Буры против англосаксов. Воспоминания Президента Южно-Африканской Республики

© Крюгер П., 2024

© Жуков Д., перевод на русский, 2024

© ООО «Издательство Родина», 2024

Оставленные рубежи

Предисловие переводчика

Более ста лет назад знаменитый английский писатель и публицист Генри Райдер Хаггард писал о Южной Африке: «Что касается этой страны, то в настоящий момент занавес упал на южноафриканской сцене; когда он поднимется вновь, есть полное основание опасаться, что за ним зритель увидит полный беспорядок, который, если не предпринять в будущем разумных и последовательных действий, может перерасти в состояние хаоса»[1]. Хотя сказанное и относилось к давно забытым событиям, оно отчасти остается актуальным и поныне. Порой кажется, что хаос и беспорядок – зачастую кровавый – это естественное состояние той части «черного» континента, о котором идет речь в этой книге.

Ее автор – Пауль Крюгер[2], последний президент Трансвааля, или Южно-Африканской Республики[3]. Хотя сегодня имя Крюгера едва ли широко известно, в начале прошлого века, пожалуй, не было ни одного сколько-нибудь цивилизованного человека, который не сопереживал бы той борьбе, которая развернулась на полях Англо-бурской войны. Британскому вторжению противостояли тогда относительно немногочисленные силы буров, или африканеров (потомков европейских, главным образом голландских, колонистов, обосновавшихся на Мысе Доброй Надежды еще в 1652 году), общепризнанным национальным лидером которых стал уже престарелый Крюгер.

Был он весьма популярен и в России; к слову, в рядах бурских коммандо храбро сражались русские добровольцы[4], а песня «Трансвааль, Трансвааль, страна моя, ты вся горишь в огне…» стала поистине народной. Не забывали эти события и в советское время: мальчишки зачитывались романами Луи Буссенара «Капитан Сорви-голова» и «Похитители бриллиантов», а сразу после Великой отечественной войны в кинотеатрах с большим успехом демонстрировался трофейный немецкий фильм 1941 года «Дядюшка Крюгер» («Ohm Krüger»; в советском прокате – «Трансвааль в огне»).

В принципе, нельзя сказать, что фигура южноафриканского президента ныне прочно забыта. Его имя по-прежнему носит национальный парк-заповедник в ЮАР, а характерный профиль до сих пор чеканят на золотых «крюгеррандах» – наиболее ценных инвестиционных монетах. Пока стоит в центре Претории и памятник лидеру буров (правда, сейчас он окружен антивандальной решеткой, и подойти к нему нельзя). В разных странах периодически переиздаются и мемуары Крюгера, которые теперь предлагаются вниманию отечественного читателя.

Хронологически книга охватывает большую часть жизни Крюгера, выпавшую на последние три четверти XIX столетия. Автор родился 10 октября 1825 года в Капской колонии, принадлежавшей Великобритании фактически с 1795 года[5], в семье потомка выходцев из Германии. Детство будущего президента проходило на ферме. К слову, великолепное и подробное описание реалий жизни буров того времени оставил знаменитый русский писатель Иван Гончаров в своих путевых очерках «Фрегат “Паллада”».

Юные годы Крюгера выпали на ключевое событие в истории бурского (или африканерского) народа – так называемый Великий Трек. Причины этого массового переселения вкратце таковы. В 1834 году британский парламент провозгласил отмену рабства в Капской колонии. Это вызвало недовольство буров, хозяйство которых во многом опиралось на подневольный труд. Сумма компенсации была, по их мнению, недостаточной. В этих условиях значительная часть буров двинулась на север.

Идеологи Трека откровенно писали: «Нас гнало прочь не столько стремление к свободе, сколько проводимая англичанами политика равноправия туземцев с христианами, противоречащая божеским заповедям, различию расы и религии; повиновение этому ярму нетерпимо для христиан, поэтому мы удалились, чтобы не осквернять своих идеалов»[6].

Действительно, буры всегда отличались весьма специфической религиозностью (что нашло отражение и в мемуарах Крюгера). В подавляющем своем большинстве они были приверженцами Голландской реформатской церкви и ее деноминаций. В частности, сам Крюгер принадлежал к направлению так называемых «допперов», наиболее радикальных кальвинистов, вероучение которых восходило еще к постановлениям Дордрехтского синода 1618–1619 гг. Это означало абсолютизацию идеи Божественного Предопределения и повышенное внимание к Ветхому Завету. Крюгер сам выступал в качестве религиозного мыслителя и в своих построениях роль «богоизбранного народа» отводил бурам. Главным условием процветания нации он называл строгое следование Библии. Не удивительно, что коренных африканцев буры воспринимали, как своих подчиненных, которые, к тому же, были «прокляты Господом» и «не могли спастись»[7].

Конечно, англичане яростно критиковали подобные взгляды и не упускали случая высмеять «тугодумных фермеров» и самого Крюгера. Особенно подчеркивалось, что президент никогда не читал ничего, кроме Священного Писания, был невежественен в науках и до конца своих дней пребывал в убеждении, что земля плоская[8].

А. Конан Дойл возмущался убежденностью буров в том, будто «использование зарядов динамита, чтобы прекратить дождь, есть стрельба в Господа; что истреблять саранчу – нечестиво; что не следует использовать какое-то определенное слово, потому что его нет в Библии»[9].

Г. Р. Хаггард характеризовал африканеров так: «Буры действительно необычный народ, хотя и не очень трудолюбивый. Они достаточно религиозны, но их религия берет свое начало из самых темных и мрачных страниц Ветхого Завета; им чужды мягкость, доброта, милосердие, они редко читают Евангелие. Зато восхищаются историями о том, как израильтяне зверски расправлялись со старцами, а в своем собственном положении видят сходство с первыми поселенцами Земли Обетованной. Подобно им, буры считают себя людьми, избранными Богом, который возложил на них миссию по искоренению местных языческих племен, и поэтому они всегда готовы по примеру из Священного Писания к убийству и грабежам. Именем Бога, которое у них всегда на устах, они прикрывают свои порой весьма сомнительные заявления»[10].

Вышеприведенное высказывание отчасти справедливо. Именно в подобных воззрениях кроются корни идеологии апартеида, политика которого была официально провозглашена в Южной Африке в 1948 году. Абсолютно «нетолерантные» сентенции то и дело встречаются и на страницах мемуаров Крюгера (хотя многие африканцы относились к нему с большим уважением, поскольку сам он – возможно, из тактических соображений – неоднократно демонстрировал вполне терпимые чувства по отношению к туземцам). Но надо учитывать, что взгляды, которые мы сегодня однозначно определяем как расистские, в ту эпоху казались едва ли не естественными. Характеристики, унизительные для коренных африканцев, давали многие известные путешественники и писатели: среди них можно вспомнить и Майн Рида, и уже упомянутого Ивана Гончарова.

Так или иначе, сто лет назад расизм буров не вызывал никаких отрицательных эмоций у подавляющего большинства их сторонников во всем мире. Более того, даже в советской историографии долгое время буры описывались с самых комплиментарных позиций. Еще в 1940 году один из советских авторов писал: «Борьба буров с Англией за свою независимость была справедлива и прогрессивна не только как борьба против империализма, но и в более тесном и местном значении, как война пионеров культурного освоения Африки, поколениями вкладывавших тяжелый труд в африканскую землю, против хищнической эксплуатации Англией богатств этой страны, ставшей для буров их второй родиной»[11]. Правда, спустя тридцать лет другой советский историк назвала Крюгера «представителем крупных бурских землевладельцев, собственником огромных ферм и стад, ярым расистом», который «упорно защищал интересы бурских колонизаторов»[12].

Надо сказать, что бурское переселение почти совпало с другим грандиозным потрясением в истории юга Африки. В 1818–1828 гг. огромная масса бантуязычных народов мигрировала с севера – от Замбези до побережья Наталя и восточнее от последнего[13]. Это движение было связано с именем Чаки – создателя «зулусской империи», который провозгласил так называемую политику «мфекане» (или «перемалывания»). Жертвой этой политики, заключавшейся в беспощадном подчинении (а в ряде случаев и прямом геноциде) аборигенных народов, пали бесчисленные племена, лишившиеся, в результате, своих традиций, культуры и языка. Таким образом, все эти народы испытали на себе два мощных удара: с севера – со стороны зулусов, с юга – со стороны буров (впрочем, последние – сами не желая того – фактически спасли многие племена от неминуемой гибели). Последовала целая череда так называемых кафрских, или пограничных войн.

Все это происходило на фоне освоения бурами территорий, расположенных между реками Оранжевой, Ваалем и Лимпопо, и создания здесь целого ряда республик. В свою очередь, англичане постоянно стремились присоединить к своим владениям уже освоенные бурами земли; так, в 1843 году Великобритания аннексировала Наталь. Эта борьба перемежалась некоторыми передышками. В 1852 году Англия подписала Сандриверскую конвенцию, признав независимость буров, проживавших к северу от Вааля. Спустя два года была заключена Блумфонтейнская конвенция, дававшая независимость бурам, колонизировавшим земли между Оранжевой и Ваалем. В итоге, в 1854 году было создано Оранжевое Свободное Государство, а в 1856 году – Южно-Африканская Республика (Трансвааль)[14].

Впрочем, 12 апреля 1877 года Великобритания объявила об аннексии Трансвааля, что повлекло за собой Войну за независимость (или Первую Англо-бурскую войну 1880–1881 гг.). В марте 1881 года англичане были вынуждены заключить с бурами перемирие, а в 1884 году – вновь признали независимость Трансвааля.

Надо сказать, что Крюгер достаточно рано стал занимать в бурском обществе видное положение, еще 17-летним юношей получил первую административную должность, а затем стал стремительно подниматься по карьерной лестнице. Он принимал непосредственное участие во всех политических и военных событиях Южно-Африканской Республики и, отчасти, Оранжевого Государства, в период гражданской войны между бурами (1861–1864 гг.) возглавлял вооруженные силы, преданные президенту М. Преториусу, а затем занял должность командант-генерала – главнокомандующего войск Трансвааля. Позже он не раз оказывался лидером оппозиции, пока в 1883 году не был избран президентом Южно-Африканской Республики.

Пауль Крюгер

На этом посту он находился четыре срока подряд, пока трагическое для африканеров окончание Англо-бурской войны не привело к потере независимости[15]. В октябре 1900 года Крюгер навсегда оставил пределы Трансвааля и отплыл в Европу. Он посетил Францию, Германию, Бельгию, Голландию в тщетной попытке заручиться поддержкой этих держав в борьбе против Великобритании. 14 июля 1904 года бывший президент скончался в Швейцарии. В декабре его прах был доставлен в Преторию.

В своих воспоминаниях Крюгер почти не находит сколько-нибудь добрых слов по отношению к англичанам (в то же время, некоторым туземцам он дает вполне благожелательные характеристики), которых он, безусловно, считал главными своими врагами. Президент обвиняет британцев в лживости, лицемерии, неумении вести «честную игру». Это и понятно, ведь эмиссары Ее Величества на протяжении всей сознательной жизни Крюгера проводили в Южной Африке фактически одну и ту же стратегию, медленно, но верно вынуждая буров оставлять свои рубежи. С момента же появления на политической арене Сесиля Родса[16] и рокового открытия золотоносных месторождений судьба бурских республик была предрешена…

Мартинус Преториус – первый президент Южно-Африканской Республики

Разумеется, со временем африканерам удалось взять реванш: в Южно-Африканском Союзе – доминионе Британской империи – они относительно быстро взяли реальную власть в свои руки (по крайней мере, все премьер-министры этого государства были бурами). В 1948 году к власти пришла Национальная партия, взявшая курс на получение полной независимости, которая, наконец, и была провозглашена в 1961 году, наряду с созданием Южно-Африканской Республики. Лишь с проведением в 1994 году всеобщих выборов правление белого меньшинства в ЮАР драматически окончилось, что, откровенно говоря, не привело к разрешению всех накопившихся проблем, а лишь усугубило их. Последние рубежи были оставлены и, по всей видимости, на этот раз навсегда…

Перевод предлагаемой читателю книги осуществлен с английского языка по изданию 1902 года[17]. Этот текст среди специалистов считается «хрестоматийным», поскольку первое (немецкое) издание, подготовленное пастором А. Шовальтером, содержало изъяны, исправленные в последующем. Нельзя не сказать, что впервые воспоминания президента на русском языке были опубликованы еще в 1903 году[18]. К сожалению, сегодня этот перевод можно охарактеризовать, как неудовлетворительный, из-за его явной архаичности и многочисленных ошибок (при передаче названий, имен и т. д.).

При переводе бурских имен собственных мы руководствовались правилами транскрибирования с языка африкаанс[19]. То же относится и к географическим названиям (если речь не идет о названиях, данных британцами). Исключения составляют те случаи, когда написание имен, населенных пунктов и географических названий уже устоялось в отечественной литературе (Пауль Крюгер, Драконовы горы, Крокодилова река и т. д.)[20]. Альтернативные написания имен африканских туземных вождей (Моселикатсе – Мзиликази, Буну – Нгване V и т. д.), по возможности, даны в комментариях.

Великий Трек

Помимо собственных пояснительных сносок мы оставили большую часть комментариев из немецкого и английского изданий. Часть из них небесспорна, но, на наш взгляд, отражает дух той эпохи, сыном которой был Пауль Крюгер. Приложения, которые включил в первое издание немецкий редактор, пастор А. Шовальтер, не публикуются, поскольку они лишь дублируют то, что содержится в основном тексте книги. Вместо этого мы сочли нелишним снабдить настоящее издание приложениями, содержащими, на наш взгляд, более интересную для современного отечественного читателя информацию. Речь идет о страноведческих и этнографических очерках таких авторитетных в свое время специалистов, как Ж. Э. Реклю и К. К. Штрекер, выпустивших свои исследования непосредственно перед началом Англо-бурской войны. Примерно в то же время они были переведены и опубликованы на русском языке; итак, в самом начале прошлого столетия наши прадеды черпали сведения о Южной Африке именно у этих авторов. Помимо этого, здесь же публикуется фельетон Л. Никулина «Грязный юбилей», посвященный пятидесятилетию окончания Англо-бурской войны и опубликованный в советском юмористическом журнале «Крокодил» в мае 1952 года. Статья содержит ряд небезынтересных деталей и отражает советский взгляд на южноафриканские события начала века в сталинскую эпоху.

Предисловие к изданию 1902 года

Господин П. Крюгер диктовал эти мемуары своему личному секретарю Германусу Христиану Бределю и господину Питу Гроблеру, бывшему заместителю государственного секретаря Южно-Африканской Республики. Эти господа передали свои записи немецкому издателю, преподобному доктору А. Шовальтеру, который провел несколько недель в Утрехте в постоянных беседах с господином Крюгером, уточняя различные вопросы.

Перевод для английского и американского изданий был сделан господином А. Тейксейрой де Маттосом. При сравнении немецкого текста доктора Шовальтера с оригинальными голландскими записями были внесены уточнения. Кроме того, в настоящем издании Крюгер говорит от первого лица, тогда как в некоторых европейских изданиях повествование начинает вестись от третьего лица с того момента, когда главный герой стал занимать в своей стране видное положение. Последний прием, безусловно, выглядел несколько искусственно, поэтому во все последующие европейские издания также были внесены соответствующие исправления.

Глава I.

Юные годы

Потеря Отечества. – Новая Родина. – Приключения на охоте. – Крюгер добывает своего первого льва. – Случай с мертвым львом. – Продолжение охоты на львов. – Охота на пантер и носорогов. – Смертельная схватка с носорогом. – Охота на буйволов. – Охота на слонов. – Крюгер спасается от слона бегством. – Собачья верность. – Крюгер получает ранение.

Память уносит меня в те времена, когда я, будучи девятилетним мальчиком, вынужден был покинуть родину вместе с моими родителями и дядюшками – Гертом и Тёнисом Крюгерами.

До того момента мы жили на ферме Ваальбанк, в округе Колесберг в Капской колонии. Родился же я 10 октября 1825 года на ферме Булхук близ Зурберга. Я был третьим ребенком Каспара Яна Хендрика Крюгера[21] и Элизы Стейн, дочери Доува Стейна. Мои родители были фермерами, а я сызмальства, подобно всем другим крестьянским ребятам, трудился на ферме, присматривал за скотом и выполнял различные поручения по хозяйству.

Как-то одна старуха предсказала моей матушке, что ее сыну – то есть мне, Стефанусу Йоханнесу Паулусу – предопределено занять в жизни весомое место. Впрочем, в то время еще ничего не указывало на то, что Господь предначертал мне какую-то особую миссию.

Исход буров из Отчего дома, или Великий Трек, стал первым значительным событием в моей жизни. В то время я был слишком мал, чтобы осознать значение этого грандиозного переселения. Мне запомнилось только, что мои родители объясняли причину Трека так. Вначале англичане продали бурам всех своих рабов. Когда деньги за эту сделку были уплачены, британские власти объявили всех рабов свободными, а их хозяевам предложили компенсацию. Последнюю можно было получить только в самой Англии, причем лично, либо при посредничестве финансового агента. Однако расходы, понесенные при этом способе возмещения убытков, в значительном числе случаев много превышали выгоду. Посему большинство буров просто отвергли эту смехотворную компенсацию и отказались жить под властью бесчестных людей.

Ко всему прочему, кафры[22] продолжали свои вылазки в Капскую колонию, дабы красть у буров скот. Однажды бурам удалось вернуть похищенное кафрами большое стадо. Но один английский генерал объявил, что это стадо конфискуется в пользу британского правительства для покрытия военных издержек, и лишь некоторая часть скота подлежит возврату, причем лишь тем его законным владельцам, которые лично участвовали в операции против кафров. В умах буров это несправедливое решение произвело совершенное недовольство.

Надо отметить, что каждый бур еще в самом юном возрасте обычно получал от своих родителей пару овец, волов или лошадей, в качестве своего личного имущества. К этим животным он относился с особой заботой, отдавая им все свое сердце. Среди похищенных кафрами животных были, разумеется, и те, что принадлежали бурским детям. Эти подарки, сделанные по старому обычаю, теперь были изъяты англичанами для собственных военных нужд. Конечно, это вызвало у буров большую горечь.

Собственно говоря, именно в силу указанных причин, мои родители и родственники покинули свои дома и отправились в путь по дикой и неизведанной стране. До того момента нашей семье принадлежало около 30 тысяч овец и несколько сотен лошадей и волов. Две трети из них мы вынуждены были оставить.

В мае 1835 года мы пересекли Оранжевую реку. Здесь мой отец продал около трех тысяч валухов[23] по цене в диккертон[24] (старая монета, стоимостью чуть более двух шиллингов) за голову. После этого наша экспедиция двинулась к пойме реки Каледон, и расположились там лагерем. Моим занятием здесь (так же, как и на последующих переходах) было смотреть за стадом. Тем же занимались и дети большинства других трекеров: мы вынуждены были выполнять эту работу, ибо почти все наши черные слуги остались в колонии – и это в то время, когда все наше имущество стало состоять из стада скота, и когда их служба оказалась бы особенно полезной[25].

Примерно в то же самое время свои дома стали покидать и другие буры, которые вскоре присоединились к нам у реки Каледон. В течение следующего, 1836 года начался собственно Великий Трек, когда отдельные группы беженцев объединились под началом Хендрика Потгитера[26]. На совещании трекеров были приняты соответствующие резолюции, и образовано своего рода правительство. При этом правила поведения определялись Высшим законом – Словом Божьим. Для начала командантом был выбран Потгитер.

К слову, среди первых принятых положений был указ, воспрещающий отчуждать у туземцев землю и иную собственность посредством силы. Не было разрешено и рабство. Это установление вступило в силу на территории поймы реки Вет, а затем распространилось по всему нашему Свободному государству, не исключая районов расселения туземных рас. Земли между реками По и Вааль были приобретены у живших там кафров в обмен на быков и коров.

Когда первые трекеры прибыли в Вааль и разместились здесь в небольших лагерях вдоль реки Реностер, на них неожиданно и без всякого повода напали зулусы под предводительством Моселикатсе[27]. Этот Моселикатсе был в то время вождем и хозяином страны, простирающейся к западу от Лебомбо и Драконовых гор. Помимо прочих он подчинил себе жившие на этой территории племена макатесе. Моселикатсе относился к ним, как собакам (он их так и называл). Однажды мимо его становища пролетали стервятники. Моселикатсе приказал убить нескольких несчастных стариков и женщин, и скормить их хищным птицам – его «детям», как он величал стервятников. Покоренные Моселикатсе племена скрывались от него в пещерах и ущельях.

Проведав о том, что с юга в его страну пришли белые люди, Моселикатсе послал несколько тысяч своих воинов с приказом вырезать пришельцев. Как я говорил, трекеры расположились небольшими лагерями вдоль рек Реностер и Вааль; лагеря находились на удалении друг от друга, дабы не вызывать споров о пастбищах. Когда экспедиция Моселикатсе внезапно напала на трекеров, большинство из них были убиты.

После этой резни зулусы вернулись в логово Моселикатсе, приведя с собой захваченный скот. Спустя две недели они нагрянули в еще большем количестве и напали на трекеров в Вехткопе, в Оранжевом Свободном Государстве. Но здесь Сарел Селллиерс построил укрепленный лагерь[28]. 33 бура, оборонявшие лагерь, отразили стремительную атаку зулусов и нанесли им тяжелые потери. Женщины и дети отчаянно помогали защитникам лагеря: отливали пули, подавали винтовки и, иной раз, даже сами брали в руки оружие, дабы дать отпор врагу. Зулусы отступили. Но прежде чем вернуться в стан Моселикатсе, они напали еще и на трекеров возле Претории и Марико, и увели с собой скот. Помимо этого им удалось похитить двух белых детей и трех метисов, о которых с тех пор никто более ничего не слыхал.

Небольшой отряд буров под командованием Потгитера преследовал врага до реки Марико. Господь не оставил буров и даровал им победу возле Зееруста. Они продолжали гнать противника дальше, и, в конце концов, вторглись на его территорию. Буры смогли вернуть часть своего имущества, обратили Моселикатсе в бегство, а затем возвратились обратно.

После этих событий некоторые трекеры приступили к освоению Наталя. Для того чтобы спокойно работать в этой отвоеванной стране, и сделать ее подлинно независимой, нужно было поддерживать связь с внешним миром. Буры, которые осели в Натале, надеялись получить возможность пользоваться гаванью Дурбана. Но после предательского убийства Пита Ретифа и нападения орд Дингаана[29], большая часть переселенцев, в числе которых был и мой отец, вернулись во внутренние районы Свободного государства и Трансвааля. Моя семья поселиласьу реки Либенбергсвлей, на территории Оранжевого Свободного Государства; это место стало повсеместно известно после операции Китченера против Де Вета.

В 1839 году отряд буров вновь пересек Вааль, дабы найти и покарать Моселикатсе, который продолжал свои грабительские набеги, и чтобы вернуть украденный скот. В этой экспедиции принимал участие и я. Отряд Потгитера покинул лагерь, располагавшийся в Вондерфонтейне (ныне – район Почефструма), и начал преследовать отступающего Моселикатсе. Вся страна была опустошена, а бурские поселенцы – убиты. В Клейн-Буффельсхуке, недалеко от горного массива Магалисберг, на Слоновьей реке, Потгитер обнаружил скрывавшегося там вождя одного из племен, Могато. Рядом с ним находились несколько его приближенных. Когда Потгитер спросил вождя о Моселикатсе, он ответил, что тот уже пересек Крокодилову реку. На вопрос, почему он сам остался и прятался, Могато сказал, что был вынужден бежать из укрепленного горного лагеря Моселикатсе из-за страха перед ним.