Сказки призраков. Премия имени Эдгара По. Игра в Иную Реальность
- -
- 100%
- +
Так вот, однажды я встретил Машу. На болоте. Собирая клюкву. У меня на болоте – дом. Там, знаете, огромная ничейная территория. Ну-у-у… или не ничейная, но мало кому нужная. В тех краях родилась моя мама, но их дом не уцелел. А я решил сделать маме подарок и на ничейной территории построил маленький дом, почти шалаш, но с печкой. Для нас с мамой. Ну и для папы тоже. И когда мама умерла, в шалаше освободилось место для Маши. Вернее, для той, кто будет, как мама, и полюбит клюкву. И вот однажды я собирал клюкву и заметил Машу.
Я вижу людей насквозь и сразу понял, что Маша – тоже поэт. Она искала на болоте свою Музу! И я подошёл к ней. И мы разговорились. Я предложил ей собирать клюкву вместе. В сезон клюквы. А в несезон – добывать её из холодильников. У меня на болоте спрятано несколько холодильников, я кажется уже говорил, купил их специально для клюквы.
Маша почему-то засмеялась. Разве я сказал что-то смешное?! Это был первый знак Свыше, что она – не как мама! Мама никогда надо мной не смеялась! Но я решил, что Маша так со мной заигрывает и простил её на первый раз.
Однако Маша действительно писала стихи! Я же говорю, что вижу людей насквозь! И она подарила мне свою книжку. Про призраков! А я сразу же передал книжку папе – на проверку: понравится или нет? В итоге папа меня благословил, и я перешёл в наступление!
Маша жила в городе. Иногда летом она заезжала в кафе на Рублёвку, чтобы покушать филе лапландского оленя или улиток по-французски, а на мои болота попала случайно, будучи в гостях у дальних родственников.
Так вот… я совершил подвиг! – мне пришлось с болот приехать в город, чтобы вечером выгулять Машу по Тверской. Дело в том, что зимой Маша пахала на дядю в книжном магазине, чтобы летом периодически есть филе лапландского оленя и улиток по-французски.
Помню, мы прошлись от Маяковской до Кремля, и обсудили множество важных для меня деталей – я спросил, где похоронена её мама, и рассказал о похоронах своей. На отрезке от Маяковской до Пушкинской мы обсуждали кладбища, на них же, как и на болотах, встречаются Музы, а от Пушкинской до Кремля говорили про клюкву.
Наверное, этим я и разбудил Машин аппетит, но – да простят меня боги! – не придал особого внимания второму знаку Свыше: Маша намекнула на то, что было бы неплохо зайти в какое-нибудь кафе! Кушать около Кремля или даже на Тверской?! – помилуйте! Моя мама вообще никогда не питалась вне дома, не говоря уже про Тверскую или «около Кремля»! Однако, вместо того чтобы тут же распрощаться с Машей навсегда, я сделал вид, что не заметил её желания перекусить, – довёл до метро, а сам вернулся на болота. Я езжу на «копейке» – родительской машине. Мама её очень любила, и я – обожаю!
До сезона клюквы было ещё далеко… и мне стало грустно. Я послал Маше письмо с болот. Но она ничего не ответила. Тогда я разозлился и отправил вдогонку постскриптум: «И только посмейте сказать что-либо плохое о моей матери! Я Вас убью!»
Маша ничего плохого про мою маму на тот момент ещё не говорила, но я решил предупредить заранее – пусть знает! Первую жену я не предупреждал. И когда через несколько лет нашей совместной жизни она посмела произнести, что моя мама должна позволить нам, наконец-то, жить отдельно… Кто бы мог подумать! Сколько лет я её терпел!
Но Маша снова промолчала! Я же видел, что она получила и прочитала моё сообщение и постскриптум к нему!
Я был взбешён!!! Мама реагировала на все мои сообщения молниеносно! И я решил, зная теперь, где и до скольких Маша работает, тайно следить за ней по вечерам – от её офиса и до дома – нет ли кого у моей пассии для совместного поедания филе лапландского оленя и улиток по-французски?..
Слава Богу, у нас с Машей на тот момент ничего не было – я и пальцем её не коснулся, не говоря уже про всякие там телячьи нежности… Но я же целый подвиг совершил, прогоняв лишний раз мамину любимую «копейку» – с болот в город и обратно – в тот вечер, когда мы прошлись с Машей по Тверской!
И я обосновался у бомжей в подвале напротив Машиного дома. Ну и нормально, потерпеть можно, ведь я же затеял это ради благого дела – чтобы разобраться в Маше… или с Машей… Я сказал папе, что выполняю тайное задание спец. служб, поэтому какое-то время буду отсутствовать на болотах.
И вот… через неделю… я заметил, что Маша встретилась с какой-то типа её ровесницей!.. И они пошли в кафе… около Кремля!!!
Но как?!
Как она могла променять меня на девушку???
«Мама! Прости меня! Прости! Я посмел возомнить, что Маша – как ты!!!»
Я вернулся на болота и зарыдал! Светлая память моей святой матери была мгновенно осквернена мыслью о возможной связи с грязной и порочной Машей! Как я мог допустить появление такого кощунственного чёрного пятна?! Проклятье! Его требовалось срочно вывести! Раз и навсегда!!!
В тот вечер я вернулся в город и подкараулил Машу, которая возвращалась с работы домой, у входа в её подъезд. Она, увидев меня, даже улыбнулась и сказала «Привет», будто вчера виделись. Я предложил ей поговорить в «копейке». И – о счастье! – она согласилась.
Конечно, Маша сказала, что я – сумасшедший, поскольку «та девушка» – её двоюродная сестра. Но разве слова Маши давали 100%-ную гарантию того, что у них потом, когда я с горя вернулся на болота, ничего не было… ну-у-у… сами понимаете, в какой сфере?..
Я же со своим – даже родным! – братом в кафе не хожу! Я его уже лет сто не видел! С тех пор, как он женился! Да он вообще – предатель! Бросил маму! Променял её на какую-то…
Но я отвлёкся от Маши!
Она могла сейчас говорить мне всякое, лишь бы вырваться – я же поймал её, как птицу в клетку, заперев в маминой любимой «копейке», но Маша была совершенно не как мама! И я не мог… просто не мог поступить иначе! Ведь мама обещала смотреть за мной с Небес и быть всегда рядом! Значит, она видела, что я… повёлся на Машу и представлял её на месте матери!!! О-о-о!!! Одна лишь мысль об этом приводила меня в бешенство!!!
Я отвёз Машу на болота (естественно, мы не заходили в наш родовой шалаш, дабы не осквернять его её посещением!), а потом, когда эта омерзительно-порочная женщина была уже мертва, я достал себе клюквы из холодильника и кушал, кушал, кушал – чтобы не простудиться после очередного стресса! – как всегда советовала мне мама…
02 апреля 2021
6. Кофе
Я сидела в офисе и сочиняла важное письмо, когда в очередной раз зазвонил телефон. Взволнованный женский голос попросил Владислава Петровича.
– Простите, а кто его спрашивает? – поинтересовалась я.
– Жена…
Я попыталась не выдать своего удивления и сохранить хотя бы внешнее спокойствие. Во-первых, она всегда звонила ему на мобильный, никогда – на городской. Во-вторых, сегодня всю первую половину дня Влад находился на переговорах в банке. Разве она не знала? Но времени на размышления не было.
– Здравствуйте, Марина! Это Вика. Владислав Петрович – в банке. Не уверена, что он появится в офисе. Что-то случилось?
– Да, – всё так же взволнованно произнесла она. – Я звонила ему на мобильный, но телефон отключен. Оставила сообщение на автоответчике. У нас в квартире сработала сигнализация. Мне страшно!
– Переговоры закончатся не раньше обеда, но Владислав Петрович обязательно прослушает Ваше сообщение. Я, конечно, тоже могу позвонить, но, если телефон отключен…
– Мне так страшно, Вика! Не могли бы Вы подойти прямо сейчас? Пожалуйста!
– Хорошо, – нехотя согласилась я: они жили в паре минут от офиса и сопротивляться было б себе дороже.
– Жду Вас у подъезда! Спасибо! – Марина облегчённо выдохнула.
Я позвонила Владу, но включился автоответчик.
«Звонила твоя жена. Попросила срочно прийти к вам домой. Ну… я пошла…»
… – Здравствуйте, Вика! Мне очень неловко, но я встретила нашего соседа, и он помог мне разобраться с проклятой сигнализацией! В общем, всё хорошо, она просто случайно сработала! Простите, что оторвала Вас от дел!
– Ничего страшного, рада, что всё обошлось! Честно говоря, я не очень-то разбираюсь в сигнализациях, – выдохнула я и уже собралась развернуться и уйти, как Марина остановила меня.
– Вика, мне неудобно! Зайдите хоть ненадолго! Попьём кофейку! Я Вас чем-нибудь вкусненьким угощу! – улыбаясь, предложила она.
– Нет-нет, мне надо в офис! – произнесла я, выжимая улыбку в ответ.
– Офис подождёт! Тем более, начальство – в банке! Пойдёмте-пойдёмте! Я Вас теперь так просто не отпущу!
Я не очень-то горела желанием заходить в их дом, хотя никогда раньше там не бывала. Ещё больше меня смущала перспектива предстоящего разговора. Пару лет назад, когда мы с Мариной познакомились, я попыталась пообщаться с ней на общие темы, но, как выяснилось, и на них-то говорить нам особо было не о чем, к тому же я боялась сказать что-то «не в кассу», поэтому в итоге мы пили кофе молча.
Но она буквально втащила меня в подъезд. Мы зашли в квартиру. Марина пригласила меня на кухню. Я без особого интереса осматривала коллекцию сувениров на открытых полках, пока она варила кофе.
– Как у ВАС дела? – внезапно прервала тишину Марина.
«Интересно, кого она имеет в виду, произнося местоимение „вас“?» – мелькнуло у меня в голове, но я попыталась отреагировать нейтрально:
– Да всё – как обычно.
– Влад сказал, что намечается командировка в Финляндию?
– Да, но даты пока не определены.
Мы присели за кухонный столик. Марина молча предложила чокнуться чашками. Я не сопротивлялась.
– А когда должны закончиться переговоры? – уточнила она, сделав первый глоток и бросив взгляд на часы.
– Не знаю, но, наверно, уже скоро, – ответила я и почувствовала резкую боль в желудке, в очередной раз вспомнив о совете врачей забыть про замечательный напиток.
– Вика, а ты веришь в жизнь после смерти? – внезапно спросила Марина, переходя на «ты» и подхватывая меня, уже теряющую сознание от боли. – Пойдём со мной!
Боль оставила меня так же резко, как и появилась.
Я поднялась с пола и проследовала за Мариной в гостиную. Встав у окна, она произнесла, не глядя мне в глаза:
– Теперь уже нечего бояться и терять. Зачем он тебе был нужен?
– Я не знаю, что Вам ответить…
Я знала, что ей ответить. Я любила Влада. Не за что-то. И именно поэтому мне было всё равно, в каком статусе находиться с ним рядом. Любил ли Влад меня? Большой вопрос. Но я никогда не просила его развестись с женой, понимая, что он к ней привык. Я не желала им зла.
– Бог всё видит, Викуся. Он должен был наказать вас обоих. Знала б ты, как я тебя ненавижу! Но Бог простит меня! Простит за то, что я сделала, – Марина стала всхлипывать, как маленький ребёнок.
– А что Вы сделали? – удивилась я и от нехорошего предчувствия тут же мысленно обратилась к Владу: «Пожалуйста, приезжай сюда побыстрее! Твоя Марина меня сейчас съест!»
– Я знала, что он не расстанется с тобой! Да, я никогда его не любила, это был брак по расчёту, но он не имел права! Не имел!!!
– Успокойтесь, пожалуйста, – я не знала, что следует говорить в таких случаях.
– Я не могла так жить! Не могла! Он должен был потерять нас обеих!!!
Внезапно мы услышали стремительные шаги на лестнице, хлопнула входная дверь, и раздался крик запыхавшегося Влада:
– Вика, Вика!!! Ты здесь?
Марина застыла в молчании, повернувшись к окну, а я выбежала в коридор:
– Как хорошо, что ты приехал!
Влад будто не слышал меня, быстрыми шагами направляясь на кухню.
– Мы – здесь! – снова крикнула я, но Влад даже не обернулся, замерев у приоткрытой двери.
– Марина!!! Как ты могла! – воскликнул он, не поворачиваясь ко мне.
– Бог должен меня простить! – холодно произнесла она, подойдя к нам.
Я стояла между ними и тщетно пыталась понять, что же произошло. Влад развернулся, хлопнув перед моим носом дверью на кухню, и, не обращая на нас никакого внимания, стал ходить взад-вперёд по коридору, судорожно набирая чей-то номер на телефоне.
– Влад, что случилось?! – переспросила я.
– Я всё рассчитала, – произнесла Марина, похлопав мужа по плечу. – Уже слишком поздно.
– Это «скорая»?! – крикнул Влад, дозвонившись.
– Какая ещё «скорая»?! – крикнула я ему на ухо. – Что с тобой?
– Он не слышит нас, – констатировала Марина. – Но жизнь после смерти всё-таки существует…
май 20027. Межгалактический Союз Писателей
Путь к моей славе был достаточно лёгок – мне несказанно повезло!
Однако началось всё с того, что родился я исключительно уродливым и невысоким. Моя сестра-близнец, Майя, напротив, получилась симпатичной, да и невысокий рост для девочки – скорее плюс, чем минус. Майя нравилась всем. От меня воротили нос. Как я ни пытался понравиться людям, обратить на них своё внимание – тщетно. Даже тяжеленная обувь на толстенной подошве не прибавляла мне ни весу, ни росту.
Так я и стал писателем – завёл себе жилетку в виде дневника, которому доверял интимные страдания от невзаимности, но после пришедшей на ум первой же рифмы переобулся в поэта. Вскоре я обнаружил, что в Интернете есть масса сайтов, где можно разместить свои шедевры. В итоге, после мучительных качелек между «за» и «против», ведь тогда я ещё не был уверен в отменном качестве собственных произведений, всё-таки зарегистрировался, выложил фотку какого-то красавчика и… первый стих под названием «Непризнанный гений, или Отверженный».
Невероятно, но на меня мгновенно обрушился шквал положительных откликов с признаниями в любви от женщин совершенно разных возрастов, мастей и калибра!
Меня стали приглашать на мероприятия в литературные объединения и кружки, на выступления в музеи, библиотеки, школы и даже в детские сады, чего поначалу я, естественно, стеснялся, поскольку фотка безымянного красавца, выложенная мной в Интернете, кардинально отличалась от моего отражения в зеркале.
Но Пушкин, знаете ли, тоже был внешностью на любителя…
И вот я оказался на сцене! И залы зарукоплескали! Женщины просили книжку с автографом, сочиняли и пели песни на мои стихи, прижимались ко мне на коллективных фотографиях и всячески намекали, что не прочь познакомиться поближе. Впрочем, мужчин в ЛИТО не наблюдалось, за исключением редких пенсионеров и хронических алкоголиков, на фоне которых я выглядел сказочным принцем. И да, мне это нравилось! Не то, что дома, среди родственников, или в офисе на работе…
Вскоре одна из влюблённых в меня пенсионерок дала мне рекомендацию для вступления в Союз писателей нашего города, я напечатал две книжки «избранного», подал вместе с рекомендацией на рассмотрение в приёмную комиссию, и… меня приняли! Приняли! Да! Сказав, что мои тексты потрясли их до глубины души, особенно стихотворение «Непризнанный гений, или Отверженный».
Однако вторая влюблённая в меня старушка приревновала к первой и пригласила вступить в городской Союз писателей. Вы спросите: в чём разница между городским Союзом писателей и Союзом писателей нашего города? Я до сих пор и сам не понял, но старушка сказала, что городской выше котируется, а я достоин самого лучшего!
Так, в течение пяти лет меня приняли во все существующие литературные объединения и Союзы писателей, чьи штаб-квартиры были расположены в нашем городе и на его окраинах, каждый из которых считал себя гораздо круче всех остальных вместе взятых.
Я послушно платил ежегодные взносы. И всё чаще получал письма с номинациями на многочисленные конкурсы, в которых всегда… побеждал! При этом традиционно каждая подборка моих стихов для какого бы то ни было конкурса начиналась с «Непризнанного гения, или Отверженного», уже 100-процентно проверенного шедевра, моей визитной карточки в современной поэзии… Да и в литературе, чего уж тут скрывать, ведь «Непризнанный гений» был удостоен не только премии имени Александра Сергеевича Пушкина, но и стал победителем конкурсов имени Льва Толстого, Николая Гоголя и Антона Павловича Чехова! Я, конечно, предлагал организаторам конкурсов рассмотреть на «прозаические» премии дневниковую прозу вместо стихов, но меня тут же заверили, что моя поэзия настолько масштабна и глубока, что самые великие прозаики мира с радостью вручили бы мне все свои ордена и медали! После этих слов я наконец-то отбросил последние сомнения в себе!
За пять лет вращения в литературных кругах на моём пиджаке не осталось свободного места! Он блестел золотом, приятно позвенькивал славой и, как магнитом, притягивал практически всех без исключения женщин из литературных кругов. А однажды я пришёл в этом пиджаке в офис на корпоратив. И – о да! Это была моя минута славы!
Лишь глупенькая Майя смеялась надо мной! Считала, что мои стихи по смыслу – никчёмны, а их рифмы безобразны! Что Толстой, Гоголь и Чехов вместе с Пушкиным и иже с ними уже давно мечтают встретиться со мной на Том Свете, чтобы отправить в Ад на сковородку, потому что их награды выдаются не за качество произведений и не мне одному, а за деньги и всем желающим.
Я пытался объяснить сестре, что мы живём в коммерческом обществе, союзы писателей государством давно не финансируются, поэтому те вынуждены поощрять авторов за счёт авторов. А победы в национальных конкурсах и правительственные награды раздаются только «своим», да и, наверняка, стоят гораздо дороже. Но Майя не поленилась и подсчитала, сколько денег я потратил на литературную деятельность за пять лет, и заверила: коттедж на море в Европе стоит гораздо дешевле!
Европа… А ведь Майя была права: пора покорять и Европу, а затем – Азию, и… весь мир! И – не поверите! – но я нашёл Союз европейских писателей, а следом – Союз писателей Азии, Союз писателей Евразии, а после – Союз писателей Северной и Южной Америк, Канады, Мексики, Бразилии, Перу, острова Пасхи и островов Фиджи, Папуа и Новой Гвинеи, Антарктики и Арктики…
В итоге за очередную пятилетку я добрался до Северного и Южного Полюсов!
Да! Я стал мировым поэтом! Количество орденов и медалей не помещалось уже и на десяти пиджаках, а про дипломы и говорить нечего! Каждую новую награду я выкладывал на свои страницы в соц. сетях и получал всё большее количество лайков от других поэтов и писателей, которые следом за мной покоряли уже покорённые мною вершины. Я чувствовал себя первооткрывателем! Первопроходцем! Полководцем современной поэзии и… что уж скрывать! – настоящим Богом Литературного Олимпа.
В то же время я отслеживал дипломы и награды конкурентов, и едва выискивал что-то новенькое, сразу же отправлял «Непризнанного гения» на очередной конкурс и… побеждал! Весь мир лежал у моих строк!
На тот момент я издал уже более ста авторских книг и продолжал писать ещё и ещё! Каждый день – по несколько стихотворений! Да, и вдохновение тут ни при чём! Творец должен творить постоянно, не останавливаясь! Поэзия – это труд! Ежедневный. Упорный. Как работа шахтёра или учителя. Или врача. Не хочешь писать? А надо, дружок! Садись и пиши! Это же твоё предназначение на Земле. Выбери время – например, каждый день с 22:00 до 24:00, и флаг тебе в руки! «Ни дня без строки!» – вот девиз настоящего поэта и писателя.
Одна лишь Майя не признавала моей величины. Она уже даже не смеялась, а просто перестала со мной общаться… Что ж, жаль! Конечно, зависть – плохое чувство, но я простил Майю заранее. Она же – моя сестра. Пусть завидует на здоровье! Майя, правда, купила себе квартиру в Майями, но для меня важнее – признание! Я – гений, а она – просто Майя, и её имя, кстати, переводится с санскрита как «иллюзия»!
Пока я размышлял, куда бы теперь податься, чтобы покорить Марс или Венеру, в моей жизни произошло событие, которому я тогда не придал значения. На очередной тусовке в Центральном Доме Литераторов, куда меня пригласили почитать стихи две очаровательные леди из ЛИТО «Божий одуванчик», появился некто Илья Книжников. Он вышел к микрофону, представился главой только что зарегистрированного им Союза Читателей (!) и пригласил всех желающих подать заявку на вступление. Никаких взносов платить не требовалось, но обязательным условием для члена Союза являлось прочтение им не менее одной книги в год и написание на неё рецензии объёмом не более одной страницы.
Ничего себе! Вот это наглость! Я вышел к микрофону и высказал своё «фи» господину Книжникову. Мы, здесь собравшиеся, поэты и писатели, рождены, чтобы писать, а не читать! Это нас, заслуженных и удостоенных, великих орденоносцев и медалистов, победителей и лауреатов, обязаны изучать все остальные, те, кто не присутствует сейчас в этом зале! Ведь на заседания ЛИТО, выступления в библиотеках и школах, на концерты поэтов и литераторов в наши-то времена приходят лишь такие же, как и мы сами, поэты и литераторы! Читатели и простые слушатели уже лет сто как сидят дома!
Зал поддержал моё «фи» бурными аплодисментами и криками «браво!», но Книжников попытался возразить, что сегодня расплодилось невероятное количество Союзов писателей, поскольку каждый, имеющий страницу хотя бы в одной из соц. сетей и умеющий писать как минимум своё ФИО, считает себя писателем. А вот, судя по отчётам издателей, книги перестали покупать, а значит, и читать. Мол, именно поэтому, для поддержания интереса к книгам, он, Книжников, и решил создать первый и единственный в мире Союз Читателей.
Дискуссия грозила перерасти в острый конфликт. Я предложил Книжникову для начала прочитать мои книги и демонстративно покинул ЦДЛ. За мной проследовали и все остальные, кроме самого Книжникова.
Прошёл год. На очередном вечере в ЛИТО «Стишата-Кукушата» я узнал, что в Союз Читателей никто так и не вступил. Зато… в соц. сетях появился очередной Союз Писателей!
И на этот раз – Межгалактический!
О! Я возликовал: «Держись, Майя! Теперь ты просто обязана умереть от зависти!»
Мне сообщили адрес сайта, на котором я ознакомился с условиями приёма в Союз и со списком конкурсов на предстоящее десятилетие – каждым годом заведовала своя Межгалактическая Комиссия, выдающая премии имени одной из планет Солнечной Системы, близлежащих к ней Созвездий, спутников и не только.
За ночь я подготовил подборку своих стихов, первым из которых, естественно, шёл «Непризнанный гений», и благополучно отправил Межгалактической Комиссии на рассмотрение. Одновременно подал заявку и на вступление в Союз.
Каково же было моё удивление, когда мне пришёл ответ, из которого следовало, что моим произведениям отказано даже в номинации на премию, а мне самому – в приёме в Союз!
«Ну уж нет! Я этого так не оставлю!» – решил я и вместо продолжения переписки отправился прямиком в офис Союза.
Секретарша вежливо выслушала моё требование личной встречи с самым главным в Межгалактическом Союзе и проводила меня в комнату для переговоров.
Через пару минут дверь распахнулась и в переговорную вошёл… Книжников!
– Вы?! – удивился я.
– Здравствуйте! – спокойно произнёс Книжников. – Какими судьбами?
Я передал ему распечатку своих произведений, начинающуюся с шедеврального «Непризнанного гения», и сказал, что мне отказали не только в получении премии имени Солнца, но и в самой номинации, как, впрочем, и в приёме в Межгалактический Союз.
– По какому такому праву? Со мной! Так! – воскликнул я в завершении. – Вы сами-то читали мои стихи?!
– Конечно, – внезапно ответил Книжников. – Я прочитал Вашу книгу. Ещё тогда, когда в ЦДЛ Вы предложили мне ознакомиться с Вашим творчеством.
– И?! – я ожидал восхищения.
– Вы – обычный графоман.
– Да Вы в своём уме?! – закричал я, вскочив из-за стола. – Как Вы смеете меня оскорблять?! Мой «Непризнанный гений» получил миллиард премий всех существующих на сегодняшний день Союзов писателей!
Книжников взял распечатку «Непризнанного» и зачитал его вслух целиком:
– «Я – Евгений, непризнанный гений, отверженный всеми. Но клянусь я: вот-вот черёд мой придёт! И Солнце моё взойдёт! И я, любя, освещу им тебя!» Простите, но…
– СКОЛЬКО?! – заорал я. – Сколько мне Вам заплатить?!
– Вы уже давно должны были понять, что я – не коммерсант. Потерпев неудачу с Союзом Читателей, я создал Союз Писателей на радость собственной душе, а не ради взносов. Вы наверняка ознакомились на сайте с условиями вступления – никаких денег здесь не требуется, поскольку мне интересно отделить зёрна от плевел, создать уникальное объединение действительно талантливых людей, которые сегодня теряются в толпе «гениев». Я хочу помочь им оставить свой след на память тем, кто придёт после нас.
Книжников положил распечатку на стол, вздохнул и удалился. Я не помню, как вернулся домой.
«Что делать? Что же теперь делать? Ведь на каждом углу, во всех ЛИТО, на всевозможных страницах в соц. сетях я уже анонсировал отправку заявки в Межгалактический Союз Писателей и стихи, поданные на конкурс имени Солнца! Меня затерроризировали поклонницы: когда же я блесну очередным – уже межгалактическим – орденом или медалью? Да и наверняка, все коллеги по перу, узнавшие о появлении Межгалактического, мгновенно отправили и свои собственные заявки! А если их примут?!»