- -
- 100%
- +
Однажды сообразительные хозяева взяли крест на длинном шнурке и бросили в ту сторону, откуда доносился голос. Когда зажгли огонь, то увидели, что крест оказался на Анюте, сидевшей на печи. В присутствии той же Анюты странно вели себя часы – то останавливались, то снова шли. В общем, компромата на неё было достаточно. Но всё же и сельчанам, и местным властям хватило ума не подозревать девчонку ни в психических сдвигах, ни даже в озорстве. Тёмные жители Силина скорее были склонны обвинить Анютину мать, которая-де «али прокляла свою дочку, али дурно выбранила, вот к ней и привязались «нечистые».
В наше время, конечно, Анюта так легко бы не отделалась. Ведь кроме неё проказить в избе больше некому: у остальных дочерей алиби, а без этой никакие чудеса не происходят – точь-в-точь как в нашумевшей истории с Сашей К. из Енакиева. Там голосов не было, но зато в квартире сами собой вспыхивали вещи, причём только в Сашином присутствии. Конечно, не обошлось без психиатров. Комиссия специалистов НИИ клинической психиатрии Всесоюзного научного центра психического здоровья Академии медицинских наук пришла к такому выводу: «На момент освидетельствования каких-либо психипатологических расстройств у пациента не выявлено». А вот профессор Е. Щебрина, тоже психиатр, примерно в то же самое время поставил другой диагноз – «невротическая реакция с пироманией». То есть такой пациент запросто мог поджечь что угодно. Когда же у Саши вспыхнула на голове шапка, то ещё один профессор-психиатр Ф. Кондратьев объяснил это по-своему: химия плюс мистификация.
Ох, уж эти психиатры… Мало того, что ставят разные диагнозы, но ещё и друг друга не слышат. Нам всё-таки думается, что Ф. Кондратьеву видней. Он же тогда руководил отделением в Институте общей и судебной психиатрии имени Сербского, а имени Сербского – это очень серьёзно. Не случайно в своё время печать назвала упомянутое учреждение символом карательной психиатрии. Взгляд на психику там такой, понять который не всякому психически здоровому человеку под силу. Например, если ты математик, а интересуешься психологией и философией, то специалисты в таком эрудите не так давно усматривали шизофрению. Борешься за права крымских татар – ты психопат-сутяга. А если биолог берётся сочинять стихи, то налицо «расщепление личности». Недаром же профессор Г. Морозов, долгое время возглавлявший институт, проинформировал представителей Международной Хельсинкской Федерации: мол, советской психиатрии менять свою практику нет нужды. Похоже, и не меняют.
В Енакиеве чудеса закончились сами собой, после того, как Саше исполнилось 14. Проницательные аналитики связали этот факт с уголовным законодательством, поскольку именно с указанного возраста подобные проделки престают быть безнаказанными. А вот в Силине для борьбы с «домовым» потребовались более активные действия. Богомольцы посоветовали хозяевам отслужить на дому молебен с водосвятием, после чего напасть прекратилась.
Время шло, чудеса забывались, потом нечто похожее повторялось. Очевидцы же, как правило, сталкивались с подобным впервые и потому продвинуться в расследованиях им удавалось ничуть не дальше предшественников. В 1926 году очередной полтергейст с летающими поленьями и сковородками приключился в Киеве. Поскольку на вмешательство милиции злоумышленник не обращал внимания, то за дело принялось ГПУ. Но и этим специалистам не удалось внести ясность в события. В конце концов следователь обратился к директору Института научно-судебной экспертизы В. Фаворовскому. По мнению профессора, «считать, что здесь имеет место какой-то обман, невозможно», и в Сапёрной слободке происходили «так называемые телекинетические явления, очень мало исследованные наукой».
Журналист, рассказавший об этом случае, был оптимистом: «В условиях Советского Союза, – писал он, – где мистика – это главное препятствие для изучения метапсихических явлений – не имеет поддержки, планомерная научная работа в этой области даст, может быть, такие же большие результаты, какие всегда давало строгое объективное изучение других физических и биологических явлений».
Не вина автора, что он поторопился с прогнозом. Он же не знал, что и десятилетия спустя будут продолжаться споры на тему «было – не было». Правда, такой вопрос теперь возникает всё реже. Да и глупо его в который раз задавать, если, к примеру, томский «барабашка», который назвал себя Никоном (такая надпись появилась однажды на стене), устраивает погромы и поджоги в присутствии не только пожарных, но и журналистов, благодаря чему страна может читать репортажи о событиях в квартире томских пенсионеров и даже видеть результаты никоновских безобразий.
Не было сомнений в аномалиях и у поварих столовой завода силикатных стеновых материалов из подмосковного Калининграда, хотя такого они никогда в жизни не видели: над столами летают стаканы и бьются об дверь. Хорошо, что дело было утром и до обеда оставалось время, чтобы навести порядок – поставить на место перевёрнутую хлеборезку, откатить от двери колоду для рубки мяса… Да и битое стекло где только ни находили – и в тесте, и в тарелках. Но вот что любопытно: все 43 общепитовских стакана оказались целы, а летали и бились – чужие.
Через несколько дней в той же столовой справляли поминки, и кто-то предложил налить нечистой силе стаканчик водки и положить хлеба. Водка, понятно, продукт ценный и поначалу нечистой подсунули обыкновенную воду. Но стакан сам собой перевернулся. Когда же налили настоящий напиток, то водка покраснела… Народ, естественно, заволновался, работа столовой остановилась. Связались со столичными специалистами по аномальным явлениям, и те дали дельный совет: не волноваться, двери опечатать, ситуацию контролировать. Только не сказали, как именно контролировать. И когда дверь открыли, то калининградцы увидели печальную картину старательного разгрома, описание которого получилось бы долгим и однообразным.
Заметим, однако, что свершения многочисленных «барабашек» не отличаются ни разнообразием, ни фантазией. Их проделки большей частью удручающе глупы и примитивны. «Три года назад у меня в квартире стало что-то стучать, – пишет Лариса В. из г. Стрыя Львовской области. – Бывало, я сама постучу, а «оно» отвечает, да так, что даже посуда звенит. По утрам будил, ровно в 7 часов. А однажды муж приехал из командировки, так «оно» не хотело, чтобы муж меня обнимал. Как обнимет – начинается «стук». Как выглядит этот «стукач», женщина не знает, но всё же считает, что тот шарик – тёмно-серый, как дым, который как-то раз пролетал мимо её лица, – и был тот самый невидимка.
Зато некая девочка из г. Никеля, которая вместе с родителями пожелала остаться неизвестной, в один из осенних дней 1990 года увидела в ванной нечто странное: там появился некто «чёрный, мохнатый, с длинным хвостом, размером не больше кошки, мордочка как у зверушки, с чуть приплюснутым носом». И потеряла сознание. Причём этот «кот» может быть и невидимым, и видимым, а образ принять какой захочет.
Обнаружили его, когда он однажды прошмыгнул под сервант. Потом, как водится, начались странности – сама собой падает посуда, включается сломанная духовка, неизвестно откуда появляются лужи… Но самое удивительное, что невидимка не только отзывался на Барабашку, но и… разговаривал человеческим голосом. По-русски. Голос тонкий, глуховатый, чуть протяжный. Беседы с ним, как и с другими барабашками, скучноваты:
– Барабашка, ты здесь?
– Здесь.
– Что ты делаешь?
– Сплю…
Почему-то он любил поспать. Когда ни спросят – всё спит. И, вдобавок, по его собственным словам, неграмотный. Может, потому, что много спит?
Собеседник откровенно назвал себя домовым и сообщил, что ему 142 года, а вообще собирается дожить до 170-ти.
Однажды хозяйке попался на лестнице красивый чёрный котёнок. Вошла в квартиру – и выяснила, что того котёнка здесь уже хорошо знают: сколько раз его выставляли за дверь, а через некоторое время он снова в квартире. Причём хитроумные объяснения скептиков – открытое окно, вентиляционная труба и т. п. – тут не годятся, потому что хозяева тоже скептики (теперь уже бывшие) и сами знают, что бывает, а чего нет.
Последней проделкой Барабашки из Никеля оказалось вываленное на стол брусничное варенье. Хозяйка только руками всплеснула: «Сколько же это будет продолжаться?» И услышала: «Я скоро уйду от вас». Этак грустно, даже обиженно. Ему тут же в ответ: «В добрый час». – «Спаси-и-бо».
В этом рассказе примечательно описание барабашкинской внешности: кое в чем оно перекликается с тем, что говорила Фирюза и её подруги («маленький, лохматый»). Кроме того, повадки «домового» заставляют усомниться в уверениях фольклористов, будто сказки про нечистую силу порождены лишь фантазиями да суевериями. Может, ещё и такими вот историями?..
Вызывает сомнения и другой расхожий тезис некоторых представителей науки, склонных к психоанализу: мол, все эти барабашки – от нашей неустроенной жизни, от неуверенности в завтрашнем дне. Однако это утверждение отличается не только смелостью выводов, но и столь же смелым пренебрежением к фактам. Подобные чудеса, как известно, наблюдались задолго до нашей перестройки, причём даже во вполне благополучных странах. Да и сами наблюдатели очень разные. Есть среди них богатые и бедные, легковерные и скептики, оптимисты и пессимисты. И выводы по поводу случившегося они тоже делали неодинаковые. Но если Барабашка из Никеля говорил сам, то его столичный тёзка дал желающим повод высказаться. Прислушаемся к их суждениям.
Вокруг невидимки
Есть все основания утверждать,
что невежество бывает двоякого рода: одно, безграмотное, предшествует науке; другое, чванное, следует за нею. Этот второй род невежества так же создаётся и порождается наукой, как первый разрушается и уничтожается ею.
М. Монтень.В том, что в Лихоборах действительно происходило что-то необычное, авторам фильма «Кто там?» удалось убедить далеко не всех. Не способствовали этому и довольно невежливые барабашкины манеры. Напомним один из эпизодов фильма:
Фирюза: – Барабаш, будешь разговаривать с людьми, которые… разбираются в науке?
(Стуки)
– Нет.
В. Клепиков (наклоняется к полу): – Барабашка, может быть, тебе кто-то не нравится здесь?
– Да.
– А ты скажи, кому уйти, и он уйдёт. Я не нравлюсь?
– Нет.
– Так. Кто? Этот товарищ?
– Да.
(Тот, на кого указал Клепиков, выходит из комнаты. Это – Б. Шуринов, исследователь аномальных явлений).
«У меня складывается впечатление, – пишет пенсионер В. Королёв, – что поскольку без всяких причин, а только по навету выдуманного Барабашки был удалён один из участников эксперимента, то не значит ли это, что выдворенный узнал о каких-то сторонах этого спектакля, которые, по замыслу шельмователей, не должны быть известны широкой публике телезрителей… Я полагаю, что Б. Шуринов пришёл туда не для того, чтобы себя показать, а для того, чтобы разобраться на месте. Но он оказался не ко двору… Мне думается, что если это проделки фокусников-разыгрывателей, он вытащит их за уши на всеобщее обозрение».
Ораторский прием
Интуиция не подвела автора письма. Именно так всё и было, о чём не раз рассказывал и сам Б. Шуринов. Вот, к примеру, что он говорил в один из сентябрьских дней 1990 года в Таллинне, на встрече исследователей в области энергоинформационного обмена (цитируется по магнитофонной записи): «Вы помните историю с Барабашкой? Помните? Так вот, товарищи, я тот самый несчастный, который Барабашку разоблачил. В том фильме, который был по поводу Барабашки, мне было предложено выйти из зала, потому что Барабашка с людьми не разговаривал. Но никто не позволил мне об этом написать…
Я сказал давным-давно, что я готов вылететь, выехать на любой полтергейст. Но меня никуда не зовут, потому что знают, что я приезжаю не для подписывания протокола, а для изучения. Если докажут, что такое есть, так дайте же мне разобраться! А приехать подписывать протокол о том, что я был на полтергейсте, – это не моя практика…»
Когда исследователь приехал проверить слухи о Барабашке, то в общежитии уже работали телевизионщики, готовили передачу «Очевидное – невероятное».
«Мне было предложено быть ведущим этой передачи, – продолжает Б. Шуринов. – Я отказался. Ведущий – это подыгрывающий, потому что его снимает камера… Это несерьёзно, это объект, который принимает участие. После этого дело было так: после первого щелчка я знал, что зона стука – это её (Фирюзы) ноги. Мне стало ясно, что у неё сократилась мышца на правой голени, это было видно. И то, что шум шёл из правой стопы – тут не было никаких сомнений… После этого дела мне ничего не оставалось, как уставиться вот так вот на неё, что я и сделал. И на этом Барабашка перестал разговаривать навсегда. Была очень тягостная пауза. И я понимал, и она (Фирюза) понимала, что всё уже сгорело. Тогда к ней пришёл режиссёр на помощь. И он ей сказал: «Спроси, пожалуйста: «Барабашка, тебе мешает кто-нибудь?» (Фирюза сказала:) «Барабашка, тебе мешают?» Что ей было делать? Она артистка, она молодец… «Мешают…» «Сейчас мы выгоним его». Попали пальцем на меня… Я вышел из комнаты, пошёл на кухню. Там был Возчиков со студии телевидения! Я сказал ему: «Извините, но она ведь ногой стучит!» И он мне в ответ: «Как, и вы тоже заметили?» (Смех в зале)…
На сегодня я имею двух барабашек. Двух. Это – дочь приятельницы, она стучит большим пальцем ноги… Как это делается? У них есть аномалии, они стучат костями на пальцах. У неё (Фирюзы) аномалия простая: она умеет выбивать такой стук, сокращая большой палец правой стопы… Сегодня у меня таких барабашек две штучки – мужчина и женщина. И когда я спрашиваю: «Барабашка-Барабашка, когда-нибудь люди образумятся?» – они мне отвечают так: (2 удара по трибуне). А два удара означает «нет». (Смех, аплодисменты)».
Вот так чуть было не осрамились простодушные представители Академии наук вместе с самодеятельными исследователями, неспособными отличить стук от щелчка, не говоря уже о том, чтобы определить источник звука. Хорошо, нашёлся здравомыслящий человек. Но выступать с публичными разоблачениями он в тот день не стал, а лишь поделился с телезрителями своими впечатлениями по поводу Барабашкиного подзатыльника. Может, потому, что других вопросов ведущий ему не задавал?
Кстати, о ведущем. Вообще-то передачу «Очевидное – невероятное» уже много лет вёл профессор С. Капица. Не собирался отказываться от своих обязанностей и на этот раз. Точно так же, как и тележурналист Алексей Горовацкий, который, невзирая на снимающую камеру, старался добросовестно делать своё дело, не подыгрывал при этом ни той, ни другой стороне. Что, собственно, и отличает профессионала от дилетанта. Учтём и то, что телевизионщиков устраивал любой финал этой истории. Передача получилась бы ещё эффектнее, если бы под занавес Фирюза была схвачена за руку, или, точнее, за ногу, и здравый смысл в очередной раз победил. Тем более, что академической науке, к которой принадлежит ведущий телепередачи, такой итог понравился бы куда больше, чем неопределённое «явление надо изучать»…
К сожалению, то, что Шуринову стало ясно после первого стука (или щелчка?), для многих так и осталось загадкой. Один из нас – тот самый, с которым и состоялся диалог на кухне, – вместе с А. Горовацким немало лет проработал на Всесоюзном радио, что помогло нам приобрести некоторый опыт по части акустических эффектов. И у съёмочной группы (как, впрочем, и у многих участников передачи) не было сомнений, что звук шёл именно из толщи пола. Об этом мы и писали в декабрьском номере журнала «Телевидение и радиовещание» за 1988 год. Так же далеко от истины и утверждение нашего разоблачителя о том, что после «провала» Фирюзы Барабашка якобы «перестал разговаривать навсегда». Беседы с ним продолжались долго, до тех пор, пока девушки оставались в общежитии.
Почему же невидимке удавалось так долго морочить людям головы? Не исключено, что виноваты и сами исследователи, которые начали потакать капризному Барабашке и удалять неугодных. Вот тут бы Шуринову и внести ясность в события. Мы поначалу недоумевали, почему же он тогда промолчал. А потом припомнили несколько строк из его книги «Парадокс XX века». «Когда недоброй памяти академик Т. Д. Лысенко поучал наших учёных, что из семян ветвистой пшеницы можно получить клевер и овёс, то эти учёные, за редчайшим исключением, дружно помалкивали. (Ещё бы, умный человек всегда чувствует, где ему могут сделать больно!)»
Точнее не скажешь. И кто будет возражать, что Борис Аполлонович тоже неглуп?..
Впрочем, Б. Шуринов, хоть и на кухне, но разоблачил махинаторов. А вот что же Возчиков? Знал ведь о фокусах Фирюзы, но продолжал морочить людям голову. Именно такой вывод напрашивается из того кухонного эпизода. Но не зря оратор не стал посвящать слушателей в подробности диалога. Смех в зале мог разочарованно угаснуть, потому что разговор шёл серьёзный. Дело в том, что съёмочная группа в первый же день заметила, как у Фирюзы во время стуков сокращается одна из мышц ноги. И, конечно, прежде чем устраивать телешоу в общежитии, авторы передачи сообразили, что заметить это может кто-то ещё. Поэтому телевизионщики не ограничились одним наблюдением, а постарались выяснить, что бы это значило. И обнаружилось, что, во-первых, непонятные стуки далеко не всегда совпадают с реакцией упомянутой мышцы. Более того: удалось записать такие стуки на улице около общежития, причём Фирюза и её подруги в это время находились в помещений. Если Шуринов ограничился пристальным разглядыванием тапочка, то Возчикову пришлось взять её подозрительную ногу в руки, исключив тем самым всякую возможность мошеннических пощёлкиваний. Стуки же тем временем продолжались, обнаружив бесперспективность версии.
Не будем повторять, что феномен, если верить очевидцам, не сводится к постукиваниям. Приходилось выбирать: признаться, что «вытянуть за уши проделки фокусников» не так просто или же объявить очевидцев простаками, а героев истории – лжецами… Как там говаривал шукшинский Щиблетов? «Для того, чтобы всем спастись и взять правильный курс, необходимо вырвать из сердца всякую жалость и столкнуть ненужный элемент в воду». «Ненужному элементу» Щиблетов потом всё объяснил: «Дурак, это ораторский приём!» В Таллинне же, когда история основательно подзабылась, оказалось достаточно просто умолчать кое о чём. Добродушно настроенная публика, как мы помним, отозвалась весёлыми аплодисментами.
Нашлись догадливые и за пределами столицы, Профессору Оренбургского университета Ю. Силаеву, который, надо думать, понимает не только в стопах и голенях, выезжать никуда не понадобилось. И фильм он видел не весь, а только самый конец – как пишет профессор, «феномен сотрясения рук, положенных на голову девушки». И что же? Процитируем, сохраняя авторский стиль: «Мне думается, что ничего фантастичного и потустороннего в этом феномене нет. Думается, что у обследованной (Фирюзы то есть. – Авт.) имеется врождённый подвывих одного из шейных позвонков. Прося ударить её потустороннему «Барабашу», она сама, не сознавая этого, а может быть и с умыслом, предчувствуя «удар», напрягает мышцы шеи и позвоночного столба – и сочленовые отростки становятся на своё место или при этом наступает соскальзывание суставного отростка (возникает подвывих). Отсюда и проявление этого феномена – вздрагивание головы от «удара Барабаша» и звук «щелчка». Профессор не исключает, что «руками, наложенными на голову, исследуемая облегчает механизм соскальзывания… путём создания компрессии».
Должны признаться, что у нас большее доверие вызывает именно эта гипотеза (судите сами: «суставный отросток», «компрессия», а не просто «мне стало ясно» или «это было видно»). Правда, под внимательным взглядом профессора Фирюза из феномена превращается если не в обманщицу, то в инвалида детства. Но – наука требует жертв. Ради неё исследователи порой жертвуют временем, деньгами, а то и собственными заблуждениями, как это сделала, например, Т. Серебренникова, работник одного из медпунктов Выборгского района Ленинградской области.
Она приехала в Москву, нашла девушек, беседовала с Фирюзой и пришла к выводу, что та «очень ловко щёлкала своими суставами. Когда я сказала ей об этом, она стала уверять, что Барабаш сидит в ней. Я продемонстрировала то же, что и она. (Вот это другое дело! Тут уж не просто безвестные Шуриновские знакомые, на которых нам так и не удалось посмотреть, потому что исследователь, естественно, не возит их с собой. – Авт.). Расстроенная и разочарованная, уехала обратно в Ленинград».
Но читаем дальше. Когда через две недели Т. Серебренникова снова приехала в столицу по своим научным делам и однажды вечером поила пациентов настойками трав, то «вдруг услышала около себя щелчок, затем другой, – пишет она. – Я обратила внимание, они совпадали с моментом, когда очередной больной принимал из моих рук лекарство. Как-то стало не по себе. Каждый раз, приготавливая очередную порцию лекарства, я слышала, как щелчок будто одобрительно подтверждал мои действия. После того, как последний больной лёг в постель, решила выяснить, откуда эти звуки, но они не возникали, Я решила спросить: „Барабаш, это ты?“ И тут же в ответ раздался утвердительный щелчок. Подхожу к тому месту, откуда раздался звук, и провожу рукой, как бы гладя. Ощущение было такое, будто рука попала в струю тёплого, нежного шёлка. Лёгкое свечение окружало пальцы. Я села за стол потрясённая и ошарашенная. Успокоившись, стала спрашивать его. Наш диалог длился около двух часов. Около часу ночи проснулась девочка, у неё начался выброс камней из печени. Гим, так назвал себя мой Барабаш, помогал мне до пяти часов утра, затем – пропал. Я звала его, но он не отвечал. Вечером следующего дня уехала в Ленинград, но мне очень хочется встретиться с ним снова».
Здесь, как видим, в ходе разоблачения появился некий Гим. Правда, не совсем понятно, как Татьяне Петровне удалось выяснить его имя. Может, она последовательно перебирала алфавит, а невидимый собеседник соглашался или нет? И всё-таки письмо интересно хотя бы тем, что автор не поленился поработать, чтобы что-то узнать.
А вот А. Васильеву из Львова заинтересовал не только сам феномен, но и судьба девушки: «Мне очень жаль Фирюзу, – пишет она. – Телевидение сослужило ей плохую службу. Девочке надо выходить замуж, создавать семью, а за ней накрепко укрепится „слава“ колдуньи. Ведь явление явлением, но надо подумать и о человеке».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.