Шрамы, что мы выбираем

– Какой изысканный коктейль.

Фредерик поднялся и жестом поманил Кристину за собой. Может быть, сработало шестое чувство, а может, загадочный вид Уэйнфилда. Но Кристина поняла, что он хочет показать ей что-то интересное. Нечто такое, о чем не подозревают репортеры, что скрыто от глаз любовниц. Кое-что странное, что могут видеть только близкие близнецам люди, те, кому они доверяют.

Пройдя мимо нескольких закрытых дверей, они оказались в спальне. Невозможно было понять, кому из братьев принадлежит комната в сиреневых тонах, кто спит на огромной кровати с воздушным балдахином. Окно плотно закрывали шторы, так что в спальне царил полумрак, смазывая оттенки и очертания.

– Твоя?

Фредерик покачал головой:

– Нашей сестры, Анабель.

Ни он, ни Винсент никогда не рассказывали сестре. Кристина могла бы подумать, что та давно умерла или уехала куда-то, но комната не выглядела нежилой. Наоборот, казалось, будто обитавшая здесь девушка ушла совсем недавно и скоро вернется.

Фредерик прошел мимо кровати и прикоснулся к нескольким книгам в шкафу. Громадина вздрогнула и бесшумно отъехала в сторону, оказавшись потайной дверью.

– Думала, такое бывает только в кино, – пробормотала Кристина.

Из-за спины Фредерика и полумрака она мало что видела. Могла понять только, что за шкафом оказалась потайная комната, наполненная… чем-то. Фредерик достал из кармана зажигалку, и зажег свечи, стоявшие по обе стороны от входа, приземистые, толстые, с оплывшим воском, они горели ярко и долго.

В их мерцающем свете Кристина увидела, что потайная комната раза в три меньше спальни. В ней пахло благовониями и корицей, стены с полочками покрывали ткань и бархат. А на этих полочках стояли странные предметы. Кристина сразу же узнала только череп, судя по размерам, он вполне походил на человеческий. У ее бывшего бойфренда, Николоса, был похожий. Он вытаскивал его на сцену во время выступлений и устраивал фотосессии, всем заявляя, что он настоящий. На самом деле, Кристина знала, череп был гипсовым, купленный на каком-то Блошином рынке за бесценок.

Кроме россыпи костей, на полке стояло несколько мутных банок, ножи, револьверы, еще какие-то предметы, назначение которых Кристина не могла понять.

– Наша маленькая коллекция смерти, – Фредерик посмотрел на Кристину. – Мы думаем, что будем жить вечно. Мы не боимся смерти.

– Но ведь это притворство. Однажды вы умрете.

– С нами происходит то, во что мы верим. Мы не умрем. Всего лишь перейдем на новую стадию нашего существования. Люди предпочитают отрицать смерть, но мне кажется, это глупо.

Фредерик прикоснулся к полке, провел по ней рукой. Кристина обратила внимание, какие у него тонкие и изящные пальцы – ладони пианиста. Они задержались на черепе, прошлись по его гладкой поверхности.

– Думаешь, он гипсовый?

Кристина вздрогнула: ей казалось, Фредерик прочел мысли. Но по его блуждающей улыбке и отсутствующему взгляду Кристина поняла, что он даже не смотрит в ее сторону.

– Да, признаться, я думала об этом.

– Подойти ближе. Дотронься до него.

Кристина сделала несколько шагов, заходя в смутную потайную комнату и, подняв руку, коснулась черепа. На ощупь он был прохладным и гладким. Ничуть не походившим на гипсовую игрушку Николоса. Кончики пальцев Кристины прошлись по пустым глазницам.

– Он… настоящий?

– Очень даже. Как и любой экспонат в нашей коллекции. Элементы смерти, ее орудия и производные. Оно все здесь. Вокруг тебя.

Его рука легла на ладонь Кристины, все еще гладившей череп. Прошлась по ее пальцам, переместилась выше, задирая рукав кофты.

– Тебя возбуждает смерть?

– Хочется показать ей жизнь.

Взгляд Кристины упал на одну из мутных банок, и теперь, находясь ближе, она поняла, что внутри плавают два человеческих глаза. Застыв в своей мутной вселенной, таращатся на нее сквозь пыльное стекло.

Кристина не издала ни звука, но отшатнулась назад, подальше от глаз. И тут же оказалась в объятиях Фредерика. Его руки уверенно обхватили ее за талию, губы прикоснулись к шее. Она попыталась вырваться, неуверенно отбиваясь. Ей казалось, что каждый ее взгляд натыкается на глаза в формалине.

– Отпусти меня немедленно, ты, чертов псих! Вы оба и ваша коллекция – ненормальные!

– Как скажешь.

Он снова поцеловал ее шею, и Кристина то ли вскрикнула, то ли застонала – пожалуй, она и сама не смогла бы толком сказать, что это было. Она перестала сопротивляться.

Винсент чувствовал себя отвратительно. Мало того, что весь день его мучила головная боль после кошмара, так еще пришлось вспомнить о данном Анне обещании и помочь с выставкой. На самом деле, Винсент не сомневался, что она женщина самостоятельная, а это – уже не первая ее выставка, так что она вполне в состоянии сделать все сама. Но ей нравилось, когда рядом был Винсент. Только ему самому подобное ужасно не нравилось.

Оставив машину на стоянке, Винсент сунул руки в карманы и заспешил к зданию Музея современного искусства. Осенние ветра набирали силу, так что он подумал о том, что стоит одеваться теплее. Болеть он не любил. К тому же, не был уверен, что вынесет заботу Анны.

Она стояла в главном зале и давала указания, где стоит развесить фотографии. Винсент подошел сзади и, аккуратно обняв, поцеловал. Анна улыбнулась:

– Ты всегда подходишь неожиданно.

– Моя уникальная способность. Как идут дела?

– Полным ходом. Видишь, мы почти закончили здесь. Со вторым залом, думаю, дело пойдет быстрее. Как тебе?

Винсент огляделся. Новая выставка Анны представляла ее последний проект. Серия фотографий в виде подсмотренных сценок из жизни и просто портреты, но все фото были размытыми, местами неясными, а представленных на них людей можно было назвать не иначе как фриками. Пирсинг, ирокезы, цветные линзы, афрокосы, корсеты, тряпье… Анна собирала их по всему Лондону. Смотря на подведенные глаза главных героев, Винсент иногда задумывался, скольких из них Анна подловила в клубах, где играли очередные подопечные Кристины.

– Тебе еще долго? – спросил Винсент. – Я бы предпочел подождать в служебной комнате.

– Конечно. Скоро буду.

Винсент не был так уверен, учитывая размеры оставшегося зала и дотошность Анны. Но возражать не стал. Тем более, в маленькой служебной комнате оказался диван и раскрытая бутылка коньяка на пустом столе. И если первое Уэйнфилд еще мог понять, то откуда здесь второе оставалось загадкой. Работники галереи, конечно, могли пить, но не коньяк же? И не на рабочем месте.

Пожав плечами собственным мыслям, Винсент уселся на диван и прямо из горла попробовал коньяк. Тот оказался на удивление хорош, да и после промозглого ветра стал приятным теплом. Еще бы плед сюда… забравшись на диван с ногами, Винсент снял темные очки и поморгал. Ему всегда нравилась комната, в том числе из-за отсутствия окон.

В галерее Винсент оказался не впервые. И отнюдь не Анна приводила его сюда. Был такой художник, Эван Грэй, он рисовал странные картины в стиле «Крика» Эдварда Мунка и с удовольствием пил абсент с Винсентом, как раз тут, пока зрители ходили по галерее, смотрели на его творения и с удивлением ахали и охали. Винсент подозревал, что однажды Эван закончит в психушке. Но пока парень колесил по Европе с выставками и порой присылал Винсенту психоделичные открытки и мэйлы о том, как ему осточертели поездки, и он хочет вернуться в Лондон, чтобы выспаться и снова глотнуть чего-нибудь крепкого с Уэйнфилдом.

Голова разболелась сильнее, и Винсент сжал виски руками. Похоже, коньяк все-таки стал лишним. Свернувшись клубком на диване, он прикрыл глаза, чтобы хоть немного усмирить боль. Винсент и не заметил, как уснул. Понял это, только когда проснулся, чувствуя себя еще более разбитым, и увидел Анну.

– О, наконец-то, – она улыбнулась. – И не стоило трогать мой коньяк. Между прочим, подарок организаторам выставки.

– Не я его открыл, – проворчал Винсент.

Он опустил затекшие ноги на пол, проклиная все на свете и, прежде всего, собственную головную боль. Она так и не исчезла, притаившись где-то в висках.

– Никогда не видела, чтобы ты так спал.

– Что?

– Свернувшись в клубок. Ты казался таким беззащитным.

– Именно поэтому я не сплю подобным образом.

«Особенно при женщинах», мысленно добавил Винсент, но вслух говорить не стал. Он подождал, пока ноги вновь приобретут чувствительность, и надел темные очки.

– Тебе гораздо лучше без них, – сказала Анна.

– Знаю. Ты закончила с выставкой?

– Практически. Осталась пара моментов, но их улажу завтра, перед открытием.

– Хорошо. Домой?

– Ммм… я думала, мы сходим куда-нибудь поужинать.

– Честно говоря, у меня ужасно болит голова. Боюсь, из меня выйдет плохой компаньон.

Анна нахмурилась и приложила руку ко лбу Винсента:

– Так вот с чего ты уснул.

– Я совершенно здоров. Просто разболелась голова.

Удостоверившись, что он прав, Анна опустила руку и покачала головой:

– Тебе не кажется, что это моя роль? Говорить о больной голове и все такое.

Винсент рассмеялся, и они вместе вышли из галереи. Анна предложила вести машину сама, но Винсент наотрез отказался, заявив, что он еще не разваливается на части и вполне способен сделать это сам.

– Привет, Винс.

Винсент и Анна зашли в гостиную, и Фредерик кивнул брату. После этого таким же кивком он приветствовал Анну, но ничего ей не сказал. Винсент смотрел вовсе не на него, а на Кристину: завернувшись в махровый халат Анабель, она пила чай в кресле.

– Не думал увидеть здесь тебя, – сказал Винсент.

Кристина пожала плечами:

– Когда я пришла, то думала, здесь будешь ты.

– Как выставка? – спросил Фредерик, то ли не желая обращать внимания на взгляды, то ли ему было попросту плевать.

Анна пожала плечами:

– Прекрасно. Завтра вечером открытие. Предлагаю отпраздновать.

– Как пожелаешь.

– Нет, – Анна внимательно смотрела на Фредерика. – Я хочу отпраздновать, как раньше. Как тогда.

– Ты уверена?

– Более чем. Кажется, мы слишком давно не делали ничего подобного.

Кристина недоуменно смотрела на присутствующих, не очень-то понимая, о чем они говорят. Но вот остальные, похоже, прекрасно знали. Винсент выглядел удивленным, но Анна смотрела только на Фредерика, на задумчивого Фредерика, как будто именно от его слова зависело будущее их предприятия.

– Честно говоря, не думаю, что это хорошая идея, – сказал он.

– Не говори глупостей! – фыркнула Анна. – Это прекрасная идея. Мы уже давно корчим из себя приличных мальчиков и девочек, но вам отлично известно, что мы далеко не такие. Нам нужно нечто иное. Нечто большее.

– Может быть. Но я не хочу из-за Анабель.

– Прошло много времени. Думаю, она примирилась с утратой.

Фредерик помолчал. Наконец, сказал:

– Хорошо, я поговорю с Ани. Если она не против, устроим как в старые добрые времени.

– Прекрасно.

Анна с любопытством смотрела на Кристину и, казалось, ожидала, как та отнесется ко всему происходящему. Но Кристина ровным счетом ничего не понимала. Нахмурившись, она спросила:

– Кто-нибудь объяснит мне, что происходит?

– Конечно, дорогая, – улыбнулся Фредерик. – Раньше мы частенько устраивали вечеринки – вечеринки удовольствий и тонкой эстетики. Все желания, любой запретный каприз… мы делали все. Делали красиво. Пытаясь понять. И отыскать то, что действительно оказывает влияние.

– Оргия? – насмешливо спросила Кристина.

Он поморщился. Кажется, слово не доставляло ему удовольствия, хотя Кристина с легкостью могла представить его в объятиях сразу нескольких девиц. Вряд ли Уэйнфилд был бы смущен.

На своем кресле пошевелился Винсент и впервые за долгое время подал голос:

– Ты не совсем понимаешь, в чем дело. Мы не ищем сексуальных удовольствий, хотя они не исключены. Просто жизнь слишком скучна. Она плоская и обыденная, насквозь предсказуемая и рутинная. Ты можешь возразить, что твоя работа далеко не такая. Может быть. Но разве ты не идешь по одним и тем же маршрутам, раз за разом? Меняются группы и клубы, но суть остается той же. Жизнь каждого слишком плоская. Поэтому мы пытаемся найти что-то, что может ее разнообразить.

– Удовольствия?

– Именно. Важная часть жизни. Как можно стремиться к чему-то, делать что-то, не получая удовольствия? Мы стараемся получать. И отыскивать новые. Вместе это делать веселее, чем по одиночке.

– И никаких оргий?

– Нет. Если только сама не захочешь.

– Будь нашей гостьей завтра, – добавил Фредерик.

Кристина с сомнение смотрела на Уэйнфилдов и Анну. Ей показалось, что последняя отнюдь не просто так предложила провести вечеринку именно при Кристине. Ей хотелось, чтобы поучаствовал кто-то новый, чтобы все было «как раньше», но не совсем так.

– Хорошо, – кивнула Кристина. – Завтра вечером.