- -
- 100%
- +
– Ага, моль серая. Из Наташкиной группы, – сказал Виктор.
Клавдия почувствовала, что её симпатия к университетскому супермену резко съёжилась.
– Это белобрысая, что ли? На кой вы её вообще позвали? Вы чё, меня опустить хотели? – возмутился Найк.
– Отухни. Её не для тебя позвали, а просто так. Это Наташкина идея. Она у нас благодетельница сирых и убогих. Вот теперь и жди, когда ОНО придёт, – недовольно сказал Виктор.
– Не мороси. От тебя убудет, если она с нами пойдёт? – осадила его Наташа.
Клавдия почувствовала прилив благодарности к подруге, но, увы, ненадолго. Сегодня был день откровений. Наташа продолжала:
– Конечно, она не без занудства, но тебя же не заставляют с ней целоваться. Зато она безотказная. Рефераты ты за меня будешь писать?
– Чё, у тебя подружка умная очень? – спросил Найк.
– Да какая она умная? Будто пыльным мешком пристукнутая, – фыркнул Виктор.
– Не скажи. Это она по жизни тормозная, зато у неё можно конспекты стрельнуть, – возразила Наташа.
Это был полный нокдаун. Унижение катком прошлось по Клавдии. Стыд окатил её жаркой волной и зажёг на щеках пожар. Раздавленная и потерянная, она стояла за киоском и мечтала исчезнуть, провалиться сквозь землю, превратиться в ничто. Впрочем, она и была ничем. Ходячее недоразумение. Конечно, она понимала, что Наташа часто использует её, но не ожидала услышать, как подруга вслух рассуждает об этом с чужими людьми.
Клавдия хотела лишь одного, чтобы ребята как можно скорее ушли. Для неё праздник закончился. Мама, как всегда, оказалась права. Не стоило строить радужных планов. Только законченная идиотка могла поверить в то, что её пригласили искренне. Она никогда не сумела бы вписаться в эту блестящую, уверенную в себе компанию и была бы среди них белой вороной.
– Ну и сколько мы её будем ждать? Может, она вообще не придёт? – подала голос Тася.
– Пойдёмте, в натуре. Если она хочет тусоваться, то пусть является вовремя. Лично мне тут торчать влом, – поддержал её Найк.
– Неудобно. Я же её позвала. И потом я хотела к ней с английским подкатить, – заколебалась Наташа.
– Неудобно на потолке спать – одеяло сползает, – усмехнулся Виктор. – Мы её конкретно ждали. Или ты собираешься тут полдня торчать?
Клавдия без всякого интереса слушала перепалку. Всё самое главное было уже сказано. До этого дня Наташа была не просто её единственной подругой, а идолом, объектом восхищения. В Наташе Клавдия находила черты, которых так недоставало ей самой. А романы и любовные терзания подружки заменяли Клавдии личную жизнь. И вот в одночасье она лишилась всего. Теперь она знала истинную цену их дружбы.
Компания направилась в сторону «Лужников». Клавдия уставилась в серый, заплёванный асфальт и побрела к входу в метро, таща за собой тяжёлый груз незаслуженной обиды. Она спустилась по эскалатору и, как сомнамбула, села в вагон.
Идти домой и объяснять, почему она вернулась так рано, не хотелось. Да и что она могла сказать? Солгать, что Наташа заболела? В нынешнем её настроении ложь вряд ли получится убедительной. А рассказывать правду и выслушивать очередную тираду на тему «Я же тебе говорила» было ещё хуже.
Мама всегда и во всём была права, но разве от этого легче? Клавдия вообще удивлялась, как у красивой, общительной, деловой женщины могла родиться такая недотёпа, как она.
Девушка посмотрела на часы. Чтобы возвращение домой выглядело убедительным, нужно было пошататься по улицам ещё часа четыре. Ей было некуда идти и некому звонить. На «Парке культуры» она вышла на пересадку.
В центре зала собралась большая группа парней и девчонок. Весёлые и шумливые, они тоже собирались на День города. У Клавдии к глазам подступили слёзы. Почему жизнь устроена так несправедливо? Праздники всегда случаются у кого-то другого, а ей достаются только серые будни. Где же добрая фея, которая уведёт Золушку от прокопчённого очага?
Ребята с шутками и смехом направились к выходу. Не отдавая себе отчёта, Клавдия последовала за ними и спохватилась уже, когда оказалась на улице.
Так тому и быть. Назло всем пойду одна и тоже буду веселиться. Она решительно направилась в сторону парка.
Глава 5
Казалось, весь город высыпал на гуляние. Парк запрудила пёстрая толпа, словно на Вселенский собор стеклись представители разных эпох и миров. С одной стороны доносилась игра на баяне, с другой – рок-концерт. Бабуси в русских сарафанах и кокошниках распевали частушки, а рядом выделывали пируэты парни на скейтбордах.
Все пришли на праздник компаниями или семьями. Одиночек практически не было. Клавдия неприкаянная бродила среди всеобщего веселья. Купив пакетик воздушной кукурузы, она остановилась возле фотографа со смешной обезьянкой.
– Фото на память, – зазывал фотограф и, увидев Клавдию, обратился к ней: – Девушка, не стесняйтесь. Снимитесь на память, чтобы вам запомнился сегодняшний день.
– Он мне и так запомнится, – сказала она.
Две обезьяны на одном снимке – это перебор. Клавдия не любила фотографироваться, а нынешний день она предпочла бы вычеркнуть из памяти.
Побродив по парку, она вышла на аллею, где сидели художники.
– Девушка, хотите портрет? – предложил длинноволосый парень.
– Нет, спасибо, – помотала головой Клавдия.
– Недорого. На память о сегодняшнем дне, yi о вар и вал художник.
Фраза, произнесённая за последние десять минут дважды, звучала, как горькая насмешка.
Они что, сговорились? Как будто издеваются. Когда больше всего хочется отвлечься и забыть о пережитом унижении, все только о нём и напоминают.
Слёзы, которые только и ждали повода выплеснуться наружу, покатились по щекам. Клавдия резко развернулась и, ни слова не говоря, быстрым шагом направилась прочь.
– Чего это с ней? Что я такого сказал? – недоумённо обратился парень к сидящему рядом собрату.
– Шиза, – коротко прокомментировал тот.
Оставив аллею художников далеко позади, Клавдия замедлила шаг. Ей было неловко, что она не сдержалась и повела себя так глупо. Но после сегодняшнего откровения нервы были оголены.
Она подошла к сцене летнего театра, возле которой собралась толпа зевак. Кое-как справившись с норовистым микрофоном, который то пищал, то подвывал, ведущий объявил:
– Приглашаем вас на конкурс визажистов. Наши сегодняшние участники – начинающие стилисты. Но в будущем, возможно, именно они станут создавать имидж звёзд шоу-бизнеса. На ваших глазах будет твориться индивидуальность. Не упустите свой шанс. Здесь вы можете найти свой стиль.
Реклама привлекла Клавдию. Ей было занятно посмотреть, как можно изменить данный природой облик. Она протиснулась между зрителями в первый ряд. Шесть будущих стилистов и девушки, которым предстояло обрести индивидуальность, толпились на сцене. Только один участник оказался без пары.
Парень в отчаянии вглядывался в публику, то привставая на цыпочки, то рывком бросаясь к краю сцены. Он выглядел таким растерянным и огорчённым, что Клавдия даже пожалела его. По-видимому, охотников получить индивидуальность из его рук не нашлось.
«Такой же недотёпа, как я», – подумала Клавдия.
Как ни странно, на душе у неё стало немного легче. Она не желала парню зла, но тайны человеческой психики таковы, что в одиночку страдать всегда труднее. А когда встречаешь того, кому не повезло, как и тебе, на неприятности легче махнуть рукой.
И тут незадачливый стилист увидел Клавдию. Их взгляды встретились. Мгновение они смотрели друг на друга, а потом парень спрыгнул со сцены и подскочил к ней.
– Послушай, побудь моей моделью, – сказал он и, не дожидаясь её согласия, схватил за руку и потащил на сцену.
– Пусти. Не буду я никакой моделью. Я не умею, – в панике упиралась Клавдия, пытаясь высвободить руку.
– Тебе нечего уметь. Просто посидишь. Это я должен уметь, чтобы из тебя что-то получилось, – упрашивал он.
– Нет, – решительно воспротивилась Клавдия.
Ситуация была нелепой. Одна мысль о том, что она окажется на сцене под взглядами чужих людей, приводила её в ужас. А уж участвовать в конкурсе визажистов – это вообще выходило за рамки всякого здравого смысла.
Стилисты под руку повели своих помощниц за сцену, где были установлены столики со всякими принадлежностями и гримом.
– Итак, у нас шесть участников. Что же с участником под номером семь? Неужели он выбывает из конкурса ещё до начала состязания? – проговорил ведущий.
– Ну, пожалуйста. Это мой шанс. Я его так ждал. Я должен победить. Ну что тебе стоит? – взмолился парень.
Клавдии стало его жалко. Она лучше других понимала, каково быть в шкуре неудачника. К тому же она не умела отказывать, когда её просили. Девушка кивнула:
– Так и быть.
– Я тоже буду участвовать. Вот моя модель! – выкрикнул незадачливый визажист, вытаскивая Клавдию на сцену.
В публике раздались редкие хлопки. Под взглядами десятков глаз девушка чувствовала себя раздетой и готова была провалиться сквозь землю. Она кляла свою дурацкую уступчивость, из-за которой придётся терпеть позорище.
Ведущий оглядел новую пару и сказал:
– Ну что ж, надеюсь, жюри простит опоздание и разрешит седьмому номеру принять участие в конкурсе. Прошу за сцену. А пока участники колдуют над своими моделями, салон Ирины Зайцевой представит вам новые веяния моды этого сезона.
Клавдия на негнущихся ногах проследовала вместе со своим стилистом за сцену. Она сидела перед зеркалом, пунцовая от стыда, и исподлобья глядела на своё отражение.
– Расслабься, ты что, ежа проглотила? – сказал парень и начал массировать её плечи.
– Ты чего меня хватаешь? Взялся причёсывать, значит, причёсывай, – сурово сказала Клавдия, сбрасывая его руки.
– Ну ты совсем дикая. Ладно, сиди и не трепыхайся, я из тебя человека сделаю.
«Из себя бы сделал», – хотела съязвить Клавдия, но промолчала.
– В школе учишься? – спросил парень.
– Угу, – соврала Клавдия.
Её часто принимали за школьницу. Обычно это её нервировало. Но сейчас она не собиралась посвящать горе-стилиста в подробности своей биографии.
– Понятно. А зовут как?
– Шестьсот четырнадцатая, – назвала Клавдия номер бывшей школы, решив играть роль дурочки до конца.
– Очень приятно, а я, как ты уже поняла, седьмой, – представился парень.
Клавдия не удержалась и улыбнулась. Остроумие она ценила и знала, что оно встречается не так часто. Как бы там ни было, но она немного расслабилась. Теперь отступать было поздно, оставалось только ждать, что из всего этого получится.
Парень снял с Клавдии очки, с удивлением посмотрел через стёкла и спросил:
– Зачем очки носишь, у тебя ведь диоптрий мало?
– Привычка, – пожала плечами Клавдия.
– Зря. У тебя глаза красивой формы. Очки их портят.
Он убрал резинку, стягивающую волосы Клавдии в хвост и стал орудовать расчёской: то подбирал волосы наверх, то делил на пробор, то укладывал кренделем. В конце концов он слегка завил щипцами концы волос и оставил их струиться по плечам. За работой парень преобразился до неузнаваемости. В каждом жесте чувствовалась уверенность.
Стоило ему приступить к гриму и взять в руки тушь для ресниц, как Клавдия тут же запротестовала:
– Я не крашусь.
– Ты что, в пещере росла? – усмехнулся парень.
– Я к тебе в клиентки не напрашивалась. Не нравится – ищи другую.
– Слушай, будь человеком. Я же не собираюсь из тебя клоуна делать. Слегка оттеню. Дневной макияж.
Клавдия тяжело вздохнула. Как говорится: взялся за гуж…
– Только не сильно, ладно? – предупредила она.
Не хватало ещё нарваться на кого-нибудь из знакомых с боевым раскрасом на физиономии. Хотя при таком столпотворении встреча маловероятна, но вдруг? Мало ли кто может гулять неподалёку от летнего театра? А если кто-то из университетских будет наблюдать сцену её позора? От этой мысли Клавдии стало не по себе. Тогда она точно станет всеобщим посмешищем. Все просто до колик ухохочутся, если узнают, что она подалась в модели.
– Тени накладывать не надо, – попросила она.
– Ну что ты все время сопротивляешься? Для тебя же это ничего не значит. Не понравится – смоешь. А для меня этот конкурс очень важен. Я должен выиграть, – сказал парень.
Клавдия с безысходностью поняла, что, даже если по закону подлости кто-то из её знакомых наблюдает за конкурсом, отступать уже поздно. Поскольку она согласилась помочь, то выйти из игры сейчас непорядочно. И она покорилась судьбе.
В течение следующих десяти минут начинающий визажист колдовал над её лицом. Время, отведённое для конкурса, подходило к концу. Седьмой номер с удовлетворением оглядел свою работу и повернул Клавдию лицом к зеркалу.
От удивления она потеряла дар речи. Отражение было знакомым и в то же время совершенно чужим. В больших глазах сквозило выражение беззащитности и наивности, присущее людям, привыкшим носить очки, а потом внезапно снявшим их. Лёгкая, светлая помада подчёркивала линию губ. Густые волосы, рассыпанные по плечам, оттеняли матовую нежность кожи. Девчонка в зеркале была такой симпатичной, что Клавдия, привыкшая считать себя страшилой, отказывалась верить в то, что это её собственное отражение.
– Ну как? – спросил парень, видя, какое впечатление произвела его работа.
– Если это я, то считай, конкурс ты выиграл, – сказала Клавдия.
Собратья по цеху по-разному восприняли работу коллеги. Кто-то поздравлял, кто-то открыто завидовал. Преображение девушки было настолько поразительным, что никто не сомневался в успехе.
Ведущий попросил участников конкурса на сцену. Клавдию снова охватил страх. Выйдя из-за кулис, она вгляделась в толпу. Без очков все лица казались ей смазанными. Она могла более-менее рассмотреть лишь тех, кто стоял в первых рядах.
Клавдия не слушала ни ведущего, ни пояснения конкурсантов. Действие на сцене проходило словно помимо неё. Она скользила беспомощным взглядом по толпе и хотела лишь одного, чтобы эта пытка поскорее закончилась. Только оглашение итогов конкурса вернуло Клавдию к действительности. Решение жюри было неожиданным. Участник под номером семь не только не занял первого, но вообще призового места.
– Тут какая-то ошибка. Подожди меня, ладно? Я должен выяснить, – сказал он Клавдии и побежал за членами жюри, которые уже собрались уходить.
Клавдия стояла возле сцены, не зная, что ей делать. Вскоре седьмой номер вернулся очень расстроенным.
– Пойдём отсюда. Не хочу сейчас с нашими встречаться, – сказал он, без всяких церемоний взял Клавдию за руку и чуть ли не бегом потащил прочь.
Клавдия не сопротивлялась, покорно следуя за ним. Не известно почему, она чувствовала себя виноватой в том, что он не выиграл конкурса, как будто не оправдала его надежд.
Они протиснулись сквозь толпу, пересекли аллею и свернули в тихий уголок. Только здесь парень замедлил шаг и выпустил руку Клавдии.
– Что им не понравилось? – спросила она.
– Этого и следовало ожидать. Вечно мне не везёт, – парень махнул рукой, оставив её вопрос без ответа.
Мне тоже. Двое невезучих. По теории минус и минус дают плюс, а на практике полный облом.
– Не надо было тебе брать меня, – сказала она вслух.
– Теперь-то я и сам это вижу.
Он сокрушённо махнул рукой. Хотя Клавдия первая сказала об этом, ей стало немножко обидно. Во всяком случае, мог бы промолчать, как воспитанный человек.
– Вообще-то я не просила тащить меня на сцену, – сухо сказала девушка.
– Не обижайся. Слушай, если ты сейчас ничем не занята, пойдём в кафе. Пускай они подавятся своими наградами и местами.
Приглашение звучало не слишком романтично. Впрочем, Клавдию ещё никогда никто не приглашал в кафе. Конечно, это не настоящее свидание, но всё-таки приглашение.
– Пойдём, – согласилась она.
Кафе было стилизовано под старину. В углу стояла прялка. Бревенчатые стены украшали связки чеснока и расшитые полотенца. Из динамиков негромко звучала попсовая музыка, которая казалась здесь чужой. Все места были заняты. Ребята уже собирались уйти, когда седьмой номер углядел маленький столик в углу.
Они заказали мороженое. Интерьер располагал к отдыху, но Клавдия сидела как на иголках. В новом облике она чувствовала себя не в своей тарелке. Ей казалось, что помада размазалась, а тушь потекла. Распущенные волосы с непривычки мешали. Но больше всего её беспокоило, о чём говорить с незнакомым парнем.
– Ну что, шестьсот четырнадцатая, у тебя ещё какое-нибудь прозвище имеется? Меня, например, зовут Савва, – сказал парень.
– Серьёзно?
– Наверное, мои родители в своё время так пошутили. А что?
– Ничего. Просто у меня имя тоже из прошлого века. Клавдия, – представилась она.
– Клавдия? А что? Имя соответствует. Сначала кажется оригинально, а потом выходит – полный стандарт, – кивнул он.
– В каком смысле? – не поняла Клавдия.
– Сейчас среди девчонок ретро имена в моде. Знаешь, почему я пролетел? – неожиданно спросил он. – Мне сказали, что надо суметь в некрасивом лице подчеркнуть индивидуальность. Понимаешь, у тебя слишком стандартный тип лица.
Губы Клавдии тронула горькая усмешка.
– Понятно. Значит, индивидуальности из меня не получается.
Она уже была не рада, что согласилась идти в кафе. Наверное, такой уж выпал день, что приходится выслушивать грубости и неприятные откровения. Но Савва был так поглощён провалом на конкурсе, что не заметил своей бестактности.
– Такая невезуха, – сокрушался он. – Ведь я знаю, что могу создать имидж лучше любого из них. Ну почему мне вечно не везёт? Договорился с одной девчонкой, Анькой, что она сегодня будет моей моделью. Несколько раз её гримировал, репетировал. И на тебе – она не явилась. Выбираю тебя – не тот тип. Бывает же такое: за что ни возьмись – везде облом.
Клавдия медленно поднялась из-за стола.
– Ты куда? – спросил Савва.
– Сейчас приду, – бросила она.
Девушка скрылась в дамском туалете, а через пять минут оттуда появилось очкастое бесцветное существо, с волосами, зализанными назад и стянутыми в тугой хвост. Клавдия прошла к своему месту и села напротив ошарашенного Саввы.
– Зачем ты это сделала? – спросил он.
– Знаешь, у меня сегодня тоже был потрясный день. Началось с того, что я узнала, что моя лучшая подруга дружит со мной только из-за того, чтобы я писала за неё рефераты. Потом пожалела одного шизика и согласилась участвовать в дурацком конкурсе. Как и следовало ожидать, мне дали понять, что со свиным рылом на звание «Мисс Москва» рассчитывать не приходится. А в довершение всего меня впервые в жизни пригласили в кафе, но оказывается только за тем, чтобы объяснить, что я заурядное чучело. Так вот мороженое я доем, а все свои размышления по поводу моей внешности можешь оставить при себе.
– Ты что, обиделась? – обескураженно произнёс Савва.
– Не все же рождаются секс-бомбами. Кому-то надо и чучелом быть. Я свою внешность не выбирала, – отрезала Клавдия.
– Ты что, ничего не поняла? У тебя глаза есть?
– Кроме глаз, у меня есть уши.
– Вот глупая! Знаешь, что мне сказали в жюри? Из хорошенького личика сделать красавицу нетрудно. Они решили, что ты подстава.
– Как это?
– Ну что мы нарочно с тобой заранее сговорились. Никому же в голову не придёт, что красивая девчонка нарочно будет себя так уродовать.
– Опять насмехаешься? – вскинулась Клавдия.
– Слушай, ты серьёзно или прикидываешься? Ты себя в зеркало видела?
– Каждый день смотрюсь, когда зубы чищу.
– Ну и дура!
Они помолчали. Как ни странно, злость на парня испарилась. Клавдия размышляла надето словами. Надо признать, когда он её причесал и подкрасил, она стала довольно симпатичной, но ведь в жизни она совсем другая.
– Ты правда не считаешь меня уродиной? – спросила она.
– Кто тебе вбил в голову такую чушь? Ты очень красивая. Сама видела.
– Нет, на самом деле я не такая. Я недотёпа. Знаешь, как про меня сказал один парень? «Оно идёт». В прошлом году перед Восьмым марта я болела. Пришла как раз, когда ребята из группы поздравляли девчонок. На меня цветов не хватило. Никто не ожидал, что меня выпишут накануне праздника. Думаешь, хоть кому-то было неловко? Ничего подобного. Кто-то брякнул, что я среднего рода, поэтому в женский день меня можно не поздравлять. Всем было весело.
Клавдию точно прорвало. Так долго копившиеся огорчения вдруг выплеснулись наружу. Замкнутая и нелюдимая, она давно уже ни с кем не делилась своими бедами. Как-то раз, ещё в седьмом классе, она открылась маме, а та пошла в школу разбираться. После этого стало ещё хуже. Учителя смотрели на Клавдию косо, а ребята начали настоящую травлю, которая продолжалась недели две. С тех пор она дала зарок держать переживания при себе.
Но откровенничать с незнакомцем, которого видишь в первый и в последний раз в жизни, оказалось удивительно легко. Клавдия почти не осознавала степени своего прямодушия, как лунатик идёт во сне по узкому карнизу, не ведая опасности. Наконец она будто очнулась от забытья и смолкла, уставившись в пол.
Клавдии вдруг стало стыдно за то, что она обнажила перед чужим человеком свои тайны и обиды. Впрочем, несмотря ни на что, стало значительно легче. Вырвавшись наружу, слова сняли с души часть тяжести. Теперь ей хотелось как можно скорее убраться с глаз этого парня.
– Так ты уже не школьница?
– Нет. В универе на втором курсе. Ну я пойду. Сколько с меня? – сказала она, доставая кошелёк.
– Оставь, я ведь тебя пригласил, – отмахнулся Савва. – И вообще, не уходи. Давай закажем вина.
– Ты что? Я не пью, – запротестовала Клавдия.
– Я тоже. Только, пожалуйста, останься. Понимаешь, то, что ты рассказала… У меня тоже постоянные обломы. И сегодняшний конкурс… И все это… В общем, давай выпьем.
Он направился к стойке бара за вином. Клавдия ждала, не понимая, зачем она согласилась. Она могла бы встать и уйти, но что-то заставило её остаться. Сегодняшний день был сплошным недоразумением. Казалось, в ней проснулась другая Клавдия, которая нарушала все установленные правила и запреты. Мало того, что она на глазах у толпы полезла на сцену, а потом пошла в кафе с незнакомым парнем, так теперь ещё собирается пить вино. Она рехнулась. Надо встать и уйти, уныло увещевал внутренний голос. Но, вопреки доводам разума, девушка продолжала сидеть.
Глава 6
Вино было несладким и слегка терпким на вкус. На мгновение мелькнула мысль, что скажет на это мама? Она с ума сойдёт, если узнает, что дочь сидит в кафе и распивает вино с незнакомым парнем. Клавдия сама себе удивлялась. Прежде она никогда не употребляла алкоголя. Всё, что с ней происходило, казалось невозможным, немыслимым, запредельным. Впрочем, весь сегодняшний день был сплошным безрассудством.
Клавдии вдруг стало легко и весело. Она тихонько рассмеялась.
– Чего ты смеешься? – спросил Савва.
Она пожала плечами.
– Так. Всё происходит как будто не со мной.
У Клавдии возникло странное ощущение, будто она выпала из окружающего мира и находится где-то в ином измерении, в ватном коконе, а пространство кафе – лишь голографическая иллюзия. Музыка и голоса людей доносились словно издалека.
– А ты где учишься? – спросила Клавдия.
– В училище. На гримёра.
– У тебя родители тоже связаны с театром?
– Нет. У нас все экономисты, но в семье не без урода. Вообще-то я не собираюсь работать в театре. Просто это хорошая школа. Я хочу открыть свой салон.
– По-моему, это интересно.
– По-моему, тоже. Слушай, сними свои дурацкие очки.
Клавдия покорно сняла очки и положила их на стол.
– А теперь распусти волосы, – попросил Савва. – Нельзя же прятать данное природой богатство.
Клавдия подчинилась. Освобождённые от резинки пряди рассыпались по плечам.
– Так гораздо лучше, – кивнул он.
– Я совсем пьяная. Наверное, я выгляжу нелепо.
– Ты выглядишь гораздо лучше, чем минуту назад. Хочешь, на тебя будут оглядываться все парни? Они будут мечтать пройтись рядом с такой девушкой.
Клавдия рассмеялась. Савва был очень забавным и говорил смешные вещи, но сейчас ей это нравилось.
– Не веришь? Давай поспорим, – предложил он.
– О чём?
– Ты про Пигмалиона слышала?
Клавдия кивнула.
– Ага. Это древний скульптор. Он изваял статую, а потом влюбился в неё. И она ожила.
– Смотри-ка, ты начитанная. Но я имел в виду пьесу, как один чудак сделал из цветочницы светскую даму. Я могу сделать из тебя то же.
– Светскую даму?
– Бери круче. Станешь не хуже любой топ-модели. Это будет вроде моей дипломной работы. Ну что, по рукам?
– Хорошо, – без тени сомнения согласилась Клавдия и опять рассмеялась. Сейчас она могла поверить в любую небылицу, даже в слова Саввы.
После кафе они долго бродили по парку. Савва рассказывал театральные байки. На свежем воздухе опьянение прошло, но Клавдии по-прежнему было легко и спокойно. Она тяжело сходилась с людьми и удивлялась, что с Саввой её обычная скованность вдруг исчезла. С ним не приходилось подыскивать нужные слова и темы для разговора. Может быть, потому что между ею и Саввой было нечто общее? Два патологических неудачника в обществе друг друга они были самими собой и не стремились казаться другими.