Маги

Видя, что Лоренца покраснела и смутилась, наставница напомнила ей, какой ужасный грех предшествовал ее летаргии, – что она была мертва, так и осталось для нее тайной, – и что Господь, наказывая ее, был настолько милосерден, что соединил ее с Нарой, которую она знала, и обеспечил ей новое будущее. Она прибавила, что Супрамати дает ей весьма солидное состояние, а это избавляет ее от всяких денежных забот. Поэтому она, по своему усмотрению, может вернуться в свет и выйти замуж под новым именем, или ехать с ними в Индию и отдохнуть среди друзей до той минуты, пока не успокоится достаточно, чтобы решить свое будущее.

Этот разговор не остался без результата. Уверенность, что она не нищая, видимо, успокоила Лоренцу, и в конце концов она выразила желание помолиться в церкви. Нара свозила ее в церковь Св. Марка.

Вид церковной службы, которая совершалась так же, как и прежде, подкрепил бедную женщину. С этого дня Лоренца сделалась благоразумней и выразила желание сопровождать Нару и ее мужа в Бенарес. Остальное время до отъезда она ходила по церквям и разыскивала могилы своих современников, у которых подолгу молилась. Особенно долго она молилась у мавзолея мужа, который ей удалось-таки разыскать.

Две недели спустя все уехали из Венеции и остановились на острове Кипр, где оставили Лоренцу с Тортозом. Там она должна была дожидаться их.

Молодая женщина была грустна и серьезна, но спокойна. Теперь нечего было бояться нескромности с ее стороны, так как она поняла, что ее прошлое не из числа тех, о которых можно говорить.

В темную и бурную ночь вышла из гавани маленькая лодка. В ней сидели трое бессмертных, которые не боялись ни волн, ни бурь и смело направлялись в открытое море. Как только последние фонари гавани исчезли в тумане, показался корабль-призрак, который под парусами дожидался своих пассажиров.

Сколько времени длилось путешествие, Супрамати не мог определить. Разнообразные чувства волновали его душу, когда они приставали к затерянной в океане скале, которая в гранитных недрах своих таила сокровенные тайны.

Церемониал приема был такой же, как и в первый раз, а затем все разошлись по назначенным им комнатам.

На следующее утро, одетый в белоснежную тунику, сосредоточенный и полный тревоги, отправился Супрамати на божественную службу, торжественность которой снова произвела на него глубокое впечатление.

Старец-Первосвященник, совершавший службу, как и полвека тому назад, подзывал присутствующих по одному и выливал на их головы по несколько капель таинственной влаги, содержавшейся в чаше. Супрамати, Нара и Дахир были последними.

Старец приказал им стать у подножия ступеней, а сам отнес чашу на алтарь. Затем он вернулся, привлек в свои объятия Супрамати и сердечно поцеловал его.

– Я счастлив, брат мой, приветствовать тебя здесь как полезного и достойного члена нашего братства. Ты сдержал свое обещание. Богатство не приковало тебя к материальному миру, не увлекло тебя своими наслаждениями и не сделало тебя ненасытным в отношении тех пошлостей мирских, которые всегда остаются одни и те же под новыми именами и извинительны едва ли даже для существ, живущих и умирающих, как насекомые; но для бессмертного они составляют преступление и несчастье. Ты возвращаешься к нам не загрязненный нечистыми страстями; ты хорошо работал и прошел первые ступени знания. Теперь ты готов вступить на тернистый, но славный путь высшего посвящения. Но я вижу в твоей душе боязнь и смущение при виде громадного поля труда и знания, которое еще предстоит тебе одолеть.

Успокойся, мой брат! Как ни тяжел путь, желание и воля сглаживают все трудности, а лихорадочная деятельность заставляет забывать время. После каждой раскрываемой тайны встречается запертая дверь новой, ключ к которой приходится искать. Таким образом, переходя от одной области к другой, и поднимаются по лестнице света, которая ведет к неведомому центру, где царит Непогрешимое Существо-Творец бесконечности. И чем выше будешь ты подниматься, тем более душа твоя будет наполняться гармонией и приобретать могущество.

Нашему брату, Эбрамару, поручаем мы руководить тобой в изучении высшей магии, и пусть он научит тебя использовать приобретенные тобой знания. Испытание мага кончается только тогда, когда он может произвести что-нибудь полезное для общего блага и умеет сознательно пользоваться великими двигателями вселенной. Помните вы, здесь собравшиеся друзья, что бессмертие – это тяжелое бремя, что наше назначение – облегчить агонию нашего старого умирающего мира и колонизировать новую планету. Пусть же сознание такой ответственности поддерживает тебя, Супрамати, и вооружит мужеством и настойчивостью, которых ничто не могло бы поколебать!

Старец сделал Наре знак приблизиться и продолжал:

– Ты тоже, дочь моя, хорошо трудилась! Ты очистилась, и вихрь плотских влечений, в который бросил тебя твой неосторожный союз с Нарайяной, не имеет больше на тебя влияния. Тебя ждет важное и полезное дело под руководством Эбрамара. Выполни его с честью и усердием – и ты поднимешься еще ступенью выше.

– Наконец, тебе, Дахир, я могу сообщить благую весть. Последнее из тяготевших над тобой проклятий изгладилось. Жертвы, простившие тебя, сделались твоими друзьями; мрачные же души, упорствующие в своей ненависти, бессильны над тобой. Разрушающий, исходящий от них флюид падает на их же головы. Чистый и свободный от всякой связи с твоим преступным прошлым, переступишь ты порог высшего посвящения.

Сияющий и обновленный счастьем, Дахир преклонил колена и поцеловал край сверкающей туники Первосвященника, а тот положил руку на его склоненную голову и благословил. С минуту еще стоял Дахир на коленях, погруженный в восторженную молитву. Потом он встал и спросил неуверенным голосом:

– А моя жертва, Лора? Долго еще продолжится ее наказание? Ее участь тяжелым камнем давит мою душу. Старец улыбнулся.

– Пусть эта забота не смущает твоего восхождения к свету. Уже давно ненависть Лоры превратилась в любовь. Размышление, молитва и покорность судьбе завершили дело ее очищения. Она жаждет следовать за тобой; но так как предпринимаемые тобой занятия исключают всякие сношения, кроме духовных, то Лора тоже посвящает себя труду и учению. Под руководством Нары она пройдет посвящение, чтобы быть в состоянии сделаться твоей подругой в работе и преданной ученицей к тому времени, когда на земле начнутся тяжелые испытания и ужасные катаклизмы, которые с таким безумным легкомыслием готовит слепое человечество. Итак, друзья мои, отдыхайте у нас сколько вам будет угодно. Потом, Дахир, твой корабль-призрак отвезет тебя в назначенное место, и твои друзья будут твоими последними пассажирами.

Целых три месяца провели Супрамати с женой и Дахиром в таинственном убежище Грааля. Невыразимая гармония и небесный покой царили в этом очарованном месте; теперь Лора жила вместе с ними. Она была и счастлива, и грустна, так как земная любовь, какую внушил ей Дахир, еще болезненно звучала в ее душе. Но братское участие и привязанность к ней молодого адепта, а также знания, которые он в ней развил, открыли ей иные светлые горизонты. Она увлеклась ими, а мелочные земные чувства потемнели и исчезли.

Когда Дахир с друзьями уезжал, его прощание с Лорой было не так тяжело, как в первый раз. Лора хотела было сопровождать его, но Старейшина общины приказал доставить ее в Индию.

Наши путники не заезжали на Кипр. Супрамати послал Тортозу приказание ехать с Лоренцой в Калькутту и там дожидаться их во дворце. Корабль-призрак доставил наших путников в маленькую гавань на острове Цейлон.

Не без смутного чувства грусти покидал Дахир палубу судна, бывшего свидетелем его преступлений и искупления. Стоя в маленькой шлюпке, он не спускал глаз со старого товарища, гордо качавшегося на волнах. Вдруг корабль потемнел, точно огни св. Эльма, как говорят моряки, пробежали по его такелажу, а затем все расплылось и исчезло в атмосфере.

С тяжелым вздохом Дахир опустился на скамейку и задумался. Друзья не тревожили его. Только когда они вышли на берег, он провел рукой по лбу, как бы желая отогнать надоедливые мысли, и заговорил о путешествии.

С этой минуты наши путники уже пользовались обыкновенными способами сообщения, чтобы добраться до Калькутты, где Супрамати нужно было привести в порядок некоторые дела до отъезда в Бенарес.

Во время этого переезда ко всем вернулось хорошее расположение духа, немного смущенное пребыванием на призрачном корабле. Они старались забыть прошлое и говорили только о будущем и предстоящей им работе.

– Изучать под руководством Эбрамара – это наслаждение, – заметила однажды Нара. – Он так ясно объясняет самые трудные проблемы, что они кажутся простыми и легкими. Правда, он очень строг и, главное, требует такой дисциплины ума, что считает непростительной небрежностью всякую праздную мысль. Но к этому мало-помалу привыкаешь. Кроме того, сознание могущества дисциплинированного и сознательного мышления, которое можно сравнить только со стихийной силой, налагает обязанность быть всегда господином этого страшного оружия, убивающего подобно молнии. Тебе и Дахиру придется еще много поработать над приобретением этой способности, но обстановка, в какой вы будете находиться, значительно облегчит вам ваш труд.

– Ты права, Нара, и я с наслаждением вспоминаю о моем пребывании у Эбрамара. В этом полном покое и невыразимой гармонии душа набирается сил и чувствуешь, словно у тебя вырастают крылья. Это настоящее предвкушение райского блаженства.

В Калькутте наши путники пробыли всего несколько дней, чтобы устроить Лоренцу в женской общине, находившейся под управлением посвященной. Община эта должна была скоро переселиться в окрестности Бенареса, чтобы быть ближе к таинственным мудрецам, живущим в тайниках Гималайских гор.

По мере того, как Супрамати приближался к Бенаресу, он становился все озабоченнее. Это происходило от того, что во дворце, куда он вез Нару, жила Нурвади и его сын, которого он сделал бессмертным; тому теперь должно было быть около 42 лет.

Как признаться Наре, что под одной кровлей с нею живет его бывшая возлюбленная, та самая, ради которой он более чем на два года забыл свою законную супругу?

Когда поезд миновал последнюю станцию и быстро приближался к священному городу индусов, тяжелая озабоченность Супрамати достигла своего апогея.

Облокотясь на подушку, Нара молча наблюдала за выражением разнообразных чувств, которые отражались на лице мужа.

Наконец она встала, положила руку на плечо Супрамати и сказала с лукавым взглядом:

– Полно мучиться из-за такого старого греха! Ты был тогда свободен и так скромно пользовался этой свободой, что я была бы неблагодарной, если бы сердилась на тебя за такие пустяки. Я знаю историю Нурвади и от души жалею это бедное создание, которое любит тебя глубокой и чистой любовью. Я не хочу ни смущать ее, ни возбуждать ее ревность. И потому скажи ей, пожалуйста, что я твоя сестра. Это позволит мне видеть ее и говорить с ней. Несчастная бессмертна, и грешно оставлять ее прозябать в полном невежестве. Я хочу попытаться развить ее и открыть ей путь к знанию.

Супрамати прижал к губам обе руки Нары. Он был и доволен, и сконфужен.

– Мне будет стыдно сказать твою великодушную ложь, – пробормотал он.

– Это будет ложь только наполовину, так как оба мы отдаемся высшему посвящению, которое не допускает никакой земной связи. Наша любовь превращается в чистое единение душ, и эта привязанность, лишенная всего материального, становится вечной и нерушимой, – ответила она с добрым и теплым взглядом.

В Бенарес они приехали после полудня. Когда все почистились немного после дороги, Нара послала мужа к Нурвади.

– Ступай, ступай! Будь добр и нежен к ней, она заслуживает этого. А потом приводи ее к ужину и познакомь со своими братом и сестрой, – прибавила она, чистосердечно смеясь над смущенным видом мужа.

Находясь еще под впечатлением смешанного чувства стеснения и досады, Супрамати направился в дальний флигель дворца, где жила Нурвади. От служанки он узнал, что Нурвади на террасе, и что там же находится молодой принц, только что вернувшийся из поездки в Гималаи на встречу со своим отцом.

Супрамати был немного удивлен. Каким образом его сын мог узнать о его приезде, если только его не предупредил об этом Эбрамар? Но он никогда ничего не говорил тому о своей связи.

Он быстро прошел ряд хорошо знакомых ему комнат, направляясь к террасе; мягкие ковры заглушали его шаги. Войдя в любимую комнату Нурвади, смежную со спальней, он тотчас же увидел молодую женщину. Она стояла спиной к нему на террасе и прижимала к своей груди мальчика, которому с виду можно было дать не более десяти лет.

Супрамати остановился в волнении. Тысячи воспоминаний заставляли усиленно биться его сердце. Голос его слегка дрожал, когда он тихо позвал:

– Нурвади!

Та быстро обернулась и с криком безумной радости бросилась в объятия Супрамати.

– Ты вернулся! Я снова вижу тебя! О! Если бы я могла в эту минуту умереть от радости!

Супрамати прижал ее к себе и поцеловал в лоб, но в этом поцелуе чувствовалась спокойная привязанность брата, а не страсть любовника, и Нурвади поняла это.

Она выпрямилась и боязливо заглянула в блестящие и ясные глаза Супрамати, с нежностью смотревшего на нее.

– Смотри, вот наш ребенок, – смущенно и нерешительно сказала она, указывая на мальчика, который молча стоял в стороне, опустив глаза.

Супрамати подошел к сыну, прижал его к себе и покрыл страстными поцелуями. Затем, отстранив от себя, он стал рассматривать его со смешанным чувством радости и грусти. Если мальчик и отличался настоящей ангельской красотой, то все-таки это был ребенок, а не мужчина, каким ему следовало бы быть в его лета.

– Сандира! Твой вид радует, но и огорчает меня. Ты – не мужчина, каким я надеялся видеть тебя…

Мальчик поднял на него свои большие черные глаза и взгляд их заставил Супрамати вздрогнуть. Мысль, светившаяся в его бархатных глазах, была мыслью зрелого, развитого, сильного духом и волей человека.

– Я понимаю тебя, отец! Но то, что ты видишь – это дело твоих же рук. Мне не хотелось омрачать упреком наше первое свидание, но раз ты сам намекнул на мой наружный облик, который далеко не соответствует моим летам, позволь заметить тебе, что было крайне неосторожно с твоей стороны вводить в неразвитый организм то опасное вещество, которым ты обладаешь. Несомненно, тобой руководили любовь и боязнь потерять меня; к тому же ты не знал, на какие мучения осуждал меня. Если бы не Эбрамар и его божественное знание, я оставался бы еще долгие века грудным младенцем.

– Как? Ты знаешь Эбрамара? – вскричал Супрамати.

– Я его ученик и прошел под его руководством суровый и длинный путь посвящения. Только благодаря особому режиму и беспрерывной работе, я понемногу рос. А теперь позволь мне приветствовать тебя и передать, что наш общий учитель ждет нас к себе.

Супрамати слушал, не спуская глаз с маленького, розового ротика, произносившего такие важные слова.

– Ты прав, мой сын! Я действовал с преступною непоследовательностью, когда воспользовался ужасной силой, не зная последствий моего поступка. Прости меня, что я причинил тебе столько незаслуженных страданий. Единственным утешением может служить только то, что мой неблагоразумный поступок доставил тебе покровительство Эбрамара. Мне хотелось бы сейчас же поблагодарить его за то, что он исправил сделанное мною зло. Впрочем, может быть, ты еще и выиграл, так как ты избежал всех земных искушений, всей той телесной и душевной грязи, с которыми сталкивается человек в мире. Ничто не препятствует твоему восхождению к высшему знанию.

Сандира улыбнулся.

– Дай Бог, чтобы ты был прав. О! Надо пройти еще громадное расстояние и мы знаем пока лишь точку отправления, но цель пути теряется в океане света священного, но непроницаемого центра, охраняемого семью гениями сфер. Там в последний раз восстает сомнение и шепчет неутомимому труженику, достигшему врат сияющей твердыни: «Какова-то будет награда за твои долгие усилия, за твой смело пройденный тернистый путь сквозь мрак и горе?» О, отец! Порой у меня кружится голова, и я спрашиваю сам себя: где же ты, светлый покой? Что за ужасная и неумолимая сила толкает нас вперед?

Взгляд юноши устремлен был в пространство, а маленькие руки его судорожно сжимали руки отца.

Супрамати с грустью смотрел на него. В его воспоминании Сандира остался грудным ребенком, которого он носил на руках; а сын, которого он видит теперь, – странный незнакомец, ребенок с виду, но мыслитель по развитию, которого волнуют уже великие проблемы существования.

Супрамати сел на диван и усадил рядом с собой Нурвади и Сандиру. Между ними завязался длинный разговор о прошлом и будущем.

Когда настало время ужина, он объявил собеседникам, что отведет их к брату и сестре, которые желают с ними познакомиться.

Супрамати с таким нетерпением стремился увидать Эбрамара, что выразил желание ехать на следующий же день.

Нурвади просила позволения сопровождать его. Она не хотела сейчас же расставаться с ним и с сыном. Кроме того, Наре достаточно было нескольких часов беседы, чтобы совершенно овладеть умом Нурвади.

Она объяснила ей странность ее существования и необходимость создать себе иную, более серьезную цель, чем занятие единственно спаньем и нарядами.

Нара сообщила Нурвади, что близ того места, где живет мудрец, руководящий Сандирой, устроена школа для женщин, тоже обреченных на долгую жизнь, и предложила поступить туда, на что та с радостью согласилась.

После нескольких дней приятного пути через гористую страну с восхитительными видами наши путники прибыли, наконец, к таинственному дворцу, где жил Эбрамар.

Их, очевидно, ожидали, так как входная дверь была открыта, и тот же управляющий, который сорок лет тому назад встречал Супрамати, встретил их радостно и почтительно.

Сандира объявил, что сам проведет их прямо в рабочую комнату мага.

Эбрамар встретил их на пороге комнаты и горячо обнял Супрамати с Дахиром, а затем с отеческою нежностью протянул обе руки Наре, которая смотрела па него светлым и признательным взглядом.

Когда улеглось первое волнение, все сели и завязался общий разговор. Эбрамар поздравил Супрамати с быстрым прохождением первого посвящения, а Дахира с избавлением от всех уз, сковывавших его с печальным прошлым. Он объявил, что дает им несколько недель свободы и полного отдыха, прежде чем укажет их новые занятия. Затем, обернувшись к Наре, он прибавил с улыбкой:

– Для тебя, сестра моя, я сохранил место Вайрами, которая желает предаться особому культу магии и удаляется в сферу созерцания. Итак, теперь ты будешь руководить школой женщин и первыми занятиями новых неофиток: Нурвади и Лоры, которые поступят туда. Первую я сейчас же передам Вайрами.

По приказанию мага, Сандира побежал за Верховной жрицей. Внимательно слушавший Супрамати спросил:

– Как, учитель? У тебя здесь есть школа для женщин? Вот чего бы я никогда не предположил!

– О! Здесь есть еще много, чего ты не видал. Я все покажу тебе в тот день, когда ты будешь осматривать свои владения, – с улыбкой ответил Эбрамар.

Супрамати покачал головой:

– Нет, учитель! Здесь, где все полно твоею мудростью и добротой, ничто не принадлежит мне, за исключением твоей дружбы и покровительства. Блажен этот дом, что в нем обитает такой мудрец, как ты! Блаженны те, кто может жить здесь, чтобы под твоим руководством достигнуть света высшего знания! Что мне миллионы, положенные во всех банках мира на имя Супрамати? Переступив этот порог, я оставил за собой все, что связывало меня с земною суетой. Я приношу с собой только частицу знания и горячее желание всеми силами работать, чтобы подняться к свету по опасному пути, откуда нет возврата, так как впереди будет сиять неведомая таинственная цель, но за мной разверзнется пропасть.

– Будь верен своей похвальной решимости, и ты не остановишься на полпути. Я твердо надеюсь, что с радостью возложу когда-нибудь на твою голову сияющий венец мага, – ответил Эбрамар, крепко пожимая ему руку.

Их разговор был прерван приходом Сандиры и молодой красивой женщины в белой одежде, закутанной в длинное и широкое газовое покрывало.

На правильном лице ее лежало строгое и спокойное выражение, а черные бархатные глаза горели восторженно. Скрестив руки на груди, она низко склонилась перед Эбрамаром.

– Я приказал позвать тебя, Вайрами, чтобы объявить о скором исполнении твоего желания посвятить себя уединению. Наша сестра Нара – он указал на молодую женщину, – будет руководить твоими ученицами. По разным причинам я не могу еще назначить день, когда передам ей ее новое дело, пока же, Вайрами, доверяю тебе нашу новую неофитку, Нурвади; возьми ее и помести у себя. Ты же, дочь моя, простись с сыном. Ты будешь видеть его только по праздникам. Насчет же его судьбы можешь быть вполне спокойна.

Нурвади покраснела; глаза ее наполнились слезами, но она мужественно поборола свое волнение. Она обняла Сандиру и Нару, пожала руку Супрамати и поцеловала руку Эбрамару.

Вайрами горячо поблагодарила учителя. Затем она сняла свое покрывало, покрыла им голову Нурвади и ушла вместе с ней с террасы.

– Скажи, учитель, много ли бессмертных женщин в школе, которой будет заведовать Нара? – спросил Супрамати.

– В школе около двухсот воспитанниц, и все они бессмертны. Поэтому мы их и посвящаем в высшее знание. Маленькие общины, подобные той, в какую вы поместили Лоренцу, носят совершенно другой характер и преследуют иную цель, – ответил Эбрамар.

– Великий Боже! Более двухсот бессмертных! Кто же был так неосторожен и неблагоразумно наделал их такую массу? – вскричал Супрамати.

Нара покачала головой.

– Ты забываешь, мой друг, что прежде, чем сделаться магами, все те, кто обратил этих женщин в бессмертных, были просто людьми. То же чувство, которое побудило тебя дать сыну первоначальное вещество, руководило и другими. Здесь есть женщины, которых страстно любили; есть матери, дочери и сестры, с которыми не хотели в свое время расставаться. Вспомни, как ты сам жаждал дать эликсир жизни виконту Лормейлю. Кто знает, сколько грехов такого рода лежало бы на твоей совести, если бы ты еще дольше прожил в этом мире. По крайней мере, список жертв Нарайяны очень длинен.

– Настанет время, когда мы не будем считать себя слишком многочисленными. Когда разразятся катаклизмы, работа будет для всех. Когда вокруг нас, бессмертных, все умрет, нас едва хватит, чтобы заселить один город, – с грустью заметил Эбрамар.