейджике «биолог, Татьяна Смирнова», которая сидела перед нами в микроавтобусе, – Смогут ли они управлять такой мощью? И что будет с тектоническими плитами, если снять накопившееся напряжение с кальдеры? Не проснутся ли другие вулканы на нашей планете? Может быть, это вообще приведет к полному изменению климата!

– Меня больше волнует другой вопрос, – встрял Семён, – где мы сами будем брать столько энергии, чтобы нейтрализовать Плазмоид?

– Ваша задача сейчас определить вопросы, над которыми в ближайший год будут работать все институты страны. Вам предоставляются максимальные полномочия по реализации и контролю этого проекта. Но пока он будет строго засекречен, и первые три-четыре месяца никто о нём не должен будет знать. Вы будете жить при лабораториях «Заслона», пользоваться неограниченным доступом к соответствующей информации, генерировать идеи и, как говорится – квантовые компьютеры и искусственный интеллект вам в помощь. Потом, когда будут найдены теоретические ответы на все вопросы, мы сообщим об этом во всеуслышание и подключим промышленность к решению практических задач. Мы должны работать, как одна команда.

– Давайте устроим мозговой штурм и определим масштаб проблемы, которая нас ожидает уже через год – смягчился Президент, – я хочу услышать Ваши предположения: что нас ждёт и, в идеале, как мы сможем восстановить нашу страну после сражения с Плазмоидом. Я могу предположить, что мы справимся с глобальной проблемой совместными усилиями. Но нам нужно продумать и то, как жить дальше: перезапускать экономику, промышленность и логистику.

Сначала все притихли, переваривая услышанное.

– Если мы никак не отразим эту угрозу, то Плазмоид просто выжжет всё живое на планете. Ну, хорошо, простейшие останутся, а все, кто имеет даже минимальные зачатки нервной системы, столкнутся с сильнейшим воздействием. Навряд ли кто-то выживет, даже в бункерах, – заметила Татьяна.

– Часть населения можно эвакуировать на космических шаттлах, чтобы переждали на космической станции, – заметила Маргарита, которая везде появлялась с профессором. Это была очень красивая девушка лет двадцати пяти с феноменальной памятью. Умом она блистала редко, зато факты выдавала просто, как компьютер.

– Ой, много ли там эвакуируются? Что же им потом на пустую планету возвращаться?

– Не о том вы спорите, дорогуши, – по-отечески остановил женщин профессор, – нам надо придумать как нейтрализовать сгусток ещё на подходе к планете.

– Судя по данным на экране, это всё-таки не шаровая молния космических масштабов и у нас есть шанс противостоять этому Плазмоиду. Я считаю, что надо воспользоваться естественной защитой Земли – её магнитными полями и озоновым слоем. И разбивать уже остатки! – предложил Семён, – я знаю, что есть разработки такой установки, которая преобразует электрическую энергию в силовое поле, нагревая и уплотняя воздух. Если их доработать и равномерно распределить по планете, а затем разом включить, то получится что-то вроде купола, который частично отразит, а частично поглотит оставшуюся энергию.

– Не получится, – покачал головой профессор, – для купола нужна постоянная подача огромного количества энергии. Да и не факт, что наши коллеги из других стран смогут понести сопоставимые затраты. Что толку от нашего купола, если энергия будет его «обтекать»? Лучше использовать импульсы, как выстрелы. На большом расстоянии они будут раскрываться наподобие «зонтиков», об которые и будет разбиваться эта инопланетная энергия. Хотя, лично я бы от купола не отказался: звучит надежнее.

– Но ведь уже за несколько часов до самого Плазмоида, на Землю обрушится что-то вроде ударной волны, – начал я, – Механизмы этого явления следующие: высокоскоростным потокам рекуррентного и вспышечного генеза предшествуют интенсивные низкочастотные колебания плазменных параметров. Причина их возникновения – неустойчивость в космической плазме на границе скачков скорости, плотности и температур. Происходит отражение их космическими потоками и космическими лучами. Эти колебания опережают сам поток до 16 часов [1]. Они нарушат магнитный слой планеты. Возможно, даже сместят магнитные полюса. Наша техника просто выйдет из строя. Все электронные приборы. Птицы, животные и насекомые потеряют ориентацию в пространстве. Люди почувствуют значительное ухудшение самочувствия. При этом все, а не только метеозависимые. А города окажутся ловушкой без света, водоснабжения, тепла и газа. С таким магнитным возмущением северное сияние мы будем наблюдать ещё несколько недель, если не месяцев. Значит, и электронику снова ввести в работу получится далеко не сразу.

На меня смотрели несколько пар глаз, практически не мигая. Каждый представлял этот апокалипсис и думал, как его предотвратить. Я смущенно оглядел коллег. Видимо, только мне приходила в голову такая ситуация, когда мама страдала от страшных головных болей во время вспышек на солнце. А тут всё значительно сложнее.

– И что Вы предлагаете? – спросил меня министр энергетики, сидящий по правую руку от Президента.

– В идеале, если выберем импульсный вариант, нам нужно ударить энергетическими установками пару-тройку раз, сначала как можно дальше от Земли, а потом уже в слоях атмосферы. Так мы справимся и с впереди идущей волной, и с самим сгустком, и нагрузка на возможности планеты станет поменьше. Ещё лучше, если над нами будет постоянное поле, поглощающее это излучение, чтобы его воздействие не превышало солнечную активность. Но где взять столько энергии и как её сохранить хотя бы на месяц?

– Нам нужна энергия солнца! Прямо из космоса! Можно отправить на орбиту несколько станций с новейшими солнечными батареями, – встрял Семён, – а сохранить её можно в промышленных аккумуляторах на Земле. В таких масштабах их, конечно, ещё не произвели, но ведь это решаемо.

– А как Вы, мой юный друг, собираетесь хранить огромные аккумуляторы на станции? Или будем транспортировать полученную энергию сразу на Землю? – спросил профессор.

– Как-как?! С помощью «Энергетического луча»! – буркнул молодой гений.

– А ведь это идея! – поддержал мужчина с бейджиком «программист, Никита Иванов», который сидел справа от меня, и единственный, кто сидел молча, – помнится, в 2022 году инженеры уже озвучивали идею передачи энергии на расстояния в виде микроволн. В любой системе, предназначенной для оптической передачи энергии, скорее всего, будет использован лазер с жестко ограниченным пучком, например волоконный лазер. Приемники для оптической передачи энергии – это специальные фотоэлементы для высокоэффективного преобразования фиксированной длинны волны света в электроэнергию. Их КПД может превышать 70%!

– Хорошо, а где мы возьмем аккумуляторы таких масштабов? – задала вопрос Татьяна, – Даже лития в таких количествах нам быстро не обработать.

– Песок, – ответила Маргарита, и все посмотрели на неё, – что?! Между прочим, в 2022 году были предложены песчаные кубы, как способ аккумулирования энергии. Конечно, часть энергии уйдет в буквальном смысле в песок, но сохранить энергию какое-то время с пользой тоже удастся. Что мы не найдем столько песка в стране?! В крайнем случае, можно смешать со специальным гелем, который будет удерживать тепло дольше, чем песок.

– Песка найдем, – согласился Президент, – нам ещё надо придумать, как перезапустить предприятия, чтобы промышленность не заглохла. И как перемещаться на большие расстояния, если вся техника вырубится, а навигация будет неподконтрольна? И как уберечь людей от воздействия радиации и магнитных полей, которые создадутся на планете из-за этого сгустка?

Мы молчали, снова задумавшись. Ответов пока не было. Тут одним мозговым штурмом не отделаешься. Президент посмотрел на часы. Прошло почти пять часов, как мы тут сидим.

– Господа и дамы, – начал он, – я понимаю, что всех ответов от Вас я не мог бы сейчас услышать. Даже все вопросы невозможно сразу сформулировать. Этими же проблемами будут заниматься и другие страны. Мы сможем воспользоваться их идеями. По крайней мере, Китайские коллеги обещали с нами сотрудничать.

– Вас выбрали не случайно: у каждого из Вас есть знания и опыт в соответствующей области, которая может нам помочь справиться с проблемой. Некоторые из Вас, – он посмотрел на Семёна и Маргариту, – являются гениями от природы, и Ваш чистый разум может подкинуть решение там, где великие ученые будут долго копаться, отметая самые простые варианты. На сегодня наша встреча окончена. Я буду видеться с Вами лично раз в месяц, чтобы держать руку на пульсе. Но у каждого из Вас будет возможность пообщаться со мной в любое время, если будут сложности или, наоборот, появятся нестандартные решения. Мы не должны оказаться безоружными перед глобальной планетарной проблемой.

По Таврическому дворцу мы шли снова в окружении охраны. Но на этот раз никто не смотрел по сторонам на картины и роспись на потолке, погрузившись в свои тяжкие думы. Нас всего десять человек, от которых зависит судьба всего человечества. Ну, ладно, не всего человечества, а только наших сограждан. Но ведь и это не мало. Мы должны найти решение.

До удара 7 месяцев и 1 день

Нас снова везут в Таврический дворец на микроавтобусе "Заслона". Но теперь мы – одна команда, никто не молчит, уткнувшись в свой телефон или созерцая пейзажи за окном. Даже с Виктором пришлось помириться. Я не мог отделаться от чувства, что человек, предавший друга, не может измениться и верить ему не стоит. Но он активно участвовал в обсуждениях, записывая в блокнотик мысли и идеи, которые возникали у нас при каждом мозговом штурме. Я даже подумал однажды, что из него получилась бы отличная стенографистка. Идей было так много, что львиная доля оставалась только на страницах его блокнотика, так и не утвержденная остальными коллегами.

Семён с Сергеем Сергеевичем тоже нашли общий язык и бурно обсуждали каждое решение.

– Мы модифицировали молекулярную систему хранения солнечной термальной энергии (MOST) так, что ее можно теперь запасать на 18 лет! – с горящими глазами вещал Семён на весь автобус, – Всего-то надо было создать специальную молекулу из углерода, водорода и азота. Когда она контактирует с солнечным светом, ее структура меняется. То есть получается изомер. В жидком виде он хранится 18 лет [2]! В нужный момент – ночью или зимой – катализатор высвобождает из молекулы энергию и возвращает ей первоначальный вид. Потом вещество можно использовать еще раз. Мы объединим обновленную систему с небольшим термоэлектрогенератором, и вообще откажемся от батарей в электронных устройствах!

– Коллега, – поправил очки профессор, – это выгодно только в промышленных масштабах! А что Вы скажете про снабжение домов энергией и теплом после встречи Плазмоида с нашей планетой?! Мы же не имеем права оставить их умирать в своих домах?!

– Так пусть правительство их всех соберет в эвакуационных пунктах и уже там использует мою идею!

– Вы в своем уме?! Представляете: как собрать такое количество людей в одном месте?! Их нужно будет обеспечить не только теплом и электричеством, но и питанием, водой и канализацией! Это слишком дорого в масштабах страны!

– Это же ненадолго, будем считать, что правительство отправило всё население подлечить нервы. К тому же, они будут не в одном месте, а в разных точках страны в специально подготовленных бункерах. Нас ожидает такое воздействие, что я бы построил купол, наподобие Чернобыльского саркофага, над каждым убежищем, каждой АЭС и укрупненными медицинскими центрами. Понятно, что над каждой поликлиникой их не установить – слишком дорого и долго, но над крупными объектами это было бы целесообразно. На пару-тройку месяцев можно и потесниться, ради общего выживания.

– Собственно, вот здесь возле больниц, санаториев и эвакуационных центров можно разместить песочно-гелевые аккумуляторы. Песок хранится в гигантском бункере, его вместимость – 100 тонн. В правильной пропорции он хорошо подходит для энергосбережения благодаря высокой теплоемкости – медленно нагревается, и так же медленно остывает. Температура в хранилище может держаться на отметке +500 °C несколько месяцев. Особенно, если эти аккумуляторы размещать под землей.

– А где же мы возьмём для них энергию, если космические станции сейчас усиленно работают только на промышленность и на наши установки для нивелирования Плазмоида?!

– На землю буквально за сутки обрушится такая мощь энергии, что она враз зарядит эти аккумуляторы через солнечные батареи и ветряки. Что ж мы песка не найдем для городских жителей и лежачих больных?! Жаль только, что срок хранения этой энергии сильно ограничен, зато какая экономия! Нам всего-то надо, что продержаться полгода до стабилизации магнитного поля планеты.

– Вот ещё бы заставить светиться деревья, тогда бы мы решили и проблему освещения на улицах городов в темное время суток…. – мечтательно добавила Татьяна.

– Если нам удастся нейтрализовать космического гостя, то со временем и этот вопрос как-нибудь решим, – подмигнул ей Семён, – главное, обеспечить людям выживание. А уж без комфорта можно и потерпеть.

– Пожалуй, Вы правы, – ответила Татьяна, подняв взгляд к потолку и приподняв брови в мыслительном процессе, – Надо предложить Президенту расселить граждан по эвакуационным центрам. К моменту рандеву с Плазмоидом, уже успеют снять и обработать урожай. Люди не останутся голодными и брошенными в последний момент…

До удара 5 дней

Новостной канал всегда включен фоном в нашей лаборатории. Я сидел за столом, изучая теоретические выкладки моих коллег, которые уже 10 месяцев шаг за шагом пытаются решить проблемы, озвученные на первой встрече с Президентом. Кофе уже не помогает, так сильно хочется спать. Чашка стоит передо мной, надо только дотянуться и не разлить по дороге. В мусорном ведре склад таких же картонных чашек. Сколько же кофе я выпил сегодня?! Коллеги разошлись поспать, чтобы вернуться с новыми силами. Сергей Сергеевич, прихватив тетрадь с расчетами, сбежал из больницы, куда попал от переутомления. Мы же старались не посрамить чести предприятия в его отсутствие и очень удивились, когда он появился на рабочем месте уже через пять дней после госпитализации. С каждым часом я все острее чувствовал, что скоро отправлюсь вместо рассеянного профессора в то же отделение на соседнюю койку.

«В США при попытке транспортировки энергии, извлекаемой из Йеллоустонского заповедника, случилась катастрофа: неконтролируемый выброс энергии спровоцировал мощнейшее извержение супервулкана», – донеслось до меня из телевизора.

Я уронил стаканчик с кофе, забрызгав ковролин и собственные брюки. Они пытались использовать наши разработки по передаче энергии, но их источник сильно отличался от нашего. Для Йеллоустонского заповедника с его спящим вулканом и горячими гейзерами, наши идеи были просто не применимы. Похоже, что они слишком торопились и не просчитали риски, вот как всё вышло. Но ведь кто-то им слил наши идеи, и я подозревал кто именно.

Итоговые формулы по транспортировке энергии выводил наш квантовый компьютер с помощью технического гения Никиты и под моим руководством. Виктор все время крутился рядом и делал пометки в своем блокноте. Он отшучивался, что эти данные потом лягут в основу "новой истории" и помогут следующим поколениям разобраться в ситуации. Я точно знал, что коммуникации с Америкой у нас нарушены. Информаторы докладывали об их разработках новых костюмов, компенсирующих воздействие радиации на организм человека. А вот о ходе их исследований по транспортировке энергии все упорно молчали, как будто и не было там никаких новаторских идей. Видимо, у нас в лаборатории всё-таки завелся крот. Я написал сообщение в службу безопасности и отправил по защищенному каналу. Стучать я не люблю, и это совсем не месть за Машку. Это гораздо серьезнее. Родина предателей не прощает.

Извержение супервулкана теперь аукнется всей планете: Америку накроет слоем пепла, их города могут быть разрушены сейсмической активностью. Остальная часть мира почувствует пепел в атмосфере уже в ближайшее время. Может быть, есть способ остановить извержение?

Я достал из кармана рацию и объявил экстренный сбор. Мы жили на разных этажах и посещали любые помещения в лабораторном корпусе Заслона, внешне напоминающего космический корабль. Огромное полукруглое фойе с панорамными окнами, где сотрудники любили посидеть в тишине на закате с чашечкой успокаивающего фиточая. Это было место релакса, где не принято спорить и обсуждать. Зато именно здесь зарождались очередные гениальные идеи.

Выше располагались этажи с кабинетами, лабораториями и лекционными залами. Все оснащено по последнему слову инженерной мысли. А ещё подземная часть: здание вгрызалось в скалистую породу. Здесь были жилые этажи, спортивный зал, склады, энергетические установки, промышленные аккумуляторы, и дополнительные лаборатории на случай эвакуации персонала с верхних этажей. Мои коллеги могли находиться сейчас в любом месте этого айсберга, поэтому рация – самый быстрый способ связи.

Команда собралась буквально через полчаса, и я ввел всех в курс дела.

Как американцы могли так промахнуться? На каких выводах они основывались? Я пролистал сводки, которые нам предоставило правительство по специальному секретному каналу связи.