Озеро в твоих ладонях
- -
- 100%
- +
– Ничего себе, – протянула писательница. – Ну ты и забралась… Неужели поближе санаториев желудочных не нашлось? Наверняка бы нашлось… А что это значит? А значит это, что… – Северина торжествующе откинулась на спинку стула и подняла палец вверх. – Что ты тут неспроста! Место позвало тебя…
Марина покосилась на эксцентричную даму уже с откровенным ужасом. Северина, заметив этот взгляд, неожиданно легко и совсем по-девичьи рассмеялась.
– Нет, я не чокнутая, – весело проговорила она, – вернее, не так. Да, пожалуй, я чокнутая – с точки зрения обычных людей. Ну а как прикажете писать мистические детективы, если мыслить как нормальный человек? – Она с улыбкой развела руками.
– Тут вы правы, – с облегчением улыбнулась Марина, – люди часто принимают хорошо развитое воображение за легкую шизофрению…
– Хорошо если не наоборот, – неожиданно строго сказала Северина. – Но в данном случае… А, неважно. Главное – то, что ты приехала в очень странное и загадочное место, встретила тут меня, и теперь твой отдых точно окажется незабываемым…
– Я уже поняла, – вздохнула Марина.
Между полдником и ужином было примерно три часа. Погода стояла отличная, и Марина решила осмотреть окрестности. Она знала, что буквально за оградой «пансионата» находится озеро – теплое, чистое лесное озеро Марусино. С трех сторон водоем окружал светлый лиственный лес, с четвертой к берегу сбегал луг, пестрящий июльским душистым разнотравьем. У самой кромки воды имелся даже мини-пляж – неширокая полоска светло-коричневого мелкого песка.
Озеро имело форму вытянутой капли размером примерно метров в триста в самой широкой части. Марина решила обойти его по берегу, но, к своему удивлению, буквально через три десятка шагов вынуждена была отойти от кромки воды и углубиться в лес – берег оказался неожиданно топким. А в лесу, который с открытого места казался таким прозрачным и негустым, Марину немедленно начали хлестать колючие ветки, жалить суровая темно-зеленая крапива, опутывать наждачно-царапающие жгуты стеблей хмеля. Стройный тонкоствольный лес неожиданно превратился в непролазные черемуховые заросли.
Быстро убедившись, что дальнейшая прогулка вдоль берега ни к чему хорошему не приведет, Марина попыталась вернуться назад по своим следам – и вдруг с ужасом поняла, что ухитрилась заблудиться в пяти минутах ходьбы от кромки воды. Куда ни глянь, ее окружали переплетенные «лианами» хмеля причудливо изогнутые стволы черемухи, к которым снизу тянулись сизые стебли крапивы. Остановившись и внимательно глядя по сторонам, Марина вдруг поразилась царящей в лесу тишине. В полном безветрии не шелестел ни один листик, не было слышно ни пения птиц, ни жужжания насекомых. Переступив с ноги на ногу, Марина услышала хруст веточек под ногами, который быстро затих, словно бы утонув в вязкой тишине.
Марине стало не по себе. «Тайны… Странные. Жуткие», – вспомнилось ей. Что за тайны скрывает это озеро? Почему здесь, в лесу, такая давящая, пугающая атмосфера – буквально в пяти шагах от веселого и солнечного берега?..
Сквозь кусты, напролом. Ветки хлещут по лицу, плети хмеля с противным шуршанием скользят по одежде, а если цепляют голую кожу – обжигают как огнем и оставляют алые полосы ссадин. Озера по-прежнему не видно… Это уже не смешно. Марина, чуть не плача, раздвигает горящими руками заросли крапивы высотой ей по плечо, шагает вперед, не видя земли под ногами, оскальзывается на полусгнившем сучке и едва не падает в колючие объятия кустарника. Ну и дура… Пошла прогуляться, называется…
Вдруг впереди мелькнуло что-то светлое. Марина остановилась и вгляделась в переплетение веток. Среди мельтешащих пятен и полос всех оттенков зеленого показалась фигура в чем-то светло-сером. Марина рванулась в том направлении, спотыкаясь о корни и поваленные стволы, застревая в петлях хмеля… и буквально через полминуты, задыхаясь, вылетела на берег озера. Впереди, шагах в двадцати, по кромке воды медленно шел давешний «военный-пожарный-спортсмен» с террасы столовой. Плечи его были опущены, он смотрел под ноги, вся фигура его и каждое движение выражали если не отчаяние, то глубокую усталость. Он словно бы высматривал что-то под ногами… без надежды найти, скорее просто по привычке или по инерции.
Отпрянув под прикрытие кустов, Марина подождала, пока незнакомец удалится на достаточное расстояние – ей совершенно не хотелось попадаться ему на глаза… особенно в таком виде, в каком она вылезла из предательских зарослей: встрепанная, раскрасневшаяся, в перепачканной зеленью одежде и с руками, располосованными хмелем и ветками. Дождавшись, когда мужчина поднимется по лугу к воротам пансионата, Марина быстро пробралась к воде и стала приводить волосы и одежду в относительный порядок, ругая себя последними словами за глупость и самонадеянность.
Добравшись окольными путями до своего корпуса и незамеченной проскользнув в комнату, Марина приняла душ и переоделась, выбрав на сей раз длинную темно-синюю юбку и голубую рубашку с длинными рукавами – чтобы прикрыть царапины на руках. До ужина оставалось еще больше часа, и она, достав ноутбук и подключившись к местному wi-fi (еще одно чудо роскоши в этой мистической глухомани!), углубилась в поиски. Для начала она нашла и скачала несколько книг Северины Штерн и залпом прочитала страниц сорок самой популярной из них. С трудом оторвавшись от вмиг захватившего ее повествования и изумленно покрутив головой – надо же, вот это удача, встретиться со знаменитой писательницей в этой гастроэнтерологической глухомани! – она переключилась на поиски информации о здешнем озере. То, что ей удалось найти, перейдя по первой же ссылке, словно бы сыпануло ей за шиворот пригоршню снега.
«Тайны… Жуткие». Не зря сюда уже в четвертый раз приезжает знаменитый автор мистических детективов, ох, не зря…
Едва дождавшись времени ужина, Марина почти бегом направилась к столовой. Ужин подавали уже в соответствии с назначениями и выданными номерками, так что, поднявшись на террасу, Марина сразу же увидела свой поднос с тарелочками и кружкой, схватила его и решительно направилась к столику, за которым уже сидела Северина, флегматично жуя и лениво листая какую-то книгу карманного формата. Увидев Марину, писательница приветливо кивнула ей и отодвинула свои тарелки, освобождая место на столе. Закрыв книгу, она отложила ее в сторону. Марина прочитала на обложке: Лавкрафт, «Хребты безумия». Ну-ну…
– «Сломанное перо», – вполголоса сказала Марина, – или все же «Зов туманов»… Даже не знаю, что мне понравилось больше…
Северина слегка порозовела и махнула рукой.
– Ох, я тщеславна, знаешь ли, – улыбнулась она. – Я очень надеялась, что за время до ужина ты поищешь и полистаешь мои книги… и выскажешь свое мнение. Рада, что ты меня не разочаровала. И рада, если тебе и в самом деле понравилось.
– Понравилось, – решительно сказала Марина. – Честно. Боюсь, завтра я просплю утренний прием, потому что буду читать всю ночь.
– Вот этого не надо, – усмехнулась Северина. – Знаешь, какой суровый тут врач? Только попробуй разок проштрафиться, и лишний желудочный зонд тебе гарантирован! – Она скорчила зверскую физиономию.
– Ладно, не буду просыпать, – кивнула Марина. – Почитаю часов до трех и волевым усилием лягу спать. А вот еще что… – Она замялась и нерешительно глянула на Северину. Та понимающе покачала головой.
– Ты и о здешних легендах что-то накопала.
– Да. Так почему вы приезжаете сюда уже в четвертый раз?..
– Слушай, – вполголоса сказала Северина, наклоняясь ближе к Марине, – то, что ты нашла в интернете, не должно тебя пугать. Это и вправду всего лишь легенды. И только я и еще пара человек из здешнего персонала знаем, что тут произошло на самом деле. – Она откинулась на спинку стула и положила сцепленные в замок руки на стол. – Я езжу сюда не каждый год. Четвертый раз – это за последние семь лет. А то, ради чего я приезжаю, началось намного раньше. Санаторий существует уже около тридцати лет. И вот пятнадцать лет назад тут пропала пациентка. Ушла вечером в свою комнату, а утром не появилась ни на приеме, ни на завтраке. Соседи по корпусу – жила она, кстати, во втором корпусе, в твоем! – видели и слышали, как она входила к себе, запирала дверь, плескалась в ванной… А наутро ее в комнате не оказалось. Постель была застелена, все вещи на месте. Дверь заперта изнутри, но окно открыто…
Естественно, ее долго искали. Прочесали весь лес, вызвали водолазов и обшарили дно озера. Не нашли. Объявили в розыск. Не нашли. А на озере с тех пор стали происходить очень странные вещи… – Северина замолчала и уставилась на Марину своими льдисто-голубыми глазами. – Хочешь узнать о них?
– Конечно, – прошептала Марина. Паучок пробегал вверх-вниз по позвоночнику, и лапки его были колючими и ледяными.
– Ты уверена? – усмехнулась писательница. – В конце концов, тебе здесь еще три недели жить… Рядом с этим озером.
– Рассказывайте уже, – слабо улыбнулась Марина.
– Ну хорошо. Вот тебе один пример. Под утро на озере бывает густой туман. Такой густой, что, если ты выйдешь на берег часов в пять, то скорее всего дорогу назад не отыщешь, забредешь в топкое место и утонешь. И тебя не найдут.
– Как такое может быть? Тут ведь ста метров нет до ограды санатория. Если кричать…
– Никто не услышит, – сурово сказала Северина. – Туман поглощает все звуки. Так тут пропала одна парочка. Они познакомились здесь, в санатории, и решили встретить рассвет на берегу. Романтики… Ни его, ни ее больше никто не видел. Это было девять лет назад. А ровно через год один Фома неверующий, наслушавшись историй об этом месте, полез доказывать, что это всё байки и дремучие суеверия. И, естественно, тоже пропал. При мне таких случаев не было. Но вот четыре года назад, как раз когда я ездила в Турцию вместо этой желудочной глуши, здесь пропала медсестра. Говорят, она влюбилась в постояльца, как-то раз поговорила с ним и в растрепанных чувствах пошла проветриться на озеро. И не рассчитала время – угодила в туман…
– «Зов туманов»? – помертвевшими губами выговорила Марина.
– Именно, – горько усмехнулась Северина. – Вот почему я здесь. Тайна не раскрыта. Книга написана, но загадка не решена. И я буду приезжать сюда до тех пор, пока…
– Пока не раскроете тайну?
– …Или пока туманы не позовут и меня, – кивнула Северина. Глаза ее вспыхнули холодными искорками.
Марина замерла, уставившись в свою тарелку. Пару минут за столом царило молчание. Марина первой неохотно, нерешительно нарушила его:
– Я была там сегодня.
– На озере? – встрепенулась Северина, взгляд ее льдистых глаз обжег собеседницу, как две капли жидкого азота.
– Да, – прошептала Марина, отводя глаза, – и так странно, конечно… Отошла на пару шагов от берега и попала в такие дебри… Еле выбралась. Если бы не…
– Если бы не что? – Северина явно встревожилась.
– Там был вот этот мужчина, – Марина незаметно указала взглядом на дальний столик, за которым сидел «военный-пожарный» и читал книгу, меланхолично прихлебывая чай. – Я увидела его рубашку сквозь листву и пошла за ним. И вышла на берег.
– О, – Северина быстро оглянулась и снова повернулась к Марине, – он часто туда ходит. И мне очень, очень интересно, – она явственно поежилась, – почему его туманы не забирают…
– Вы его знаете?
– Да, знаю. Насколько его вообще возможно узнать. Он ведь приезжает сюда каждый год уже семь лет. Из четырех раз, что я была здесь, я пересекалась с ним трижды. И даже на третий раз, когда мы уже достаточно намозолили друг другу глаза, он ни словом и ни жестом не дал понять, что узнал меня! Он ни с кем не общается, всегда сидит один, гуляет один, не принимает приглашений от других пациентов поиграть в шахматы… Только книги, одинокие посиделки за чаем в столовой… И озеро. Постоянно – озеро. Я подозревала, что он кого-то потерял здесь. Но оказалось… – Северина вдруг замолчала, уставившись куда-то вдаль, в густеющие, звенящие комарами сумерки.
– Что – оказалось? – нетерпеливо спросила Марина.
– Его потеря не связана с этим озером, – медленно проговорила Северина после заметной паузы. – Но такое ощущение, что найти потерянное он пытается на его берегах.
Паучок на позвоночнике Марины съежился, словно от порыва ледяного ветра.
– Что за потеря?..
– У него умерла жена. Семь лет назад. От лейкемии. С тех пор он стал постоянным пациентом гастроэнтерологов.
Утренний прием Марина не проспала – накануне усталость после переезда и обилие новых впечатлений убаюкали ее с планшетом в руке, так что «Зов туманов» остался недочитанным. Прибежав на завтрак, она не увидела Северину ни на террасе, ни в помещении столовой, со смешанным чувством облегчения и разочарования устроилась в углу террасы, включила планшет и приготовилась поглощать безвкусный завтрак, приправляя его захватывающим и очень вкусным чтением.
Когда на столе возник поднос с традиционной утренней кашей, Марина не без труда оторвала взгляд от текста на экране, с улыбкой поблагодарила работницу столовой Веру, разносившую завтраки, и, пользуясь случаем, оглядела террасу. Северина так и не появилась, говорливая стайка разновозрастных дам заканчивала завтрак и собирала пустую посуду. И, как и в прошлый раз, в противоположном – самом дальнем от столика Марины – углу светло-желтым пятном на фоне мореного дерева стены выделялась рубашка таинственного незнакомца. Он, как и накануне, неторопливо прихлебывал чай и размеренно переворачивал страницы книги. Марина отметила, что читает он, судя по всему, быстро – быстрее, чем она сама.
Любопытный паучок робко переступил лапками, пытаясь заглянуть в голову незнакомца через страницы лежащей перед ним книги. Почему Ле Гуин? Почему фэнтези? Такой брутальный вид, такая трагичная история… Что ты за человек, нелюдимый таинственный блондин-вдовец неопределенного возраста?..
Задумавшись, Марина рассеянно уставилась на торчащий на макушке незнакомца непокорный хохолок светлых волос… и в этот момент мужчина вдруг резко поднял голову и посмотрел на нее. Марина испуганно опустила взгляд, сердце словно бы ухнуло в ледяную воду. Серо-стальные глаза просветили ее насквозь – не прочитали ли они в душе чего-то лишнего?.. Смутившись, она уставилась в экран лежащего перед ней планшета, но через пару мгновений, отчаянно ругая себя за любопытство и глупое девчачье поведение, не выдержала и снова стрельнула глазами в сторону незнакомца. По шее и щекам прокатилась горячая волна: он по-прежнему пристально смотрел на нее… и слегка улыбался?..
Марина торопливо допила чай и чуть ли не бегом покинула террасу.
До обеда пришлось побегать по разным процедурам и врачам, что не слишком огорчило Марину, так как погода испортилась, налетал порывистый ветер, поднимая в воздух и закруживая маленькими смерчиками песок и травинки. Небо хмурилось, время от времени брызгаясь несильным, но противным дождиком, не столько прибивающим, сколько поднимающим пыль.
За обедом Марина предпочла укрыться в помещении столовой, потому что на террасе беспокойный ветер норовил закинуть в тарелку горсть мусора и песчинок. Войдя в полутемный зал, она сразу же увидела в углу синее сияние шевелюры знаменитой писательницы. Та приветливо махнула ей рукой и сдвинула свои тарелочки, освобождая место на столике.
– Добрый день, – сказала Марина, усаживаясь. – Не видела вас утром.
– А, я же завтра уезжаю. – Северина махнула рукой. – С утра сдавала анализы, без анализов Петр Петрович не выпускает, всё ему нашей кровушки мало, – она хмыкнула.
– Завтра? Уже?.. – Марина сама не ожидала, что это известие до такой степени расстроит ее.
– Да, я ведь здесь уже три недели, пора и честь знать! Иногда я остаюсь и на месяц, но сейчас мне некогда. Скоро презентация новой книги. Кстати, вот. – Писательница вытащила из кармана картонный прямоугольничек и протянула Марине. – Возьми мою визитку, если что – пиши на емэйл или в соцсети. Не обещаю, что обязательно сразу отвечу, да и тебе, может, мои контакты ни к черту не сдались, но все же… приятно иметь возможность связаться с человеком, даже если не предполагаешь ею воспользоваться. И ты мне дай свой номер. – Она достала телефон, включила и вопросительно уставилась на Марину. Та продиктовала цифры и с любопытством уставилась на визитку Северины: серебристо-белые буквы на черном фоне, готический шрифт, адрес электронной почты, сайт, страницы в соцсетях…
– Я ужасно рада, что познакомилась с вами, – вырвалось у Марины.
– Очень приятно, – отозвалась Северина. – Читай, если нравится. И… не воспринимай всерьез. Ничего не воспринимай всерьез – кроме «Зова туманов». – Она неожиданно жестким взглядом впилась в Маринины зрачки. Марина непроизвольно откинулась назад, словно пытаясь вырваться из пут стальной проволоки этого взгляда. По позвоночнику пробежал холодок, не имеющий ничего общего с возней любопытного паучка.
После обеда погода наладилась, и Марина решила прогуляться по окрестностям. Торжественно пообещав себе больше не лезть ни в какие непролазные дебри, она переоделась в походную одежду и снова спустилась к озеру – не без опаски, в глубине души посмеиваясь над своими страхами, но все же не имея сил полностью выкинуть их из головы.
Осторожно идя по тропинке вдоль кромки воды, Марина добралась до места, где берег начинал понижаться, становиться сырым и далее – топким. Присев на камень у подножия невысокой ивы, она обхватила колени руками и задумчиво уставилась на неподвижную гладь озера. Непрозрачно-зеленая вода с отражающимися в ней деревьями казалась густой, как масло. Темная глубина завораживала, звала к себе, стремилась затянуть в таинственное, мрачное подводное царство…
– Ну что, напугала вас Северина своими историями? – послышался рядом насмешливый голос. Замечтавшаяся Марина от неожиданности едва не свалилась с камня.
– О, вижу – действительно напугала, – улыбнулся незнакомец из столовой, усаживаясь на землю рядом с Марининым камнем. – Вы позволите?.. Понимаю по реакции на мое внезапное появление, что без историй о таинственных исчезновениях дело не обошлось. И обо мне самом, странном угрюмом вдовце, ищущем на берегу рокового озера следы своей потерянной любви… – Мужчина с улыбкой искоса глянул на Марину. Та смотрела на него с откровенным изумлением.
– Откуда вы знаете?..
– Я давно знаком с Севериной, – мужчина развел руками, – и достаточно хорошо ее знаю. Она ездит сюда как только может часто, хитростью и чуть ли не шантажом вымогает у своего гастроэнтеролога направления, а потом рассказывает всем, кто попадется под руку, страшные легенды об этом озере – гениальный маркетинговый ход, вам не кажется? И меня, так кстати подвернувшегося под руку, тоже беззастенчиво использует как инструмент продвижения своих книг. Я-то не возражаю, с меня не убудет… Но вас мне почему-то стало немного жаль. Вы ведь попались на ее удочку, я так понимаю?
Марина вдруг почувствовала неожиданный укол обиды и легкого раздражения. Ну вот зачем он так некстати влез со своими рациональными рассуждениями и оборвал паутинки ее любопытному паучку?..
– Да, попалась, – сухо проговорила она. – И предпочла бы, если вы не возражаете, еще немного потрепыхаться на крючке.
– О, прошу прощения, – мужчина примирительно поднял руки вверх, – я не хотел вмешиваться, не хотел врываться в ваш мир. Если уж вам так в нем понравилось… Простите ради бога, я не хотел… – Судя по голосу, он искренне раскаивался в своем разоблачительном высказывании. Поднявшись с земли, он слегка поклонился и собрался уходить.
– Да ладно, чего уж там, – улыбнулась Марина. Ей почему-то теперь стало жаль уже его – невольного разрушителя сладкого и жуткого наваждения. – Я вас прощаю. Хотя именно вы-то должны были меня понять, я же видела, что вы читаете за едой…
– О да, – мужчина с облегчением улыбнулся и снова опустился на землю рядом с Мариной, – я люблю подобные книги. Истории волшебные и научно-фантастические, жуткие и добрые, логичные и безумные… Всех видов и сортов. Они помогают мне не захлебнуться в океане реальности.
– Вот и мне так же. Единственное, что остается человеку, которого ничего в реальности не радует… – Марина замолчала.
– Так-таки ничего? Работа, друзья, семья?
– Друзья – пожалуй. Но с работой и семьей времени на них практически не остается. Да и семья… Не знаю, что вы подразумевали под этим словом, но вся моя семья – это мама. – Марина произнесла это и сразу же пожалела о своей откровенности, уловив мимолетный взгляд, искоса, украдкой брошенный на нее. Еще чего не хватало…
– Насколько я понимаю, Северина рассказала вам о… моей семейной истории? – Мужчина задал этот вопрос ровным и спокойным тоном, но Марина все же уловила в интонации крохотную трещинку, срыв, ноющую воспаленную царапину.
– Да, – вздохнула она, стараясь голосом выразить сочувствие. – Только в самых общих чертах, но все же…
– Вышло так, что теперь я предпочитаю общество книг обществу людей, – таким же ровным голосом произнес мужчина. – И сюда, в пансионат, я каждый год приезжаю именно поэтому – более безлюдного места с необходимым уровнем комфорта мне еще не попадалось. И поэтому я ни с кем здесь не общаюсь, и поэтому Северина так обижена на меня – я не хочу ни с кем делиться своим покоем и одиночеством.
– Так зачем вы тогда подошли сейчас ко мне?.. – удивилась Марина.
– Сам не знаю, – просто ответил мужчина, внимательно глянув на нее своими пронзительными глазами цвета грозовых туч.
Марина не нашлась, что на это ответить. Молчание тянулось и тянулось, как тени деревьев по поверхности воды на закате. Тишина, как клочья липкого тумана, забивала легкие, мешая дышать, заставляя сердце биться тяжело и учащенно.
– Как вас зовут? – наконец через силу выговорила она, не выдержав схватки с глухим давящим безмолвием.
– О, простите, – мужчина повернулся к ней, с полупоклоном прижав руку к груди, – как невежливо получилось. Ярослав, – он еще раз поклонился, – но я прошу вас называть меня Яр. Терпеть не могу длинные имена.
– А меня зовут Марина. Ну, если хотите, можете сократить, как вам удобно.
– Благодарю за доверие. – Яр со странным выражением лица коротко глянул на нее и снова отвернулся к воде. – Тогда я буду называть вас Рин. Если вы не возражаете.
– Рин, – изумленно повторила Марина, словно пробуя новое имя на вкус. – А что, мне нравится. Спасибо. Принимается.
– Я очень рад, – улыбнулся Яр. – Рад знакомству – и тому, что вам понравился мой вариант сокращения вашего имени. А теперь я вынужден вас покинуть. У меня в четыре часа процедура. Вы остаетесь? – Он легко поднялся на ноги и выжидающе уставился на Марину.
– Да, пожалуй, посижу здесь еще. Я сегодня совершенно свободна.
– Увидимся. – Яр снова церемонно поклонился и быстро ушел по направлению к воротам пансионата.
Марина покосилась ему вслед. Ну и дела. Северина – мистификатор. Яр… Рин… Что-то тут не то…
Она сидела на камне, подтянув колени к груди и обхватив их руками, глядя на воду и размышляя. От озера пахло свежестью, с луга – нагретыми на солнце цветами и травами.
Вечерело. Стало прохладнее, прозрачный воздух пожелтел и зазвенел комариными песнями. Над озером начала образовываться легкая дымка, растеклась по поверхности воды, потянулась невесомыми, неосязаемыми щупальцами к сидящей на камне Марине. Вместе с озерной свежестью к ногам подполз и холодок иррационального, первобытного детского страха, обвился вокруг, скользнул под одежду и мурашками взбежал по спине к затылку, шевельнул волосы… Поежившись, Марина поднялась с камня и торопливо зашагала к пансионату. Не сегодня, озеро, не сейчас…
Ужин в компании книги. Оранжевый закат, волны тумана, зарождающиеся у кромки леса и молочной пенкой растекающиеся по водной глади. Вечер в комнате, темнота, бессонница, размышления, запах озерной воды из открытого окна. В корпусе Марина с сегодняшнего дня осталась единственной постоялицей, и настолько полное и безоговорочное одиночество будоражило кровь, заставляя с замиранием сердца вслушиваться в ночные звуки, гадая, кто или что их издает и – что уж греха таить! – немножечко мечтая…
Глубокий, но беспокойный сон. Что-то снилось? Туман… Озеро… Переплетение ветвей. Или… кто-то?.. Кто здесь?
«Марина, Марина… Что у тебя в голове?.. Что у тебя… на сердце?»
Озеро, не тронь меня…
Выйдя утром из номера, Марина замерла на месте, изумленно вздохнув: напротив ее двери на ковровой дорожке стояла импровизированная ваза, сделанная из какого-то сосуда (предположительно литровой банки), обернутого берестой и обвязанного гибкими березовыми веточками. В березовой вазе стоял букет полевых цветов: ромашки, колокольчики, кукушкины слезки, люпин, лютики… и множество других, названия которых Марина не знала. Ошеломленно наклонившись и подняв букет с пола, она вдохнула аромат цветов, смешанный с запахом озерного тумана… и только тогда заметила торчащую между соцветиями свернутую в трубочку бумажку. Развернув ее, она прочитала: «Прошу прощения за ваш нарушенный покой». Твердый, угловатый почерк, почти без наклона. Ну и характер у вас, Яр…