Долгая дорога к тебе

Глава 10

Несколько месяцев спустя выяснилось, что у Михаила Иосифовича последняя стадия рака легкого. По настоятельной просьбе Галины Петровны, ему все же сделали операцию, хотя врачи понимали, что это ему никак не поможет. Мальцев проходил курс химиотерапии под пристальным вниманием врачей, но все уже понимали, что шансов нет, поскольку метастазы пошли в спинной и головной мозг. Катя и Галина Петровна украдкой плакали, но в палату к отцу приходили с улыбкой и пытались вселить в него надежду. Михаил Иосифович понимал, что ему осталось совсем недолго, и сейчас было самое подходящее время все осмыслить и признать свои ошибки.

Катя сидела рядом с отцом и держала его за руку.

– Катюша, я так виноват перед тобой…

– Ты что, папуля? Ты все для меня делал! – погладила его по руке дочь.

– Нет, я очень много делал того, что делать, наверное, не стоило. Я все вижу, я знаю, что происходит у вас со Стасом, вы оба несчастливы.

– И что? При чем тут ты? – пожала плечами Катя.

– Ну, как же, я заставил его жениться на тебе, – честно сказал отец.

– Что значит «заставил»? – удивилась дочь.

– Ты тогда путалась с этим Гошей, я понимал, что с ним тебя ничего не ждет и был прав, сама знаешь, что он уже умер от наркоты, – заметил отец. – Стас казался самой подходящей партией, тем более, тебе он понравился, да и реализовать мои планы ему было по силам. Я пообещал его отцу, что Стаса ждет хорошая карьера, и все возможные блага, если он откажется от своей Ольги и женится на тебе, ну а в противном случае…

– Он встречался с другой девушкой?

– Да, любил ее, да что там говорить, наверное, все ещё любит, – с болью признал отец.

– Как так? – нервно усмехнулась Катя, начиная понимать, что холодное к ней отношение со стороны Стаса имеет куда более веские причины, чем она предполагала. – Получается, он бросил ее ради денег? Но это же его выбор, никто не виноват. Он мог и отказаться.

– Мог, конечно, но его отец прекрасно знал, что от моих предложений лучше не отказываться, Олег знал, что в случае отказа карьера его сына и его собственная полетит к чертям.

– Ты бы так сделал? – почему-то удивилась Катя.

– Сделал бы, – честно ответил отец. – Более того, в случае отказа я был готов стереть их в порошок, чтобы неповадно было... Так вот, Олег надавил на Стаса, и он согласился на должность главного инженера в Нефтеюганске, а значит и на брак с тобой. Олег сам встретился с этой Олей и сообщил, что сын полюбил другую. Вскоре Стас женился на тебе, но он не знал, что Ольга ждет ребенка.

– Что? Она родила ему ребенка? – сердце Кати заколотилось с бешеной силой, и в душе появилась невиданная до этого ревность.

– Да, сына. Ему лет девять, я думаю.

– А Стас в курсе? – обеспокоилась Катя, подумав о том, что стоит мужу узнать про ребенка от любимой женщины, как он тут же от нее уйдет, а терять его Кате вовсе не хотелось, поскольку пусть уж лучше жить как соседи, чем вовсе никак!

– Знает. Он увидел ее с коляской и прибежал ко мне, сказав, что разводится с тобой. Я не позволил. Сказал, что в таком случае, уничтожу и его родителей, и Ольгу с ребенком. Я не мог допустить, чтобы все судачили, что от тебя ушел муж, понимаешь? – пытался оправдаться отец, делая акцент на том, что думал только ней, а не руководствовался своим эгоцентризмом, – А потом ты забеременела, родила Илью. Я думал, что все наладилось. Но нет. Я знаю, что он хотел уйти к ней, как только почувствовал свою власть и понял, что независим от меня. Но она уже вышла замуж и родила девочку.

– Он не видится с сыном?

– Нет, она не позволяет, она очень гордая. Ее муж усыновил мальчика. Я знаю, что Стас каждый месяц переводит на ее счет крупные суммы денег, но она ни разу не сняла ни копейки, и, наверное, не снимет. Я знаю, что у него в сейфе есть куча фотографий этой Ольги с сыном, как те, где он совсем малыш, так и те, где он уже большенький, я думаю, что совсем недавние… Видимо, Стас просит кого-то за ними последить… Я очень боюсь, что стоит этой Ольге развестись, или просто позвать его – он побежит, – честно признался отец.

– Пап… Пап… Как так? – спрашивала Катя, с трудом сдерживая слезы, что накатывали на глаза от обжигающей внутри боли и обиды. Катя искренне полагала, что Стас женился на ней по любви, а последнее время у них просто кризис, что она сама в этом виновата, а оказывается, она никогда и не была ему нужна.

– Прости меня. Прости. Я не понимал, что человека можно согнуть, но не сломить… Я думал, что он в моей власти и пляшет под мою дудку, а оказалось, что он притаился и ждал. Сейчас я понимаю, что он не такой, каким казался, он жесткий и хладнокровный. Мне об этом многие говорили, кто сталкивался с ним.

– Я хотела с ним развестись, – призналась Катя.

– Он обижает тебя? – обеспокоился отец, вдруг предположив, что Стас издевается над его дочерью.

– Нет, он просто не обращает на меня внимания, а это ещё хуже, знаешь, как обидно ощущать себя пустым местом? Он очень любит Илюшу, это бесспорно, а я вообще словно не существую. Но стоило мне заикнуться о разводе, как он рассвирепел, сказал, что скорее стает вдовцом, чем брошенным мужем.

– Он отвечает теми же словами, которые слышал тогда от меня. Он ничего не забывает. Я очень переживаю за тебя. Кто тебя защитит, когда меня не станет? – со страхом задавался вопросом отец, на который и так знал ответ – никто.

– Ты думаешь, он способен мне навредить? – впервые предположила Катя.

– Я не знаю. Я вообще его не знаю, никогда нельзя предугадать, что он думает. Мне нужно поговорить с ним.

– Пап, зачем?

– Мне это нужно, хочу ему кое-что сказать, для меня это важно.

Катя позвонила Стасу и сказала, что отец хотел бы его увидеть, Стас пообещал приехать, как только освободится, и буквально через пару часов уже находился в больнице.

– Михаил Иосифович, здравствуйте, вы хотели меня видеть? – заглянул в палату Стас.

– Здравствуй, Стас, да, проходи, я хотел бы поговорить.

– Конечно, я вас слушаю, – Стас взял стул и присел поближе.

– Я чувствую, что умираю, – начал Мальцев.

– Ну, что вы говорите! Все будет хорошо, тут лучшие врачи, – начал его подбадривать Стас.

– Да брось ты, я все понимаю, я хочу поговорить о другом.

– Я слушаю.

– Не знаю даже, с чего начать. Я хочу попросить у тебя прощения за то, что пытался использовать тебя в своих целях и управлять твоей жизнью, – прямо и емко высказался Мальцев.

– Ну, вам это удавалось, – покачал головой Стас.

– В тот момент, когда я хотел, чтобы ты женился на Кате, мне казалось, что ты выгодная партия не только для нее, но и для того, чтобы претворить мои планы в жизнь. Я знал, что если получится прибрать к рукам «ГосНефтеюганск», то мне нужен кто-то молодой и энергичный, современный, с острым умом, чтобы управлять в условиях новой России. Но нанять кого-то со стороны могло означать то, что однажды этот амбициозный умник приберет все к рукам. А я хотел, чтобы все осталось в семье. Пожалуй, я тогда и о Кате не думал, ну, только если о том, чтобы она не осталась без денег. Я сломал твою жизнь, а сейчас понимаю, что и жизнь дочери тоже сломал. Вы несчастливы.

– А вас это удивляет? – поинтересовался Стас.

– Я думаю, может быть, вам развестись, вы ещё можете стать счастливыми, но порознь.

– Да что вы говорите? Вот интересно, а как мы сына должны делить?

– А зачем его делить, Илья останется с Катей, а ты будешь приезжать, когда тебе удобно, – рассудил Михаил Иосифович.

– Да вы что? То есть мало того, что один мой сын растет без меня, я должен ещё и со вторым видеться по какой-то там договоренности? Вот уж нет. А если так – Илья останется со мной, а Катя будет приходить?

– Что ты такое говоришь? Как можно забрать ребенка у матери?! – перепугался отец, что зять так и поступит.

– Вот видите – не получается нам быть счастливыми, ни вместе, ни врозь, – пожал плечами Стас. – Я не собираюсь давать вашей дочери возможность построить счастливую жизнь, сам оставаясь у разбитого корыта, – заявил Стас.

– Не повторяй моих ошибок, не ломай судьбы тех, кто рядом.

– Давайте я сам разберусь, как нам с Катей жить. Она что, жаловалась на меня? Она чем-то недовольна? У нее всё есть, я не оскорбляю ее, не унижаю, ни разу не поднимал на нее руку и не подниму, но и не отпущу ее. Раз вы хотели, чтобы мы жили вместе – мы будем жить. Мучиться, но жить.

– Ты мстишь? – прямо спросил Мальцев.

– Мщу? Кому? Вам? – рассмеялся Стас. – Если бы я этого хотел, я бы запер Катю в наркологичку, лишил ее материнских прав, и развелся, не оставив ни копейки. Я же этого не сделал и не собираюсь.

– Стас, ты молод, полон сил, богат, влиятелен, ты ещё можешь встретить другую и полюбить, Катя тоже может ещё быть счастлива. Зачем тебе это?

– Я не хочу никого встречать, любовь у меня уже была, теперь она счастлива с другим – спасибо вам, а я планирую жить с Катей и дальше ради нашего сына. У ребенка должна быть полная семья. Он любит нас одинаково, я не разрушу его идеальный мир. Когда он вырастет, окончит школу, станет видно. Возможно тогда мы разойдемся, но не раньше, – покачал головой Стас. – Некогда меня посадили в золотую клетку, и я не хочу сидеть в ней в одиночестве.

– Какой же ты жестокий человек.

– Под стать вам, – не мог не заметить Стас.

– Прости меня, я разрушил твою жизнь.

– Считайте, что я вас простил, – сказал Стас и вышел из палаты.

Через два дня Михаила Иосифовича не стало. Галина Петровна закрылась ото всех на даче и проводила там всё время. Катя переживала утрату очень остро, она безумно любила отца и в душе оставалась все той же маленькой девочкой, жаждущей отцовской любви и защиты, и от мысли, что этого в ее жизни уже не будет никогда, вновь и вновь прикладывалась к бутылке. Ей так хотелось, чтобы ее просто обняли и пожалели, вот только сделать это оказалось некому.

Сейчас как никогда, ей хотелось тепла от мужа, его поддержки, но Стас оставался все так же холоден. Он мог сидеть и играть с ребенком, смеяться и шутить, но стоило ей войти, как он тут же менялся в лице, стирая с него любые эмоции. Всем своим видом и поведением день за днем муж давал ей понять, что она лишь его соседка по дому и не более того. Катя ненавидела мужа за то, что он не уходил от нее, не разводился, а наказывал своим равнодушием. Порой она подумывала о том, чтобы завести любовника, но прекрасно понимала, что Стас тут же все узнает и вышвырнет ее на улицу, оставив Илью с собой, а этого она допустить не могла. Да и, признаться честно, она не представляла своей жизни без Стаса, а точнее, без его денег. Как бы она смогла себя содержать, а тем более ребенка? Искать работу? Это просто не укладывалось в ее голове, Катя не работала ни дня и просто представить не могла, куда вообще она может устроиться при полном отсутствии какого-либо опыта, да, собственно и желания работать она не испытывала. Притом Катя отдавала себе отчет в том, что сейчас Стас содержал не только ее и Илью, но и ее маму… Она чувствовала себя зависимой от него полностью, да и вообще, что такое самостоятельная жизнь, в которой ты полагаешься только на себя и свои силы, Катя понятия не имела, любая ответственность ее пугала. Сперва она жила на содержании отца, сейчас на содержании мужа, и как может быть иначе, не представляла. Стас не обижал ее, любил сына, оплачивал все ее прихоти, но Катя ощущала себя никчемной приживалкой. А сейчас, когда она узнала про Ольгу и их совместного со Стасом сына, стало только тяжелее. Мысль о том, что он все ещё любит эту мифическую Ольгу, не давала ей покоя. Катя крутила всё это в голове и заливала мысли вином. Она понимала, что поступает неправильно, что спасаться с помощью бутылки не выход, и никаких проблем это не решит, но не пить уже не могла. Катя ненавидела себя, ненавидела за отсутствие силы воли, за слабость характера, за то, что впустую прожигает каждый день своей жизни, но справиться с этим не могла, и от злости на саму себя бралась за следующий бокал. Стас отправлял ее лечиться, но ничего не помогало. Состояние опьянения стало постоянным спутником Кати, и Стасу оставалось только принимать это как данность.

Глава 11

Дима как обычно собирался на тренировку по плаванию, когда с работы позвонила мама и сказав, что задержится, попросила сына взять Дашу с собой во дворец спорта. Дима тут же собрал сестру и повел с собой. Зайдя во дворец, Даша крутила головой по сторонам и восторженно хлопала глазами.

– Так, Даша, слушай меня внимательно, – на правах старшего, начал говорить Дима.

– Слушаю, – кивнула она, пристально смотря на брата.

– Я пойду в этот зал, тебе туда нельзя, потому что там глубокий бассейн и тренер ругается, когда посторонние на тренировке, ты сиди на этой скамейке и жди меня! И чтобы ни с места!

– Хорошо, – охотливо пообещала Даша, но усидеть на скамейке больше десяти минут у нее никак не получилось, и она отправилась гулять по коридору.

Дверь в один из залов оказалась приоткрыта, и Даша несмело заглянула. Там занимались, казавшиеся ей очень взрослыми, девочки лет десяти. Одни скакали через скакалку, другие делали какие-то пируэты на турнике, а третьи ходили по бревну, подпрыгивали и приземлялись. Девочка смотрела на них, словно заворожённая. Она опустила глаза и, вообразив, будто одна половица – это бревно, начала выхаживать по ней вперед, подпрыгивать, разворачиваться и идти обратно. Девочки делали шпагаты и какие-то ещё невообразимые для нее элементы. Даша вошла в зал и тихонько села на скамеечку. Тренер, решив, что это сестренка кого-то из тренирующихся девочек, не обращала на нее внимания. Даша просидела так всю тренировку на одном дыхании.

– Тетя, – Даша подошла к тренеру и подергала ее за штанину.

– Да, малышка, – улыбнулась ей тренер Ирина Анатольевна.

– Я тоже хочу, как они, вы меня научите?

– Ты хочешь заниматься спортивной гимнастикой?

– Да, – кивнула Даша.

– А кто у тебя тут занимается?

– У меня брат плавает.

– А как ты в зале оказалась? – удивилась Ирина Анатольевна.

– Зашла, – просто ответила Даша.

– А брат-то тебя не потерял?

– Не знаю, – пожала плечами Даша.

Тем временем Дима уже переоделся, вышел в коридор, и первое, что бросилось ему в глаза, сестры не оказалось на той скамейке, где он ее оставил. Дима испугался ни на шутку, испугался за сестру и за то, что его накажут родители. Он не знал куда бежать, когда Ирина Анатольевна вывела Дашу из зала.

– Дашка! – крикнул ее Дима. – Ты почему ушла?! Я потерял тебя!

– Она вот у нас на тренировке сидела, – улыбнулась Ирина Анатольевна.

– Да, я хочу тоже тренироваться, – еле выговорила Даша.

– Говорит, хочет заниматься, – пожала плечами Ирина Анатольевна. – Поговори с родителями, возможно, они будут не против, у нас как раз в младшей группе двух девочек не хватает, – сказала Диме тренер. – Да и занятия, со следующей недели у младшей группы будут проходить в то же время, что у вас плавание.

– Я очень хочу, – добавила Даша.

– Я скажу маме с папой, – пообещал Дима.

Но стоило Ольге услышать про спортивную гимнастику, она сказала категорическое «нет», поскольку знала, что это один из самых травмоопасных видов спорта. Зачем это нужно ее девочке? Ольга могла представить Дашу в танцах или в художественной гимнастике на худой конец, но не на бревне!

Даша же раз за разом увязывалась за братом на тренировку и подглядывала, как Ирина Анатольевна занимается с девочками. Потом приходила домой и пыталась повторять то, что видела в зале. Ольга замечала это, но не придавала особого значения.

– Оль, ну, может, пусть идет в гимнастику? Набьет пару шишек и передумает, – предлагал Костя, но Ольга оставалась непреклонна.

Даша всегда отличалась подвижностью, могла легко залезть на дерево наравне с мальчишками, быстро бегала и играла во дворе во все «мальчишечьи» игры. Казалось, ей чуждо чувство страха, она не боялась упасть или пораниться, движимая неутолимой жаждой приключений. А сейчас ее так заинтересовали эти девочки, что делали на брусьях всякие перелеты и пируэты на бревне, что Даше хотелось стать такой же, как они. Гуляя во дворе, она висела на турнике, пытаясь повторить то, что делали девочки, но у нее ничего не получалось, кроме как просто висеть на руках. Она до мозолей пыталась «взлететь вверх», но все что получалось, это только закинуть на турник ноги и висеть на них вниз головой. За этим занятием ее и застала Ольга.

– Даша! Ты что творишь?! А если ты упадешь головой вниз?! Тут же бетон!

– У меня ничего не получается! – со злостью ответила ей дочь, вместо привычных извинений за свое поведение.

– Что у тебя не получается?

– Я хочу как девочки, вставать на турнике на руки, головой вниз. У меня получается стоять на руках, но только дома и у стенки! А я хочу летать! – Даша говорила, а сама растирала слезы, что катились по щекам от досады.

– Хорошо, завтра пойдем в спортивную школу, если тренер тебя возьмет – будешь ходить, – сдалась Ольга, подумав о том, что в зале хотя бы лежат маты.

Вечером, когда мама забрала Дашу из садика, та напомнила, что они сегодня идут к тренеру, и что она даже сложила себе в рюкзак спортивную форму из садика. Ольга рассмеялась от такого серьезного подхода дочери и отвела дочь к тренеру. Ирина Анатольевна узнала девочку и заулыбалась.

– Ну что, тебе наконец разрешили прийти? – спросила она Дашу.

– Да, – покачала та головой.

– Ну, в таком случае, давай так, вы с мамой сходите в больницу, пройдете нужное обследование, сдадите анализы и, если врачи тебе разрешат, ты придешь заниматься, хорошо? – по–взрослому говорила с ней тренер.

– Хорошо, – согласилась Даша и уже на следующее утро потащила маму в больницу, чтобы поскорее сдать анализы.

Через неделю Даша, наконец, пришла в спортивную школу и гордо вошла в зал для спортивной гимнастики. Так в жизнь Даши по ее собственной инициативе пришел спорт. Ольга и Костя на сто процентов оставались уверены, что в самом скором времени Даша забросит свои тренировки, а потом и вовсе не вспомнит про гимнастику, поскольку ни одно ее увлечение не задерживалось дольше пары недель. Но как же они оказались неправы. Даша либо рассказывала, как все хорошо прошло, либо просто молчала, но не жаловалась. Никогда. Спустя ни много ни мало два месяца, Ольга подошла к Ирине Анатольевне и поинтересовалась, как проходят занятия. Тренер загадочно улыбнулась.

– Знаете, Даша очень интересная девочка. Такая маленькая, но характера ей не занимать. Она старательная и терпеливая. Другие упадут, разревутся, и если больно, тоже плачут, а Даша терпит. У нее могут быть глаза на мокром месте, но слезы не текут, и она продолжает делать то, что делала. Я не встречала таких упертых детей, – честно поделилась своими наблюдениями тренер.

– Вы удивили меня, – закусив губу, ответила Ольга. – Я, честно говоря, надеялась, что она сдастся после первой-второй тренировки. Вы думаете, из нее получится толк?

– Ну, характер у нее определенно спортивный, данные тоже есть, пока я бы сказала, что из Даши получится хорошая гимнастка. Но время покажет, многие бросают спорт, когда идут в школу, многие в подростковом возрасте, она может неожиданно пойти в рост, а рост выше метра шестидесяти может стать проблемой, – рассуждала Ирина Анатольевна. – Тем более, я обратила внимание, что ее брат очень рослый, видимо, в папу, так что, возможно и Даша вытянется.

– Нет, папа у нас невысокий, метр семьдесят два, Дима такой высокий в дедушку, – выкрутилась Ольга. – Ну, в любом случае, время покажет, пусть занимается, пока ей нравится, – подумав, решила Ольга.

Даша продолжала заниматься и не жаловалась на появляющиеся синяки и мозоли.

– Дашенька, тебе нравится ходить на гимнастику? – как-то спросил ее отец.

– Да, мне нравится, – коротко ответила Даша.

– Вам же там растяжку делают, больно, наверное? – хотел посочувствовать дочке папа.

– Без боли не бывает побед, – выдала Даша. – Так тренер говорит девочкам, которые старше. Я скоро стану как они.

– Вот это да! Ну, дочь, ты отца удивила! «Без боли не бывает побед», – с улыбкой повторил ее слова Костя, а от гордости на глазах чуть было не выступили слезы.

***

В то время как Дима и Даша радовали родителей своим трудолюбием и силой характера, Стас смотрел на Илью и понимал, что из него растет «маменькин сынок». Илья казался ему изнеженным и избалованным. Катя старалась ни в чем ему не отказывать, но при этом отстаивать свое «я» перед другими детьми он не собирался.

– Илья, этот мальчик просто отобрал у тебя игрушку, почему ты не забираешь ее назад, она же твоя! – говорил в очередной раз отец, когда соседский мальчик на бабушкиной даче взял у него машинку.

– Ну и что, ты мне другую купишь, лучше, мама всегда так говорит, надо делиться.

– Катя, а ты чему радуешься? – смотря на то, как жена улыбается, спросил Стас.

– Тому, что он добрый и щедрый.

– Катя, он не «добрый и щедрый», он бесхарактерный, – парировал ей Стас. – Как он будет управлять потом компанией? Его попросят, и он отдаст? – проецировал возможное будущее Стас. – Он ничему не знает цену, что жалеть – папа ещё купит, здорово! Его по одной щеке ударят, он другую подставит!

– А что в этом такого? – пожала плечами Катя.

– Катя, оглянись вокруг! В какой стране ты живешь?! Сейчас убивают посреди белого дня!

– Ну, так же не всегда будет, – рассуждала Катя.

– Возможно, но я сомневаюсь, что в нашей стране настанут времена, когда в почете будут бесхарактерные мямли.

– Стас! Зачем ты так о нем? Ты не понимаешь, что не все такие, как ты! Он что, должен драться из-за машинки?

– Ну почему сразу драться? Попытаться забрать обратно! Хоть бы слово сказал! Да им же все будут пользоваться! Он – мальчик, будущий мужчина. Ты бы хотела жить с мямлей?

– Я бы не отказалась, если бы ты был чуть покладистей и ласковей.

– Ну, да, только сейчас бы мы не сидели на этой даче, а жили бы где-нибудь в хрущевке, в Бирюлево! Зато нежно-нежно бы обнимались!

– Вот, вот, ты всегда так! Ты все переводишь на деньги! У тебя вообще чувства есть, кроме алчности?

– Нет, они остались, знаешь ли, в прошлой жизни, от которой твой отец не оставил и следа, – едко припомнил Стас.

– А почему у тебя кто-то виноват? Раз ты такой крутой и смелый, оставался бы со своей Ольгой, – заметила Катя.

– Ты права, я сам струсил и теперь расплачиваюсь за свою слабость, я не хочу, чтобы и мой сын «просрал» свою жизнь из-за своей слабости, даже сиюминутной. Надо отдать его в борьбу, – подумав, добавил Стас.

Действительно, Катя под натиском мужа, отвела Илью в секцию дзюдо. Илья не проявлял к занятиям интереса, он не понимал, зачем ему нужно с кем-то «бороться»? На вопросы Стаса, как успехи у его сына, тренер честно отвечал, что у мальчика нет спортивного характера и упорства тоже. А уж когда Илье на тренировке сломали нос, Катя забрала его и категорически не позволяла больше «увечить» своего ребенка каким-либо спортом.

Стас просто негодовал. Ну как так? Он же мечтал, что его сын, словно его маленькая копия, будет смелым, сильным, упертым, но, глядя на Илью, он видел совсем другое – мягкий, отзывчивый, добрый, а все эти качества Стас считал ничем иным, как недостатками. Стас пытался брать Илью с собой на рыбалку или на охоту, но очень быстро мальчик терял интерес к происходящему, начинал капризничать: то он устал, то он хотел пить, то в туалет, то ему тяжело в сапогах, то птичку жалко. И раз за разом, смотря на него, Стас понимал, что из него никогда не получится того «идеального» сына, о котором он так мечтал. И все чаще ловил себя на мысли, что вот Дима такой, каким и должен быть его сын. Стас знал, что Дима хорошо учится, что занимается плаванием и уже выигрывает свои первые медали. Им Стас гордился. Так хотелось сказать – вот он, мой сын! Но этого он сделать не мог. Он смотрел на Илью и раз за разом убеждался в том, что тот ничуть не похож ни на отца, ни на своего старшего брата.